Плач сломанных снежинок

Скарамучча поднялся по обшарпанным ступенькам и попал на второй этаж. Совет идти туда, где слышно больше всего ора, привёл его в длинный коридор, в конце которого виднелась одна приоткрытая дверь. Именно из-за неё громко доносилась ругань. Голоса звучали эмоционально, но при этом неразборчиво. Он медленно подошёл ближе. Внезапно посреди перепалки из комнаты кто-то выбежал, распахнув дверь до конца, чуть не сорвав её с хрупких петель. — Ну и сиди тут один, если тебе шумно! Я не собираюсь прекращать свою работу, только если тебя в ней что-то не устраивает! Это был высокий стройный юноша с большим деревянным мольбертом под мышкой. Он хмыкнул, подтянул к себе огромную бандуру с прилепленным на неё с помощью какой-то жвачки листом, и ушёл прямо по коридору, вскоре скрывшись за поворотом. Скарамучча осторожно заглянул в комнату. В небольшом помещении, где ремонт, судя по всему, не проводился уже как минимум пару десятилетий, располагались три небольшие кровати, разделённые низкими дубовыми тумбочками. Левую стену занимал неказистый шкаф с потёртыми углами, а напротив стояли два рабочих стола, один из которых был сильно завален красками, холстами и кучей других принадлежностей для рисования. — Ты кто? Услышав поблизости ровный низкий голос, Скарамучча перевёл взгляд в угол комнаты: на самой дальней кровати, не видной из прохода, сидел, закинув ногу на ногу, солидного вида студент. В его руках лежала книга, а уши прятались под большими проводными наушниками. — Я? Скарамучча на секунду потерялся в мыслях. — Ну, пока других людей я перед собой не вижу. Или ты решил, что являешься приведением? От парня веяло холодом, но не настолько сильным, чтобы хотелось последовать примеру взрывного чувака с мольбертом. — Неплохой вариант, чтобы избежать лишних расспросов, но, увы, я человек, — Скарамучча достал телефон, где на разблокированном экране высветилось сообщение от Кадзухи с указанным номером комнаты, и показал его жильцу, — Скар я. — Аль-Хайтам, — кивнул тот, после чего вновь опустил глаза в желтоватые страницы. Скарамучча не знал куда деться в присутствии этого типа, всем видом выражающего нежелание взаимодействовать с посторонними, поэтому просто молча уставился в стену. Он сам часто уходил в мысли во время чтения, но настолько изолироваться от окружения всё-таки не мог. Тяжело было понять, аль-Хайтам больше восхищал его этим или напрягал. Тем не менее, спустя секунд двадцать тот таки соизволил закрыть свою увлекательную книгу и повернуться в сторону гостя. — Вообще, Кадзуха предупредил, что к нему кто-то должен прийти, но он ещё не вернулся. Так что можешь пока тут посидеть. Главное, шум не создавай. И опять уткнулся в книгу. Да уж. Скарамучча внутренне ликовал, что хотя бы не ошибся комнатой. Ночью тут можно ориентироваться по включённому свету, а днём все двери одинаковые, как сплошной забор. Ходьба по коридору и вовсе напоминает петляние по сложной дорожной развязке на городском самокате — пока нужный поворот отыщешь, тебя уже сотню раз сшибут и обматерят. Внимательнее осмотрев комнату, Скарамучча заметил на одном из столов плоский прямоугольный горшок с маленьким деревцем. Это была точная копия обычного дерева, но в стократ уменьшенная. Толстый извилистый ствол и растопыренные веточки, на которых висели пучки зелёных листьев. Только, в отличие от обычных, по размеру они были сравнимы с монетой или крышкой от пивной бутылки. Ещё одно подтверждение того, что чутьё привело его в нужное место. Кадзуха с детства увлекался инадзумской культурой. Но в нетипичном для общества смысле. Он не смотрел анимированные сериалы, не собирал фигурки мультяшных персонажей из пластика, даже не читал знаменитые чёрно-белые комиксы, но с удовольствием писал стихи и хранил сувениры, привезённые когда-то его отцом из-за границы. Ну и выращивал настоящий бонсай прямо на своём письменном столе. В принципе, почему бы и нет? Скарамучча наконец разместился на стуле и стал глядеть на ухоженное малогабаритное дерево. Ему самому комнатные растения нравились только в маленьком возрасте, со временем их присутствие дома стало бесить. Букеты цветов обычно быстро вяли и оставляли после себя кучу мусора, саженцы в горшках тоже не отличались живучестью. Он до сих пор изумлялся, как у него в квартире ещё пребывал кот, ведь раньше даже кактусы умудрялись гнить, успев лишь пустить корни на его территории. Вскоре Скарамучча переключился с растения на стоявшую неподалёку керамическую фигурку трёхцветного котика с поднятой вверх лапой и негромко усмехнулся, узнав в нём очередной символ восточной культуры. Считается, что он должен приносить владельцу удачу. Как абсолютный скептик Скарамучча ткнул пальцем в кончик задранной лапки, немного её качнув. В ответ кот начал забавным образом приветствовать его, радостно ей помахивая. А звук, издаваемый при покачивании, чем-то напоминал тиканье часов. «Блять, точно, часы!» Скарамучча впопыхах нащупал на дне рюкзака квадратную картонную коробочку с чужим подарком, который так неудачно попал в его кривые руки. И правда, как же его вернуть? Быстрее всего отдать напрямую, но явные следы эксплуатации и клинической смерти от разлитого чая непременно поставят его в неловкое положение. Может, имело смысл просто подложить коробочку в ящик стола, пока Кадзуха не вернулся? Всё равно книжный червь в наушниках чхать хотел на него, а скандалист-художник свалил куда-то в неизвестном направлении. Это был идеальный шанс, вот только... Рука не успела даже полноценно достать многострадальный предмет из сумки, как дверь снова чуть не снесли к чертям. В проходе образовался разъярённый человек с мольбертом. Скарамучча узнал его по яркой белой рубашке и неряшливо заколотым на затылке светлым волосам. Несмотря на всю свою небрежность, он выглядел даже элегантно в некотором роде. Ровная осанка и яркое перо, воткнутое в причёску сбоку, идеально подчёркивали образ грациозного деятеля искусства. Одно поведение выбивалось. Подождав с секунду, художник поставил станок для рисования около проёма и начал звучно выражать недовольство: — Ты реально издеваешься? — гнев юноши был обращён в сторону аль-Хайтама. — Это были мои эскизы для диплома! — выкрикнув фразу, студент достал из-за спины наброски некоего здания, на которых виднелись продолговатые порезы. — Как ты вообще мог вырезать на них заготовки для своего идиотского коллажа?! — Я не виноват, что ты свои эскизы разбрасываешь по всему общежитию, — безэмоционально ответил Аль-Хайтам. — Могу дать тебе денег на новую бумагу, если тебя это успокоит. — Когда-нибудь я точно перееду в свою квартиру, чтобы находиться подальше от тебя! — Желаю удачи. Зачинщик конфликта не нашёл, что ещё высказать в претензию, поэтому отвернулся, чтобы разобрать свои вещи. Только спустя время он заметил присутствие в комнате постороннего. — А ты ещё кто такой? Скарамучча устало накрыл лоб ладонью. — Походу, приведение, раз у меня так удачно выходит не отсвечивать. — Он к Кадзухе, — добавил Аль-Хайтам. Заслышав его, блондин немного скривился, но, переведя взгляд обратно на Скарамуччу, осмотрел его задумчиво и таки утихомирился. — Понял. Меня зовут Кавех, а этот... кхм, — указав на соседа, он щёлкнул языком, — мой недруг по комнате, аль-Хайтам. — Да, уже познакомились. Я Скарамучча, можно просто Скар, — Кавех теперь выглядел более дружелюбно, поэтому, ответно представившись, Скарамучча не удержался от вопроса. — Почему вы вообще живёте в одной комнате, если ненавидите друг друга? Неужели в общаге нет вариантов для переселения? Хоть в начале семестра народу в университете было много, в общежитии всегда оставались места, специально выделенные для студентов-иностранцев. А при некоторой доплате туда могли спокойно заселиться и те, чьи знания других языков ограничивались простейшими приветствиями и матерными ругательствами. Самое лёгкое и очевидное решение проблемы. Кавех нахмурил брови. Прочувствовав на себе эту эмоцию, Скарамучча предположил, в чём могла быть истинная её причина. И, судя по ответной реакции, не прогадал. — Снимаешь комнату за чужой счёт? Теперь ясно. Если за проживание Кавеха платили его родственники, он и так чувствовал себя обузой, поэтому поведать о своей дополнительной потребности в финансах никак не мог. Для него это стало бы крайне постыдным и неудобным. Настолько, что проще оказалось терпеть бесячего соседа. Незавидная судьба. — Ха... я временно оказался в затруднительном положении, — Кавех неловко посмеялся. — Но как только мой проект победит в конкурсе, я смогу получить денежное вознаграждение, достаточное для съёма своей квартиры аж на полгода вперёд. — И что это за проект такой? — Скарамучча, конечно, не нуждался в поиске средств для оплаты жилья, однако разговор о деньгах не мог его не заинтересовать. Кавех гордо задрал подбородок и выпрямился. — Планировка оранжереи в городском парке. У нас на потоке мало кто согласился участвовать, поэтому среди студентов архитектурной параллели мои шансы весьма высоки. Скарамучча недолго подумал и понял, что его собственные художественные навыки скорее превратят чертёж оранжереи в последствия атомного взрыва, поэтому смирился с перспективой и дальше жить за счёт богатой женщины, поддерживающей близкие отношения с его матерью. Но всё-таки ему любопытно было поглядеть на результат труда более умелых рук. — И ты его уже закончил? — А, ну... — замявшись, Кавех окончательно утратил образ работящего творца, — он... пока ещё в разработке. — Точнее, он его даже не начинал. Услышав со стороны кровати сухой комментарий, молодой архитектор снова заметно помрачнел, но сдержал в себе истерику. Скарамучча даже проникся некоторым сочувствием к Кавеху, но больше к Кадзухе, который, судя по его же словам, обречён быть свидетелем постоянных конфликтов этих двоих. Кстати, о нём. Утомившись вникать в проблемы чужих взаимоотношений, Скарамучча ненадолго отключился от реальности, залипнув в одну точку. И как раз в этот момент его слух уловил такой привычный едва слышимый звук соприкосновения ботинок с полом. Уже скоро из-за порога показалось знакомое лицо. «Только он умеет так тихо ходить. До сих пор пугает до жути». Вокруг головы его долгожданного друга был намотан светлый бинт, который сейчас более плотно прилегал к лицу, не воссоздавая на нём прежнюю картину хаоса. Видимо, Кадзуха научился менять повязку самостоятельно. Хотя ему не было нужды так стараться. Скоро в ней и вовсе отпадёт необходимость. Ведь перелом теперь мало отличался от обычного ушиба: припухлость спала, а следы кровотечения исчезли. Единственное, что выдавало травму, был желтеющий синяк по центру носа, но даже он ничуть не умалял его привлекательность. — О, ты уже тут? Прости, что задержался. Из-за переполняющей душу радости даже не хотелось его перебивать. — Всё норм, — с негласного разрешения от аль-Хайтама Скарамучча одолжил его стул и сел с краю, освободив прежнее место для Кадзухи. — Боюсь, работы будет больше, чем мне хотелось бы на тебя взваливать. Кадзуха улыбнулся и уместился рядом. — Да ладно, ничего. Я привык помогать другим студентам. Ты меня вряд ли удив.... Что это?! Ты точно уверен, что это всё нам понадобится? Он начал глупо таращиться на неожиданно возникшую на полу стопку книг. За полминуты та практически сравнялась по высоте со стулом. — Твой научный руководитель разве не мучил тебя вопросами? Столько информации за четыре дня точно невозможно обработать... — Возможно, но я этого не знаю. — Почему? — Я не проверял почту уже два месяца. Теперь Скарамучча мог очно лицезреть, как у его дорогого друга случается инфаркт. Наверняка того, кто привык посвящать себя учёбе, такая безответственность приводила в ужас. — Я постараюсь всё не запускать больше, правда, только помоги, — ещё немного, и он встал бы на колени, но Кадзуха уберёг его от этого своим согласием: — Хорошо, — по лицу было видно, что ему явно не «хорошо», — я сейчас подключу ноутбук и посмотрим, что можно придумать. Сложи пока книги на краю стола, пожалуйста. — Ты лучший, спасибо! — Скарамучча еле сдержался, чтобы не запрыгнуть Кадзухе на шею, но доля адекватности в нём пока сохранялась, поэтому он просто выразил благодарность вербально и принялся перекладывать литературу с пола на стол. — Смотрю, вы хорошо ладите, — вдруг вставил комментарий Кавех, который разлёгся на своей кровати с блокнотом для набросков. — Вы же два года общаетесь уже? Скарамучча повернулся на стуле и удивлённо выгнул бровь. — Да. Откуда знаешь? — Кадзуха много о тебе рассказывал. «Обо мне? Удивительно...» Посмотрев в сторону, он заметил, как его друг слегка напрягся после сказанного, но ничего не добавил. Факт того, что Кадзуха рассказывал о нём своим соседям по комнате, определённо пробуждал внутри трепет. Скарамучча с ехидной улыбкой зыркнул на Кавеха. — Интересно. И что он такого говорил? В голове первой всплыла картинка того, как Кадзуха осыпает его комплиментами, но прозвучавший ответ разбил линзы розовых очков стеклом во внутрь. — Что ты ненавидишь учёбу и постоянно пьянствуешь. Скарамучча чуть не поперхнулся. Повернувшись к наглецу, он обнаружил его едва сдерживающим смех. Следов от былого напряжения больше не осталось. — Эй! — выкрикнул он обиженно и потряс Кадзуху за плечи. — Как это понимать? У меня вообще раньше таких проблем с учёбой не было! Ты чё сплетни распускаешь? Вот сейчас я реально требую извинений! Кадзуха уже откровенно посмеивался. — Прости-прости! Ха-ха, правда, я не имел в виду ничего плохого! — Алкашом-неучем меня выставил, блин! Теперь точно не отвертишься от помощи! Считай, что это твоя плата за клевету. Он лишь согласно закивал, во весь рот улыбаясь. — Да, конечно. Я и не собирался сбегать. — Отлично. Кавех в это время задумчиво глядел на свой нескромный арсенал кистей и через несколько мгновений выпалил: — Ой, походу, одной не хватает, кажется, на кухне забыл. — На кухне? — уточнил Скарамучча. — Да, из-за кое-кого мне пришлось там задание доделывать. Упомянутый «кое-кто» оставил без внимания брошенный в его сторону злобный взгляд и парировал: — Можно было просто попытаться не озвучивать все свои действия вслух. Кавех раздражённо цокнул. — В общем, если вы хотите перекусить, могу принести чего-нибудь. Недавно ребята из соседней комнаты отмечали сдачу экзамена по гражданскому праву, остатки пищи и напитков разрешили брать безвозмездно. — Щедрые у вас тут соседи, — Скарамучча отозвался первый. — Если найдётся какой-нибудь энергос, то не откажусь. Есть не хочется. — Без проблем. Главный напиток любого студента перед сессией — это энергетик, а после — пиво, — Кавех засмеялся. Скарамучча не захотел поддерживать образ алкоголика, созданный Кадзухой, поэтому пива в дополнение просить не стал. Сам же Кадзуха отказался и от еды, и от напитков, целиком фокусируясь на подготовке к работе. День обещал быть долгим.

✦ ● ✦

Спустя пять часов активной умственной деятельности Скарамучча не чувствовал себя человеком. Возможно, растением, в последствии растоптанным грязной подошвой зимних сапог, может, тощей перепёлкой, из которой выпотрошили внутренности и пустили на суп. Или даже той дверью, что готова была слететь с петель от злости Кавеха. Кем угодно, но точно не вменяемым разумным существом. Работы по-прежнему оставалось много, а прогресс практически никак не ощущался. Он уже наполовину сполз со стула, словно яичница, готовившаяся соскользнуть со сковороды на тарелку. Письменный стол был целиком заставлен пустыми банками от энергетиков. Свободное место находилось только перед Кадзухой, который временами устало потирал переносицу. Под его глазами уже отчётливо виднелись тёмные круги. Скарамучча ощутил на себе угрызения совести из-за того, что заставлял его так себя изматывать в период восстановления после травмы. Может, стоило на самом деле просто отчислиться? — Мне кажется, эта хрень никогда не закончится... — Мне тоже, — обычно Кадзуха был главным оптимистом в их тандеме, но сейчас даже от него чувствовался депрессивный настрой. — Да уж, как ты вообще мог такую работу напоследок отложить? Закончив свои дела, Кавех потом присоединился к ним. Видимо, чтобы сейчас брюзжать, как старый дед из-за впустую потраченного времени. — Шёл бы свою оранжерею рисовать лучше. — Чертить, — поправил начинающий архитектор, но возмущения отставил. Умное решение, ведь его собственный проект тоже находился на начальной стадии. — И вообще, может, тебе стоит немного пыл поубавить? Так и аритмию можно получить, — кивнул он в сторону кучи пустых банок. — Без этого я точно соображать не буду. Попытка вникать в неадекватный объём информации до жути перегружала мозг. Только отменная доза кофеина хоть как-то помогала оставаться в здравом рассудке. По крайней мере, первые три часа. Теперь Скарамучча был готов больше к собственной смерти, чем к продолжению этой нудной писанины. Похоже, он выглядел настолько плохо, что даже тухнувший в сторонке Кадзуха решил взвалить на себя ещё больше обязанностей. — Можешь отдохнуть немного пока, я сам введение допишу. Яичница торопливо заползла обратно на сковородку, чтобы не выглядеть чересчур жалко. — Нет уж, — запротестовал Скарамучча, — мне не хочется, чтобы мой курсач был полностью написан чужими руками. Кто знает, что ты там добавишь, пока я не смотрю. — Максимум, что он может добавить — это гифку с котиком, — сказал Кавех. Скарамучча про себя усмехнулся. Кадзуха и правда был слишком правильным, чтобы вписывать в текст ругательства или тупые шутки, которые оконфузили бы его на защите курсовой. Даже в своих презентациях он никогда не вставлял смешные картинки на последних слайдах, как делали многие. Его работы всегда состояли из сухой теории, которая была упакована в строгий лаконичный вид. — Вот такую, например? — внезапно Кадзуха с тихим смешком задал вопрос, побудив обоих парней обратить взор к изображению на мониторе. Посреди полотна из текста спонтанно возникло зацикленное видео с чёрным пухлым котом, который сидел в человеческой позе, оперевшись пушистой спиной на подушку. Его лохматый хвост раскачивался то влево, то вправо, а мордочка выглядела крайне недовольной. «Ха-ха, похож на Сволочь...» — На тебя очень похож. Скарамучча тупо уставился на Кадзуху. А тот лишь сдержанно хихикал, слегка прикрывая рот. Прицеливаясь своим хрипловатым голосом в глубины замученной души. Этими милыми крохотными ямочками на щеках и морщинками в уголках глаз. Какой же он всё-таки бесстыдный мерзавец! Скарамучча отвернулся и взял со стола то, что попало под руку, — последний нетронутый энергетик. К чёрту. И так сойдёт. — Эй-ей-ей! — Кавех попытался выхватить его. — Парень, стой, у тебя же реально скоро сердце откажет! Одного беглого косого взгляда хватило, чтобы пульс снова заметно участился. И какой смысл от работающего сердца, если оно заставляет отказывать весь организм? Впрочем, вряд ли уже будет хуже. Пропустив мимо ушей предостережения Кавеха, Скарамучча одним глотком опустошил целую банку.

✦ ● ✦

На шестой час коллективно было принято решение сделать небольшой перерыв. — Скоро уже все начнут с пар возвращаться. Надо поскорее заканчивать, пока ещё тут не собралась орущая толпа. Я, конечно, не аль-Хайтам, но тоже не в восторге от шума. — Это вряд ли получится, — Кадзуха сохранил получившийся текстовый файл и закрыл программу. — Ещё исследовательскую часть нужно оформить. — Земля вам пухом, — только ответил Кавех и плюхнулся на кровать. Он ничего не смыслил в социологии, но казался удовлетворённым проделанной работой. А ещё спокойным, ведь аль-Хайтам отлучился куда-то по своим делам, пока они были погружены в оформление главы с теорией. — Кстати, Скар там не заблудился? Давно его уже нет. Скарамучча тоже покинул комнату, но с весьма конкретной целью. Чуть ранее Кавех попросил его принести выпивку из холодильника на кухне. Обоим эта идея пришлась по душе. Лишь сам Кадзуха не был настроен позитивно, хоть и не мог никак это показать. Как и избавиться от неспокойных мыслей. — Наверное. Я схожу поищу его. Он встал и вышел в коридор. В главном проходе не слышалось ни шороха. Так как вечер ещё полноценно не наступил, в здании находились только те студенты, кто изначально не пошёл на учёбу, или чьи пары были по разным причинам отменены. Их оказалось меньшинство. Кавех взял перерыв от очных занятий, готовясь к полугодовому просмотру, а аль-Хайтам получил автомат по основным экзаменам и имел возможность просто не появляться в университете до начала нового семестра. Кадзуха находился где-то между ними. С учёбой у него было всё в порядке, но идеально теорию он не заучивал, поэтому по некоторым предметам его «отлично» критически приближалось к отметке «хорошо», чего прежде он старался допускать по-минимуму. Институт репутации — вещь не иллюзорная. Иногда ему просто несправедливо завышали оценки за примерное поведение и активную деятельность в роли старосты группы. Временами это огорчало, но сейчас Кадзуха понимал, что нет смысла бороться с тем, что не приносит вреда, даже если оно задевает его гордость и веру в собственные силы. Более того, теперь его внимание было сосредоточено совсем на других вещах, не касающихся обучения. После щелчка выключателя свет частично заполнил собой мрачную кухню. В просторном помещении стоял только невысокий старый холодильник, газовая плита с четырьмя конфорками и стол с давно забытой кем-то кастрюлей, содержимое которой уже, вероятно, не было съедобным. Здесь редко кто по-настоящему питался, ведь сам стол был вечно чем-то заляпан. Даже притащенная каким-то великодушным студентом скатерть его не спасла, поскольку некто успел и её привести в негодность уже на третий день после появления. Нажав на выключатель пониже, Кадзуха понял, что поторопился с выводами о нахождении здесь только следов пребывания нерях из его крыла. В углу, чуть в стороне от приоткрытой дверцы холодильника, внезапно обнаружился его пропавший друг. Спрятавшись в тени, он стоял и торопливо запихивал в рот плитку молочного шоколада, пока не заприметил свидетеля и не замер в испуге. Когда их взгляды встретились, в воздухе повисла гробовая тишина. Кадзуха тоже застыл, уронив челюсть. — Ты же сладости не ешь... — спустя несколько мгновений он всё же умудрился двинуть ртом и выразить своё изумление словесно. Не переставая смотреть вперёд с неприсущей ему растерянностью, Скарамучча быстро засунул в себя последний кусок шоколадки, смял шуршащую упаковку и зачем-то спрятал её за спиной. — Эм... ладно, я понял. Кадзуха предпочёл шагнуть обратно в коридор и закрыть за собой дверь. Любые конструктивные комментарии по данной ситуации у него отсутствовали.