Плач сломанных снежинок

В повторно повисшей тишине громко зашуршала смятая фольга. Скарамучча ещё с минуту стоял, испуганно пялясь на дверь и переваривая всё то, что произошло. От всей этой нелепости ему хотелось одновременно провалиться под землю и нервно засмеяться. Обычно он открыто избегал приторные продукты, такие как шоколад. Нередко даже испытывал от их вида и запаха сильную тошноту. Кадзуха, конечно, прекрасно знал об этом. Потому, при всём своём желании Скарамучча не смог бы ему объяснить, что за дьявол омрачил его светлый ум, заставив съесть за раз целую плитку отвратительного молочного шоколада, принадлежащего чёрт знает кому. Ему просто захотелось. Очень. Наверное, на нём наконец стали сказываться длительные голодовки. Временами он не ел по несколько дней, перебиваясь одним кофе с пачкой солёного арахиса. Сперва банально не удавалось найти в себе силы ходить до магазинам, а после готовить. Даже что-то примитивное. Впоследствии страшный голод просто утомился преследовать его. Единственным заметным последствием стал недавний инцидент с обмороком. Скарамучча упорно о нём молчал, но ненадёжный свидетель периодически подливал масла в огонь своим тупым шантажом. Вот бы одним ясным утром он ударился башкой о стену и получил амнезию. Скарамучча потёр лоб и выкинул блестящую упаковку в урну. Затем забрал из холодильника то, за чем пришёл, а именно несколько банок светлого пива. Наверняка препод, который проводил экзамен у праздновавших студентов, знатно потрепал бедолагам нервы. Коридор на обратном пути снова был полностью пуст и однообразен. Скарамучча сначала считал, что следует верной дороге, но на четвёртом повороте всерьёз задумался о том, что это здание проектировал сатана. Он очень долго плёлся с холодными банками в руках, чувствуя себя то ли курьером алкомаркета, то ли просто дебилом, ведь номер нужной комнаты уже на сотнях не совпадал с теми, которые находились в его поле зрения. К счастью, немного погодя ему всё же встретился живой человек. Им оказался студент невысокого, как он сам, роста, в идиотской на вид спортивной куртке и с тёмными волосами зеленоватого оттенка. Он хмуро подпирал спиной дверь и вёл с кем-то диалог по переписке. — Здаров, не знаешь, где тут двести шестая комната? Незнакомец озадаченно глянул на вопрошателя, словно не сразу понял, что обращаются к нему. — Алло? Так знаешь или нет? Мне идти надо. Разукрашенный чудик вновь ничего не произнёс, выключил телефон и задержал взгляд на лице Скарамуччи ровно настолько, чтобы это показалось неловким. — Эй..? — Там, — всё-таки ответил он, указав пальцем в один из проходов. — Два раза повернёшь налево и выйдешь к двухсотым. — Понял. Так бы сразу и сказал. «Больной какой-то». Больше неизвестный студент ничего не добавил, продолжив с кем-то переписываться. Скарамучча же прошёл по указанному направлению и, к своей удаче, добрался до нужного крыла. Внутри комнаты царила привычная атмосфера уныния и безнадёги, отчасти развеянная его появлением. Увидев Скарамуччу, Кавех моментально вскочил с кровати с радостным возгласом и забрал себе почти весь жестяной букет с низкоградусным пойлом. Кадзуха же просто диковато выпучился, сидя вполоборота за столом. Стоит принять, его психика от увиденного на кухне сильно пострадала. Скарамучча со вздохом приземлился на пустую койку и щёлкнул крышечкой одной из оставшихся банок. — Похоже, кого-то в конце дня придётся поминать, — шутливо прокомментировал Кавех, припомнив те лживые рассказы о его тяге к спиртному. — Выживу. У меня крепкий организм. Вскоре Скарамучча сделал свой первый глоток. Кадзуха зачем-то отвёл глаза в сторону. После передышки они планировали сразу вернуться к акту учебного садомазохизма, но планам помешал внезапный стук в дверь. Кавех подошёл и на удивление аккуратно её открыл. — Какого чёрта вы сожрали мой шоколад?! — сердито донеслось из-за порога. Скарамучча чуть придвинулся к краю кровати, смещая своё туловище подальше от взора озлобленного гостя. Его вопрос не походил на крик рассерженного Кавеха в сторону аль-Хайтама. Но угроза всё равно чувствовалась. Не в громкости, а в интонации. Это каким фанатом сладкого надо быть, чтобы настолько взбеситься из-за какой-то там шоколадки? Кавех искренне недоумевал: — Успокойся, я правда не понимаю о чём речь. Мы только напитки из казны брали. Вы же сами их для других выставили. По мере нарастания конфликта Скарамучча всё сильнее высовывался из-за угла, пытаясь разглядеть лицо вторженца. В конце концов у него это получилось. «Ох, блин, это же тот чел из коридора!» Действительно, знакомая чёрная куртка в вертикальную полоску, зеленоватого оттенка волосы, торчащие в разные стороны, как ворсинки зубной щётки, глаза, обведённые контрастной подводкой — классический образ неформала, которые были популярны пару десятилетий назад. Именно этот человек недавно указал ему дорогу до нужного крыла. И что же тогда сдало Скарамуччу, направив чокнутого сладкоежку именно к ним? Будто читая мысли, через мгновение студент уставился прямо на него, мешая окончательно слиться со стеной. — Ага, конечно! Вот тогда он пусть ответит! — все взгляды синхронно проследовали за указывающей рукой. — Этот поехавший — единственный, кто на моих глазах недавно выходил из столовой. Если не ел, то пусть вернёт! — Чё ты несёшь вообще? — Скарамучча не собирался признаваться. — Тебе, идиоту, заняться, похоже, нечем. Уже бы давно в ларёк за углом сходил и там хоть килограмм шоколада себе набрал. К чему сыр-бор? — В ларьках не продаётся кондитерка ручной работы, гений! Да как этот чудак вообще догадался, что он виновник? Вроде все улики после варварского поедания сладости были скрыты. Ни одной заметной причины его подозревать. По-видимому, утреннее взаимодействие с Манэки-нэко вышло малоэффективным, что только укореняло в сознании скептический образ мысли. Неожиданно в диалог встрял Кадзуха: — Сяо, прости. Я, наверное, перепутал вашу полку с нашей, когда в прошлый раз брал для всех перекус. Обещаю, что потом всё тебе возмещу. Фрик по имени Сяо угрюмо хмыкнул и вдруг пошёл на попятную. — Ладно. Но в следующий раз попрошу тебя быть внимательнее. — Да, конечно. Следом его фигура развернулась и убралась восвояси. Как только замок на двери щёлкнул, Скарамучча, явно не выкупив прикола, обалдело вытаращился на Кадзуху, но тот вместо дачи пояснительных комментариев просто нелепо изобразил улыбку. «Дурдом, а не общежитие», — подумал Скарамучча.

✦ ● ✦

Прошёл ещё примерно час. Здание потихоньку начали заполнять уставшие юноши и девушки, проходившие по коридору полусогнутыми, еле волоча за собой ноги. В голове тут же сложилась ассоциация с ордой зомби. Только от одного взгляда на них хотелось зевнуть. Комнатная дверь ещё долго оставалась открытой, но кроме апокалиптической киноленты, ничего занимательного не показывала. Ну и пофиг. Вообще, пойти на такие меры пришлось, чтобы выветрить запах от убогих одноразок Кавеха. Скарамучча не захотел ему уподобляться и сперва выходил для перекуров наружу. Потом просто вымотался скидывать с себя навязчивый «хвост» в лице некурящего Кадзухи, который с недавних пор стал страстным почитателем свежего воздуха. В конечном итоге пришлось терпеть. В ином случае был высок риск превратить комнату в зону экологического бедствия. — Так, бо́льшая часть готова, — довольно оповестил Кадзуха, сохраняя огрызок научной работы сомнительного качества на своём рабочем столе. — Ура... — протяжно поддержал с кровати Скарамучча, заливающий в себя литры нефильтрованного. Сейчас он сам ощущал себя ожившим мертвецом. Кавех смерил его сочувствующим взглядом. — Я думаю, вы можете на сегодня закончить. Скоро вернётся зануда и будет ворчать по поводу бардака. — Да, хорошо. Когда Кадзуха с надеждой глянул на него, Скарамучча принял максимально страдальческий вид. Дружба дружбой, но сейчас уборка была ему не по плечу. Кадзуха вздохнул и стал разгребать мусор на столе в одиночку. — А это что такое? — неожиданно он достал из горы банок мятый полосатый листочек, вырванный из какой-то записной книжки. — Тут только «молоко» написано. По-моему, маловато для списка покупок... Кавех обернулся и хохотнул: — Ха-ха. Это мы играли с соседями в «Угадай кто я» пока тебя не было, — он приложил ладонь к чёлке и пояснил. — Лепишь бумажку на лоб и угадываешь, какое слово тебе загадали. Довольно просто. Кадзуха прислонил листочек ко лбу, повторяя за ним. — Звучит интересно. — Можем попробовать, если хочешь. Сейчас много народу уже вернулось. Как вариант, могу ещё предложить другим ребятам присоединиться. Пока имеется выпивка, уверен, они на что угодно согласятся, — Кавех зыркнул на Скарамуччу в амплуа хмельного зомби и добавил. — Если, конечно, твой друг всё сейчас не выпьет. Кадзуха неловко посмеялся, а «зомби» планомерно возмутился, распластавшись по всей площади кровати в форме буквы «Х»: — Чушь не неси, тут полно ещё, зови людей, если надо, — он отложил вбок пустую банку и фыркнул. — Но я не фанат подобного, если вам вдруг интересно. Рассматривание орнамента на потолочных плинтусах определённо доставляло ему больше удовольствия, чем перспектива общаться с толпой незнакомцев, но пока его никто не донимал, посторонние не были помехой. Спустя время народу в комнате действительно прибавилось. Во-первых, вернулся аль-Хайтам, который почти сразу же уселся на свою постель и стал смотреть какие-то документальные фильмы на ноутбуке. Во-вторых, к счастью, даже с наличием бесплатного алкоголя, малознакомые студенты не особо хотели играть в игры, нацеленные на развлечение в компании друзей. Большинство и вовсе сочло это баловством для малышни, не стоящим внимания. Однако двое всё-таки согласились. Это был, уже знакомый им, хмурый любитель шоколада Сяо и его приятель Итэр. Присутствие в комнате неформала со странной одержимостью сладким, конечно, напрягало, но второй парень вёл себя вполне вменяемо и даже дружелюбно. В этом он чем-то напоминал Кадзуху. Только его голос звучал намного звонче и чаще. Короче, весьма общительная персона, с которыми, как правило, Скарамучча предпочитал особо не взаимодействовать. Поразительно, но впоследствии к ним решил присоединиться сам аль-Хайтам. Огромным желанием он, конечно, не горел, но в обсуждении участвовал. Возможно, документалки оказались не слишком увлекательными по сравнению с утренней литературой. От пива Скарамучча уже порядком поплыл, и оттого ему стало тотально плевать на последствия. Отныне не боясь получить по лицу, в один момент он стал засыпать Сяо вопросами разной степени бестактности: — А ты типа эмо? Или панк? Слушаешь депрессивную музыку? А на стрижку часто ходишь? А то у тебя волосы торчат так, словно тебя током ударило. Стоило только видеть, как дёргался его глаз. Кажется, от покушения на убийство вспыльчивого Сяо удержала лишь положенная на плечо рука приятеля, сидевшего сбоку. Ну умора! — Я не буду реагировать на твои провокации, — прозвучало сухо. Скарамучча усмехнулся, но заметил неуютные ёрзанья Кадзухи рядом с собой и решил больше до неформала не докапываться. Сейчас все, за исключением аль-Хайтама, расселись на паркетном полу, который Кавех предусмотрительно застелил пледом. Вначале Скарамучча тоже не планировал играть в непонятно что с непонятно кем, но со временем валяться без дела стало просто скучно. А повышенная норма промилле в крови дала энергии на то, чтобы болтать с окружающими. Алкоголя им действительно было выпито много. Уже сейчас он ярко ощущал, как все его конечности потяжелели, а глаза отказывались слушаться и смотреть строго в определённом направлении, постоянно норовя уставиться в пол. По этой причине он периодически мотал головой из стороны в сторону в попытках стряхнуть с себя это состояние, хоть и результат был краткосрочный. Вскоре странное поведение стало заметно для окружающих. Кавех саркастично бросил: — Чего головой мотаешь? Блох пытаешься стрясти? Скарамучча фыркнул, но не ответил. «Сам блоха, блин!» Теперь любое нарушение координации превращало его в клоуна по умолчанию, но сил и мотивации исправить это у него не нашлось. Когда Кавех закончил расчленять блокнот и раздал каждому по листочку, игроки взяли ручки, приступив к распределению ролей по часовой стрелке. Итэр первый забрал у аль-Хайтама бумажку и вручил Скарамучче. По правилам достаточно было приложить её ко лбу, но Скарамучча решил взять со стола скотч и воспользоваться им для более надёжной фиксации. Нет, ну а что? Зато руки не устанут держать. — Больной, — проворчал Сяо. — Ё-моё, ты бы хоть на кожу прилепил, а не на волосы! — под конец фразы Кавех обречённо вздохнул. Ничего они не понимают. Это же удобно. Правда, первая попытка вышла кривой, и часть чёлки прилипла к скотчу, перекрывая весь обзор. Нужно попробовать заново. Вот тогда точно станет удобно. Скарамучча несколько раз попытался снять бумажку с волос, но та категорически отказывалась сниматься без жертв. Ладно. Может, в недалёком будущем заколки из скотча войдут в тренды, и он превратится в икону нового стиля. — Тихо. Не шевелись. Скарамучча замер. Следом на его лоб легла чья-то ладонь и бумажка со скотчем наконец отцепилась от взлохмаченных прядей. — О! — только получилось воскликнуть. Кадзуха вернул ему листочек и слабо улыбнулся: — Просто покажи бумажку остальным, чтобы они запомнили слово, а потом положи рядом с собой. — Кадзуха, да ты чёртов гений! Оставив клетчатый листик на полу, Скарамучча уселся поудобнее и стал следить за ходом игры. — Так, начнём с меня, — Кавех выглядел самым воодушевлённым, — я живой организм? — Да, одноклеточный, — отозвался аль-Хайтам, который всё ещё находился поодаль на своей постели. Его серьёзному образу точно не подходило сидение на полу в раскорячку. Кавех раздражённо стиснул зубы, а потом приблизился к сидящей в кругу компании и прошептал: — А можно его из игры убрать как-нибудь? Кадзуха улыбнулся, глядя на записку с коротким словом «туфля» у него на лбу: — Ну, технически, его ответ не так далёк от истины. Кавех немного растерялся и зло посмотрел в сторону Скарамуччи. «Чего выпучился? Я написал первое, что в голову пришло. Ваши разборки — ваши проблемы». Голову уже кружило, как на экстремальном аттракционе. Проигнорировав Кавеха, Скарамучча занялся перебиранием пустых банок от выпитого им пива и энергетиков. От каждой он отделил крышечки, а потом сложил их в небольшую кучку. Дальнейшие разговоры звучали где-то на фоне: — Так я живой? — Нет, — отрезал Сяо, — дальше твой ход. Прошло около половины минуты. Скарамучча очнулся, только когда Кадзуха пихнул его в плечо. Сяо, казалось, был готов зашвырнуть в него чем-нибудь тяжёлым, но стойко держался. Впрочем, посрать. У этого пёстрого какаду вряд ли силёнок хватит даже, чтобы поднять стопку книг, которую он тащил сюда в рюкзаке. Сложив пальцы на подбородке, Скарамучча несколько секунд задумчиво мычал, а потом задал вопрос: — Я вкусный? На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Неизвестно, чем именно она была вызвана. — Ты точно в бумажку не подглядывал? — с нескрываемым сомнением спросил Кавех. — Неа, — Скарамучча был абсолютно искренен. — Ха-ха, удивительно, как пьяный мозг может генерировать такие странные мысли и при этом попадать в точку. — Значит, да? — Да. Хотя... — Кавех повернул голову в сторону аль-Хайтама, — Ты точно подразумевал еду? Тот отрицательно помотал головой, на мгновение отлепив глаза от ноутбука: — Нет. Тут другое значение. Кавех вернулся взглядом к Скарамучче. — В общем, в одном значении этого слова ты будешь вкусный, а в других — нет. «Бред какой-то». Скарамучча растерянно почесал затылок. — Нихера не понимаю. — Задавай дальше вопросы, — поторопил его Сяо. Эмо-панк-шоколадоед оказался довольно злопамятным. Уже даже неприязни своей не скрывал. Хотелось взять и прямо послать его на все четыре стороны. Совсем страх потерял. Придурок. «Ой!» Пока Скарамучча старательно выстраивал из жестяных открывашек треугольник на полу, одна случайно выпала из его рук и укатилась за ножку стола. Может, попробовать следующим сделать какое-нибудь животное? Да, нужно определённо что-то посложнее, чтобы концентрация не ускользала от него так быстро, а тело и дальше оставалось в вертикальном положении. Хотя бы до конца игры. Блин, а что он должен спрашивать? — Эм... мною можно мыть пол? — Что не так с твоими вопросами? — Сяо сидел надутый, как индюк. — Нет, — спокойно ответил Кавех и передал ход, — дальше Кадзуха. Но его слова почему-то остались без внимания. Взгляд Кадзухи был устремлён куда-то в стену в то время, как остальные активно участвовали в обсуждении. На него обычного это не походило, ведь он никогда не любил обособляться от других. — А? — Кадзуха сначала глянул на Скарамуччу, а затем на Кавеха и задал вопрос. — Хм... я предмет? Скарамучча отвлёкся от выкладывания из крышечек контура собаки и прищурил глаза. Ко лбу Кадзухи был приложен листик с коротким словосочетанием: «День рождения». — Скорее событие, — ответил Итэр. Светлый хохолок на макушке Кадзухи за время игры распался на две скрученные пряди, обращённые друг к другу. По форме напомнило сердечко. Скарамучча машинально перемешал «собаку» и выложил новую фигуру. Она понравилась ему куда сильнее. Отрывая недостающую крышку от особенно мятой банки, он пролил немного пива за пределами пледа. В качестве салфетки пришлось воспользоваться тем, что было под рукой. На обороте намокшей бумажки позже было обнаружено название продукта, который мать покупала ему на рынке ещё в дошкольничестве. Отвратительная штука. — Понятно, чей следующий ход? Скарамучча не дал Сяо даже открыть рот, громко направив свою претензию Кавеху. В правой руке он крепко сжимал записку со словом «Зефир». — Так ты напиздел, я невкусный! Кавех тупо хлопал глазами. Кадзуха, как самый здравомыслящий, растолковал: — Он не любит сладкое... вроде бы. — ...Ясно. Обиженка Сяо тоже повысил голос: — Нахрена ты вообще бумажку читал!? Скарамучча показал ему язык и отвернулся. — Детский сад, боже... — неформал театрально вздохнул, накрыв ладонью лоб. — Так, теперь моя очередь. Я животное? Кадзуха молча кивнул. — С перьями? — вновь кивок. — Так, значит, птица... Итэр сидел рядом с Сяо и улыбчиво косился на него. — Она в какой-то степени похожа на тебя. Наверное, в голове фрика первым нарисовался кто-то грациозный, поэтому он так воодушевился: — Ястреб? А, нет! Может, сокол? Или... журавль? Кадзуха рассмеялся: — Всё мимо. Сяо недоуменно уставился на Итэра, пока тот едва сдерживал смех. На тёмно-зелёной чёлке в это время болталась бумажка с аккуратно выведенным словом «зяблик». Ход перешёл следующему участнику. Аль-Хайтам неохотно прервал свой персональный досуг и неодобрительно глянул в сторону своего соседа по комнате. — Прежде чем называть меня душнилой, мог бы сам ознакомиться хоть с чем-то серьёзнее анатомического справочника. И действительно, к ободку его наушников был прилеплен листочек с озвученным обзывательством. Сразу становилось очевидно, кем был автор. Кавех презрительно глянул на аль-Хайтама, собираясь возмущаться, но тот опередил его нападки: — Нет, я не смотрел. Просто ты не способен выдать чего-то оригинального даже в вопросе оскорблений, — он открепил бумажку от наушников, положил на прикроватную тумбочку и вновь непринуждённо уткнулся в экран. Спустя пару минут в игре уже объявился первый победитель.

✦ ● ✦

Хрен знает сколько часов спустя угадывание перетекло в рутинное общение. Скарамучче быстро это дело наскучило. Он и так ежедневно случайно подслушивал разговоры одногруппников про работу и учёбу. Поэтому ему не хотелось и на каплю вникать в эту галиматью. В один момент обстоятельства даже заставили его вступить в диалог с самым отстранённым человеком в комнате. Что удивительно, аль-Хайтам не возражал. Он, напротив, охотно ответил на все интересующие Скарамуччу вопросы. В том числе позволил вспомнить школьные уроки истории и углубиться в тему античности, которую в своё время он наполовину прогулял. Оказалось, «Зефир» — это не только невкусная еда и название западного прибрежного ветра, но и имя одного из древних божеств. Скарамучча посчитал это прикольным. И, конечно же, незамедлительно поделился своими новыми познаниями со всеми присутствующими. Но они почему-то не оценили. Дураки! Да как они смеют кривить рты, игнорируя настоящего бога, снизошедшего до них! Скарамучча резко подскочил и объявил во всеуслышание: — Я вообще-то бог! И я, блять, тут решаю... Эээ, — затем немного завис, обдумывая. — Что-нибудь, короче, решаю! — после чего пошатнулся и присел на край кровати. Но вышло не совсем так величественно, как хотелось. Кавех шёпотом обратился к Кадзухе: — Походу, у нашего «бога» не такой крепкий организм, как он уверял, — как бы тихо он ни говорил, слух уловил каждое слово. Далее Кадзуха ударил ладонью по лицу. Просто возмутительно! Скарамучча чувствовал себя оскорблённым. — А ты! — он указал на друга. — Ты что, отказываешься уверовать в мою божественность? Как ты смеешь так себя вести, пока перед тобой выступает бог? — на последнем слове «божество» встало, яростно топнуло ногой по паркету, поскользнулось и чуть не спустилось с небес лицом на пол. Кое-как выпрямившись, Скарамучча схватил объект своей симпатии за воротник и небрежно потряс. Кадзуха засмеялся и нарочито провинившимся голосом начал лепетать: — О, мой господин, как вы могли так подумать? Я, конечно, верю в вашу силу и поклоняюсь вам. В жилах мгновенно закипела кровь. Скарамучча неосторожно выплюнул: — В таком случае, докажи мне свою преданность. — Как? Вероятно, Кадзуха рассчитывал на что-то безобидное, но у Скарамуччи созрели на него свои планы. Он усилил хватку на упругих плечах, а потом резко притянул бессовестного еретика к себе, заставив его от неожиданности проглотить вздох. В кругу полутрезвых студентов слышались удивлённые возгласы, но было плевать. Скарамучча замер на ничтожном расстоянии от лица своей жертвы. Кадзуха тоже не двигался ни на миллиметр. Даже когда самопровозглашённый бог неожиданно ухмыльнулся, а потом придвинулся к его уху и томно прошептал: — Встань на колени и помолись. Тогда, может, я смилуюсь над тобой. Где-то в глубине сознания Скарамучча понимал, что этот дурацкий спектакль заходил в весьма противоречивое русло, но алкоголь уже снёс все имеющиеся грани дозволенного. Остальные не слышали этой тихой просьбы, но, видать, также осознали, что атмосфера между ними изменилась. Об этом говорили эмоции смятения, отражённые на их лицах. — А что, если я не исполню ваше желание? Скарамучча изобразил зловещую гримасу. — Тогда тебя настигнет божественная кара. После этой фразы ладонь с плеча спустилась на талию Кадзухи и огладила нижнюю часть спины. Как ни странно, даже это не заставило его пошевелиться. Скарамучча окончательно отбросил мысли о последствиях. Это всё ещё была игра. Сладкое сновидение, в котором именно он выбирал, какому сюжету суждено случиться. В реальности не существовало никакого Кадзухи, общежития и бестолковой массовки. Всё это только здесь — в месте, где роль бога всецело принадлежала ему одному. И он мог делать абсолютно всё, что захочет. Пока одна рука самовластно проводила по горячей спине, вторая помогала телу удерживать неустойчивое равновесие, взявшись за плечо. Расфокусированный взгляд из последних сил вцепился в заалевшее лицо Кадзухи. Его глаза часто моргали, а зрачок носился туда-сюда, словно пытаясь сбежать. Но спустя полминуты всё-таки сдался. В момент, когда на расстоянии ладони они уставились прямо друг на друга, Скарамучча пришёл в истинный восторг от вида того, как ресницы Кадзухи плавно оградили его кожу при опускании век. Он видел это множество раз, но почему-то только сейчас ощутил внутри себя непередаваемое восхищение, как в тот морозный вечер, когда на тонких белёсых волосках переливались капельки подтаявшего снега под тёплым освещением уличного фонаря. Опустевшую голову посетила одна-единственная мысль: «Ты красивый». Возможно, Кадзуха реально умел читать мысли или знал будущее наперёд. Ведь сразу после этого он резко отшатнулся, чудом вырвавшись из цепкого плена божества, и встал ровно напротив. Терракотовая радужка ярко заблестела, предвещая беду. Внутри Скарамуччи что-то совсем не по-божески заклокотало. Времени на размышление оказалось недостаточно. Кадзуха с чего-то решил вжиться в данную ему роль и произнести ответ на полученный приказ с интонацией верного слуги: — Хорошо, будет по-вашему. Он шагнул назад и послушно опустился на колени. Голоса в комнате затихли. По-началу тишина только изредка прерывалась мелькающими отголосками шёпота, а после заполонила собой всё. Кадзуха сложил ладони в молитвенном жесте и начал шутливо бормотать какие-то прославляющие строки, придуманные на ходу: — О, мой великий бог, как я могу заслужить вашего прощения? Этот строптивый грешник совсем не хочет подвергнуться божественной каре и готов пойти на всё, чтобы этого избежать. Я поклоняюсь вашей силе и могуществу. Скарамучча не смог ничего ответить. Вскоре его замешательство затмили сдержанные смешки аудитории над ироничной шуткой. Правда, для самого божества шутка смешной не показалась. Он должен был тоже засмеяться или напыщенной фразой завершить сцену, но неожиданные эмоции заставили горло пересохнуть. Даже когда Кадзуха уже вернулся на место, Скарамучча продолжил стоять как вкопанный, фантазируя о картинах абсолютно безнравственных, с каждой секундой в уме всё сильнее отдаляясь от реального бога. — Кадзуха, ну ты даёшь! Актёрище! — выдал кто-то. — Смотри, аж «божество» до ступора довёл! — прозвучал другой неразличимый голос. Немного погодя Скарамучча таки сел, заключив про себя две вещи: Во-первых, к нему теперь надолго прилепится дурацкое прозвище. Во-вторых, находиться с лицом Кадзухи на расстоянии короче канцелярской линейки опасно для его здоровья. В процессе повторного исследования напольного покрытия он смог нащупать поблизости ещё одну пивную банку и, пока Кавех мешкал, допил остатки. По итогу бдящий архитектор снова заполучил лишь пустую ёмкость. — Мне кажется, богу не стоит уподобляться смертным и так набухиваться. — Пиво — это жидкий хлеб, а «хлеб — всему голова», так что отвянь! Кавех не смог найти ответа на его мудрую мысль, а Скарамучча же, обессилев, лёг на пол и стал механически разглядывать натяжной потолок. В голове сгущался смутный туман, а рассудок распадался на кусочки. Всё выглядело так, словно кара настигла его самого. Остальные быстро вернулись к своим делам, выпивая и свободно о чём-то беседуя. Оттенки чужих голосов слились в мало различимую мазню, поэтому Скарамучча прикрыл глаза в попытке от них отгородиться. Он представил картинку: на третьем этаже над ними вдруг образовался душ... нет, лучше бассейн. Большой, с высокими бортиками, в который кто-то опустил шланг с безостановочно льющейся водой. В один момент борты обязательно не выдержат и всё растечётся по полу, а после вода станет просачиваться сквозь криво проложенное напольное покрытие, капая крупными каплями на предыдущий этаж... Нет. Лучше пусть вода сначала заполнит собой натяжной потолок, а после обрушится огромной массой прямо на их головы. Внезапный потоп с небес можно ведь интерпретировать, как гневление богов? Он усмехнулся, представив, как будет стоять посреди комнаты, одаривая промокших до нитки студентов высокопарными речами. — Что тебя рассмешило? Скарамучча разомкнул веки и увидел перед собой слегка расширенные зрачки в центре красных турмалинов: почему-то Кадзуха снова сидел рядом. Телепортировался? Может быть. Кто знает этих грешников. — Представил, как было бы забавно устроить здесь потоп. Кадзуха выразил непонимание: — Почему это забавно? — Ну... — Скарамучча приложил усилие, чтобы собрать мысли в кучу, — потому что я, как бог, могу делать всё, что захочу. Затем он вздрогнул и потёр друг о друга ладони, добавив: — А ещё тут холодно. — Может, тогда тебе лучше переместиться на кровать? — Не хочу. Кадзуха ненадолго задумался о чём-то, прежде чем спросить: — Почему? Скарамучча сам не ведал объективной причины. — Так... спокойнее, — ответил он и согнул ноги, поджав их под себя. — Но всё равно холодно. Он чувствовал, что уже слишком устал пояснять какому-то недалёкому смертному очевидные вещи, поэтому повернулся набок и начал выводить пальцем в воздухе произвольные узоры. — Могу принести одеяло, — Кадзуха попытался подняться, чтобы подойти к шкафу, но остановился, когда его резко дёрнули за штанину. — Не подходит. Сиди здесь. Указание было выполнено без возражений. Секунду подождав, Скарамучча крутанулся обратно и присмотрелся к красной толстовке с кленовый вышивкой, в которую Кадзуха всё это время был одет. Интересно, насколько она тёплая? Он спросил: — А ты не мёрзнешь? Кадзуха также легко ответил: — Нет. Если становится холодно, я могу убрать руки, — словно показывая фокус ребёнку, он спрятал обе ладони в широкий карман в области живота. — Вот так. — Ох... — Скарамучча понимающе кивнул, а после глянул на свою одежду и пожаловался. — Несправедливо. Что мне тогда делать? На его водолазке почему-то не наблюдалось ни единого кармана. — Взять одеяло? — Иди к чёрту! Скарамучча попытался снова перекатиться на другой бок, чтобы больше не связываться с этим невежей, но голова кружилась слишком сильно, чтобы так часто совершать резкие телодвижения. Оптимальным решением оказалось остаться неподвижно лежать на боку. Спустя некоторое время Кадзуха отвлёкся на диалог с кем-то из ребят. Скарамучча долго и усердно пробовал сосредоточиться на окружении, но его взгляд жил своей жизнью так же, как и конечности, весившие уже под центнер. Всю жизнь ему тяжело давалось общение с людьми. Даже распивая что-то крепкое в компании одногруппников, он сидел поодаль, больше размышляя о своём. И единственный человек, который тогда открыто болтал с ним, делал это только, чтобы поглумиться. Однако сегодня ему впервые было абсолютно спокойно среди чужаков. Они не скалили зубы, не стремились накинуться и перекусить его сонную артерию за малейшую провинность. Они просто жили весёлую жизнь, позволяя ему свободно находиться среди них, на своей территории. Не прогоняли и не заставляли дорого платить за заурядную возможность мирно сосуществовать. Окружающий холод стал казаться сильнее. Поддавшись спонтанному порыву, Скарамучча вытянул руки вперёд. Сцепив их в большом кармане красного худи, он прижался лицом к твёрдой спине, тепло которой чувствовалось даже сквозь свисающую на пол плотную ткань. Этот образ ощущался почти реальным. И был настолько необходимым, что не хотелось с ним расставаться. «Так спокойнее...» Он снова прикрыл глаза.