Плач сломанных снежинок

Скарамучча ещё в школе понимал, что человеческие взаимоотношения — штука сложная. Во всём виноваты сами люди. Они по натуре своей ущербны. Ради забавы готовы издеваться и подставлять себе подобных. А пытаться доказывать обратное — гиблое дело. Озлобленных маргиналов, к сожалению, намного больше, чем адекватов. Хотя существуют и те, кто старается держаться в тени, их тоже при желании несложно расколоть. Самый явный признак скрытой подлости в человеке — излишний тактильный контакт. Он несёт в себе лишь желание самоутвердиться и унизить чужое достоинство. Если в садике Скарамучча любил обнимать маму, воспитателя и своих немногочисленных друзей, то со школы стал испытывать сильную неприязнь к прикосновениям. Ему не нравилось без необходимости трогать других людей. И он никогда не делал исключений, вплоть до самых близких. Уже битый час потолок собственной спальни мозолил глаза, пока тело не могло заставить себя подняться с постели. Вроде бы он проспал часов десять, но по ощущениям всего два. Вчерашний вечер выдался ужасно сумбурным. И, как ни странно, воспоминания о нём практически полностью уцелели. Тёмное как уголь небо. Переполненный бар посреди малолюдной улицы. Громкая музыка и мигающий всеми цветами радуги свет. Полупустой барный прилавок и два знакомых, которые привычно выпивали вместе, проглотив обоюдную неприязнь. — Чего такой кислый сидишь? С девушкой посрался? — вдруг колюче поинтересовался парень с рыжими волосами, в кудрях которого запутались солнечные очки. — Иди загорай, модник, — прозвучал резкий ответ. Скарамучча монотонно раскачивался на высоком стуле, не желая сейчас болтать и уж тем более делиться личным со всякими выряженными отбросами. — Ты, кажется, местом отдыха немного ошибся. Пляж для выброса отходов находится вон там, — фыркнул он и провёл ладонью в сторону трёх помойных баков на другой стороне улицы, видных в соседнем окне. Но Чайльд пренебрёг язвительным замечанием по поводу своего внешнего вида. Он подсел ближе и усмехнулся. — Опа, значит, я прав? Скарамучча гневно зыркнул на него, прикусив губу. Не важно, прав он был или нет, это не его собачье дело. Вот почему среди всей группы богатенький утырок постоянно прикапывался именно к нему? Ему развлечь себя больше нечем? Всё так и кричало о том, что рыжий дурень мечтал получить от кого-то в морду. Таких отшибленных ещё поискать надо. На днях компания будущих социологов решила поизучать социальную жизнь малой группы пьянчуг эмпирическим путем и собралась потусить в местном баре. Все парни из группы охотно поддержали эту идею. Скарамучче некуда было деваться, и он нехотя попёрся сюда с остальными, не желая привлекать к себе ненужное внимание. Чайльд же словно намеренно материализовался рядом, чтобы испортить ему всю малину. — Хорошо, давай сыграем в игру. «Да ты заебал! Что тебе надо от меня?!» Чайльд кивнул бармену, и скоро на стойке перед ними образовалось несколько шотов текилы. — Пьём на скорость. Кто выпьет меньше за определённое время, платит за двоих. — И почему я должен согласиться? Скарамучча не пылал сильным энтузиазмом участвовать, но его знакомый и это предусмотрел. — Также, если выиграешь, расскажу секрет, который поможет тебе зацепить любую даму. — Да пошёл ты! — Зря отказываешься. Будет грустно, если ты так и умрёшь девственником. Тем более, совет универсальный, работает и для женщин, и для мужчин, если вдруг у тебя вкусы... Ну сам понимаешь. Чайльд успел прославиться в университете не только своим неплохим финансовым состоянием, тупоумием и драчливостью, обычно не свойственной людям старше пятнадцати. Ещё он стал известен тем, что неприкрыто заигрывал с одним из преподавателей. Мужчиной. Это был их бывший историк. Дядька средних лет, всегда расхаживающий с ровной спиной в строгом костюме. В точности, как консультант похоронного бюро. Он перестал вести свой предмет уже после первого семестра, но Чайльд единственный продолжил посещать его факультативы. Сначала это выглядело, как желание придурка взяться за ум, но потом поползли разные скандальные слухи, которые со временем подтвердились. Скарамучча устало вздохнул. По-видимому, нездоровая симпатия к мужскому полу — это единственное, что объединяло его и Чайльда. И даже так хотелось от всего этого откреститься. — Не сравнивай себя-извращенца со мной! На профессоре Чжун Ли свои пидорские схемы отрабатывать будешь! — Да ладно, я ничего плохого не имел в виду. Пускай у тебя и девчонка, сути это не меняет, — Чайльд сделал паузу и слегка наклонил голову. — Ну так что? Идёт? Скарамучча сдался и всё-таки кивнул. Само соревнование закончилось так же внезапно, как и началось. После шести шотов соперник отвалился, признав своё сокрушительное поражение. Организм Скарамуччи испытывал триумф от такой лёгкой победы, а также ощущал большое количество тепла, выделенное этиловым спиртом. — Ну давай, рассказывай. Какой твой секрет? — Чего? — пьяный Чайльд напоминал глуховатого деда, который понимал сказанное через раз. Скарамучча встал, подошёл вплотную, сложил ладони лодочкой и громко повторил вопрос ему на ухо, да так, что хлыщ чуть не уронил с головы свой дражайший аксессуар. — Ай! Пиздец, не ори так! Чайльд слегка подвис, пока шестерёнки в его мозгу старательно вертелись и обрабатывали информацию. Параллельно он держался за пострадавшее ухо. — Надурить меня вздумал, придурок? Скарамучча сжал правую руку в кулак, собираясь начистить обманщику репу. Не сказать, что, будучи трезвым, он сильно нуждался в любовных советах, но в его философии выполнение обещанных условий являлось базовым делом чести. — Нет, что ты, как я мог! — пробурчал Чайльд. Спустив очки на нос, он поднялся со стула и, чуть качаясь, приблизился к Скарамучче. Тот замер в предвкушении, готовясь слушать житейскую мудрость и внимать словам наставника в пикаперском искусстве. Вот только что-то пошло не так. Скарамучча резко дёрнулся и отскочил в сторону, словно ошпаренный, когда массивная ладонь звучно ударила по его мягкому месту. С секунду он осмыслял произошедшее, а после гневно уставился на Чайльда. Прежде чем заорать, он предварительно сделал шаг назад от греха подальше. — Охренел?! Но Чайльд как ни в чём не бывало приземлился обратно на стул и изобразил пафосный жест рукой, будто собирался закурить. — Отнюдь, — сказал он высокопарно и затянул воображаемую сигарету. — Самый верный способ привлечь внимание любой девушки — непредсказуемость и тактильный контакт. — Ты хотел сказать «домогательство»?! — Не важно, главное — метод рабочий. Как видишь, твоё внимание я привлёк. — Ага, а ещё я хочу свернуть тебе шею. Наступила небольшая пауза, после которой маска серьёзности с лица Чайльда спала, и он рассмеялся в голос: — Ха-ха-ха, да шучу я! Не, ну правда, ты что, реально первый раз в отношениях? Хотя да, на такого угрюмого гнома мало какая девчонка западёт, — Чайльд выставил перед собой ладонь, не позволив Скарамучче накинуться и придушить его. — Расслабься. Если действительно посрались, пригласи её на свидание и там разберётесь. Может, перепадёт даже. — Заткнись. Без тебя решу. Немного спустя знакомые разошлись по домам. Последующие несколько часов Скарамучча много размышлял над тем, что сказал ему одногруппник, а после без сил рухнул на кровать и вырубился. Наверное, Чайльд был прав. Конечно, не в том, что ему стоило бестактно облапать другого парня, — скорее, начать действовать. После ссоры на лестнице они с Кадзухой не разговаривали уже неделю, и с каждым днём внутренние терзания лишь набирали силу. — Идиот, — заворчал Скарамучча, скинув с себя часть одеяла и лежащий рядом плюшевый пылесборник. Примятая с боков игрушка раскинула лапы и плюхнулась звёздочкой на простынь. Кажется, он сам выглядел вчера примерно также. К счастью, нарушением координации движений всё и ограничилось. Скарамучча не ощущал провалов в памяти, ломоты в теле, головной боли и иных признаков утреннего похмелья. До того, как ему представилась возможность впервые попробовать алкоголь в четырнадцать лет, он думал, что свалится после первой рюмки. Однако вышло наоборот — даже после трети бутылки коньяка его мысли оставались ясными, а шаги твёрдыми. Позже это чудесное свойство организма начало помогать ему выживать во враждебной среде. А теперь ещё сливаться с пьющим окружением без страха опозориться. Наверное, за такую выносливость стоило сказать спасибо наследственности. Хоть какой-то прок имелся от этих «дурных генов», за которые ему пол детства делали мозги. Сама история вполне примитивная. Отец-алкоголик бросил семью и свалил из дома, как только заделал ребёнка. Позже мать уже вынудила ребёнка свалить из дома. А ребёнок ежедневно жалел, что не задохнулся в утробе, и не мог нормально скрыться от кошмаров своего отрочества в стаканах крепкой выпивки. Из мыслей вывел настойчивый писк, доносившийся с пола. Полностью вывернувшись из тёплого одеяльного кокона, Скарамучча поднял с ковра котёнка и посадил рядом с собой на кровать. — Ну чего ты кричишь, Черныш? Я тебе игрушек накупил, иди играйся. В гостиной весь пол был усыпан пёстрыми шариками, мышками и пёрышками с колокольчиками. Однако котёнок словно намеренно их не замечал, отдавая предпочтение мелкому мусору. Он с долгим пищащим звуком плюхнулся на бочок и вытянулся змейкой, толкаясь головой прямо в протянутую руку. Скарамучча кончиками пальцев пощекотал мягкий загривок, после чего питомец начал мурлыкать и заизвивался, как возбуждённый глист. Насрать, главное, что довольный. С самого первого дня было известно, что котёнок мальчик. Скарамучча долго думал над тем, какую кличку ему дать, но все варианты быстро отбрасывались, поскольку зверь наотрез отказывался откликаться на любые слова, кроме «иди жрать». Сейчас тест-драйв как раз проходило имя Черныш. Он очень надеялся, что хоть оно будет животным воспринято, потому что Тьма, Уголь и пресловутый Барсик отпали довольно быстро. Если и эта кличка не подойдёт, то следующей обязано стать какое-нибудь ругательство. Скарамучча пообещал себе, что придумает что-нибудь поизощрённее, чтобы мелкому вредителю неповадно было. Вполне справедливо, учитывая бардак, который он постоянно устраивал. — Ладно, пойду умоюсь. Скарамучча потянулся, встал и пошёл в ванную комнату, оставив питомца растекаться по постели. После банных процедур ему стало чутка получше. Жаль только, что мысли нельзя было так легко смыть, как грязь с тела. Независимо от предпринимаемых действий, они лишь сильнее роились в голове, как пасечные пчёлы в конце мая. И почему он вообще огрызнулся на Кадзуху? Ситуация максимально глупая, как ни погляди. В тот день скопилось много сомнений, но решение высказать их напрямую было явно ошибочным. Эта его тухлая гримаса и отдёрнутая рука настолько взбесили, что думать рационально тогда он уже не мог. В тот момент это ощущалось, словно Кадзуха продолжал ему помогать исключительно из вежливости, а в душе искренне ненавидел. Да и, честно говоря, было за что. Но Скарамучча всё равно разрывался от желания снова поговорить с ним, пускай тот и продолжит скрывать за фальшивой улыбкой своё истинное отношение. Стало как-то наплевать. Просто хотелось снова её увидеть и почувствовать то самое дурацкое тепло от нахождения рядом. — Мяу! С кухни послышалось громкое мяуканье. Зов хоть и старался звучать требовательно, по факту всё равно больше напоминал собой детскую игрушку-пищалку. — Да что такое?! Черныш, иди сюда, кыс-кыс-кыс! Опять никакой реакции. Скарамучча недовольно фыркнул и сам двинулся навстречу назойливому писку. Мелкий дебошир был найден сидящим напротив пакета с сухим кормом. — Тебя вообще кроме еды в этой жизни что-нибудь интересует, а? — Мяу! — Видимо, нет, — Скарамучча вздохнул и лениво удовлетворил запрос попрошайки. Пока наглец трапезничает, надо найти способ чем-нибудь себя отвлечь. К примеру, послушать музыку, погонять в мобильный футбол или попробовать полистать брошюру по культурным обычаям племенных народов, которую ему недавно посчастливилось нарыть в глубине пыльного стеллажа университетской библиотеки. Недолго подумав, Скарамучча остановился на варианте с музыкой. Заварив себе чай покрепче, он уселся за стол и воткнул в уши наушники. В его любимом плейлисте находилась куча песен, но поиск подходящей оказался тем ещё квестом. То слишком медленно, то слишком быстро, то слишком шумно, то слишком тихо. Как результат — ничего путного не нашлось. Самоуничижительные мысли были даже более приставучими, чем беспонтовый клубный шлак. «Может, попробовать что-нибудь другое?» Скарамучча вдруг вспомнил ещё об одном способе: «Когда тебе плохо, надо кому-нибудь выговориться», — так обычно отвечают в интернете на запросы «Как убиться головой об стену?» и «Что делать, если ничего не хочется делать?». Звучит примитивно, но, наверное, это всё же лучше, чем бесконечно копить сомнения в уставшей от размышлений голове. Он быстро нашёл в телефоне один из немногих номеров, звонки с которого не сбрасывал сразу же после их поступления. Владельцем этого номера была его родная тётя, которая пять месяцев как смоталась жить в другую страну и почти не напоминала о себе. Пару мгновений спустя раздались протяжные гудки. Когда они прекратились, телефон напоследок механически покряхтел и позволил Скарамучче начать диалог: — Привет, я... — Какие люди звонят! Не ожидала тебя услышать, — звонкий женский голос раздался из трубки, чуть не оглушив. — Как дела у тебя? Хорошо с учёбой? Стараешься? Друзей много завёл? Скарамучча почувствовал странное расслабление от этой волны дотошных вопросов, от которых обычно у него раскалывалась голова. Ответил он не менее шаблонно, чтобы раньше времени не перегружать мозг: — Спасибо за помощь с поступлением. Всё хорошо... в целом. — Ну как я могла не помочь любимому племяннику! — на заднем плане прозвучал треск, а после глухой стук металлического предмета. — Ой, картошка маслом плюется! Дзуши, ты чего-то конкретного хотел спросить? Я сейчас готовлю, занята немного. — Нет, ничего, просто поговорить захотелось. Внезапно возня с кухонной утварью утихла — видимо, женщина отошла от плиты. Она немного помолчала, а после уже серьёзным тоном переспросила: — Последний раз ты хотел со мной «просто поговорить» после того, как вы с Эи поссорились. И ты сам помнишь, что из этого вышло. У тебя сейчас точно всё в порядке? Скарамучча нахмурился и замолчал, равнодушно разглядывая занавески. Сказать ей, что влюбился в парня, а потом сам его от себя оттолкнул? Наверняка это прозвучит ещё более дико, чем всё, что он рассказывал до этого. Ну, а напрямую солгать не выйдет. Эта женщина знает его как никто другой. Хоть с Яэ Мико он тоже часто общался, их связывали именно деловые отношения. Она одна из последних, к кому он стал бы обращаться за помощью при возникновении моральных дилемм. А вот здесь ситуация была слегка иная... — Если ты не ответишь, я наберу Эи! Должна же мать хоть что-то знать про своего ребёнка. — Я не буду ей ничего рассказывать даже под пытками, можешь не звонить. Тётушка вздохнула. Они с его матерью были очень похожими, и в то же время кардинально разными. Райден Эи — строгая женщина, которая временами покрывалась непробиваемой коркой изо льда, не дающей к себе подступиться. Райден Макото внешне выглядела её точной копией, но всегда вела себя добродушно и открыто, бескорыстно делясь заботой с другими. — Проблемы на личном фронте? Скарамучча поперхнулся собственной слюной и чуть не бросил на пол телефон. — С чего ты решила?! Макото замолчала на некоторое время и потом ответила: — Ну ты же уже взрослый мальчик. Обычно парни в твоём возрасте только этим и интересуются. Хочешь услышать любовный совет? — Нет, не надо, пожалуй. Сам разберусь! Женщина понимающе хмыкнула, но её любопытство скоро взяло над ней верх: — Ну расскажи хоть, что за девочка! Красивая? С тобой вместе учится? Вы давно общаетесь? Вы уже занимались... — Нет! — Ладно-ладно, поняла. Значит, всё впереди ещё. Он хотел тут же сбросить звонок, но ему не позволила это сделать внезапно откуда-то взявшаяся совесть. Пришлось кашлянуть в кулак, чтобы снять напряжение, и негромко ответить: — Да, познакомились месяц назад, когда ловили котёнка уличного. Учится на втором курсе, иногда пересекаемся по дороге в университет и обратно. А ещё, мне кажется, я серьёзно накосячил... — Так вот в чём причина... И что же ты сделал? Обидел её чем-то? Скарамучча сморщил лицо, опять проворачивая в голове картинку их с Кадзухой последнего диалога. — ... — Знаешь, — голос приобрёл сочувствующие нотки, — у меня есть одна очень хорошая книга по отношениям, могу переслать тебе на почту файл. — Книги псевдонаучных гуру мне вряд ли помогут, но спасибо за предложение. Он отпрянул от телефона, когда в ухо ударил чужой печальный вздох. — Ты всегда пытаешься сбежать и спрятаться, когда становится больно. Не думаешь, что это нерабочий вариант? Скарамучча стиснул зубы. — Знаю. — Если ты понимаешь, что ошибка в тебе, то можешь попробовать объясниться. Если вы и так не разговариваете, хуже ты себе этим не сделаешь. — Это не так просто. — Понимаю. Можешь ещё попробовать пригласить её в кафе на чай, там и поговорите в спокойной обстановке. Девушки любят, когда им уделяют внимание. «Будь он девушкой, было бы намного проще». — Хорошо, я подумаю над этим. После его вялого ответа женщина приободрилась и ласково попрощалась: — Отлично, береги себя! И звони, если что! Если ты опять заблокируешь телефон на неделю, я могу и в розыск на тебя подать. — Да, понял я! Не буду так больше. Скарамучча хотел уже было сбросить звонок и кинуть телефон на диван, но вдруг осознал очевидную, казалось бы, вещь. — Блять, я же в роуминге! — шокировано воскликнул он и, прежде чем тётя успела возмутиться браным словам, закончил вызов. — Чёрт, мне с такими тратами на связь даже на еду в этом месяце не хватит. Отложив телефон, Скарамучча погрузился в обдумывание услышанного. «Чай... свидание...» Так банально. Будь он героем какой-нибудь мелодрамы, этот способ сработал бы безотказно. Однако построение отношений в реальности куда сложнее. Особенно, если объект твоей симпатии того же пола, что и ты.

✦ ● ✦

Подошва ботинок оставляла неаккуратные следы на полу, пока их владелец нервно переминался с ноги на ногу перед входом в аудиторию. Скарамучча сам не верил в то, что делает, но понимал — пути назад уже нет. Ему необходимо что-то сказать, даже если ради этого придётся переступить через себя. Не прошло и пяти минут, как за дверью раздались звучные голоса студентов, и он быстро отошёл в сторону, освобождая им путь в коридор. Цветастые фигуры слились в одну, с каждым шагом обретая всё более причудливую форму. На данном этапе разглядеть знакомые черты в толпе было невозможно. — Что ты тут делаешь? Но цель появилась откуда не ждали — прямо из-за спины. — А... Эм... Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. — Вроде ваш курс не направляли к нам на совместные пары по палеографии. — Нет, конечно, нет! Просто... «Идиот! Идиот! Идиот!» Почему-то звучать естественно не получалось абсолютно. Искомый человек хоть и нашёлся сам, но, по своему обычаю, возник внезапно, словно освоил навык телепортации. Кадзуха испытывающе смотрел на него, лишая и шанса подобрать верные слова. Опустив взгляд, Скарамучча оглядел его руки и сказал первое, что пришло в голову: — Ты... у меня перчатки одалживал. Мог бы ты их вернуть? «Вот дебил! Какие к чёрту перчатки?!» Кадзуха недолго поморгал непонятливо, а потом кивнул. — Да, конечно, в конце дня отдам, если ты не против. Ты только за этим пришёл? «Нет». — Да. «Пизда!» — Понял, хорошо, — он выглядел слегка разочарованно, но не стал задавать лишних вопросов. — Тогда увидимся после пар в гардеробной? Скарамучча спазматически дёрнул подбородком в имитации ответного кивка, и Кадзуха удалился вглубь коридора. Вместе со всеми надеждами на нормальный диалог. Это был полный провал. Через пару мучительных часов они наконец снова встретились, уже на первом этаже. Страх и неловкость ощущались сильнее стократно. Кадзуха без слов вытащил из рукава своего пальто пару чёрных хлопковых перчаток. «И зачем я вообще в это ввязался?» Он выглядел спокойным, и это нервировало ещё больше. Ведь было неизвестно, что скрывалось за этой маской. Он зол? Всё-таки обижен? Или реально спокоен, а Скарамучча балбес, который зря себя накрутил? — Вот. Прости, что немного грязные. Скарамучча неохотно забрал перчатки из его рук. А потом замер в ступоре, не понимая, что делать дальше. Собственные ладони так и остались висеть в воздухе, а необходимые слова всё не приходили на ум. Голова моментально опустела. К счастью, Кадзуха помог сгладить напряжение. — Кстати, как у котёнка дела? Ты уже придумал ему имя? — Неплохо. Над именем пока думаю. — Ну, если что, обращайся, — сказал он со смешком. — Я хорош в придумывании имён для домашних животных. Скарамучча был рад появлению отвлечённой темы для разговора, поэтому цепко за неё ухватился: — Было много питомцев? Кадзуха ещё шире улыбнулся. — Не у меня. У моего старого друга был аквариум с кучей маленьких гуппи. В детстве я часто гостил у него. В итоге назвал и запомнил по имени каждую, представляешь? Скарамучча немного расслабился и тоже позволил себе посмеяться. — Вау, это и правда впечатляет, хах. Как только темы закончились, в воздухе снова повисла неприятная пауза, которая воспринималась, как предвестник нового ощущения сконфуженности. «Чай, свидание, чай, свидание, чай, свидание...» Почему-то именно эти два слова сейчас вертелись в сознании Скарамуччи, быстро множась и заменяя собой любые другие. Не выдержав, он ляпнул: — Эм... не хочешь сходить куда-нибудь чаю попить? Как только фраза прозвучала, Кадзуха вылупился и застыл. «Нет, получилось плохо!» Мирясь со стыдом, Скарамучча всё-таки продолжил, выкапывая себе яму ещё глубже: — ...Или кофе там, я просто очень горячего попить хочу. Ну, если не хочешь, как хочешь, я пойду один. Он повернулся, чтобы с позором свалить с собственного сольного выступления в театре абсурда, но Кадзуха умудрился его шокировать, когда кивнул в ответ на это дебильное предложение. — Да, с удовольствием. Я бы не отказался. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Самым ожидаемым исходом был отказ, к нему Скарамучча успел подготовить себя морально и уже отрепетировал в сознании подходящую речь... Но это! Это вообще что такое?! Как теперь реагировать?! Кадзуха оказался милосерден. Он быстро выявил в своём собеседнике замешательство и подтолкнул его к возвращению из ахеревания в диалог: — Так, и куда ты хочешь сходить? Тук. Тук. Тук. «Сейчас желательно куда-нибудь подальше от тебя! Чёртова тахикардия!» — ...Э-эм... Думаю, можно в твоей кофейне посидеть, она же рядом тут. «Ухажёр, блять! А что сразу в гости не напросился?!» — Хорошо, давай. — Ладно, я это... тогда сейчас соберусь и пойдём. Скарамучча расстегнул рюкзак, битком набитый книжками и бесполезным барахлом, которое таскал с собой на учёбу по привычке. На дне этой бездны ему требовалось найти телефон. Чтобы упростить себе задачу, он вынул самый объёмный предмет и надел на голову, на что получил весьма неоднозначную реакцию. Кадзуха стоял, как громом поражённый. В его застылом взгляде читалась смешанная эмоция: что-то между сильнейшим удивлением и... испугом? Хотя нет, вряд ли. С чего бы ему пугаться? — Она... правда всё ещё у тебя? — наконец спросил он. Скарамучча напряжённо поправил чёрную бейсболку, сильнее натянув на затылок. — Да, а что такого? Изначально он даже не планировал выходить в ней на улицу, но полученный ответ заставил за секунды изменить своё решение. — Я... я думал, ты её выкинешь... Что? Какая бредятина! Этот недотёпа сейчас реально сомневается в том, что ему понравился его подарок? Да будь эта несчастная кепка хоть двести раз ношеная! Скарамучча ни за что бы не выкинул её. — Пф, размечтался! Вот возьму и буду вообще каждый день в ней ходить. Или хочешь сказать, что мне не идёт? Оробевший Кадзуха чуть не начал заикаться. — И-идёт, конечно! Я не это имел в виду... — Вот и закрой варежку. «Бесит, что ты до сих пор считаешь меня кретином». Скарамучча поджал нижнюю губу. Он просто обязан доказать, что Кадзуха глубоко заблуждается. Если для восстановления доверия ему придётся навсегда отказаться от тёплых шапок, то так тому и быть. Пускай он станет посмешищем в глазах остальных. Это всё неважно, если Кадзуха, в конце концов, перестанет его ненавидеть. Телефон уже скоро был найден и переложен в куртку. Время выдвигаться. — Пошли. Путь до кофейни занял у них минут семь. За всю дорогу они и словом не обмолвились. Всё-таки дискомфорт был обоюдным, и каждый не мог сделать первый шаг, чтобы его преодолеть. Ситуация пока не располагала. — Этот буду, — Скарамучча ткнул в название самого простого чая, написанного от руки на меловой доске. Дёшево и сердито. — Хорошо, мне тогда латте. Дилюк, сделаешь? Бариста кивнул. — Конечно. Исходя только из поверхностной оценки, Скарамучча заключил, что мужчине больше подошла бы профессия бармена. Неизвестно, что именно привело его к таким выводам. Возможно, пассивная манера общения и строгий внешний вид Дилюка перекликались со стереотипным представлением о том, как должен выглядеть бармен в питейном заведении «ретро» стиля. Или его мозг просто ещё не отошёл от воспоминаний о вчерашней попойке. Одно из двух. Пока напитки готовились, оба уселись за столик возле окна. Посадка в заведении была средняя — люди в целом присутствовали, но пока не нервировали своим количеством. Ещё примечательным стало то, что причудливый золотистый магнитофон, оказывается, пребывал во вполне рабочем состоянии, и, несмотря на свой древний вид, исправно воспроизводил ненавязчивые мелодии. Некоторые из них даже заедали в голове. — Слушай, раз так случай подвернулся, я хотел бы поговорить. Не успел Скарамучча расслабиться и полноценно насладиться джазовыми мотивами, как Кадзуха первой же фразой вернул его в нервозное состояние. Сердце вновь участило ритм своего биения. — Хорошо. — Понимаешь, мы с тобой долго не разговаривали... — видно, Кадзухе тоже этот диалог давался с некоторым трудом. — Мне хотелось бы объясниться. Скарамучча внимал каждому слову, беспокойно ожидая последующих. Неужели он и правда собирался сейчас подтвердить все его опасения и признаться в том, что ненавидит его? Принять такое будет, конечно, сложно, но он готовился это услышать. Дзынь. Откровения оборвались на самом начале, потому что звон колокольчика у стойки оповестил о готовности их заказа. — Нормально. Я сам сейчас принесу, — Кадзуха остановил Скарамуччу жестом, когда тот уже готов был подорваться с места, чтобы забрать напитки. А потом встал, задвинул стул и отошёл за готовым кофе. «Ну ё-моё! Лучше бы просто перчатки забрал и домой свалил». Вернувшись, Кадзуха любезно поставил перед ним чашку с кипятком и блюдце с заваркой, а себе забрал ароматный латте. И, как назло, начал дырявить душу своими прекрасными глазами. От такого испытывающего взгляда захотелось раствориться в чае, как сахар из пакетика. Прискорбно, что сладкое Скарамучча не любил. Он решил просто делать вид, что всё в порядке, игнорируя любые провокации. Начать, пожалуй, стоило с пробы заказанного напитка. — Как тебе чай? Как только первый глоток был сделан, Кадзуха подпёр ладонью щёку и заулыбался. В этот раз в какой-то ехидной манере. Скарамучча не растерялся и спокойно ответил: — Неплохой, но я предпочитаю покрепче, — после чего сделал ещё глоток, пытаясь не подавать виду, что вкус был слишком пресным. Кадзуха прыснул в ладонь после сказанного. Снова подняв голову, он произнёс: — Возможно, я знаю, как это исправить. Скарамучча не понимал, что происходит, ровно до того момента, как его собеседник не взял всё ещё сухой чайный пакетик с керамического блюдца и не положил ему в чашку. «Блять!» Заметив реакцию смутившегося невротика, который тут же закашлялся и отставил в сторону кипяток, Кадзуха уже без стеснения захохотал. Это слегка убавило витавшее в воздухе напряжение. Пока Скарамучча вовсю задумывался над тем, чтобы подавиться чаем насмерть, Кадзуха успел успокоиться и вернуться к изначальной малоприятной им обоим теме. — А сейчас серьёзно, — он отодвинул латте на середину стола и скрестил руки, — ты сможешь ответить на один мой вопрос? Только не волнуйся сильно, я не буду лезть к тебе в душу. — Попробую, — честно ответил Скарамучча, не понимая, каких ситуаций ему ещё стоит ждать. — Спасибо, — Кадзуха кивнул, — а теперь скажи: ты ведь не любишь, когда тебя касаются, верно? Скарамучча почувствовал себя странно. — Ну да. Особенно, когда не вижу, или резко. Но... «Я не против, когда ко мне прикасаешься ты». Сказать правду было слишком боязно, поэтому он долго не мог продолжить. Вдруг в один момент Кадзуха опустил голову и с сожалением произнёс: — Понял, прости меня. Почему-то это виноватое лицо и голос погрузили душу в безумно мерзкое состояние. — За что? «Это ведь я тебя прогнал!» — Мне стоило сразу спросить об этом. В итоге я неправильно тебя понял. Ещё раз прости, пожалуйста. «Так значит всё было из-за...» От осознания внутри ёкнула сердечная мышца. В этот раз настолько сильно, что понадобилось время, чтобы прийти в себя. — Ты дурной совсем?! За обычные вещи ещё извиняться будешь! — шок сменился возмущением. — Единственный виноватый тут я, услышал? И я, честно, не хотел на тебя огрызаться! Поэтому... — он затих ненадолго, — это ты прости меня. Кадзуха на миг напрягся, но совсем скоро расслабил плечи. На его лице вновь засияла улыбка. Именно та, которую Скарамучча так отчаянно жаждал увидеть. Это стоило того, чтобы даже произнести слово ненавистное до глубины души. — Хорошо, извинения приняты. Кстати, — Кадзуха решил вдруг завести речь о другом, — кто за напитки сегодня заплатит? Скарамучча нервно сглотнул, впопыхах обшарив карманы. Изначально он не рассчитывал, что решится даже поздороваться, не говоря о полноценном походе куда-то. Собственно, поэтому и не брал с собой деньги из-за ненадобности. Универ же находился в двух шагах от его дома. Ну что за проклятие! Кадзуха вдруг звонко рассмеялся. — Кавалер из тебя, конечно, не очень завидный. Будь я девушкой, уже бы сбежал с такого свидания. — Будь это свиданием, я бы сам сюда не пришёл, — Скарамучча предпочёл отмахнуться, но внутри сгорал от стыда. После сказанного он решил сбросить с себя неловкость повторным глотком чая, который только недавно стал им по-настоящему являться. — Завтра после пар отдам. — Хорошо. Будь у его стула спинка, Скарамучча бы вжался в неё так сильно, насколько позволяло его телосложение и рост. Весь процесс, пока Кадзуха стоял у стойки, разговаривая с Дилюком, он сидел за столиком, закрыв горевшее лицо ладонями, а когда тот вернулся, возжелал поскорее испариться отсюда куда-нибудь в верхние слои атмосферы. — Плохо себя чувствуешь? — Типо того, — прохрипел он. Но Кадзуха даже сказать ничего не успел, как со спины его внезапно окликнули: — О, Кадзуха, это ты? Давно тебя не видел! Оба синхронно развернулись и увидели силуэт молодого парня с волосами цвета бежевой лилии, стриженными по плечи. Он с добродушным выражением помахал им рукой. На столике рядом валялись стопки каких-то бумаг с распечатанным текстом. — Это ещё что за хмырь? — шёпотом спросил Скарамучча, наконец отодрав ладони от лица. — Знакомый из университета, — также тихо ответил Кадзуха. Далее он во весь голос продолжил. — Привет, Альбедо! «Да ты прям знаменитость». Это была не зависть, но нечто очень похожее на неё. С раннего детства Скарамучча находился в центре внимания, только если становился мишенью для травли, а в последствии окончательно решил затеряться в тени. Поэтому своих знакомых он мог пересчитать по пальцам одной руки, и то зачастую даже их оказывалось много. После поступления в университет ситуация немного сгладилась, но также была далека от идеальной. Всё-таки знакомиться с людьми сложно и энергозатратно. Далеко не у всех имеется в резерве нужное количество эмоционального ресурса для такого. — Сегодня не работаешь? — спросил юноша по имени Альбедо, подходя к их столику. — Нет, у меня выходной, — после ответа Кадзуха обернулся в сторону Скарамуччи. — Это Альбедо, он работает лаборантом у нас в университете, мы с ним на практике познакомились. — Очень приятно, — протянул руку для знакомства лаборант. — Взаимно, — суховато буркнул Скарамучча, — я Скар. Он не стал более подробно представляться, поскольку так и не понял, кем является в иерархии взаимоотношений Кадзухи. Вдруг тот до сих пор считает его просто чудилой, который постоянно навязывается и творит деструктивные вещи. Благо, Альбедо сам не стал интересоваться деталями, вернув своё внимание на знакомое лицо. — Очень здорово, что я тебя снова встретил. Мы с юристами со второго курса захотели организовать поход в лес на окраине. Хотел предложить тебе присоединиться, ты же у нас фанат природы. Ориентиры пока стоят на начало марта. Друга тоже можешь взять, если он не против. Скарамучча в удивлении раскрыл рот, как бы переспрашивая: «Меня что ли?», а Кадзуха не стал никого поправлять, лишь повернулся и спросил уже от себя: — Ты не против? — Я... — Вы можете подумать пока, мы ещё не набрали полностью группу. Если будет желание, приходите. Я обычно обитаю в четыреста восьмой аудитории, Кадзуха знает. Лес, поход, обилие незнакомцев. Будь Скарамучча один, ни за что бы не согласился, но теперь он поймал себя на мысли, что неиронично задумывался над тем, чтобы принять приглашение человека, которого видел впервые в в жизни. — Да, конечно, мы учтём, — Кадзуха звучал добро и позитивно. — Ты, как понимаю, пришёл позаниматься? — Ха-ха-ха, это... — Альбедо рассмеялся и сам указал на стопку непонятной макулатуры у себя на столике, — это не для учёбы. У сестрёнки в садике утренник скоро будет, решил помочь распечатать тексты песен для неё и других ребят. Сейчас вот достал, чтобы разложить. Скарамучча почувствовал, как его сердце невольно сжалось. — Судя по количеству текстов, у них там целый мюзикл намечается, — сказал он. — Да, их действительно много, сам был шокирован тем, сколько им приходится учить. Но сейчас в садиках программы стараются адаптировать уже под начальные классы. Думаю, если у вас есть младшие братья или сёстры, вы понимаете. Кадзуха на такой же лёгкой ноте ответил: — Я единственный ребёнок в семье, но в теории могу представить. — ...Да, я тоже, — еле слышно добавил Скарамучча. После того, как они допили свои напитки, а Альбедо разложил тексты детских песен по цветным папкам и убрал в сумку, все трое двинулись на улицу, продолжая перекидываться отвлечёнными фразами. Скарамучча искренне поражался тому, как Кадзуха и Альбедо легко находили темы для разговора, хоть и виделись до этого всего пару раз. Сам он лишь изредка что-то говорил и сразу же возвращался обратно на роль слушателя. Неужели ни у кого из них реально не возникало сложностей в придумывании завязок для обсуждений? Небо уже вовсю заливала чёрная краска, которая была ещё темнее, чем шерсть брошенного котёнка, однажды спасённого из-под машинных колёс. На самом полотне ни облачка — только мрак, бесконечно уходящий вдаль. Вдоль дороги строгим рядом выстроились высокие фонари, принаряженные шапками из свежего снега так же, как и тротуар, путь на котором буквально пришлось вытаптывать, поскольку после недавнего снегопада он был ещё не тронут. Абсолютно забыв про двух попутчиков, Скарамучча начал вырисовывать на чистом снегу цепочку, расставляя носки ботинок то широко в сторону, то обратно сводя вместе. Это занятие настолько его увлекло, что через минуту он чуть не поприветствовал лбом один из фонарей. От столкновения его спас Кадзуха, который за секунду до катастрофы дёрнул за край куртки. Они молча обменялись взглядами и пошли дальше, пока Альбедо делился курьёзными случаями со своей работы, идя чуть поодаль. Вскоре был достигнут конец протяжённой улицы, и пришла пора прощаться. — Увидимся, — Альбедо широко распахнул руки и, когда Кадзуха двинулся навстречу, по-приятельски приобнял его, постучав по спине. — До встречи, — с улыбкой сказал Кадзуха, взглядом провожая знакомого, уходящего в темноту каменных многоэтажек. Понаблюдав за чужим прощанием, Скарамучча окунулся в дискомфорт. Он стоял на месте и переступал с ноги на ногу точно так же, как делал это перед аудиторией второкурсников сегодня днём. — Я тоже пойду, наверное. — Ага... Кадзуха поднял руку, чтобы помахать, но потом ошеломлённо замер. Двигаясь импульсивно, Скарамучча подошёл ближе и растопырил собственные руки в стороны. Не говоря ни слова, он зажмурился и слегка приобнял застывшего в шоке знакомого. Прикрыл глаза, втянул носом морозную свежесть и вмиг резко отпрянул, отойдя на несколько шагов назад. Он сам до конца не понял, что произошло. Дыхание просто почему-то сбилось, а сердце ушло в отрыв, отбивая чечётку на рёбрах. Холодный ветер прошёлся по лицу, обжигая кожу и путая влажные от пота волосы под козырьком чёрной кепки. С каждым мгновением внутри всё сильнее закручивался неумолимый вихрь, трепещущий и готовый вырваться наружу, своим буйным порывом сбивая с ног. — Пока, — попрощался Скарамучча, отчаянно надеясь на новую встречу. — Пока, — с теплотой ответил Кадзуха, будучи уверенным в её скором наступлении. Пар от горячего дуновения развеялся в воздухе вместе с силуэтом, исчезнувшим во тьме за поворотом жилого дома. Оставшись стоять в одиночестве, Скарамучча некоторое время не шевелился, подставляя нос летящим с неба крохотным снежинкам. К слову, о снежинках. В тот день по возвращении домой он чувствовал себя буквально окрылённым, поэтому не сразу обратил внимание на то, что в квартире было подозрительно тихо. В коридоре он снял верхнюю одежду и переместился на кухню, где заметил открытую балконную дверь, которая раньше всегда плотно запиралась. Трагизма ситуации добавил вид коробки, яростно опрокинутой на пол со всем её содержимым. Там хранились ёлочные игрушки и самодельные новогодние украшения из бумаги, которые он вырезал специально, чтобы сбавить нервозность и украсить дом. Теперь всё было раскидано по полу: пластиковые шарики, конфетти от хлопушки, спутанные мотки мишуры, цветастая гирлянда, связанная в подобие морского узла. А также там валялась... Под грудой разноцветных бумажных полосок Скарамучча нашёл смятый клочок белого цвета. Он осторожно поднял его и обнаружил на нём несколько лишних дырок от резвых кошачьих лап. В прошлом искусное изделие, самая красивая на его памяти бумажная снежинка, было зверски изуродовано и стало выглядеть ущербнее его собственных творческих потуг. Скарамучча цокнул и выругался: — Тц, вот сволочь! Неожиданно почти сразу после этого из коридора выглянула кошачья моська, которая обычно никогда не удостаивала хозяина вниманием после возвращения домой. Она виновато склонилась набок и громко запищала. — Мяу! Это было настолько абсурдно, что злость тут же сошла на нет. Скарамучча усмехнулся. — Похоже, что я выбрал для тебя ругательство.