Запрет на вожделение

      Я мог быть кем угодно. Мог бы иначе построить эту жизнь. Стать другим человеком. Казаться людям таким прекрасным, умным и славным мужчиной, каким я был когда-то. Но был бы я счастлив? Смог ли жить так, как навязывает мне общество? Терзаться в смутных сомнениях своего выбора? Угнетать себя, или, быть может, радоваться мелочам, как и все? Нет. Это был бы не я. Моя жизнь изменилась в корни, с того дня, когда я постиг несравнимые чувства надобности. Когда даже эмоциональное угрызение совести, не заставило меня думать иначе. Когда знакомые мне люди, стали видеть во мне другого человека. А сам я, просто утонул. Потерялся. И не смог найти выхода. А стоило ли его искать? Я полюбил. Я безмерно полюбил. И погряз в этом. Мы подолгу говорили, молчали, но мы не признавались друг другу в нашей любви и скрывали ее робко, ревниво. Мы боялись всего, что могло бы открыть нашу тайну нам же самим. Я любил нежно, глубоко, но я рассуждал, я спрашивал себя, к чему может привести наша любовь, если у нас не хватит сил бороться с нею. Мне казалось невероятным, что эта моя тихая, грустная любовь вдруг грубо оборвёт счастливое течение жизни его матери, этого дома, где меня так любили и где мне так верили. Но я понял, что когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от высшего, от более важного, чем счастье или несчастье, грех или добродетель в их ходячем смысле, или не нужно рассуждать вовсе. Но тогда я ошибся.

***

      Все началось, когда я отводил свою дочь в начальную школу. Она крепко держала меня за руку, обхватывая своими маленькими пальчиками мою огромную ладонь. Припевала что-то себе под нос, и шаталась в разные стороны с каждым шагом. Она величаво ступала по выложенной брусчатке, постукивая каблучками от лаковых туфелек. Беззаботно любуясь опавшими деревьями. А я, с высоты своего роста, любовался ею. Я часто думаю о чем-то, но сейчас я просто хотел смотреть на нее. Уловить ее запах с нотками игривого настроения.

***

       — 11 класс, будьте посерьёзнее. Последний год. Отучитесь и бездельничайте дальше, сколько вашей душе угодно, — слышится стук указки по учительскому столу, своим грохотом заставляя даже самые последние парты обратить на себя внимание. Антон, сидящий за той самой, последней партой, громким звуком роняет голову на стол. День только начался, но шум класса и предстоящая контрольная не даёт полноценно расслабиться. За окном сильный ветер — сдувает последние листья. Голые, сухие ветки зябло колыхаются, переплетая друг друга. Земля утопает в разноцветной листве. Тяжелые, хмурые облака —словно вата — опускаются все ниже, задевая высокие кирпичные здания. Окно, напротив парты парня, открыто настежь, изредка пропуская осенний запах между прядей его волос. В макушку, золотистых кудрей, прилетает скомканная бумажка. Не отрывая головы с лаковой доски парты, парень разворачивает тетрадный листок. «После урока встречаемся на первом этаже, у входа. Помнишь?» — корявым почерком было выведено на клетчатом клочке цидульки. Антон посмотрел в сторону одноклассника на соседнем ряду, подняв палец вверх, указывая тем самым, что помнит. Ну конечно помнит. Как же забыть, если каждый день они бегут на задний двор гимназии, покурить. Дело, от которого они не откажутся, даже не будь на это время.       Трель звонка прошлась по всему зданию, задевая школьный двор. Пустые коридоры мигом заполнились людьми. Кучка школьников выбегали из кабинетов, зажимная в руках портфели, тонну тетрадей или учебников. Легкие наполняются густым никотиновым дымом. Выдыхая его через нос, Антон болтал ногой об кирпичную изгородь, возвышающуюся к стадиону. Небесная пелена покрывала уже высь пожелтевших листьев. А мокрая листва, слетевшая с деревьев, погрязла в мутных лужах.       — Как там Макс? — озабоченно поинтересовался Серёжа, затягиваясь очередной порцией дыма. — Мы расстались, — парень опустил взгляд, рассматривая свои поношенные кроссовки. — Когда? — Вчера. Это давно должно было случиться. Я был к этому готов. — Тох, ты главное не расстраивайся. Другого найдёшь. Если тебе будет легче, то можешь такого же олуха. — Спасибо, Серёг. Умеешь поддержать, — съязвил Шаст, однако все равно уголки его губ, дрогнули в облегчающей улыбке. Макс — был первым его парнем. Первый, к кому Антон испытывал некие чувства. Ему казалось, что это любовь. Но знал ли он, что это вообще такое? Он думал, что сталкивался с этим. Но разве привязанность можно назвать любовью? А этими отношениями, руководила именно привязанность. А теперь, эти отношения так же забвенно останутся в стороне. Не то, чтобы Антон очень сильно был из-за этого расстроен. Скорее, он не знал, как теперь жить дальше. Как он сможет жить теперь без него. Без его обворожительной улыбки. Карих — цвета свеже-сваренного кофе, — глаз. Его аромата — ладана. Да и в целом, без его окружения.        — Найдёшь другого, — Серёжа постучал по плечу парня, сбивая с сигареты пепел, который плавно приземлился в лужу у него под ногами. — Другого? Тебе легко сказать. Другого… — буркнул тот. — Где мне такого другого найти? — Оглянись, сколько парней, любого бери, — усмешка поползла по лицу. — Ты девушку себе тоже так ищешь? - но для пущей достоверности все же оглянулся. Вокруг все было так же. Парни на стадионе кутались в пуховики, потирая спортивные кроссовки об асфальт. Девчонки — в дальнем углу площади, — о чем-то переговаривались хихикая. Вдоль ограждающей стенки из белого кирпича, на котором сидели парни, торопились на второй урок родители, придерживая своих детей за ручки, поторапливая и прикрикивая.       — Да было бы на кого смотреть, — сказал Антон при выдохе клубов темного дыма. — Давай я сам тебе найду кого-нибудь? — Ты спятил? — Нет, ну правда. — Ты думаешь, это так просто? — А если на спор? Тебе слабо сейчас подойти и поцеловать парня, на которого я укажу? Серёжа знал, что Антон сможет выполнить на спор почти все — в разумных целях, естественно, — особенно, если спорить на что-то. — И чем мне это поможет? — фыркнул он, зарываясь носом в ворот куртки. — Ну а вдруг? — Ну ты же мне его найдёшь, а не я сам. — Ну так, в том то и прикол. Ой, Тох, ничего ты не понимаешь. — Действительно, — он потёр глаза и одобрительно вздохнул, — ладно. Кого целовать? Матвиенко был особо удивлён тому, как Антон быстро согласился на эту сомнительную затею, но все же начал вертеться на своём месте, разглядывая прохожих.       Из дверей школы вышел мужчина в чёрном пальто. Его смолистая чёрная чёлка падала ему на глаза, и он пытался ее стряхнуть, опуская взгляд на свои кожаные берцы. Взгляд Серёжи почти сразу упал на него. Он проследил за ним, пока тот, не спустился по обшарпанным ступенькам школы, и не вышел на аллею вдоль кирпичной стенки. Мужчина неожиданно поднял голову, сверкнув голубыми глазами в сторону парней. Уж довольно подозрительно они на него пялились.       — Вот его! — Серёжа кивнул в его сторону, хитро улыбаясь. Антон сразу понял про кого идёт речь, потому что он тоже обратил на него внимание. — Серёг, ты точно спятил, это же мужчина! — деловито сказал он, шмыгнув носом. — И что? Красивый, привлекательный мужчина. Дал мне волю выбирать?! Я выбрал. Да не парься, все равно один к ста процентов, что ты его снова встретишь. Антон хотел возмутиться, но оторопел, заметив на себе взгляд незнакомца.        — Давай иди! — друг настойчиво подтолкнул парня, да так, что тот, не удержав равновесия, спрыгнул с оградки прямо в лужу. Сопротивляться времени не было. Поэтому Антон пробурчав что-то себе под нос, поплёлся вслед за мужчиной.        — Извините, — мужчина оказался ростом чуть ниже парня, и это немного смутило юношу. Хоть и никакой реакции не последовало, парень настойчиво схватился за его плечо. — Извините, можно…. — Мужчина обернулся, и его голубые глаза — цвета морской волны, — пронзили в парне дыру, ослепительным восхищением. Он и вправду, оказался очень красивым. Вздернутый — аристократичный нос, строгие скулы, раняя щетина, длинные ресницы, прикрывающие его взор. Мужчина оглянулся из-за спины, а затем повернулся всем телом, убедившись, что зовут именно его. Он снова смахнул челку с глаз, вопросительно посмотрев на высокого парня. Тот, тем временем, стоял в нефритовой цвете куртки, и растерянно собирался с мыслями. Между пальцами у него все ещё тлела сигарета, которую он забыл выбросить, ветер играл с его русыми кудряшками, а сам он, кажется, потерялся, и совсем забыл, что хотел сделать. Он поморщил нос, тяжело всхлипнув, решая не тянуть, и побыстрее с этим расправиться.       Парень приблизился к незнакомцу, подтянув его за загривок нежных волос и, пока тот не успел возразить, дотронулся его губ. Рука с загривка сползла на скулу, обхватывая лицо уже двумя руками, углубляя того в поцелуй. Папироса выпала из рук парня, прям им под ноги. Мужчина, тем временем, просто стоял в ступоре, не дергаясь, пока Антон очень нежно и аккуратно двигался по его губам. Внезапно, уста незнакомца распахнулись, давая Антону обхватить его нижнюю губу. Антон ещё больше затянул его в поцелуй, принимая разрешение. А мужчина, все так же, стоял неподвижно. Руки его были согнуты в локтях, в попытке отстранить парня, но противодействий не последовало. Когда мужчина только расслабился и пришёл в себя —обхватывая локти парня, — Антон отстранился. Он облизнул губы, поджав их, тихо произнёс:       — Извините, — затем развернулся и ушёл, пряча руки в карманы. Незнакомец так и остался стоять посреди аллеи с распахнутыми руками, от куда только что вырвался Антон.       — Не слабо, - Антон запрыгнул снова на кирпичную оградку, облизывая губы. Он все ещё чувствовал сладкий вкус незнакомца. — Я до последнего не верил, что ты это сделаешь, — оторопев сказал Серёжа, переводя удивленный взгляд на друга. Антон просто промолчал, уставившись на аллею. Там уже никого не оказалось.

***

      Уже стемнело. Огни с дороги подсвечивали мелкий дождь. Капли громко стучали по капюшону парня. На спине — тряпичный рюкзак, — свисающий на одной ручке, — из которого торчит атлас и пару толстых тетрадей. Ноги утопают в мутных лужах. Антон нерасторопно плёлся вдоль улицы, в ладони, утопающей в рукаве пуховика, он нёс упаковку торта. Через полупрозрачную пластиковую крышку, перемотанную ленточкой, виднелись медовые коржи, посыпанные крошкой от кофейного печенья. Мама попросила купить что-нибудь сладкое к столу. Сегодня она обещала познакомить его с кем-то. И парень обещал отнестись к этому со всей серьезностью. Но сегодня было неохотно. Незнакомец не выходил из головы. Удрученный погодой и настроением, он подошёл к своему подъезду. Уже на лестничной площадке перед входной дверью его квартиры, он остановился. Нащупав в кармане пачку сигарет, он вытянул одну папиросу. Придерживая двумя пальцами, поджег сигару и закурил. Парень приоткрыл окно и уселся на подоконник, упираясь затылком об холодное стекло. Дыхание участилось. На лестнице не было света, сквозь тьму виднелась зажженная сигарета, а со двора доносился крик детей, и людей бегущих домой, укрывшихся под зонтиками. Дождь значительно усилился. Капли с потоком ветра попадали в открытое окно, громко барабаня по пластиковой крышке торта, стоящего на матовой поверхности подоконника, рядом с Антоном. Тот, тем временем, грубо затягивался, выдыхая дым, наблюдая за тем, как он рассеивается над головой. Покадрово в голове мелькали события сегодняшнего дня. Нежные, сладкие губы. Тяжёлое дыхание. Голубые глаза, сквозь густые ресницы. Его касания. Его кожа отдающая теплом. Его запах. Антон резко встряхнулся, потушив сигарету, не докурив, и выбросил в окно. Ударил себя по лицу, выбивая ненужные мысли, и сделав глубокий вдох, постучал в дверь.       Дома, как и всегда, было тепло и уютно. У порога его встретил приглушённый свет абажура. Из кухни доносился грохот посуды. И пахло чем-то приятным. Антон сняв верхнюю — мокрую от дождя, и пропитанную дымом сигарет, — одежду, повесив на крючок, прошёл на кухню. Стол был сервирован: множество нарезок, жаркое из свиной вырезки со сладким картофелем, так же стояла бутылка дорогого красного вина, а рядом фужеры. Сама матушка крутилась на кухне, взволнованно поправляя накрученные волосы. На ней было изящное, милое трикотажное платье бордового цвета, с глубоким вырезом. Оно идеально подчеркивало ее фигуру. Поверх него был надет голубой передник. Волосы ее были уложены. В ушах торчали элегантные пусеты. Заметив парня, она озабоченно обернулась:       — Антош, ты пришёл. Я переживала, что ты опоздаешь, — она сняла передник, отбрасывая его на стул. — А ты, я смотрю, очень серьезно готовишься к приходу гостя. Ты меня все больше интригуешь, — пожал плечами юноша, и поставил на стол упаковку торта. — Да, я обязана тебя с ним познакомить, — она прошла к зеркалу, осматриваясь. — С ним? Антон не был особо удивлён. Это было скорее уточнение. Его родители давно в разводе, и у его мамы часто появляются новые ухажёры. Вначале, когда парень был ещё маленьким, он жутко бесился присутствию чужого мужчины в доме. Но со временем, привык. И все бы ничего, но только матушка никогда не знакомила Антона с ними подобным образом. На этот раз, был кто-то действительно особенный… Что заставляло ещё больше переживать и насторожиться.       Кто-то постучал в дверь. Послышались шаги в прихожей. Мурашки пробежали по коже. Выглядывая из-за порога комнаты, глаза широко раскрылись, а голова заныла жгучей болью. На пороге стоял мужчина. Не просто мужчина, а тот самый, в чёрном пальто. Владелец голубых — холодного моря, — глаз, изящной улыбки и смолистых волос. Вкус чьих губ, Антон не мог забыть весь день.