Ристретто

Акутагава в очередной раз очнулся в больнице. Его руки были слабы, но он все равно выдрал катетер из руки и снял кислородную маску. Он попытался встать. В желудке неприятно крутило чувство тревоги того, что он вот-вот и не проснется больше. Ему срочно нужно было связаться с Чуей, хотя бы еще раз взглянуть в его голубые глаза, а уж дальше будь что будет. Рюноске валится с кровати с грохотом, пытаясь встать, но безуспешно. Его едва ли не тошнило от собственной слабости. Нужно найти телефон и позвонить Чуе. Он поймет и моментально приедет. В палату на грохот пришла медсестра, тут же охая и поднимая больного с пола. Она уложила его обратно в постель. - Рюноске, ты что натворил?! – причитала женщина, тут же пристегивая брюнета к койке. Акутагава пытается выбраться, начав рычать и бить ногами по койке, что есть силы. Минуты спустя, медсестра вкалывает буйному пациенту успокоительные. Вскоре Рюноске начинает клонить в сон, и он все меньше сопротивляется вновь надетой маске и вставленному в вену катетеру.

***********

Рюноске открывает глаза. Его веки казались сейчас тяжелее обычного. Он поднимает взгляд на шатена над ним. Неужели Дазай пришел его проведать? Как приятно. По груди разливается тепло. - Я оставил свой контактный номер на стойке регистрации, - задумчиво пробормотал Осаму, - Мне сказали, что ты плохо себя ведешь… Дазай улыбается больному и опускает взгляд карих глаз на наручники, которыми пристегнули Рюноске к койке. Он осторожно вынимает из-под пальцев парня кнопку вызова медсестры и, как бы случайно, роняет ее на пол у койки. Тепло в груди вдруг обращается холодом. Что-то не так, зачем Дазай забрал кнопку и бросил ее на пол? Животный страх и ужас опутывают парня, когда Рюноске видит, как Осаму пережимает ползунком капельницу и достает из кармана шприц. Он щелкает пальцами по шприцу, выталкивая пузырек воздуха скорее из привычки, чем из заботы об Акутагаве. Проколов трубку капельницы над ползунком, он вводит наркотик одним движением, затем убирает шприц, надев на него колпачок, и прячет его обратно в карман брюк. Осаму поворачивается на брюнета и ласково ему улыбается. - Будь паинькой, не шуми. Брюнет суженными зрачками смотрит на Осаму, когда тот тянет руку к ползунку на трубке капельницы. Дазай ловит на себе этот взгляд и еще более солнечно улыбается. - Ох, не бойся, это совсем не больно. На глаза Рюноске выступили слезы, тут же прокатившись по щекам. - О, не плачь, милый, - Дазай нежным движением руки стирает слезы со щек парня, - Ты отлично постарался. Спасибо за помощь, а теперь, отдыхай. Осаму ослабляет ползунок и встает со своего места. Он медленно выходит из палаты, оставляя Акутагаву в панике биться на кровати. Рюноске хрипит, пытаясь кричать, дергается в стороны, но все напрасно. По щекам градом бегут слезы. Боль очередного предательства и скорой кончины пронзают сердце, сжимая его, заставляя пропускать удары. Но Акутагава скоро перестал оказывать сопротивление. Перед глазами все плыло.

*********

Акутагава стоит в квартире Чуи и наблюдает за сценой того, как он сам приобнимает Накахару, пока тот готовит тонкацу. Рюноске говорит что-то про Дазая. Акутагава молча убивает копию себя с помощью расемона и приближается к голубоглазому. Для него, кажется, ничего не изменилось. Брюнет переступает свой собственный труп и тихо шепчет: - Чуя, умоляю, не слушай его. - Кого, Рю? - Дазая. - Я понятия не имею, о чем идет речь. – рыжий солнечно улыбается и проводит пальцами по щеке напротив. Ладони Чуи пробегаются по плечам Рюноске и тянут парня поближе к себе. Он нежно обнимает брюнета и поглаживает его по спине, напевая какую-то мелодию. - Вот бы стоять так вечность, - шепчет Акутагава, опуская лицо в чужое плечо. - Было бы здорово, ты прав… - уложив голову на плечо Рюноске шепчет Чуя, - Но тебе пора. - Я знаю… - просипел брюнет, отстраняясь от исполнителя, - Чуя? - М? - Что там? - Покой. – Накахара улыбается парню, обхватывая его лицо ладонями. Рыжий чуть опускает голову Акутагавы к себе и осторожно примыкает губами к его лбу. Брюнет в последний раз заглядывает в эти глубокие как океан глаза и медленно выдыхает. Он сделал все, что хотел. - Прощай, Рюноске. - Прощай, Чуя…

************

Чуя в ужасе роняет руки вместе с телефоном. Его глаза уставились куда-то в одну точку перед собой. - Ало? – тихий отзвук голоса врача из трубки разносится в тишине комнаты, - Господин Накахара, вы здесь? Нет. Он не здесь. Парень валится на колени и начинает мелко трястись. Оцепенение медленно спадало с него. Чувство опустошения сменилось отчаянием. В висках пульсирует кровь. Все вокруг вдруг показалось нереальным, словно бы это кошмарный сон, от которого Чуя никак не может проснуться. Свои дальнейшие действия он не помнил. Не помнил, как сметал со всех ближайших поверхностей предметы быта. Не помнил, как опрокидывал шкафы и бил об стену бутылки с вином. Не помнил, как кричал во всю глотку так, что на крики прибежали соседи. Не помнил, как в квартиру ворвался Дазай. Как и что он кричал Осаму, выбиваясь из его удерживающих объятий. Как вырубился прямо на руках у шатена от перегрузки. Первое что ударило в рыжую голову, когда Чуя очнулся на своей кровати – осознание ситуации. Акутагава мертв. Накахара сел на постели и молча уставился на свои ладони. По щекам градом побежали слезы, срываясь с подбородка и падая на покрывало. Чуя обнял себя за плечи и с силой, до скрипа, сжал зубы. Такой боли он еще не испытывал. Сердце болезненно сжалось от чувства одиночества без родного человека. Накахара поднимает взгляд к потолку, крупно дрожа всем телом. Какому богу нужно молиться, чтобы вернуть к жизни друга? Что нужно отдать? На эти вопросы в ответ от небес последовала лишь тишина. Мыслей не было, только пустота и отчаяние. Чуя даже не знал, от чего именно он плакал и о ком. О себе или о Рюноске? Какой же ты эгоистичный. - Очнулся? – шатен зашел в комнату, опускаясь на кровать рядом с парнем. - Пожалуйста, уходи… - шепчет Накахара, заливаясь слезами. - Я не оставлю тебя одного в таком состоянии, Чуя. - Я даже не успел попрощаться… - Я понимаю… - Ты ни черта не понимаешь! Я потерял своего друга! - Я тоже потерял своего друга и понимаю, как это больно. Чуя подавился своими словами, обиженно поджав губы и сводя брови в новом всхлипе. - Рюноске, он… Я ведь его… - Но Чуя не способен был закончить свою мысль в подступающей истерике. Дазай осторожно притянул парня к себе, утыкая его лицом в свое плечо и позволяя парню расплакаться. Он осторожно погладил Чую по спине и волосам. - Я с тобой, слышишь? - просипел Осаму, утыкаясь губами в рыжие волосы, - Я с тобой.