Расплата

      Следующие несколько недель, прошедшие с момента отъезда Рауля из Парижа, Кристина могла охарактеризовать всего несколькими словами, а именно, ужасно, однообразно, скучно и тяжело. Почти всю свою сознательную жизнь девушка жила по четкому плану, составленному излишне требовательной мадам Жири и, конечно, под неусыпным контролем Ангела Музыки, которого она боялась разочаровать…       Неудивительно, что в одночасье лишившись всего, Кристина почувствовала себя потерянной и несчастной. Чтение, шитье, рисование и вышивание — любимые занятия ее сверстниц, совсем не прельщали нашу героиню. Чувство раздражения и досады стали постоянными спутниками бедняжки. В очередной раз уколов палец, Кристина в сердцах отшвырнула от себя чулок, которым ей настоятельно рекомендовала заняться мадам Валериус.       Пожилая женщина, в прошлом покровительствующая старшему Дае, не забыла об его дочери. Узнав из газет о случившемся, она тут же написала пространное письмо, которое вдоволь изобиловало сетованиями на несчастную судьбу девушки, плачем об ее поруганной чести, а также жалобами на недостойное поведении окружающих Кристины.       Если вкратце, то письмо уважаемой мадам выглядело следующим образом: «Бедная моя девочка! Я в ужасе от того, что мне пришлось прочитать о тебе! И где?! В Le Parisien!       В силу юного возраста ты еще не можешь в полной мере осознать всей серьезности своего положения! Быть похищенной неженатым мужчиной на глазах у всего света! Если бы я не знала тебя с детства, то не преминула бы сказать: «Какой позор!»       Перед смертью твой бедный отец взял с меня клятву, что я буду заботиться о тебе, как собственной дочери. Уверена, пришло время исполнить свое обещание. Посему, Кристина, я требую, чтобы ты немедленно покинула Оперу! Этот рассадник разврата и подлости не место для юной девы! Пока еще есть шанс спасти твою честь и не дать злопыхателям окончательно погубить тебя в глазах общества, ты немедленно переедешь ко мне!»       В любое другое время девушка не преминула бы оскорбиться словами мадам Валериус и тут же ответить ей категорическим отказом, если бы не обещание, данное Раулю.       Если Кристина действительно любит его, то должна немедленно уволиться и покинуть Оперу Гарнье… Ради спокойствия Рауля и их совместного счастливого будущего…       Юноша, раздавленный внезапно свалившимся на него горем, не мог представить, что именно для Кристины означает ее увольнение из Оперы. Певица теряла не просто любимую работу и друзей, она лишалась всякого заработка и крыши над головой. Для бедной сиротки было самым настоящим испытанием.       Еще месяц назад девушка и не представить не могла, что ее жизнь кардинально изменится. Почти все заработанные деньги Кристина тратила на наряды и украшения, которые очень нравились Раулю. Его комплементы и восторженные взгляды, скользящие по ее очаровательной девичей фигурке, заставляли сердце юной певицы сжиматься от радости и восторга.       Короткий разговор с директорами Оперы оставил на душе девушки неприятный осадок. Нет, конечно, месье Моншармен и Ришар не сказали ничего такого, что могло бы оскорбить певицы. Скорее даже наоборот… Но…       Стоило только им выслушать просьбу Кристины, как они тут же, не задавая лишних вопросов, подписали все необходимые документы и, рассчитавшись с голубоглазой девушкой, недвусмысленно показали на дверь. Ни слова извинения или намека на сожаление! Как будто… Как будто, они были рады избавиться от нее! И это после того, что с ней случилось! Между прочим, в ИХ Опере, на ИХ сцене, во время ИХ представления.       Могли бы сделать вид, что им действительно жаль так внезапно расставаться с ней! Но неужели им совсем не интересно узнать подробности той злополучной ночи?! Нет, конечно, она бы не рассказала им всей правды. Ведь она уже решила, что сохранит все в тайне, но все же… В конце концов, разве она не подвергала себя смертельной опасности под их молчаливое согласие?! Или… Неужели они винят во всем ее?!       Внезапная догадка ошеломила девушку. Прикрыв за собой дверь, она, не в силах справиться с одолевшими ее чувствами, ухватилась за стену. Кровь отлила от лица бедняжки. Неужели кто-то может считать так же, как мадам Валериус? Неужели ее честь действительно погублена? О, нет! Это все из-за него! Из-за Призрака! Если бы он не похитил ее, ничего бы этого не случилось! Филипп был бы жив, она бы не потеряла работу, а Раулю не пришлось бы спешно покидать Париж! Сейчас они были бы вместе и готовились к свадьбе! Никто не смотрел бы на нее косо, будто она какая-то испорченная уличная девка! Боже, она не может больше здесь оставаться! Нужно быстрее покинуть Оперу! Рауль был прав! Как всегда прав! Она сейчас же уедет! Прочь! Прочь от места, где все напоминает о НЕМ!

***

      Оказавшись на улице, Кристина долго смотрела на величественное здание Оперы. Горечь, страх, обида, разочарование, тоска, гнев и осознание того, что почти десять лет ее жизни остались позади — самые противоречивые чувства бушевали в душе юной певицы.       Однако, что бы не случилось в прошлом, ей нужно думать о настоящем и будущем. Теперь у нее нет крыши над головой, а ее сбережений едва хватит на три-четыре месяца весьма скромной жизни! Рауль покинул страну и вернется не раньше, чем через год. Рассчитывать на его помощь в ближайшие месяцы просто нет смысла! Что же ей теперь делать? Как быть?       Холодный ветер раздувал длинные кудрявые волосы Кристины. Обняв себя за плечи, мадемуазель Дае поежилась от холода. Разные люди прогуливались по улице, не обращая внимания на юную певицу.       Воспоминание о письме мадам Валериус заставило Кристину возблагодарить Бога. Оказавшись в экипажа, девушка откинулась на спинку сиденья и, прикрыв глаза, полностью положилась на волю Всевышнего. Рауля, милый, где ты сейчас? Если бы ты знал, как сильно я скучаю по тебе… Боже, как мне пережить этот год вынужденной разлуки с любимым?

***

      Сейчас, находясь в небольшой, но уютно обставленной гостиной в домике мадам Валериус, Кристина сердито поглядывала на ненавистный чулок, из-за которого она исколола пальцы. «Это все из-за него! Из-за него!» — В тысячный раз за эти дни повторяла про себя юная дева. — «Зачем он меня похитил? Зачем?»       Хотя старушка, приютившая бывшую певицу, была доброй женщиной, однако она, как и любой другой человек, имела ряд недостатков. Излишне набожная и уверенная, что всегда поступает правильно, она пришла в ужас от ситуации, в которую попала ее подопечная. Искренне убежденная, что труд, молитва и, главное, прилежание могут помочь искупить любой грех, женщина занялась «спасением» Кристины.       Именно поэтому, презиравшая книги мадемуазель Дае была вынуждена каждый вечер читать Библию или Псалтырь для мадам Валериус! Особо любимые псалмы старушки нужно было не просто выразительно декламировать, а делать это стоя на коленях! Иногда бедняжке приходилось проводила в такой позе часы! И все это делалось потому, что хозяйке дома казалось, будто Кристина «совсем не понимает, о чем читает»!       Кроме этого в обязанности бывшей певицы входило штопать чулки, подрубать простыни и вышивать инициалы на батистовых платочках уважаемой мадам. С детства непоседливая, Кристина ненавидела долгую монотонную работу. Ее исколотые в кровь пальцы ужасно болели. Склонившись над очередной грудой белья, Кристина едва сдерживала слезы обиды и отчаяния, с ненавистью вспоминая о человеке, из-за которого попала в эту ситуацию. Если бы не ОН, она бы до сих пор пела в Опере, а не выполняла эту трудную, никому не нужную работу!       Несколько раз, доведенная до отчаяния, Кристина была готова высказать мадам Валериус все, что думает о ней и ее помощи, но всякий раз девушке удавалось усмирить свою гордыню и гнев. В конце концов, у нее почти не было средств для существования, чтобы просто взять и уйти от своей благодетельности.       Покорно склонив голову, девушка продолжала работу, в душе проклиная свою наивность и Эрика — виновника всех ее бед. Надо же было поверить в сказку об Ангеле Музыки! Но разве она виновата, что приняла поистине божественный голос за голос такого… такого…       Свободное от чтения и шитья время Кристина проводила за рисованием, которое так же ненавидела всей душой. Мадам Валериус пришла в ужас от того, что ее протеже совсем не умеет рисовать, и срочно начала исправлять «это вопиющее упущение». В течение всех занятий бедняжке приходилось выслушивать длинные скучные нравоучения, которые, по мнению пожилой дамы, должны были помочь Кристине в будущем стать «примерной женой и матерью». Пожилая женщина горестно вздыхала и, картинно закатив глаза, сетовала на современные нравы. Вот в их время… Далее шел долгий скучный монолог о том, какой должна быть девушка из хорошей семьи. «Ох…» — Сетовала старушка. — «Если бы ты, Кристина, осталась воспитываться в моем доме, а не отправилась в этот рассадник порока, ты бы непременно стала такой!»       Смахнув невидимую слезу, мадам Валериус устремляла восторженный взгляд на портрет мужа — седого тучного мужчину лет семидесяти и долго рассказывала, каким замечательным супругом он был. Признаться, Кристина вовсе не могла согласиться с хозяйкой дома. Возможно, месье Валериус действительно был хорошим человеком, но она бы ни за что не согласилась иметь такого мужа! Седой, с проплешинами, носом картошкой и огромной бородавкой на щеке. Фууу… Как можно добровольно стать женой такого человека?! Ее супруг должен быть непременно красивым, умным и благородным человеком. И, к счастью, ей повезло — она уже встретила такого!

***

      По прошествии пары недель с момента отъезда Рауля из столицы, Кристина уже была готова взвыть от отчаяния и одиночества, как вдруг неожиданно получила коротенькую записку.

Мадемуазель Дае,

Приглашаю вас сегодня в 17.00 на чай.

                              Графиня де Леблан.

      Пробежав глазами по этим строчкам, девушка не смогла сдержать ликующей улыбки. Да-да-да!!! Ее милый Рауль не забыл о ней и сдержал свое обещание! Он поговорил с сестрой, и теперь она хочет встретиться с Кристиной!       Мадам Валериус так же, как и ее протеже, обрадованная приглашением столь важной особы, позволила девушке уйти к себе пораньше, чтобы та могла привести себя в порядок.

***

      Ровно в 17.00, облачившись в свое самое лучшее платье, Кристина вошла в гостиную, где ее уже ожидала высокая белокурая женщина в длинном черном платье. Алина, скользнув взглядом по наряду избранницы брата, недовольно поджала губы. Бывшая певица покраснела. Она совсем забыла, что в этом доме траур, и ее яркое платье выглядит не столько нелепо, сколько оскорбительно по отношению к хозяйке дома.       Не проронив ни слова, графиня разлила чай и предложила одну из чашек Кристине. Наконец, устремив свой непроницаемый взгляд на девушку, она вымолвила:       -Рауль рассказал мне все о ваших отношениях.       -Правда? — Едва сдерживая улыбку, бывшая певица смущенно потупившись.       -Я не привыкла ходить вокруг и около. Поэтому буду с вами предельно откровенна и скажу прямо. Я не одобряю выбор моего брата. — Кристина испуганно посмотрела на графиню, что не скрылось от внимательного взгляда блондинки.       Задумчиво в лицо бывшей певицы, она продолжила:       -Вы красивы… Даже очень…       Яркий румянец вспыхнул на щеках девушки, и она пробормотала что-то невнятное.       Чуть помедлив, Алина добавила:       -Мадемуазель Дае, обещайте, что все, что сейчас будет сказано в этой гостиной, останется между нами.       Кристина с готовностью кивнула, уверяя графиню, что умеет хранить секреты. Женщина, сохранив на лице каменное выражение, отвела взгляд от бывшей певицы.       -Повторюсь, мадемуазель, вы красивы, и я понимаю моего брата. Наверно, это рок всех мужчин семьи де Шаньи. — Алина невесело усмехнулась. — Филипп был таким же. Не мог устоять перед красивой женщиной. Наверно, вы не знаете, но он был тайно помолвлен с девушкой гораздо ниже себя по положению. Она выступала в одном второсортном театре. Когда об этом узнали родители, был огромный скандал. Наследник рода де Шаньи и какая-то… актрисулька… В общем, помолвка была расторгнута, и родители начали искать брату достойную партию. Думаю, несмотря на его упрямый характер, Филиппа бы вынудили жениться. Но внезапная смерть родителей все изменила. Рауль тогда был совсем крошкой… Он рассказывал вам, как погибли наши мать и отец? — Кристина кивнула, хотя, по правде говоря, никогда не слышала эту историю. — Так вот… Родители умерли, что полностью развязало руки Филиппа. Но было уже поздно — его возлюбленная накануне сочеталась браком с одним юношей, тоже из театра. Брат был убит горем. Меня же это событие лишь сильнее убедило в правильности выбора родителей. Я думала, со временем рана на сердце Филиппа затянется, но, видимо, этого так и не произошло. Как вы знаете, он так и не женился и не оставил после себя наследника. Рауль очень похож на него. Если он чего-то по-настоящему хочет, он это либо получает, либо будет изводить себя до конца своих дней. Боюсь, если я не одобрю его женитьбу на вас, он так и останется холостым. — Внимательно оглядев Кристину с головы до пят, Алина продолжила. — Я не могу допустить, чтобы род де Шаньи прервался. Поэтому, если Раулю будет угодно жениться на вас… Повторюсь, ЕСЛИ, вернувшись в Париж, он все еще будет желать этой свадьбы, я не буду этому противиться.       Осознав смысл последней фразы Алины, бывшая певица не смогла сдержать счастливой улыбки. Но графиня, задетая реакцией избранницы брата, гордо вздернула голову и, вспыхнув от ярости, воскликнула, возвращая девушку с небес на землю.       -Не думайте, что я приняла вас и действительно считаю достойной моего брата! Нет, нет и еще раз нет! Я прекрасно знаю цену Раулю! Любая, повторюсь, ЛЮБАЯ от пятнадцати до тридцати лет, сочла бы за счастье стать частью нашей семьи! И поверьте, единственное, чем вы обязаны такой чести — это ваше хорошенькое личико! Будь моя воля — вы бы никогда не стали виконтессой де Шаньи! — Щеки Кристины вспыхнули от стыда, и она, едва сдерживая слезы, поспешно опустила глаза. — Моя мать больше двадцати лет с гордостью носила этот титул! Она была поистине святой женщиной! Происхождение, воспитание и манеры… Она была лучшей из всех, кого я знаю! Я всю жизнь равняюсь на нее! Вы не представляете, каких жертв мне стоило согласиться на то, чтобы ЕЕ титул перешел к такой, как ВЫ.       На некоторое минут в комнате воцарилась тишина. Затем Алина, справившись с эмоциями, продолжила абсолютно спокойным голосом:       -Я навела о вас кое-какие справки. Не могу сказать, что узнала что-то новое для себя. Отнюдь… Ни ваше происхождение, ни, тем более, воспитание не гарантирует того, что когда-нибудь вы станете достойной женой Раулю, а также матерью его будущего наследника… И эта ваша… связь… — Алина презрительно скривилась. — С Призраком Оперы…       -Графиня де Леблан, клянусь, я ни в чем не виновата! — Быстро заговорила Кристина. — Я… Этот человек многие годы обманывал меня, представляясь бесплотным духом. И, когда я узнала правду, это просто шокировало меня! Я отказала ему, так как люблю только вашего брата, и Эрик… Призрак… он похитил меня! Против моей воли! Графиня де Леблан, умоляю, поверьте мне! Я не сделала ничего такого, за что мне должно быть стыдно!       -Когда мой брат и полиция спустились в подземелье, там никого не было. Где вы были?       -Я… Он… Он привел меня в дом. И…       -И? –Алина внимательно вглядывалась в лицо Кристины. — Говорите же!       Перед глазами девушки промелькнули события той ночи: старый дом, Эрик, темная комната, огромная кровать, его поцелуи, громкие стоны и боль… Боже, если Алина узнает об этом, она никогда не согласится на наш с Раулем брак!       -И он… он ушел. Графиня де Леблан, клянусь, он ушел! А утром… Утром я узнала, что он мертв. Может быть… он понял, что натворил и испугался… — Последние слова девушка произнесла, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее.       -Это все? Вам действительно больше нечего добавить?       Сердце отчаянно колотилось в груди Кристины. Но, в конце концов, она была актрисой, поэтому, глядя прямо в глаза светловолосой женщины, смогла сказать абсолютно спокойным голосом:       -Да.       Следующие несколько минут Алина хранила молчание. Взгляд блондинки то останавливался на бывшей певицы, то устремлялся куда-то вдаль.       -Будущая виконтесса де Шаньи должна быть красивой, добропорядочной, воспитанной, благородной, умной, богатой и здоровой девушкой. Она должна уметь устраивать балы, заниматься благотворительностью и, самое важное, подарить роду де Шаньи наследника. К сожалению, в вас нет почти ничего из требуемых качеств. — Кристина закрыла глаза, чтобы сдержать свои эмоции. — И уже никогда не будет. Чтобы стать такой, как моя мать, нужно родиться и вырасти в нашей среде. В вашем же случае… Театр… — Алина презрительно усмехнулась. — Не место для воспитания девушки. — Снова тягостное молчание. — Однако… Вы нравитесь Раулю… И я не могу игнорировать сей прискорбный факт. Вы красивы и здоровы. А значит… Вы сможете подарить роду де Шаньи наследника. Естественно, его воспитанием буду заниматься я. — Кристина удивленно распахнула глаза, но промолчала. — Я приняла решение. Через год Рауль вернется в Париж, и я еще раз поговорю с ним. А пока… Я помогу вам… Я введу вас в наше общество, покажу, что значит быть благородной леди и дам вам несколько ценных советов… — Голубоглазая девушка хотела пылко поблагодарить Алину, но та резко остановила ее. — Не ради вас, а ради него. И не забывайте, любая, повторюсь, ЛЮБАЯ, даже самая малая ваша провинность может склонить чашу весов отнюдь не в вашу пользу. Вы меня поняли?       Сердце девушки отчаянно колотилось, ладони стали влажными от волнения, пока она внимательно вслушивалась с слова графини.       -Да! — Порывисто воскликнула бывшая певица, искренне радуясь, что Алина приняла ее, и больше никто не сможет разлучить ее с любимым.       -Вы умеете шить?       Кристина, изумленно уставившись на женщину, молча кивнула.       -Отлично. Будучи виконтессой де Шаньи вы будете обязаны заниматься благотворительностью. Я курирую несколько приютов для сирот — один из них находится при церкви Святого Игнатиуса. Нашим воспитанницам нужны фартуки к Пасхальной службе. Вы готовы помочь мне?

***

      Следующие несколько месяцев пролетели для Кристины незаметно. Алина, к ее чести, больше никогда не возвращающаяся к тому неприятному разговору. Верная данному мадемуазель Дае слову, она потихоньку знакомила девушку со своим окружением, привлекала ее к благотворительности, давала уроки этикета, а так же прививала ей вкус к чтению, хорошей музыке и живописи. Узнавшая об этом мадам Валериус пришла в полный восторг, перестав, наконец, донимать воспитанницу бессмысленной работой.       Когда Кристина впервые получила приглашение присоединиться к графине и ее семье на воскресной службе, добрая женщина тут же вызвалась сопровождать девушку, предварительно наказав обращаться к себе «тетушка». Ведь разве у бедной сиротки есть кто-то ближе и роднее, чем она, мадам Валериус, столько времени посвятившей ей?! Кто, как ни она, достойна быть представлена будущим родственникам?       Всю следующую неделю старушка была в приподнятом настроении, вспоминая богатые наряды дам, а также их роскошные экипажи. Кристина, много раз видевшая подобную публику в театре, лишь скромно улыбалась, погрузившись в свои мысли. Признаться, Алина покорила собой бывшую певицу. Ее манера одеваться, умение держаться на людях и то, как на нее смотрели окружающие — всё приводило Кристину в неописуемый восторг. С какой радостью она вспоминала улыбки графини или слова одобрения, обращенные к избраннице брата… В такие минуты мадемуазель Дае хотелось смеяться, танцевать и петь…       Нет! Только не петь! Кристина дала себе клятву, что с пением покончено раз и навсегда. Потому что… потому что слишком много в ее пении было от человека, который едва не разрушил ее жизнь… И, если бы не Рауль и его очаровательная сестра, еще неизвестно, что бы с ней стало…       Чтобы угодить Алине, мадемуазель Дае окончательно покончила со своей прошлой жизнью. Она порвала любые контакты с прежними друзьями и знакомыми. И, когда однажды за завтраком ей передали письмо от мадам Жири, бывшая певица, быстро пробежав его глазами, скривилась. Строгая воспитательница писала, что «всегда любила Кристину, как родную дочь», очень волнуется за нее и хочет встретиться, чтобы «поддержать ее и обсудить то, что произошло той ночью». «Вот еще! Не собираюсь я это ни с кем обсуждать!» — Подумала девушка и ответила категорическим отказом.

***

      С появлением графини де Леблан, жизнь Кристины, без сомнения, изменилась к лучшему: ни тяжелой работы, ни длинных нравоучительных нотаций. И, если бы не тоска о Рауле и ее здоровье, внезапно начавшее подводить девушку — она могла бы с уверенностью сказать, что счастлива. Головокружение, тошнота по утрам, быстрая утомляемость и бледность — все это не осталось незамеченным для зорких глаз мадам Валериус. Попытки пригласить в дом врача были категорически отвергнуты Кристиной.       -Тетушка, со мной все хорошо. — В сотый раз повторила девушка, когда за завтраком вновь почувствовала приступ тошноты.       -Но, деточка, ты такая бледная и почти ничего не ешь! Что о тебе подумает графиня де Леблан?       Этот вопрос постоянно крутился в голове Кристины. Она очень боялась, что Алина, узнав о недомогании девушки, воспротивится их с Раулем браку. Ведь, в конце концов, графиня недвусмысленно дала понять, что кроме красоты и здоровья в ней нет ничего ценного, что могло бы помочь ей стать виконтессой де Шаньи!       Иногда, пробуждаясь посреди ночи от кошмарного сна, в котором опять присутствовал ОН, целующий ее лицо и ласкающий тело своими холодными, как у мертвеца руками, она невидяще смотрела в потолок. Одна и та же мысли вновь и вновь возникала в голове девушки. И всякий раз, разозлившись на себя, мадемуазель Дае решительно отгоняла ее прочь, потому что ТАКОГО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.

***

      Проснувшаяся рано утром, Кристина с легким отвращением подумала о будущем завтраке. Идти в столовую совсем не хотелось. Но придется! Ведь, если она вновь пропустит его, сославшись на здоровье, мадам Валериус непременно вызовет доктора! Но, если ей опять станет плохо в столовой?       Кристина застонала. Боже, что ей делать?       -Кристина, деточка! — Из-за дверей раздался голос хозяйки дома.       -Да, тетушка. — Несколько растерянно ответила девушка, пытаясь угадать, что могло привести благовоспитанную женщину к ней в такую рань.       -Тебе письмо! И отгадай от кого?! — Спросила хозяйка дома, с улыбкой входя в спальню своей воспитанницы.       -От Рауля?! — Резко соскочив с постели, Кристина побледнела, с трудом справившись с головокружением.       Ничего не заметившая мадам Валериус с готовностью протянула письмо воспитаннице.       -Читай, не буду тебе мешать. — Хитро прищурившись хозяйка закрыла за собой дверь.       Покрыв конверт поцелуями, Кристина быстро распечатала его и, вытащив лист бумаги, принялась читать послание любимого.       Кристина, любовь моя!       Прошло уже больше трёх месяцев, как я в последний раз видел тебя. Ты не представляешь, как сильно я скучаю по тебе! Часто, вглядываясь вдаль, я вижу твое прелестное лицо и гадаю, чем ты сейчас занимаешься и вспоминаешь ли своего бедного жениха. Ох, Кристина, если бы только знала, как мне плохо. Вынужденная разлука с тобой и смерть Филиппа… Мне кажется, я уже никогда не стану прежним. Столько всего выпало на мою долю. Мне здесь так одиноко. Единственный, с кем я могу общаться — это молодой итальянец Маттео Риццо. Он художник, плывущий с нами до Мадагаскара. К несчастью, совсем скоро его путешествие подойдет к концу, и на борту не останется никого, с кем бы я мог поговорить!       О, Кристина, если бы ты только знала, как я жалею, что так поспешно покинул Париж! Но, с другой стороны, я понимаю, что мог бы просто сойти с ума, постоянно находясь в доме, где все напоминает мне о Филиппе. Боже, мой бедный брат… Почему столько несчастий выпало на долю нашей семьи?! За что?!       Мои бедные сестры… Я так часто думаю о них. Наверно, я плохой брат. Я бросил их в такое время, но, прошу, не осуждай меня, любимая. Все случилось так неожиданно и стало настоящим шоком для меня. Я просто не мог поступить иначе!       Кристина, ты уже познакомилась с Алиной? Правда, она замечательная? Пожалуйста, постарайся быть с ней помягче. Я уверен, со временем вы станете лучшими подругами. Мои сестры очень хорошие, добрые и так много для меня значат. Алина во многом заменила мне мать. А Аделаида… Боже, она такая ранимая. Я даже не представляю, как она пережила смерть Филиппа.       Но мне пора заканчивать. Начинается отлив, и мы должны немедленно покинуть берег. Как жаль, что тебя сейчас нет рядом. Если бы ты только могла увидеть эту красоту… Кристина, я очень люблю тебя и с нетерпением жду того дня, когда вернусь в Париж, чтобы назвать тебя своей.       P.S. Посылаю тебе миниатюру, которую на днях сделал Маттео. Правда, неплохо получилось? Если бы ты только знала, как мне было тяжело позировать ему на палубе под палящим солнцем по несколько часов в день! Я обязательно расскажу тебе об этом в следующем письме, а пока прощай!

            Любящий тебя всем сердцем, Рауль.

      Заглянув в конверт, Кристина нашла в нем обещанный подарок. Слезы счастья выступили на глазах девушки, когда она, вытряхнув из конверта миниатюру, увидела на ней своего любимого. Признаться, картина была выполнена великолепно! Рауль, как живой взирал на нее своими огромными синими глазами. Боже, как она соскучилась по нему!       Не в силах сдержать эмоции, Кристина начала покрывать миниатюру поцелуями. Затем, прикрыв глаза, она улыбнулась, прижимая картинку к сердцу:       -Рауль, любимый, я так по тебе скучаю!       Внезапно девушка вздрогнула. Миниатюра выпала из ее рук, и Кристина с ужасом уставилась на свой живот. Боже, нет! Ей не показалось! Молодая женщина отчетливо чувствовала, как что-то шевелится внутри нее… Испустив крик, полный отчаяния и ужаса, Кристина осела на пол. Боже, нет… Нет! Это не может быть правдой! Неееет!!! Боже, почему?! За что?!       За дверями послышались торопливые шаги мадам Валериус, и до слуха мадемуазель Дае донесся ее взволнованный голос:       -Кристина, деточка, у тебя все в порядке?!       Но девушка молчала, все еще не в силах смириться со случившемся. Внезапно ее лицо исказилось от ненависти. Дав волю слезам, девушка закричала, громко рыдая:       -Это все из-за него! Из-за него! Ненавижу! Господи, если бы ты только знал, как я его ненавижу! — И, прикрыв заплаканное лицо руками, пролепетала:       -Боже, что мне теперь делать?!