Расплата

      Дверь распахнулась, и в комнату влетела взволнованная мадам Валериус.       -Кристина, деточка, что стряслось?!       Но девушка не ответила. Болезненно-бледная, с сырым от слез лицом она смотрела перед собой невидящим взглядом и что-то шептала.       -Кристина! Девочка моя, что случилось?! И почему ты сидишь на полу?! Ты можешь простудиться! Я немедленно вызову врача!       -Нет!!! — Крик, похожий на рев раненного зверя, заставил мадам Валериус вздрогнуть.       -Но Кристина… Ты такая бледная…       Девушка с трудом поднялась с пола и едва слышно пролепетала:       -Со мной все хорошо… Просто… Просто я увидела мышь…       -Мышь?! — Взвизгнула пожилая женщина, боязливо оглядываясь. — Ты уверена?!       -Д-да… Но она убежала… Тетушка… Не могли бы вы оставить меня одну? Я так устала…       Было весьма странно слышать подобные слова от молодой девушки в столь ранний час, но к чести уважаемой дамы, она не стала спорить с воспитанницей и решила покинуть ее спальню. Однако, остановившись в дверях комнаты, женщина все же сочла нужным добавить:       -Кристина, последнее время ты сама на себя не похожа и, признаюсь, это меня очень сильно беспокоит. — Девушка, низко опустив голову, стояла посреди комнаты и не знала, что ответить своей благодетельнице. Злые слезы стояли в уголках глаз бывшей певицы, и она часто моргала, не желая разрыдаться прямо перед хозяйкой дома. — Что это? — Мадам Валериус быстро наклонилась и подняла с пола миниатюру, выпавшую из рук Кристины. -Ах, какой красавец! — Воскликнула восхищенная старушка. — Неужели это наш виконт?! — Спросила женщина, многозначительно глядя на Кристину.       -Д-да… — Едва слышно прошептала девушка.              -Красив, богат, благородного происхождения, к тому же так молод… — Глупо хихикнув своим мыслям, произнесла добропорядочная мадам, все еще разглядывая миниатюру. — Так, дорогая, хватит хандрить! Собирайся, мы просто не имеем права упустить такую партию!       -Тетушка! — В отчаянии закричала Кристина, но женщина уже не слышала ее. Проворно, словно в одночасье помолодев лет на пятнадцать, она выскочила из комнаты.       -Жюлиии!!! — Ее пронзительный крик можно было услышать в разных уголках дома. — Где вечно носит эту девчонку?!       Воспользовавшись тем, что смогла, наконец, остаться в комнате одна, Кристина быстро заперла дверь и повернулась к зеркалу. Сделав к нему несколько неуверенных шагов, она вгляделась в свое отражение. Большие глаза смотрели с бледного, почти белого лица, которое обрамляли длинные, тщательно расчесанные накануне вечером волосы. Сейчас Кристина, как никогда прежде, напоминала одну из тех дорогих фарфоровых кукол, которые коллекционировала графиня де Леблан. Широкая ночная рубашка надежно скрывала фигуру бывшей певицы. Сглотнув, девушка приподняла подол своего облачения и, оголив живот, повернулась к зеркалу боком. Чувство отвращения и омерзения вкупе с отчаянием охватили Кристину. Боже! Ее еще совсем недавно идеально плоский живот, сейчас определенно не был таким! Он не был огромным, он не был большим, но он определенно БЫЛ! Как бы в подтверждение этого, Кристина снова почувствовала легкое шевеление внутри себя.       Нет! Нет-нет и еще раз нет! Такого просто не может быть! Злые слезы отчаяния и ненависти бежали по лицу Кристины, пока она, с искосившимся от обуревавших ее чувств лицом, ходила по комнате из стороны в сторону. Боже, что ей делать?! Как с ней такое могло произойти? Боже, как?! И почему?! Разве дети — это не дар Божий?! Разве дети — не результат любви между мужчиной и женщиной?! Разве они могут стать результатом боли, страха и ненависти?       Резко остановившись посреди комнаты, Кристина, широко распахнув глаза, уставилась в одну точку. Ну конечно! Бог не мог так поступить с ней! Он бы не позволил ей стать матерью такого, как Эрик. Это не Бог дал ей такое дитя! Не Бог! Это все проделки нечистого! Боже! Внутри ее живет монстр! Самое настоящее чудовище! Ненависть, ужас, презрение, отвращение и страх — вот те эмоции, которые испытывала Кристина по отношению к дитя, так неожиданно давшему о себе знать. Что теперь делать? Как поступить? Это не ребенок! Не ее ребенок! Это монстр, еще один монстр! Он отравляет ее тело и душу! Он губит ее! Делает недостойной Рауля! Она должна избавить себя от скверны! Она должна очистить свое тело и душу! Боже, если Алина что-то узнает! Боже!!! Она не должна ничего заметить! Не должна!

***

      -Туже! Еще туже! Да тяни же ты! — С негодованием закричала Кристина, стоя перед зеркалом и внимательно вглядываясь в свое отражение.       -Но мадемуазель… — Едва слышно пролепетала бедная Жюли. — Я не могу сильнее…       Кристина побледнела, яростно топая ногой:       -Если не можешь сама, позови кухарку!       Расстроенная девушка стремительно вылетела из комнаты, боясь еще сильнее разгневать молодую барышню.       Оставшись в комнате одна, Кристина еще раз окинула себя оценивающим взглядом. С того момента, как девушка поняла, что беременна, прошло чуть больше недели. С каждым днем она все чаще чувствовала движения в своем чреве. В такие минуты она проклинала Эрика и еще неродившееся дитя. Ее разум бунтовал против осознания того, что этот ребенок не только его, но и ее. Она не позволяла себе думать, что малыш, возможно, унаследует цвет ее глаз или волос, улыбку, характер, может перенять некоторые привычки и таланты… Нет, Кристина четко отделяла себя от этого… существа. В ее воображении этот ребенок уже существовал, и, если Эрик был ужасен лишь наполовину, то его дитя, казалось, состояло полностью из одного уродства, ненависти и зла. Во сне девушка часто слышала его дьявольский смех, видела маску, скрывающую не половину лица, как у отца, а всё целиком, смотрела в его глаза, пылающие адским пламенем, и чувствовала, что он, медленно, но верно, убивает ее.       Ненависть временами сменялась приступами отчаяния. Тогда Кристина, уткнувшись в подушку, беззвучно рыдала, осознавая всю тяжесть своего положения. Ведь, стоит о нем узнать Алине, как это тут же станет известно и Раулю… Тогда ее жизнь закончится. Ее любовь, ее мечты, надежды, будущее — все будет растоптано. И из-за чего?! В чем она виновата?! Она не хотела этого ребенка! Она вообще ничего не хотела! Не хотела быть похищенной, не хотела той свадьбы и все, что последовало позже! Почему это случилось именно с ней?! За что? Почему она?!       Смахнув слезы, скопившиеся в уголках глаз, Кристина вновь с ненавистью уставилась на свой живот. Эрик! Во всем виноват только Эрик! Кто бы мог подумать, что даже после смерти он сможет разрушить ее жизнь!       «Что мне делать?» — Главный вопрос, на протяжении нескольких дней волнующий нашу героиню. Вопрос, на который она до сих не смогла получить ответа. Девушка прекрасно понимала, что нужно поскорее что-то предпринять, но что…       Если бы Кристина только могла с кем-то посоветоваться, выговориться, поделиться своей проблемой… Но девушка знала, что НИКТО, ни одна живая душа в целом мире не должна узнать о случившемся. Стоит только кому-то что-то заподозрить, как это тут же станет известно графине де Леблан. И тогда всему конец — всё закончится, так и не успев начаться! Ее жизнь, ее будущее и мечты — все улетит в никуда. И это все из-за Эрика! Только он во всем виноват! ОН! Но почему именно она должна расплачиваться за чужие грехи?!       Страх юной певицы перед внезапным разоблачением был настолько велик, что это стало походить на навязчивую идею. Все чаще Кристине мерещилось, что все кругом начинают о чем-то подозревать. Стоило только кому-то рассмеяться или что-то прошептать за ее спиной, как сердце девушки тут же сжималось от страха и неприятного предчувствия.       Мадемуазель Дае казалось, будто ее живот настолько огромен, что даже туго затянутый корсет не может полностью его скрыть. Стоит ей только не так повернуться или сесть, как кто-нибудь обязательно узнает об ее интересном положении! И это все из-за лентяйки Жюли! Разве нельзя затянуть ее сильнее?!       В комнату вбежала запыхавшаяся кухарка. Это была дородная женщина лет пятидесяти с потным красным лицом и огромными сильными руками крестьянки. Она, вытирая лицо передником, несколько смущенно посмотрела на барышню.       -Мадемуазель Дае, мне это… Жюли… сказала прийти… и вот она я…       -Затяни меня и побыстрее! — Приказала Кристина, не отрывая своего взгляда от зеркала.       -Платье что ль? — Спросила кухарка, неуверенно подходя к девушке.       -Только аккуратней, не порви там ничего! — Предупредила Кристина, следя за движениями женщины через отражение в зеркале.       Кухарка начала возиться со шнурками что-то недовольно бормоча себе под нос.       -Ай, — Непроизвольно воскликнула мадемуазель Дае, когда кухарка изо всех сил начала затягивать шнурки. Кристине показалось, будто из нее выпустили весь воздух, и девушка больше никогда не сможет вдохнуть полной грудью.       Кухарка испугалась и тут же ослабила шнуровку.       -Я это что… никогда не делала… Извините, мадемуазель…       -Все хорошо, Рене, тяни… Все хорошо… — Повторила барышня, стараясь убедить скорее себя, чем краснолицую кухарку.       Вцепившись руками в столик, Кристина до боли закусила губу и, не отрывая своего взгляда от зеркала, молилась, чтобы ее мучения быстрее закончилось.       -Я это… Все, кажется… — Пробормотала кухарка, отступая от барышни на несколько шагов.       Корсет был затянут настолько сильно, что девушка с трудом могла вдохнуть. Зато ее талия, кажется, еще никогда не была такой тонкой!       -Ну я это… пойду что ль… — Кристина кивнула, не в силах ответить. Казалось, единственной ее целью в настоящий момент было протолкнуть в себя как можно больше воздуха, что оказалось весьма нелегкой задачей.       Остановившись на пороге, Рене обернулась, теребя в руке передник.       -Я это… чего подумала… Ну…. Знать, в общем, вам надо… Жюли мне здесь, значит, вот что говорит… Барышня наша поправилась… А я ей такая… Да тю на тебя… Барышня наша не ест ничего… От всего отказывается… А я-то ведь ей и то приготовлю, и это… А она от всего, значит, нос воротит… А эта мерзавка Жюли, значит, говорит… Так не ест и все равно полнеет… А еще ее по утрам рвет, как было с Мари… А я, как услышала, так, Богом клянусь, взяла скалку и отходила ее… Сравнить настоящую барышню с этой уличной девкой… Чуть душу из нее не вышибла… Гнали бы вы ее, мадемуазель, куда подальше… Такое говорить о хозяевах… Да даже если и поправились… С кем не бывает…       -Убирайся… — Оцепенев от страха, прошептала Кристина. Мертвенно-бледная, она с ужасом вникала в смысл слов кухарки. Господи! Она так и знала, что кто-нибудь обязательно заметит! Боже! Если узнает мадам Валериус…       Внезапное головокружение, вызванное то ли слишком туго затянутым корсетом, то ли столь страшной новостью, заставило Кристину медленно осесть на пол.       -Барышня, вам это… плохо что ль? Может позвать кого ль? Ну там… мадам… али может сразу доктора?       -Убирайся… — С трудом выдавила из себя Кристина, отчаянно хватая ртом воздух. Заметив, что кухарка не шевелится, а только смотрит на нее своими глупыми рыбьими глазами, она, что есть силы, закричала. — Убирайся отсюда!!!       Крик молодой хозяйки подействовал на кухарку отрезвляюще. Она, бормоча себе под нас: «А что я, а ничего я…», спешно покинула комнату.

***

      Кристина едва успела подняться с пола, как в комнате появилась мадам Валериус.       -Милая, ты уже готова? Тогда мы можем идти! — Прищурившись, мадам вгляделась в лицо своей воспитанницы. — Кристина, что я вижу! Неужели румянец опять играет на твоих щечках? — С удовлетворением заметила мадам Валериус. — Признаться, я уже не на шутку заволновалась. Ты последнее время была такой бледной… Современные девушки в большинстве своем такие слабенькие, чуть что — сразу бледнеют и падают в обморок… Вот, помню, я в твоем возрасте…       Кристина бросила оценивающий взгляд на свое отражение в зеркале. Ее щеки действительно пылали, а глаза лихорадочно блестели. На лбу выступила испарина, каждый стук сердца отдавался в висках. «Боже, помоги мне», — Прошептала бывшая певица, с трудом покидая комнату вслед за своей благодетельницей.

***

      Всю следующую неделю мадам Валериус возила Кристину в гости к графине де Леблан. Миниатюра, найденная на полу комнаты воспитанницы, так запала в душу пожилой женщине, что она поставила перед собой цель — сделать все возможное и невозможное, чтобы Кристина, о которую она обещала заботиться как о родной дочери, обязательно стала виконтессой де Шаньи. Возможно, мадам можно осудить за излишнюю навязчивость, но, в конце концов, кто бы на ее месте поступил иначе?       Часто, когда Кристина, чувствуя себя совсем разбитой, отказывалась вставать с постели и ехать в гости, женщина, сжав губы в тонкую линию, сердито смотрела на девушку и всячески бранила ее за неинициативность и лень:       -Ты лежишь в кровати, а кто-то сейчас пьет чай у графини де Леблан и, как знать, о чем с ней разговаривает! Если и дальше так пойдет, твоего дражайшего жениха обязательно уведут прямо из-под носа! Ты должна благодарить Бога, что рядом с тобой такой здравомыслящий человек, как я! Ну же, девочка, хватит бездельничать! Пора вставать! Жюли!!! — Кричала неугомонная старушка, высунувшись в коридор. — Жюли!!! Немедленно помоги молодой хозяйке! Рене, Жак, где опять носит эту негодную девчонку?!       Нетрудно догадаться, что Кристине легче было подчиниться, чем начать спорить или сопротивляться мадам Валериус. Таким образом, обе дамы, наряженные в свои лучшие платья, ежедневно в одно и то же время появлялись в гостиной Алины. Графиня одаривала их достаточно холодным приветствием, угощала чаем и задавала несколько вопросов на отвлеченные темы. Но мадам Валериус не была так проста, как казалось на первый взгляд. Если она поставила себе цель, то шла к ней напролом. Поэтому любой вопрос Алины, в конце концов, «плавно» перетекал к разговору о Кристине. Например, графиня, взглянув в сторону окна, говорила:       -Кажется, сегодня на улице хорошая погода.       На что добропорядочная мадам с готовностью отвечала:       -Да, сегодня на улице отличная погода, и моя милая племянница…       Далее женщина, не скупясь на лестные эпитеты, рассказывала графине о замечательном характере девушки, об ее покорности, кротости нравов (что, между прочим, так редко встречается у современных барышень), набожности, уме, любви к семье, уважении к старшим, талантах в рукоделии, искусстве и пение. Алина только кивала, вежливо улыбаясь.       Кристина, обычно, не участвовала в общем разговоре. У нее были свои, известные только ей одной, задачи. Во-первых, ей ни в коем случае нельзя упасть в обморок! Лишишься сознания – вызовут врача — ее секрет будет тут же раскрыт. Во-вторых, девушке приходилось постоянно бороться с тошнотой! Духи Алины, запах выпечки и чая, даже комнатная собачка хозяйки — все могло вызвать столь нежеланные позывы. Почувствуешь себя дурно – вызовут врача — ее секрет тоже будет раскрыт. В-третьих, бедняжка постоянно следила за тем, как она выглядит со стороны. Ведь как знать, вдруг именно из кресла графини де Леблан ее живот кажется особенно огромным?!

***

      Оказавшись в душной карете, Кристина окончательно поняла, что Рене слишком переусердствовала, затягивая ее корсет. Девушка с трудом дышала. В ее голове стучали многочисленные молоточки, в ушах звенело, а перед глазами мелькали красные точки. «Господи», — Мысленно молилась бывшая певица. — «Помоги мне».       Возможно, Бог действительно услышал молитвы молодой девушки или же ей просто повезло, но стоило только карете остановилась перед величественным особняком семьи де Леблан, как к ним подбежал дворецкий и сообщил, что хозяйки нет дома, и не будет еще несколько дней. Рано утром за ней прибыла карета ее сестры, виконтессы де Круа, и графиня немедленно уехала к ней.       Сказать, что мадам Валериус расстроилась, было ничего не сказать. Столько времени потратить на свой туалет, и все зря! Впрочем, расстраивалась старушка недолго. Если не удалось попасть в дом к графине де Леблан, почему бы не воспользоваться случаем и не навестить своих старых знакомых? Тем более ее милая Розетта де Брикассар живет совсем недалеко отсюда!

***

      Кристина плохо помнила, как смогла добраться до дома. Судорожно цепляясь за перила, она с трудом поднялась по лестнице и, хватаясь за стену, добралась до своей комнаты. Едва за ней закрылась дверь, как девушка, теряя сознание, обессилено сползла вниз по стенке. «Боже, я умираю», — Задыхаясь, подумала бывшая певица.       Руки почти не слушались мадемуазель Дае, но, балансируя на грани сознания, она смогла слегка ослабить шнурки на корсете и впервые за долгое время вдохнуть полной грудью. Девушка, подобно рыбе, выловленной из водоема, широко раскрывала рот и судорожно втягивала в себя воздух. Казалось, будто последние силы Кристины ушли на то, чтобы втолкнуть в себя этот жизненно необходимый компонент. Руки и ноги бывшей певицы налились свинцом, голова стала тяжелой. Девушка медленно повалилась на пол. Она почувствовала легкое движение в своем чреве. Скривившись, словно от зубной боли, Кристина закрыла глаза и прошептала:       -Господи, помоги мне…