Расплата

      Будучи дочерью бродячего музыканта, Кристина не понаслышке знала, что такое ярмарка. Звуки смеха и музыки, восторженные крики зрителей, звон мелких монет и, конечно, отец… Каждый день девочка с нетерпением ожидала его выступление. Стоило только смычку старика Дае коснуться струн, как в воздухе тут же появлялась пронзительная тягучая мелодия, полная тоски и дивной красоты. Казалось, все вокруг замирало, очарованное этими звуками… Маленькие деревеньки или большие города — всюду музыкант находил благодарственного слушателя. Даже в столь юном возрасте Кристина понимала, что скрипка для отца была не просто инструментом, а самым настоящим другом, способным передать ту боль утраты, которая терзала его душу и сердце.       Могла ли тогда подумать та милая восторженная девочка в старом заплатанном платье, что пройдут годы, и слово «ярмарка» для нее навсегда сольется со словом «благотворительная», а на место всепоглощающей радости и веры в чудо придет разочарование и досада: еще одно наглядное подтверждение пропасти, лежавшей между ней и «истинной виконтессой де Шаньи»? Кристина до сих пор помнила взгляды, которыми одаривали знакомые Алины ее многодневные труды… Их перешептывания, смешки, ехидные замечания… А ведь она, глупенькая, действительно гордилась своей работой…       Впрочем, неприятные воспоминания о многочисленных скучных благотворительных ярмарках, с завидной регулярностью устраиваемых графиней де Леблан, несколько притупились, стоило только Кристине вновь окунуться в атмосферу праздника из ее далекого детства, царившую вокруг.       Шум сотен голосов, чьи-то крики и смех, неразличимые в общем потоке слова, звуки музыки, запах свежей выпечки и сладостей, многочисленные палатки и лавочки, цирковые шатры и балаганчики, акробаты и клоуны в разноцветных нарядах, жонглеры и фокусники в широких плащах, уличные музыканты и художники — все это было так знакомо, ярко, легко и радостно.       На мгновение забывшись, Кристина едва не потеряла из виду месье Мулхейма и его спутников. С видом людей, пресыщенных подобными действами, они пробирались вперед, почти не обращая внимания на чудеса вокруг. Лишь Арман, еще до конца не утративший детской любознательности, с интересом глядел по сторонам.       Приподняв подол платья, женщина поспешила за мальчиком и его отцом. Ослабленная болезнью, она с трудом пробиралась сквозь толпу. К счастью для Кристины, путь оказался недолгим: неожиданная встреча Пилар со старыми знакомыми стала настоящим подарком для нашей героини. Две богато разодетые немолодые дамы о чем-то наперебой рассказывали вежливо улыбающейся блондинке. Переводя взгляд с одной женщины на другую, Пилар кивала, внимательно вслушиваясь в их торопливые речи. Обрывки фраз и громкие восклицания доносились до слуха виконтессы. Однако бывшую певицу мало волновала пустая болтовня приятельниц девушки. Все внимание Кристины было приковано к месье Мулхейму. Неподвижный, он стоял позади Пилар и не принимал участия в общем разговоре. Задумчивый, мужчина, казалось, погрузился в тягостные воспоминания. Нахмуренные брови, опущенный взгляд, плотно сжатые губы… О чем он думает? Кого вспоминает?       Впрочем, Кристине не пришлось долго размышлять над этим вопросом. Громкие звуки барабанов, свистков и трещоток выдернули нашу героиню из раздумий.       -Дорогу!!! Дорогу!!! — Сквозь шум и гам донеслось до слуха виконтесса.       Словно по мановению волшебной палочки, толпа вокруг бывшей певицы неожиданно вздрогнула, заволновалась и, взорвавшись криками, пришла в движение. Подхваченная неведомой силой, Кристина, не в силах сопротивляться, замерла, покорно подчиняясь чужой воле. Лишь оказавшись в стороне, рядом с полосатым шатром, наша героиня смогла оглядеться: отовсюду на нее смотрели чужие незнакомые лица.       К счастью для виконтессы де Шаньи, в планы Всевышнего вовсе не входило надолго оставлять ее в одиночестве: знакомая хрупкая фигурка Армана вынырнула из толпы. Не замечая женщину, Мулхейм-младший озабоченно нахмурился и, прикусив губу, приподнялся на цыпочки, пытаясь что-то разглядеть в ярмарочной сутолоке. Имя мальчика, сорвавшееся с уст Кристины, потонуло в оглушающем грохоте барабанов.       Столб огня, внезапно взметнувшийся над толпой, заставил бывшую мадемуазель Дае вздрогнуть от неожиданности. Резко подавшись назад, ребенок испуганно вжался в стенку шатра.       -Арман! — Закричала Кристина, поспешно продвигаясь к сыну директора Оперы.       Новая вспышка пламени еще сильнее напугала мальчишку. Вскрикнув, он бросился бежать, ловко маневрируя в толпе людей. Последнее, что успела заметить женщина — это то, как ребенок завернул за угол прежде, чем окончательно скрыться из виду.       Нет-нет-нет-нет!       Забыв о собственном недомогании, виконтесса поспешила за юным музыкантом. Натянутые канаты, вбитые в землю колышки, деревянные столбы, какие-то ящики, поставленные друг на друга, груды мусора — шаг за шагом Кристина упорно продвигалась вперед.       Только оказавшись по другую сторону шатра, женщина вновь увидела Армана. Вжавшись в угол, мальчик судорожно всхлипывал, ни на кого не обращая внимания. Горе ребенка казалось таким искренним, что виконтесса де Шаньи неожиданно растерялась, беспомощно глядя по сторонам. Как и на главной улице, здесь теснилось множество лавчонок и палаток, заваленных всякой всячиной. Громкие звуки барабанов и трещоток все еще отчетливо доносились до слуха Кристины, но, к счастью, здесь они не казались настолько оглушающими. Полупустынная, эта улица, безусловно, имела свое очарование.       -Арман… — Наконец решившись, бывшая певица подошла к мальчику. — Ты в порядке?       Вздрогнув, Мулхейм-младший поднял голову. Заметив виконтессу, он тут же отвернулся, поспешно вытирая глаза.       -Я не вернусь туда! — Все еще не глядя на женщину, упрямо воскликнул ребенок.       -И не надо. Если ты хочешь, мы останемся здесь.       Звук знакомого голоса заставил Кристину резко обернуться. Месье Мулхейм, собственной персоной, стоял всего в паре-тройке шагов от нее. Так близко… Невольно сердце виконтессы забилось быстрее, и она, смутившись своих мыслей, поспешно отвела глаза.

***

      Медленно прогуливаясь по одной из боковых улочек ярмарки, Кристина то и дело бросала на месье Мулхейма осторожные взгляды. Множество самых разных вопросов вертелось у нее на языке, но она молчала: угрюмый вид Эрика не располагал к разговорам. Суровая складка пролегла между его бровями, выдавая явное недовольство. Плотно сжав губы, мужчина, казалось, совсем не обращал внимания на свою спутницу, внимательно наблюдая за убежавшим вперед сыном. Арман, полностью оправившись от недавнего потрясения, то и дело останавливался около прилавков, с интересом рассматривая их содержимое.       -Как здоровье виконта? — Вопрос прозвучал так неожиданно, что Кристина на мгновение опешила, потеряв дар речи.       Потрясенная, бывшая мадемуазель Дае изумленно уставилась на любовника. Хмурый, он по-прежнему внимательно наблюдал за сыном.       Быть может, она ослышалась? Или…       -Полагаю, хорошо. — Наконец выдавила из себя виконтесса, продолжая изумленно смотреть на директора Оперы.       -Рад это слышать. — Холодно произнес отец Армана.       Рад? Но… Это какое-то безумие!       Первоначальное изумление, охватившее Кристину, внезапно сменилось раздражением, стремительно переросшим в гнев. Сверкнув глазами, женщина резко выпалила:       -Вы смеетесь надо мной?!       -Отнюдь, мадам. — Ледяной тон Мулхейма-старшего болью отдавался в сердце виконтессы. — Я поздравляю вам с долгожданным примирением в семье. Полагаю, оно было весьма… страстным.       От этих дерзких слов Кристина вспыхнула, в досаде прикусив губу. Сжав руки в кулики, она гневно уставилась на любовника, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.       -Вы — самый настоящий мерзавец! — Наконец, не выдержав, воскликнула бывшая певица. — Как вы смеете так говорить со мной?! И это после того, что между нами…       С трудом сдерживая слезы, женщина резко замолчала и, поспешно опустив голову, накинула на волосы капюшон.       -Господи, за что мне все это?! — Прижав руку ко рту, пролепетала бедняжка.       Все случившееся никак не укладывалось в голове виконтессы. Месье Мулхейм… Как он изменился за это время… Из человека, которому она отдала свое сердце, он превратился в самого настоящего негодяя! Ненавижу! Ненавижу его! Господи, зачем ты исцелил меня?! Почему не позволил умереть в неведении?!       Кажется, последние слова Кристина произнесла вслух, потому что Эрик внезапно схватил женщину за руку и притянул ее к себе, не позволив сбежать.       –Отпустите меня! — Зажмурившись, чтобы не разрыдаться прямо на глазах любовника, прошипела бывшая певица.       -Вы были больны? — Не обращая внимания на жалкие попытки Кристины вырваться из его крепкой хватки, спросил отец Армана, требовательно вглядываясь в бледное лицо женщины.       -Вас это удивляет?! — Злые слезы брызнули из глаз бывшей мадемуазель Дае. — Месье, если бы вы соизволили написать мне хотя бы одну коротенькую записку, то знали бы это!       -Я писал вам! — Продолжая удерживать вырывающуюся из его рук виконтессу, прокричал директор Оперы. — Не получив ответа, я приехал к вам домой! — Широко распахнув глаза, Кристина замерла, сквозь слезы вглядываясь в лицо Эрика. — Но вы были так заняты своим примирением с виконтом, что не соизволили даже принять меня!       -И вы поверили?! — Непроизвольно сорвалось с губ бывшей певицы.       -Вы всегда выбирали виконта!       Казалось, будто эти слова вырвались против воли мужчины. Осекшись, он резко замолчал. Ненависть, страдания, печаль, безысходность, любовь и ревность — целая гамма эмоций на мгновение промелькнули на бледном лице Эрика. Потрясенная, Кристина во все глаза смотрела на Мулхейма-старшего. Внезапная догадка молнией пронеслась в ее голове.       -Вы ревнуете… — Невольно на губах женщины появилась радостная улыбка.       -Папа! — Крик Армана заставил директора Оперы резко отпустить руку виконтессы и, обернувшись, посмотреть на сына. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, мальчик стоял в конце переулка и махал отцу рукой, подзывая к себе.

***

      Место, которая так взволновало Мулхейма-младшего было ничем иным, как цирком уродов и диких людей месье Брелье. Выловленные в самых разных уголках планеты, они представляли собой весьма занимательное зрелище. Парижане самых разных возрастов со смесью любопытства и отвращения рассматривали этих странных грязных созданий. Запах немытых тел и экскрементов разносился по площади, заставляя дам брезгливо морщить свои хорошенькие носики. В прошлом коренные жители Африки и Америки, сейчас эти так называемые «дикие» люди были выставлены на всеобщее обозрение. Юные гибкие тела дикарок, прикрытые лишь крохотными набедренными повязками, приковывали к себе похотливые взгляды мужчин. Впрочем, месье Брелье вовсе не возражал, если особые ценители экзотики за вполне умеренную плату «попробуют» сей диковинный товар в специально установленных для этих дел балаганчиках прямо позади цирка.       К счастью для Армана и Кристины, никто из них не подозревал ни о чем о подобном. Широко распахнув глаза, мальчик и женщина со смесью любопытства и страха смотрели по сторонам. Все здесь было таким непривычным и странным… «Они дикие, потому что кусаются? Разве им не холодно? Где они спят?» — То и дело спрашивал ребенок, пытливо заглядывая в лицо отца. Ужасно бледный, Эрик, казалось, не замечал слов Армана. Тяжелым немигающим взглядом он смотрел вперед на высокую с толстыми прутьями клетку, окруженную толпой людей.       -Папа, что там? — Несколько озадаченный странным поведением отца, воскликнул мальчишка. — Ты видишь, что там? Видишь? — Сгорая от любопытства, ребенок невольно приподнялся на цыпочки. — Я хочу посмотреть!       Так и не дождавшись ответа от своего ставшего таким безмолвным родителя, мальчик хмыкнул и, обижено вздернув подбородок, подбежал к Кристине. Со смесью жалости, интереса и затаенной боли та смотрела на обнаженную краснокожую дикарку и крохотного младенца, лежавшего прямо на голом полу. Его громкий голодный крик, казалось, совсем не волновал молодую мать. Отрешенная, она смотрела прямо перед собой, не обращая внимания на новорожденного. Этот отчаянный младенческий плач невольно напомнил Кристине о другом месте и о другом ребенке… Дрожь прошла по телу несчастной…       -Виконтесса де Шаньи!       Голос Армана вырвал женщину из неприятных воспоминаний. Губы Кристины изогнулись в болезненной улыбке, пока она рассеянно слушала торопливые речи мальчика. «Уйти… Только бы поскорее уйти отсюда… Чтобы больше не слышать этот ужасный крик…» — Настойчиво шептал внутренний голос.

***

      Пребывая в удрученном состоянии, Кристина машинально следовала за Арманом. Жалобный плач младенца, разбередивший душу несчастной, все еще звучал у нее в ушах. Мулхейм-младший, раззадоренный громким смехом, свистом, насмешками и улюлюканьем разномастной публики, обступившей клетку, смешался с толпой так быстро, что виконтесса не успела опомниться. Казалось, еще секунду назад мальчишка стоял здесь, прямо перед ней, а сейчас…       -Месье Мул… — Резко обернувшись, женщина осеклась, изумленно глядя на совершенно незнакомого мужчину, стоящего позади нее. Абсолютно уверенная в том, что Эрик следовал за ней и Арманом, бывшая певица на мгновение потеряла дар речи.       -Не меня ищешь, красавица? — Обнажив кривые желтые зубы, мерзко осклабился незнакомец.       –Месье Мулхейм! — Закричала Кристина, испуганно отшатнувшись от наглеца. — Месье Мулхейм!!! — Приподнявшись на цыпочки, она лихорадочно искала глазами хорошо знакомую высокую фигуру с копной длинных темных волос.       Неподвижный, словно статуя, Эрик стоял посреди площади. Полы его длинного черного плаща развевались за спиной. Чем-то мрачным и суровым веяло от его застывшей темной фигуры.       -Шоу начинается!       Зрелище, развернувшееся за спиной Кристины, заставило толпу резко податься вперед. Громкий хохот и улюлюканье людей раздавались со всех сторон.       -Месье Мулхейм! Арман! — Крик виконтессы потонул в насмешках и издевательствах толпы.       Удивительно, но Эрик, еще секунду назад неподвижный, вдруг резко развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь, поспешно направляясь к выходу.       Куда он идет? Для чего?       -Арман! — Крикнула Кристина, с трудом выбираясь из толпы.       Осознавая всю тщетность попыток докричаться до мальчика в этом гомоне сотни голосов, женщина резко обернулась: знакомая высокая фигура в длинном черном плаще почти скрылась из виду. Бросив последний взгляд на толпу позади себя, виконтесса, приподняв подол платья, бросилась за мужчиной. Ее глаза лихорадочно блестели на бледном взволнованном лице. Ослабевшая после болезни, она дрожала в сильном ознобе.       Странное поведение любовника никак не укладывалось в голове бывшей певицы. Почему он ушел? Быть может, искать Пилар? Или…       Первое, что заметила Кристина, стоило ей только выбежать из ворот цирка — это темная фигура директора Оперы, мелькнувшая на углу переулка. Плотнее закутавшись в плащ, женщина последовала за ним. Завернув за угол, она резко остановилась: всего в нескольких шагах от нее, привалившись спиной к стене, стоял месье Мулхейм. Его странно-пылающие глаза на мертвенно-бледном лице заставили женщину невольно попятиться, оставив мужчину в одиночестве.       Вновь оказавшись в переулке, виконтесса растерянно огляделась. Что ей делать? Как быть? Две знакомые фигуры в конце улочки привлекли внимание нашей героини. Резко бросившись в сторону, Кристина покачнулась, едва устояв на ногах. Судорожно вцепившись в прилавок, женщина замерла, пытаясь преодолеть так внезапно накатившее головокружение и слабость во всем теле. Продавец в пенсне, оторвав взгляд от бумаг, нахмурился, бросив на женщину подозрительный взгляд. Богатый наряд бывшей певицы несколько успокоил старика.       Через два дня мы сядем на борт Святой Терезы…       -Месье… Прошу… Бумагу и чернила… Я заплачу… — Превозмогая дурноту, пролепетала виконтесса, кидая на прилавок горсть монет.       Клочок серой бумаги… Перо в дрожащей руке… Несколько спешно написанных строк… Болезненный румянец на пепельно-сером лице…       -Месье Мулхейм… — Слабый голос бывшей мадемуазель Дае заставил Эрика вздрогнуть и, широко распахнув глаза, удивленно уставиться на любовницу.       -Вам плохо? Вы вся дрожите. — Мужчина шагнул к женщине, внимательно вглядывался в ее бледной лицо.       -Разве? — Покачав головой, Кристина постаралась улыбнуться. — Вы уплываете через два дня… Месье Мулхейм… — Взяв директора Оперы за руку, бывшая певица посмотрела ему в глаза. — Вот… — Вложив что-то мужчине в ладонь, она сжала ее, порывисто добавив:       -Обещайте… Месье, обещайте, что не откроете ее, пока я здесь!       Опустив глаза, Эрик несколько секунд молча смотрел на руки женщины, сжимающие его ладонь:       -Обещаю…       Стоило только отцу Армана произнести эти слова, как Кристина, выпустив его руку из своих, попятилась назад. Изумрудные-зеленые глаза Эрика следили за каждым движением виконтессы. Слабо улыбнувшись, женщина развернулась и, накинув на голову капюшон, скрылась за поворотом. Лицо бедняжки пылало нездоровым румянцем.       Раскрыв ладонь, мужчина несколько секунд задумчиво смотрел на скомканный лист бумаги, прежде чем аккуратно развернуть его. Стоило только отцу Армана пробежать глазами по неровным строчкам на серой бумаге, как его брови тут же взлетели вверх.       -Что ей было нужно? — Внезапно над ухом директора Оперы раздался голос Шарля.       Вздрогнув, Эрик тут же сжал в кулаке записку и, сделав непроницаемое лицо, посмотрел на старика. Скрестив руки на груди, доктор Дегре внимательно наблюдал за другом. Если Шарль и заметил ухищрение Мулхейма-старшего, то не подал виду.       -Ничего. — Стойко выдержав взгляд холодных серых глаз друга, невозмутимо ответил бывший Призрак.       Губы старика дрогнули в ухмылке, в его глазах промелькнула насмешка. Слегка склонив голову на бок, он прищурился.       -Эрик, наша поездка еще в силе?