Расплата

      Старое мрачное здание встретило Кристину тишиной и тусклым светом в одном из окон первого этажа. Перешагнув порог дома, виконтесса увидела Терезу, дремавшую прямо на диване в гостиной. Комната была освещена единственной свечой, горевшей на низком столике. Причудливые тени танцевали на стенах, обнажая трещины и следы времени. Еще утром воздух в комнате был пропитан запахом пыли и заброшенности, однако сейчас здесь чувствовались лишь свежесть и сладковатый аромат ландышей. Новый занавески на окне, дюжина маленьких подушечек на диване, кружевная салфетка на столике, различные фарфоровые безделушки и позолоченные часы на каминной полке (а также уйма других вещиц, которые Кристина приобрела по указке Терезы, чтобы «создать в доме уют») делали гостиную если не обжитой, то, во всяком случае, не такой мрачной и заброшенной.              Внезапно под ногами виконтессы громко скрипнула половица. В тишине дома этот звук раздался подобно выстрелу, заставив сердце бывшей певицы учащенно забиться. Резко пробудившаяся ото сна Тереза вздрогнула и, подняв голову, испуганно уставилась на красивую даму в голубом плаще.       -А, это вы… — Узнав Кристину, женщина устало улыбнулась и поднялась с дивана. — Мадам, простите, сама не заметила, как задремала… Амелия и девочки уже ушли.       Если бы виконтесса де Шаньи не была так взволновала, то непременно рассмеялась бы над словами Терезы, ведь дородные мадам Ратиньоль и Обинье совсем не походили на «девочек». Впрочем, сейчас нашей героине было не до веселья: часы на каминной полке показывали без нескольких минут восемь.       -Вы все сделали? — Нетерпеливо спросила Кристина, стягивая с рук белые перчатки и небрежно кидая их на диван.       -Как вы и просили. В доме все вымыто и вычищено, постель перестелена, окна и зеркала протерты. Если хотите, мы можем подняться наверх…       -Нет-нет, благодарю. Уже так поздно… — Бросив на часы еще один быстрый взгляд, Кристина поспешно вытряхнула из мешочка несколько разноцветных камней. — Не смею тебя больше задерживать, Тереза… Вот, возьми, надеюсь, этого хватит…       -Мадам, вы знаете, что носите с собой целое состояние? — С любопытством глядя на бывшую мадемуазель Дае, спросила старшая женщина.       -Разве? — Брови виконтессы взлетели вверх. — Впрочем, неважно… Ты даже не представляешь, как сильно выручила меня…       -Помните, я рассказывала вам о нашем благодетеле? Чаще всего он присылает нам деньги, но иногда — точно такие же камни. Мы кормим на них наших бедняков и шьем для них одежду. На прошлое неделе он…       Стук копыт и скрип колес остановившегося у дома экипажа заставили все внутри Кристины затрепетать от радости и волнения.       -Он приехал… — Не в силах сдержать счастливой улыбки, прошептала бывшая певица.       Прикусив губу, виконтесса резко обернулась к двери. Сердце женщины отчаянно колотилось. Неужели, еще немного, и она вновь встретиться с месье Мулхеймом?!       -Пожалуй, я пойду… — Голос Терезы раздался позади Кристины. — Там есть еще один выход… — Машинально кивнув, бывшая мадемуазель Дае продолжала с нетерпением смотреть на дверь. — Будьте счастливы, мадам…

***

      Где-то в глубине дома хлопнула дверь, и Кристина поняла, что осталась одна. Сердце виконтессы отчаянно билось, а ладони вспотели от волнения. Бывшая певица отчетливо слышала, как на дороге перед домом остановился экипаж. Подумать только, он приехал! Неужели идея пригласить его в этот дом вовсе не была настолько безумной?!       Коснувшись своего разгоряченного лица, Кристина замерла, прислушиваясь. Господи, если бы не ее воспаленный болезнью мозг, она бы никогда не решилась пригласить Эрика сюда! Ведь это безумие! Самое настоящее безумие! Подумать только…       Боже, если бы кто-то знал, какой ужас охватил Кристину сегодня утром, стоило ей только проснуться и вспомнить, ЧТО именно она написало месье Мулхейму. Сгорая от стыда, бедняжка готова была немедленно отослать в Оперу новую записку, но что-то остановило ее.              -Завтра он покинет Париж… — В отчаянии шептала несчастная, меряя комнату шагами из стороны в сторону. — Он не придет! Конечно же, он не придет! Но вдруг…       Именно это «вдруг» заставило виконтессу де Шаньи действовать. Вытряхнув содержимое из маленькой коробки, которую она прятала в дальнем углу шкафа, женщина спешно покинула семейный особняк, чтобы встретиться с одним-единственным человеком, способным ей помочь. Именно так Тереза, ее очаровательная дочь и подруги оказались в этом доме и сделали все возможное и невозможное, чтобы в такой короткий срок придать ему вполне обжитой вид.

***

      Тик-так, тик-так, тик-так… Секунды сменялись минутами, а долгожданного стука в дверь все еще не было слышно. Неужели она ошиблась?       В царившей кругом тишине громкое тиканье часов казалось каким-то зловещим и действовало на женщину угнетающе. Подумать только, она абсолютно одна в этом старом мрачном доме… От этих неприятных мыслей мурашки побежали по коже Кристины. Медленно обернувшись, виконтесса скользнула взглядом по темным углам комнаты, где тени казались особенно густыми. Невольно Кристина вспомнила о Призраке Оперы и о том, что именно случилось с ней в этом доме. Что, если его дух до сих пор разгуливает по этим темным мрачным комнатам? Почти забытое противное чувство, будто кто-то из темноты наблюдает за ней, охватило бедняжку.       Скрип старой половицы под ее ногами едва не лишил Кристину привычного самообладания. Она замерла на месте, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу, а сердце стучит так, будто пытается вырваться из груди. Черный дверной проем, который, по ее воспоминаниям, вел в сторону кухни, невольно приковал внимание виконтессы. Неужели ОН там?       -Теперь это мой дом! Слышишь? Мой! — Ее неожиданно высокий, почти истеричный крик прорезал тишину комнаты. — И ты ничего не сможешь мне сделать!       Громкий стук в дверь заставил бывшую певицу вскрикнуть от неожиданности. Господи, неужели это он?! Поспешно бросившись к двери, женщина в нерешительности остановилась около нее. Облизав пересохшие губы, она вытерла вспотевшие ладони о платье. Заправив за ухо выбившуюся из прически прядь, Кристина глубоко вздохнула и, словно боясь передумать, резко распахнула дверь.       -Ты пришел… — На выдохе прошептала виконтесса, глядя на Эрика своим бледным взволнованным лицом. Посторонившись, она пропустила мужчину в дом.       Оказавшись в гостиной, месье Мулхейм с интересом огляделся. Новые шторы, подушки на диване, фигурки на каминной полке и часы — казалось, ничто не ускользнуло от внимательного взгляда директора Оперы.       -Вы прекрасно выглядите… — Наконец, повернувшись лицом к Кристине, произнес Эрик.       -Благодарю… — Пролепетала наша героиня, невольно любуясь Мулхеймом-старшим.       Быть может, всему виной мрачная атмосфера дома или тусклый свет, отбрасываемой единственной свечой, но еще никогда прежде мужчина не казался Кристине настолько красивым. Его обычно суровое лицо сейчас было озарено мягким сиянием. Бледное, оно казалось высеченным из слоновой кости. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок — все черты, обыкновенно строгие и сдержанные, смягчившись, приобрели оттенок романтической задумчивости. В его чудесных изумрудно-зеленых глазах плясали отблески пламени, добавляя глубины и загадочности взгляду.       Все мысли, а также заранее заготовленные фразы вылетели из головы виконтессы. С трудом отведя взгляд от любовника, она смущенно улыбнулась. Ей больше не было страшно и неуютно в этом доме, который когда-то принадлежал Призраку Оперы.       -Спасибо, что пришли… — Наконец смогла вымолвить женщина. Взяв со стола свечу, она протянула руку месье Мулхейму:       — Думаю, нам стоит подняться наверх…       Узкие ступеньки скрипели под тяжестью шагов Кристины и ее спутника. Взволнованная, она то и дело оглядывалась, словно желая убедиться, что все это не сон, и он действительно здесь.       -Левая комната пока пустует… — Достигнув вершины лестницы, смущенно пролепетала бывшая певица, указывая на дальнюю дверь. — А правая… Она… Прошу, месье, входите, нам сюда…       Желтый язычок пламени осветил спальню, выхватывая из мрака огромную деревянную кровать с бардовым балдахином, длинные тяжелые портьеры такого же цвета, круглый стол, пару кресел и шкаф с зеркалом на дверце.       Поставив свечу на стол, виконтесса обернулась. Месье Мулхейм, словно каменное изваяние, все еще стоял в дверном проеме. Его застывший взгляд был устремлен к аккуратно заправленной кровати.       -Раздевайтесь. — Краска невольно залила лицо Кристины, когда она поняла, как двусмысленно прозвучала ее фраза. — Я хотела сказать… Здесь так жарко… — Дрожащими от волнения пальцами женщина безуспешно пыталась расстегнуть застежку на своем плаще.       Оторвав свой взгляд от кровати, Эрик посмотрел на виконтессу. Легкая, едва уловимая улыбка тронула уголки его губ. Смесь нежности и грусти отразилась на его красивом задумчивом лице.       -Позвольте помочь вам…       Кристина, словно завороженная, послушно застыла на месте. Ее сердце трепетало от волнения, пока она неотрывно следила за каждым движением директора Оперы. Остановившись в полушаге от женщины, мужчина улыбнулся ей. Его длинные тонкие пальцы коснулись прохладной металлической застежки на ее одежде. Виконтесса не успела опомниться, как отец Армана уже снял плащ с ее плеч. Бывшая певица невольно поежилась, отчетливо ощущая, как ночной холод проникает под платье.       -Здесь прохладно… — Прошептала Кристина, не в силах отвести взгляд от лица любимого. — Я… Я, пожалуй, закрою окно…       Женщина сделала пару неуверенных шагов назад, затем развернулась и бросилась к старой деревянной раме. Скрипнув, створка поддалась, и бывшая мадемуазель Дае с силой захлопнула ее, отсекая поток холодного воздуха.       -Какая занимательная вещица. — Голос месье Мулхейма заставил Кристину обернуться.       Директор Оперы все еще стоял у стола и улыбался. Но его улыбка больше не предназначалась ей… Его длинные тонкие пальцы поглаживали неровную поверхность шкатулки. Виконтесса, словно завороженная, наблюдала, как свет свечи выхватывает из полумрака изящные буквы, выгравированные на крышке.       К.М.       Картинки давно забытого прошлого замелькали перед глазами бывшей певицы. Две фигурки, кружащиеся в вальсе… Черный фрак жениха и белое свадебное платье невесты… Призрак Оперы и она, его жена… Господи, это было не просто прикосновение к одной из ее вещиц, это было вторжение в ее самое сокровенное, в тайну, которую она берегла подобно зенице ока! Еще мгновение, и он…       -НЕТ! — Бросившись вперед, Кристина протиснулась между столом и месье Мулхеймом, не позволяя последнему открыть шкатулку. — Это всего лишь мусор! — Не своим голосом прокричала женщина. — Просто старая сломанная шкатулка! — Спрятав вещицу за спиной, она попятилась от Эрика в сторону шкафа. — Ее место на свалке!       -Мусор? — Голос отца Армана был тих. — Вот как?       Что-то изменилось в лице мужчины, но виконтесса не заметила этого: открыв дверцу шкафа, она быстро сунула шкатулку в дальний угол. Прикрытая старыми платьями, вещица была надежно скрыта от посторонних глаз.       -Отдайте мне шкатулку, и я сейчас же избавлю вас от нее! — Ледяным тоном проговорил Эрик.       Широко распахнув глаза, Кристина резко обернулась, удивленно уставившись на любовника. Скрестив на груди руки, он смотрел на нее тяжелым пронзительным взглядом. В его глазах больше не было нежности, только холод и что-то еще… Равнодушие? Презрение? Разочарование? Но почему?! Ведь Эрик не успел открыть эту чертову шкатулку!       -Вам здесь не нравится? — Сердце виконтессы сжалось от внезапной тревоги.       Что случилось?! Почему он так изменился?!       -Чей это дом? — Голос директора Оперы звучал ровно, почти бесцветно, но в его словах таилась угроза, которую Кристина почувствовала всем своим существом.       -М-моей п-подруги… — Едва слышно прошептала женщина, чувствуя, как по ее спине пробегает холодок.       -Вот как? А вы не боитесь, что ваша подруга явится сюда и застукает вас с мужчиной? — Что-то похожее на усмешку появилось на губах отца Армана.       -Это исключено! Моя подруга… Она бы никогда… Она уже очень давно покинула Париж…       -Передайте вашей подруге, что у нее ужасный вкус. — Слова Эрика были холодны, словно лед, и почти обжигали своей отстраненностью.       -Разве? — Пролепетала совершенно сбитая с толку Кристина.       -Вы не согласны? — Произнес мужчина, обводя взглядом комнату. — Неужели вам не бросается в глаза, насколько эта кровать нелепо велика для такой крошечной комнаты? А зеркало? Это же просто апофеоз вульгарности! А эти обои с вензелями? Вы действительно считаете, что они уместны в подобном месте?!       -В подобном месте? — Прошептала бедняжка, чувствуя, как краска заливает ее щеки.       -Тайное убежище для любовных утех. Верно? — Эрик приподнял бровь, в его глазах мелькнула тень насмешки. Он подошел к окну, отворачиваясь от женщины. — Полагаю, виконт не подозревает о существовании этого уголка?       -Да как вы смеете?! — Голос Кристины сорвался на крик, полный обиды и возмущения.       Директор Оперы резко обернулся. Ярость, подобно буре, бушевала в его глазах.       -Как я смею?! Так скажите же, мадам, зачем я здесь?! Для чего вы позвали меня в этот дом?! Ну же, мадам, говорите! Я жду!       Слова и тон месье Мулхейма настолько смутили бедную женщину, что она на мгновение растерялась. Сбитая с толку и униженная, она, казалось, не могла подобрать нужные слова для ответа.       Однако, несмотря на замешательство, обида и упрямство вспыхнули в Кристине. Гневно сверкнув глазами, она гордо вздернула подбородок и, подойдя к Эрику, резко выпалила:       -Я обязательно должна произносить это вслух?!