Расплата

      Лучи утреннего солнца пронзили полумрак комнаты, пробуждая Кристину ото сна. Она сладко потянулась, ощущая приятную истому во всем теле. Радостная улыбка заиграла на ее губах, стоило ей только вспомнить о минувшей ночи. Она и Эрик… Шепот его слов, жар их поцелуев — все это явственно оживало в ее памяти…       Но вдруг что-то словно оборвалось в душе Кристины. Тишина комнаты, еще недавно наполненная отголосками их страсти, показалась ей пугающе безмолвной. Сердце виконтессы болезненно сжалось, предчувствуя горечь разочарования. Неужели все это было лишь мимолетным сном?       Резко приподнявшись на локте, Кристина замерла, увидев спящего рядом Эрика. Тонкая шелковая простыня соскользнула, открывая его обнаженное тело. В мягком утреннем свете он казался ей воплощением покоя и красоты. Взгляд виконтессы, словно завороженный, блуждал по его широким плечам, по гладкой коже груди, по плоскому упругому животу, невольно опускаясь все ниже. Стоило взору Кристины остановиться на его мужском естестве, как волна желания вновь охватила ее.       О, Господи, разве можно от одного взгляда на мужчину испытать ТАКОЕ?       Стараясь не потревожить безмятежный сон любимого, Кристина аккуратно накрыла его простыней. Смутившись собственных мыслей, она усмехнулась, закусив губу. И тут ее взгляд упал на лицо Эрика. Он больше не спал. В его изумрудно-зеленых глазах плясали лукавые огоньки, а на губах играла легкая, чуть насмешливая улыбка.       Не успела Кристина опомниться, как оказалась на спине, прижатая к постели его обнаженным телом. Не испытывая никакого желания сопротивляться, она радостно рассмеялась, ощущая, как тело Эрика откликается на ее близость. Заведя ее руки над головой, он прошептал, глядя ей прямо в глаза:       -С днем рождения, мадам Мулхейм.

***

      Ах, какое блаженство наконец-то сбросить с себя пыльное дорожное платье и погрузиться в обжигающе горячую ванну! Разве не об этом она мечтала все долгие дни пути? Закрыв глаза, Кристина расслабилась, откинувшись на спинку ванны.       Несмотря на усталость, все внутри нашей героини буквально пело от счастья. Два дня, проведенные рядом с Эриком… Их поцелуи, объятия… Без него она бы никогда не решилась на эту изнурительную поездку. И вот они здесь, на месте, в этом маленьком уютном домике на берегу моря… Молодожены, сбежавшие от парижской суеты… Господи, что может быть лучше?       Внезапный вскрик юной Целестины, служанки мадам Карно, заставил Кристину открыть глаза. Девушка с явным недоумением смотрела на черное траурное платье, только что извлеченное из сундука гостьи.       Странный суеверный ужас и предчувствие чего-то зловещего охватили Кристину.       -Выбрось его… — Прошептала разом побледневшая виконтесса. — Слышишь, немедленно выбрось его! — Голос женщины дрогнул, переходя в отчаянный крик.       Испуганная Целестина поспешно выбежала из комнаты, прижимая к груди злополучное платье.       Кристина не могла понять, почему выходка, казалось бы, потерявшей рассудок старухи так сильно потрясла ее. Что такого особенного в этом черном платье? Быть может, Клотильда положила его туда случайно? Но тогда откуда это необъяснимое чувство тревоги, сковавшее ее сердце? Почему она ощущает, будто нечто ужасное вот-вот настигнет ее?       Несмотря на гнетущие предчувствия, в глазах виконтессы не было ни слезинки. Словно изваяние, она застыла в ванной, устремив свой взгляд в пустоту. Неужели ночь, которую она ждала с таким нетерпением, безвозвратно испорчена злобной выходкой обезумевшей старухи?       Неизвестно, чем бы все это закончилась, если бы не мадам Карно, незаметно проскользнувшая в покои гостьи. Озадаченная рассказом расстроенной Целестины, добрая женщина решила лично во всем разобраться.       Видит Бог, давно она не видела таких нежных, полных любви взглядов у новобрачных… Оба высокие, статные, они казались такими счастливыми и такими влюбленными даже несмотря на усталость… И вот надо же было случиться такой беде! И где? В ее собственном доме!       Мрачная скорбная тень на лице Кристины поразила мадам Карно. Казалось, будто гостья из Парижа постарела на целых десять лет, и больше не напоминала ту счастливую девушку, которая всего лишь час назад переступила порог ее дома.       Наметанным взглядом опытной хозяйки мадам Карно быстро оценила содержимое сундука Кристины: несколько шелковых платьев, нижние юбки, корсет, легкий плащ, шляпка — все добротное, из качественной ткани. Но… такое темное и строгое, совсем не подходящее для гардероба парижской новобрачной. Особенно эта хлопковая ночная сорочка! Словно одеяние монахини, а не наряд юной девы в ее первую брачную ночь! Должно быть, незадачливая служанка перепутала сундуки бедняжки… Лицо мадам Карно омрачилось. Ну уж нет! Она, Маргарита-Жозефина Карно, не позволит, чтобы под крышей ее дома свершилось такое святотатство!       -Мадам Мулхейм. — Казалось, будто Кристина, погруженная в свои мысли, не слышала слов доброй женщины. — Мадам Мулхейм!       Гостья не отзывалась. Снедаемая нетерпением, хозяйка дома коснулась плеча Кристины. Словно пробудившись от глубокого сна, наша героиня вздрогнула и удивленно посмотрела на женщину.       -Мадам Мулхейм! — Бровь виконтессы невольно взлетела вверх. Впрочем, Жоржина (так достопочтенный месье Карно называл свою супругу), всецело поглощенная своими мыслями, не обратила на это внимание. — Доверьтесь мне, мадам. — Во взгляде старшей из дам зажегся огонек решимости, смешанный с вызовом. — И клянусь, вы об этом не пожалеете!       С этими словами расторопная женщина поспешно покинула спальню Кристины, оставив ее в полном недоумении.

***

      Покои Кристины утопали в мерцающем свете свечей, отблески которых отражались в массивном зеркале с витиеватой резьбой. Жоржина, то и дело поправляя пенсне на переносице, сосредоточенно колдовала над прической гостьи. Ее удивительно ловкие пальцы укладывали густые каштановые локоны нашей героини. Рядом застыла юная Целестина, готовая в любой момент подать хозяйке то гребень из слоновой кости, то флакон с благоухающим маслом, то белую атласную ленту.             Волнение мадам Карно, казалось, постепенно передалось и Кристине. Со все возрастающим нетерпением она вглядывалась в свое отражение, напрочь позабыв о нелепой выходке Клотильды. Учтивое обращение «мадам Мулхейм», которое раз за разом слетало с губ Жоржины, невольно вызывало смущенно-счастливую улыбку на лице виконтессы. Заботливый руки мадам Карно и заветный сверток с роскошным нарядом из тончайшего шелка и кружев, не только развеяли печаль нашей героини, но и наполнили ее сердце надеждой и верой в счастливое будущее.       Тронутая до глубины души щедростью и радушием хозяйки дома, Кристина не подозревала, на какую жертву пошла эта удивительная женщина, чтобы порадовать гостью. Сей изысканный наряд был ничем иным, как приданым ее дочери, скоропостижно скончавшейся от вспышки холеры всего за месяц до своей свадьбы. Лишь роскошное подвенечное платье, выписанное из самого Парижа, сопровождало бедняжку в ее последний путь…       Неизвестно, что именно сподвигло мадам Карно на этот поступок, но факт остается фактом: она пожертвовала тем немногим, что берегла с таким трепетом и любовью.       -Кружева из самого Шантильи… — Прошептала Жоржина, помогая гостье облачиться в этот невесомый наряд. На мгновение ее лицо исказилось гримасой боли, но Кристина, очарованная своим отражением, не заметила этого. Ее сердце трепетало от волнения и восторга, предвкушая скорое появление Эрика. Еще немного, и он войдет в комнату… Что принесет ей эта ночь?       На мгновение перед внутренним взором нашей героини предстало лицо покойной мадам Валериус, столь же заботливо готовившей ее к первой брачной ночи с Раулем. О, сколько горя и разочарования принесла ей та ночь… Сколько слез и переживаний выпало на ее долю…       -Мадам Мулхейм, вы просто красавица. Вашему мужу невероятно повезло.       Слова Жоржины заставили Кристину смущенно улыбнуться. Господи, она волнуется так, словно это действительно ее первая брачная ночь!       Внезапно двери спальни распахнулись, и на пороге появился Эрик. Кристина не заметила, как мадам Карно и Целестина покинули комнату. Все ее внимание было приковано только к нему. Он смотрел на неё так, будто видел впервые… Его восхищенный взгляд скользнул по ее кружевному лифу, по шелковым лентам на ее плечах, по легкой, мерцающей ткани, подчеркивающей хрупкость ее фигуры. В глубине его глаз мелькнуло что-то тёмное и манящее.       -Кристина… — Едва слышно прошептал Эрик.       О, Господи… Рауль, Клотильда, ее мерзкая выходка и дурные предчувствия — все было напрочь забыто. Перед ней стоял мужчина, единственный, кому она была готова отдаться без остатка. Дыхание Кристины сбилось, ее грудь вздымалась быстро и прерывисто, а сердце колотилось так стремительно, словно она вновь была невинной девушкой, впервые узнавшей, что значит быть желанной.       Эрик прикрыл за собой дверь и решительно опустил засов. Он на мгновение замер, будто собираясь с духом, потом резко обернулся. Его взгляд… В нем была такая смесь восхищения, неверия и почти священного трепета, что Кристину невольно бросила в жар. Медленно, словно опасаясь спугнуть любимую, он сделал шаг вперед, затем еще один.       -Муж мой… — Слова сами собой сорвались с губ нашей героини.       -Ты…? — Смесь чего-то странного, непонятного, появилась на лице Эрика.       -Разве не мы с тобой два дня назад обвенчались в Париже? — С легкой, лукавой улыбкой произнесла виконтесса, сокращая расстояние между ними.       В конце концов, разве не он первым назвался ее мужем?       -Кристина… — Голос Эрика стал низким. Он поднял руку и осторожно коснулся ее щеки. — Что, если… я и вправду твой муж? Перед Богом… и перед людьми…       -Вот как? — Лукавая улыбка вновь появилась на лице виконтессы. — И где же, по-твоему, мы обвенчались?       -Как бы я хотел сказать, что в церкви Святой Мадлен…       -Нет… только не там! — Резко перебила Кристина, словно сама мысль об этом месте была ей невыносима.       Уголки губ Эрика дрогнули в чуть заметной улыбке.       -Я привез тебя в скромную, маленькую церквушку на самой окраине Парижа… Ни гостей, ни роскошного экипажа, ни четверки белых лошадей… Только ты и я…       -И Арман… — Глаза Кристины засветились мягкой улыбкой. — Он держал наши кольца…       -Мы стояли перед алтарем и повторяли: «В богатстве и бедности…» — Эрик замолчал, словно предлагая женщине продолжить.       -В болезни и здравии… — Подхватила виконтесса, чувствуя, как дрожь пробегает по ее телу.       -Пока смерть не разлучит нас…       На мгновение комнату заполнила глубокая, звенящая тишина.       -И что же было потом? — Едва слышно прошептала Кристина, заглядывая в глаза любимого.       -Когда ты сказала «да», — Искренняя улыбка озарила лицо Эрика. — Я почувствовал себя самым счастливым человеков на свете. Тогда я надел кольцо на твой палец… — Мулхейм-старший взял руку возлюбленной, задержавшись взглядом на золотом ободке, украшавшим ее тонкий пальчик. — Нет… не это… — Прошептал он, покачав головой. — То кольцо было совсем другим… — Он бережно прижал пальцы Кристины к своим губам и посмотрел ей в глаза. — В нашей семье оно передается от отца к сыну…       -А я? — Бывшая певица вскинула взгляд на Эрика. — Какое кольцо надела тебе я?       Мужчина вновь покачал головой.       -Увы, никакое… Ты отказалась.       -Не может быть! — Кристина вспыхнула. — Я бы никогда так не поступила!       -Почему же? — Прошептал Мулхейм-старший.       -Потому что… тогда бы ты стал только моим, а я — только твоей… И душой, и телом… Пока смерть не разлучит нас…       Несколько мгновений Эрик вглядывался в лицо Кристины, словно желая убедиться в искренности ее слов, потом резко сорвал кольцо со своего пальца и, протянув его женщине, произнес:       -Тогда сделай это сейчас… Ну же… Надень его мне!       -Но… — Кристина растерянно заморгала, переводя удивленный взгляд с кольца на Эрика, который, казалось, весь подался вперед, ожидая ее ответа.       Что-то было в его взгляде такое, что заставило ее послушно кивнуть, и аккуратно, словно она действительно стояла у алтаря, надеть кольцо на палец возлюбленного.       -Могу я поцеловать свою невесту? — Хрипло, с трудом сдерживая желание, произнес директор Оперы.       -И не только поцеловать… — В тон ему прошептала Кристина, с готовностью обвивая руками шею Эрика.       В следующий миг он подхватил ее на руки и, крепко прижимая к себе, понес к постели.