Расплата

      «В этой жизни есть только одно счастье — любить и быть любимым». Ж. Санд.

***

      Небольшой флигель семьи Карно, скрытый в тени главного дома, стал самым настоящим раем для Эрика и Кристины.       Каждое утро, просыпаясь в объятиях Мулхейма-старшего, женщина чувствовала, как ее сердце вновь наполняется любовью и безграничным счастьем. Едва открыв глаза, она, обнаженная, еще крепче прижималась к любимому, ощущая, как волна желания разливается по ее телу.       Почти не покидая свое уединенное убежище, влюбленные, казалось, не могли насытиться друг другом, отдаваясь своим чувствам со всей страстью, на которую только были способны. Их дни и ночи сплетались в жаркий поток прикосновений и жадных взглядов, сбившегося дыхания, стонов и криков удовольствия, в которых забывалось все то, что было ранее.       В те редкие минуты, когда мадам Карно могла наблюдать за влюбленными, на ее лице появлялась понимающая, лукавая улыбка. Взгляды супругов, наполненные нежностью и желанием, говорили больше любых слов.       Даже во сне, совершенно обнаженные, они тянулись друг к другу, прижимаясь теснее, словно страшась потерять хоть мгновение этого желанного уединения вдали от шумного Парижа.       По вечерам звуки клавикордов долетали до комнаты Жоржины. Опершись на подоконник, добрая женщина с мягкой улыбкой на лице наблюдала за движением теней в окне флигеля. Музыка смолкала так же внезапно, как и начиналась. Хозяйка еще некоторое время задумчиво смотрела на маленький домик, прежде чем закрыть окно. О чем она думала? Возможно, память уносила ее на много лет назад — туда, где она сама была юной, любимой и желанной…

***

      -Куда катится Франция?! — Багровый от ярости, месье Карно с раздражением швырнул газету на стол и недовольно уставился на двух только что вошедших в комнату гостей. Даже не предложив им сесть, он сжал кулаки, вперив в них тяжелый, обвиняющий взгляд.       -Жиль, прошу тебя… — Жоржина коснулась руки мужа, пытаясь улыбнуться. — Успокойся.       Бывший военный, немолодой, но все еще статный, резко дернулся, грозно уставившись на жену:       -Успокойся?! — Почти закричал мужчина. — Когда эти бестолочи из Национального Собрания решили развалить саму Францию?! Нет, мадам!       Жиль вскочил с дивана и, шагнув вперед, обратился к Эрику.       -Разводы! Они называют это прогрессом. Разрешить женщинам бросать семью… Это позор! Кощунство! Они уничтожат Францию!       Месье Карно размахивал руками, все больше распаляясь, совершенно не подозревая о том, что разговаривает с иностранцем.       -Разводы? — Переспросила Кристина. В ее голосе звучал неподдельный интерес, а во взгляде… было что-то странное, едва уловимое.       -Именно, мадам! — С горечью бросил бывший военный. — Безбожие! Разврат! Распущенность! — Голос месье Карно дрожал от ярости. — Не думал, что доживу до дня, когда это станет законом.       Кристина осторожно высвободилась из объятий Эрика и подошла к столу.       -Можно?       Не дожидаясь ответа, виконтесса развернула газету. Крупный заголовок на первой полосе номера сразу же бросился ей в глаза: «Революция в семейном праве: Франция легализует развод».       Кристина читала, не замечая, как дрожат ее пальцы. Слова расплывались перед ее глазами, но их смысл, казалось, прожигал ее насквозь. Закон… Возможность… Свобода… То, что для месье Карно было кощунством, для нее звучало совсем иначе. Это был выход… Выход!       …. следующий ход за Сенатом. Если он одобрит…       -Все пойдет прахом… — Жиль мерил комнату шагами. — Женщины забудут свое место… а мужчины — долг… Семьи рухнут…       Кристина медленно опустила газету и посмотрела на хозяина дома.       -А если семья уже разрушена? — Спокойно, почти холодно произнесла виконтесса. — Если в ней давно нет ни любви, ни уважения? — Женщина сделала шаг вперед, и месье Карно замер. — Если муж превратился в чудовище? В мерзкого насильника? Если ты ненавидишь ночь, потому что знаешь — он обязательно придет?! — Последние слова она буквально выплюнула, с вызовом глядя на Жиля.       В этот момент в комнату вошла Целестина. Услышав последние слова Кристины, она вскрикнула. Поднос выскользнул из ее рук, и фарфор с оглушительным звоном разлетелся по полу. Эрик вздрогнул и, побледнев, сделал шаг вперед, но тут же остановился.       Тяжело дыша, Кристина продолжала смотреть на месье Карно. Старый военный прищурился, разглядывая дерзкую гостью с явным раздражением и недоверием.       -Мадам, — Произнес он холодно. — Не пристало молодой жене вести подобные разговоры. На месте вашего мужа я бы напомнил вам о долге, приличиях и чести семьи.       -Месье Карно! — Резкий голос Эрика раздался за спиной Кристины. Он шагнул вперед, и этого оказалось достаточно, чтобы напряжение в комнате стало почти осязаемым.       Внезапно раздался звон бокалов. Жоржина, поспешно разливая вино, слишком громко, почти нарочито весело, закричала:       -Да здравствует Франция!       -Да здравствует Франция… — Неуверенно подхватили остальные.       Кристина подняла бокал. Она повернулась к Эрику и, не отводя от него взгляда, тихо произнесла:       -Да здравствует Национальное собрание… и Сенат.       Все еще глядя в глаза любимого, женщина залпом осушила бокал.

***

      Звуки клавикордов мягко разливались по дому, проникая в каждую комнату. Кристина стояла перед зеркалом и молча смотрела на свое отражение. Из глубины стекла на нее глядела красивая высокая женщина в темно-синем платье, отороченном кружевами. На первый взгляд, она казалось спокойной, но в ее глазах таилось волнение, которое невозможно было скрыть.       Мысли виконтессы упрямо возвращались к вечеру в доме Жоржины.       Развод… Закон… Свобода… Возможность… Сенат…       Слова сплетались между собой, кружили в голове, не давая покоя, смешиваясь с теплом вина и чем-то новым, что медленно разгоралось в груди.       Если бы…       Если бы это стало возможным…       Платье с тихим шорохом соскользнуло с плеч Кристины и упало к ее ногам. Она потянулась к волосам, вытаскивая шпильки, и вдруг замерла. Музыка не смолкала. Эрик все еще был внизу. Его пальцы уверенно скользили по клавишам, извлекая из древнего инструмента все, на что он был способен. В этих звуках было что-то настойчивое, зовущее — словно он обращался к ней без слов.       Совсем скоро он поднимется наверх…       От этой мысли сердце виконтессы забилось быстрее, дыхание стало неровным. Кровь горячо пульсировала в висках. Кристина подняла глаза на зеркало и вдруг улыбнулась своему отражению, медленно, словно принимая давно назревшее решение.       Она потянулась к шнурку нижней рубашки, на мгновение задержавшись, словно давая себе последний шанс отступить. Легкая ткань скользнула вниз, оставляя ее полностью обнаженной. Кристина задержала дыхание, ощущая, как ее тело отзывается на музыку. Сбросив туфли, она шагнула к двери.       Музыка звала ее…              Не накидывая ничего на плечи, Кристина вышла из спальни и направилась к лестнице — навстречу звукам клавикордов и собственному желанию, от которого больше не хотелось прятаться.

***

      На цыпочках, стараясь, чтобы ступени не скрипели под ее ногами, Кристина медленно спустилась вниз.       Эрик сидел за клавикордами, закрыв глаза. Его пальцы уверенно скользили по клавишам, а сам он едва заметно покачивался в такт мелодии, полностью растворившись в музыке.       Закусив губу, Кристина остановилась в нескольких шагах от мужчины.       Словно почувствовав ее взгляд, Эрик резко открыл глаза и замер. Музыка оборвалась, последний звук дрогнул и растворился в тишине. Свет свечей мягко обрисовывал изгибы тела Кристины. Женщина не пыталась прикрыться, позволяя ему видеть себя во всей своей наготе.       Эрик сглотнул, не в силах отвести от нее глаз.       -Кристина… — Тихо, едва слышно прошептал Мулхейм-старший.       Он хотел встать, но она едва заметно покачала головой. Мужчина замер, подчиняясь безмолвному приказу, а затем протянул к ней руку. Кристина шагнула к нему…       -Я хотела бы больше узнать о Нью-Йорке. — Прошептала виконтесса, останавливаясь перед любимым.       -О Нью-Йорке? — Повторил Эрик.       Его взгляд медленно скользил по ее телу.       — Возможно … — Не отводя глаз от мужчины, Кристина сделала последний шаг и плавно опустилась ему на колени. Старая банкетка жалобно скрипнула под их весом, но никто не обратил на это внимания. Их лица оказались так близко друг от друга, что любое движение могло закончиться поцелуем. — Совсем скоро я увижу его…       Эрик хотел что-то сказать, но Кристина мягко остановила его. Кончик ее пальца лег ему на губы, лишая его возможности говорить. Мужчина замер, его дыхание сбилось. Нарочито медленно рука Кристины скользнула ниже — к пуговицам на рубашке любимого.       -Молодой красивой женщине… — Мулхейм-старший запнулся, судорожно сглатывая, голос его был хриплым и неровным. — Не стоит пересекать Атлантику в одиночку…       Не спеша, пуговица за пуговицей, Кристина расстегивала рубашку Эрика, наслаждаясь его растущим напряжением. Легкая улыбка блуждала на ее лице.       -Боюсь, ни одна из моих подруг не отважится на такое путешествие… — Выдохнула она, едва касаясь его губ. — Все они слишком осторожны…       Когда рубашка, наконец, соскользнула с его плеч и упала на пол, Эрик глухо застонал и подался вперед, больше не в силах сдерживаться. Но Кристина слегка отстранилась. Стон разочарования вырвался из груди мужчины. Она улыбнулась медленно, обещающе.       -Какая жалость… — С трудом совладав со своим желанием, Эрик медленно провел ладонью по обнаженной спине любимой, и от этого прикосновения по ее телу пробежала дрожь. — А я, признаться, обожаю Атлантику… Месяц на борту старого парохода… с его бесконечной качкой…       Он резко прижал Кристину к себе, позволяя ей почувствовать всю силу своего желания. Хищно улыбнувшись, мужчина склонился к ее уху и тихо прошептал:       —Что может быть лучше?       Пальцы Эрика коснулись волос Кристины, освобождая их от последних шпилек. Она не сопротивлялась. Тяжелые локоны рассыпались по ее плечам, и он прикрыл глаза, стараясь сохранить остатки самообладания. Кристина слегка откинула голову, словно приглашая его. Он припал к ее шее, покрывая кожу торопливыми, жадными поцелуями, словно боясь упустить это мгновение или услышать отказ. С губ виконтессы сорвался стон, и все же она мягко остановила его, положив ладони ему на грудь.       -Целый месяц? И чем же мы будем заниматься?       -Кристина…       Их взгляды встретились. На лице Эрика читалась мольба и почти болезненная потребность. Кристина помедлила, прежде чем едва заметно кивнуть. Последняя преграда между ними мягко соскользнула на пол…       –Ну же… скажи мне… — Прошептала виконтесса. Ее пальцы коснулись его плоти, дразня, заставляя сердце биться быстрее, но не позволяя слиться воедино.       -Господи… Кристина… — Хрипло выдохнул Эрик, его пальцы судорожно сжали ее за талию. — Мы будем… будем… гулять по палубе…       -Звучит утомительно… — Бывшая певица едва заметно улыбнулась, наслаждаясь его нетерпением.       -Тогда… я покажу тебе дельфинов… — Выдохнул Мулхейм-старший, с трудом сдерживая стон.       -Не уверена, что они… — Ее пальцы крепко обхватили его возбужденную плоть. — Могут меня впечатлить…       -Господи, женщина… — Эрик рассмеялся коротко и надрывно. — Ты хочешь моей смерти…       Кристина закусила губу и нарочито медленно повела бедрами, наслаждаясь тем, как его тело мгновенно откликнулось на это движение.       -Мы… мы будем танцевать… — Голос мужчины сорвался, стал глухим, надломленным. Он едва сдерживал себя, чтобы не взять ее силой.       -Танцы — не моя стихия… — Мягко ответила Кристина и вновь качнула бедрами, продолжая дразнить его возбужденную плоть.       Лицо Эрика исказилось от боли, его дыхание сбилось, мучительный стон вырвался из груди. Он судорожно втянул в себя воздух, пальцы впились ей в спину.       –Тогда…. Тогда мы спустимся в каюту…       -В каюту… — Кристина склонила голову набок, будто обдумывая его предложение. — Да… Мне это нравится…       Она улыбнулась и начала медленно опускаться на возбужденную плоть Эрика. Крик боли и наслаждения вырвался из его груди. Закрыв глаза, он ждал продолжения, но виконтесса не торопилась. Она оставалась неподвижной, наслаждаясь тем, как мужчина дрожит под ее властью, не смея ни пошевелиться, ни заговорить.       –И что же будет потом? — Тихо, почти шепотом спросила Кристина.       -Потом… — Мулхейм-старший на мгновение прикрыл глаза. — мы возьмем книгу…       -Ненавижу читать.       Она чуть отстранилась, но Эрик удержал ее, еще крепче прижимая к себе.       -Шарль уверяет… — Каждое слово давалось ему с трудом. — Что это полезно…       -Он просто старый… — Прошептала Кристина, почти касаясь его губ. — И скучный…       -Тогда… — Мулхейм-старший выдохнул сквозь сжатые зубы. — Мы будем рассматривать картинки…       -Я уже не ребенок…       -Я знаю. — Эрик коротко рассмеялся, не отводя от нее взгляд. — Но эти тебе понравятся… А теперь… — Он резко притянул ее к себе, лишая возможности отступить. — Позволь мне доказать это…       На этот раз Кристина не сопротивлялась. Ее пальцы судорожно вцепились в его плечи, дыхание сбилось.       Страсть накрыла их внезапно, сметая последние границы. Мир сузился до сбившегося дыхания, шепота и движения навстречу друг другу. Ее стоны становились все громче, его дыхание — все тяжелее. Комната наполнилась звуками удовольствия.       Старая банкетка жалобно скрипнула — раз, другой… и вдруг не выдержала. Глухой треск разнесся по комнате.       Они рухнули на полу, все еще оставаясь единым целым. Эрик тут же перекатился, прижимая Кристину к полу. Она тяжело дышала, ее щеки пылали, глаза сияли. Он завел ее руки над головой и, склонившись ближе, хищно улыбнулся:       -Ну что ж… продолжим, мадам Мулхейм?       И Кристина поняла — пощады не будет…

***

      Сбежав вниз по лестнице, Эрик направился в столовую. В воздухе витал аппетитный запах свежеиспеченных булочек и крепкого кофе. У большого стола, накрытого белоснежной скатертью, хлопотала мадам Карно, расставляя тарелки и приборы.       -Месье Мулхейм! — Воскликнула она, резко обернувшись и уперев руки в бока. — Я вынуждена объявить вам строжайший выговор!       Эрик застыл, словно его впрямь застали на месте преступления. На лице хозяйки дома застыла показная суровость, но в ее глазах предательски плясали лукавые огоньки.       -Мадам, уверяю вас, — С достоинством заявил мужчина. — Я полностью компенсирую вам стоимость банкетки.       -Ты сломал мою банкетку?! — Ахнула Жоржина. — Разбойник!       -Виноват. — Театрально поклонился мужчина. — И, что-то мне подсказывает, это далеко не единственное мое преступление.       -Целестина наотрез отказывается иметь с вами какое-либо дело! — С притворной строгостью заявила женщина. — И знаете, из-за чего? Из-за ваших… простите… ночных подвигов! Месье, как вам не стыдно?!       -Мадам, даже боюсь представить, о каких подвигах вы говорите… — Протянул Эрик с самым невозмутимым видом. — Но клянусь, Целестина точно не имеет к ним никакого отношения.       -Бедняжка сегодня ночью прибежала к нам в спальню едва живая от страха. — Мадам Карно картинно вздохнула. — А все потому, месье, что вы самым бессовестным образом измывались над своей супругой.       Лицо Эрика вытянулось, женщина не выдержала и рассмеялась.       -Крики, стоны… Ах, месье, ну нельзя же так пугать невинных девиц! Насильник вы этакий!       В этот момент на лестнице послышались шаги. Эрик обернулся и, поспешив к Кристине, галантно подал ей руку, помогая спуститься вниз. Она буквально светилась от счастья. Встав на цыпочки, женщина улыбнулась, ожидая поцелуя.       -Мадам Мулхейм! — Деланно строго произнёс Эрик, все же быстро касаясь её губ. — Вынужден сообщить вам пренеприятнейшую новость. Вашими стараниями я прослыл жутким насильником, который каждую ночь вынуждает бедную супругу переносить… невыносимые муки супружеского долга.       Суровость тона Эрика никак не вязалась с коварной улыбкой, скользнувшей по его губам.       —Ты?! — Бровь Кристины взлетела вверх.       —Лично и без малейшего раскаяния. — Усмехнулся Мулхейм-старший, слегка поклонившись. — А кто же ещё, скажите на милость, заставляет вас, моя дорогая, кричать так громко, что бедные юные девицы вынуждены искать убежища под крылом хозяев?       Кристина замерла, затем ахнула и, густо покраснев, прикрыла рот ладонью. Помедлив, она опустила руку и посмотрела на Эрика с нарочито холодной строгостью.       -В таком случае, месье, — Произнесла она подчеркнуто ровно. — Предупреждаю вас: сегодня ночью вы рискуете остаться наедине… с самим собой.       -Ты хочешь моей смерти, женщина… — С притворным ужасом выдохнул Эрик.       -Мадам, — Усмехнулась Жоржина. — Зачем же такие крайности, если можно просто… закрыть окно…

***

      Лишь изредка Эрик и Кристина покидали свое уединенное убежище, чтобы прогуляться по берегу моря. Шум волн, ласковое солнце, мягкий белый песок и пронзительные крики чаек — все это вызывало на лице виконтессы счастливую улыбку. Прижавшись к Эрику, она всматривалась в линию горизонта, казавшуюся ей такой же безграничной, как и ее любовь.       Порой их безмятежный отдых нарушала шумная ватага местных ребятишек. Малыши бегали у самой кромки воды, собирая ракушки, а дети постарше с азартом охотились на крабов, переворачивая прибрежные камни. В такие мгновения в глазах Кристины появлялась едва заметная, затаенная грусть. Эрик не задавал вопросов: угадывая настроение любимой, он мягко уводил ее прочь, подальше от детского смеха и невольных мыслей, которые тот пробуждал.

***

      Держась за руки, Эрик и Кристина медленно шли вдоль пустынного берега моря. Песок все еще хранил тепло утреннего солнца, а легкий бриз играл волосами виконтессы, лаская ее лицо и плечи. Волны неторопливо накатывали на берег, оставляя за собой тонкие, блестящие дорожки пены. Высоко над морем разносились пронзительные крики чаек.       Запланированные три недели давно истекли. Незаметно миновала пятая, наступила шестая…       И Эрик, и Кристина понимали: пора возвращаться в Париж. Но каждый из них упорно молчал, оттягивая неизбежное, словно это молчание могло продлить их хрупкое счастье.       -Я не хочу уезжать. — Внезапно сказала женщина, не замедляя шага.       Эрик чуть отстал, крепче сжимая ее пальцы.       -Мы сможем видеться в Париже. — Осторожно, словно подбирая слова, произнес он. — Все будет… как раньше…       Кристина остановилась и резко повернулась к нему:       -Как раньше? — Переспросила она. — Два-три раза в неделю?       Ее голос дрогнул, в глазах вспыхнуло раздражение.       –Ты правда думаешь, что мне будет этого достаточно?! — Она резко высвободила свою руку. — После всего того, что между нами было?!       -А что ты предлагаешь? — Эрик шагнул ближе, пытаясь обнять ее.       -Давай уедем! — Выпалила женщина. — Куда угодно! Далеко-далеко.       Она всматривалась в лицо Эрика, словно ища там ответа.       –Втроем: ты, я и Арман. Обещаю, я стану ему хорошей матерью!       Мужчина долго молчал, не отводя от нее взгляда.       -Ты правда готова к этому? — Наконец спросил он. — Всю жизнь скрываться? Подвергаться осуждению? Жить во грехе?       Лицо Кристины невольно исказилось.       -Но как же новый закон? — В ее голосе звучало отчаяние.       -Его еще не приняли…       -Но примут! — Воскликнула виконтесса. — Обязательно примут.       Она сделала шаг к любимому.       –И тогда мы поженимся. Правда?       Эрик молчал.       И в этот самый миг тишину между ними внезапно прорезал голос — тонкий, чистый, почти нереальный… Он доносился со стороны дюн.       Кристина вздрогнула и обернулась. Эрик поднял голову.       По пляжу шла группа детей — босые, с закатанными до колен штанами. Они шли неспешно, переговариваясь между собой. Впереди шел мальчик лет девяти-десяти и пел во весь голос. Его походка была неровной: он слегка подволакивал ногу, но, казалось, это ничуть его не смущало.       Голос у него был удивительно чистый, прозрачный, без тени фальши. В нем не было ни усилия, ни напряжения — лишь редкая, почти невозможная свобода. Он пел так, как поют только дети: не задумываясь, не стремясь произвести впечатление. Мелодия ложилась на шум волн, переплеталась с криками чаек и словно растворялась в солнечном воздухе.       Эрик невольно задержал дыхание. Он слышал и понимал, что перед ним нечто редкое. Такой голос невозможно было не заметить: он цеплял, подчинял внимание, заставлял слушать. В нем странным образом сочетались детская наивность и пугающая глубина.       -Что это? — Вырвалось у виконтессы.       -Это наш Этьен. — Раздался рядом женский голос.       Эрик и Кристина резко обернулись. Перед ними, с корзинкой в руке, стояла мадам Карно. Довольная, она смотрела на них с широкой, почти торжествующей улыбкой.       -Поет с самого детства. — Добавила она с нескрываемой гордостью. — Говорят, такие голоса даются раз в много лет.       -Кто… Кто обучает его? — Хрипло спросил Эрик, не отрывая взгляда от мальчика.       -Святая Катерина. — Весело ответила Жоржина.       -Кто? — Мужчина и женщина недоуменно переглянулись.       Мадам Карно рассмеялась.       -И не надо смотреть на меня так, будто я сошла с ума. — Женщина на мгновение замолчала, весело глядя на парижан. — Как только Манон сказала, что мальчонка родился на Катерину, я сразу поняла — будет петь. Так всегда бывает.       Она на мгновение замолчала, погружаясь в воспоминания.       -Моя покойная матушка была такой же. Родилась на Катерину и всю жизнь пропела… Слышали бы вы ее…       Жоржина вновь посмотрела на мальчика.       -И этот такой же. А что хроменький — не беда. Вообще чудо, что ходит.       Заметив вопросительный взгляд гостей, она охотно продолжила:       -Он же приютский. Манон привезла его сюда совсем крохой. Может, читали о страшном пожаре? Тогда все газеты писали об этом…       -Когда? — Резко перебила ее Кристина.       -Да лет семь — восемь назад. Нашей Дезире тогда уже не было… — Мадам Карно тяжело вздохнула. — Говорят, пожар был ужасный, столько детишек погибло… Преподобный Бруно с Манон сразу поехали туда. Священник ведь в таких делах всегда нужен… Своих детей Бог им не дал — так они вернулись с Этьеном.       Жоржина наклонилась вперед, понизив голос.       -Его нашли под лестницей, с переломанными ногами. Никто не знал, как он туда попал. Говорили, не будет ходить. А он пошел…       Мадам Карно на мгновение подняла глаза к небу, перекрестилась и тихо добавила:       -Это все Она.       Жоржина печально вздохнула, словно стряхивая с себя воспоминания.              -Я ведь тогда предлагала Жилю взять девочку… В память о нашей Дезире. Да он ни в какую…       -Я хочу увидеть его… — Кристина перебила женщину. Ее лицо побледнело, глаза лихорадочно блестели.       -Этьен! — Окликнула мадам Карно и махнула рукой. — Иди сюда!       Мальчик послушно захромал к ним. Кристина не сводила с него глаз.       -Добрый день, мадам Карно. — Весело проговорил он и тут же с любопытством посмотрел на незнакомцев. — Что-нибудь передать матушке?       -С тобой хотят познакомиться мои гости. Из самого Парижа.       Кристине показалось, что она перестала дышать. С бронзового от загара лица мальчика на нее смотрели серо-голубые глаза, очень похожие на ее собственные. Сердце женщины забилось так сильно, что ей стало больно. Она невольно улыбнулась.       -Ты… Ты такой красивый. — Прошептала виконтесса.       Мальчик смущенно улыбнулся в ответ.       -Ты играешь на инструментах? — Спросил Эрик.       -На скрипке, месье.       -Мой отец тоже играл на скрипке! — Невольно вырвалось у Кристины.       Этьен заметно оживился, его глаза загорелись:       -Иногда отец позволяет мне поиграть на органе в церкви.       -Получается? — С улыбкой поинтересовался Эрик.       -На скрипке лучше. — Серьезно ответил мальчик.       Мужчина рассмеялся.       -У меня тоже… — Подмигнув Этьену, добавил тот.       -Я… — Кристина судорожно провела рукой по платью. — Я хочу тебе что-нибудь подарить…       Она растерянно посмотрела на Эрика. Тот молча вынул горсть монет и передал ей.       -Вот, возьми… — Она вложила монеты в ладонь мальчика, не отпуская ее. — Купи себе что-нибудь вкусное. Ты… ты любишь пирожные?       -Я люблю шоколад. — Смущенно признался ребенок.       -А я… пирожные… — Тихо отозвалась Кристина, все еще удерживая его ладонь. Затем, будто спохватившись, добавила:        -Сколько тебе лет?       -Десять, мадам.       Улыбка мгновенно исчезла с ее лица. Виконтесса поспешно отступила назад.       -Как десять? Уже десять? — Прошептала она.       -Это плохо, мадам? — Растерянно спросил Этьен.       Кристина покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.       -Что с тобой? — Эрик обнял ее за талию и незаметно кивнул ребенку, отпуская его.       -Ничего. — Она всхлипнула и уткнулась ему в грудь.       -Но ты плачешь.       -Я… — Она подняла к нему мокрое от слез лицо. — Он родился на Катерину!       -И что же? — Эрик скользнул по мальчику недоуменным взглядом.       -Ничего… Прошептала Кристина… — Ты прав… Ничего… Не знаю, что со мной… Просто… Мне так плохо… Господи, Эрик… просто обними меня…       Она вновь всхлипнула, уткнувшись ему в грудь.       -Ты слишком долго пробыла на солнце. — Нахмурившись, произнес мужчина       С этими словами он подхватил Кристину на руки и понес к домику.       Мадам Карно нахмурилась, проводив гостей взглядом, затем посмотрела на Этьена, который все еще удивленно оглядывался им вслед.

***

      -Ты сегодня не со мной… — Тихий шепот Эрика заставил Кристину вздрогнуть.       Они все еще были единым целым, тесно прижавшись друг к другу, но ее взгляд был устремлен куда-то в темноту, за пределы комнаты. Пламя свечи в подсвечнике дрожало, отбрасывая на ее кожу причудливые тени.       -Что с тобой, Кристина? — Мягко спросил Эрик, осторожно приподнимая ее подбородок. — Посмотри на меня… Я ведь вижу, что что-то не так. Скажи мне.       Виконтесса попыталась отвернуться, но Мулхейм-старший удержал ее. Казалось, его взгляд проникал ей в душу. Ее губы дрогнули, дыхание стало прерывистым.       -Я… — Голос бывшей певицы сорвался. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, словно собираясь шагнуть в бездну. — Я не женщина…       -И кто же ты тогда? — Эрик тихо улыбнулся, внимательно вглядываясь в ее лицо.       -Я… не знаю… — Прошептала она. — Внутри меня пусто. Будто все выжжено… Я не способна дать жизнь… Я словно пустыня. Такая же сухая… Безжизненная…       -Ты женщина, Кристина… — Сказал он негромко, но твердо. — Самая настоящая. Самая желанная. Единственная. Ты веришь мне?       Он взял ее руку в свою и опустил ниже, позволяя ей коснуться его возбужденной плоти.       -Чувствуешь? — Шепнул он. — Скажи, кто я…       -Ты… мужчина… — Выдохнула Кристина.       -А знаешь, кто меня сделал таким? — Он резко перевернул ее на спину, подминая под себя. — Ты… только ты…       -Это… всего лишь слова… — Прошептала виконтесса, слабо покачав головой.       -И ты будешь им верить… — Его голос стал твердым. — Только им. Всегда. Ты поняла меня?       -Да… — Покорно ответила Кристина.       Губы Эрика коснулись ее плеча, затем медленно скользнули к шее, задержавшись там, где кожа была особенно чувствительной. Виконтесса невольно вздрогнула. Она прикрыла глаза, отдаваясь этим прикосновениям целиком. Ее тело отзывалось на каждое прикосновение любимого.       -Тебе едва исполнилось пятнадцать, когда я впервые увидел тебя… — Голос мужчины стал хриплым. — Ты стояла перед зеркалом и разглядывала себя… Еще не женщина, но уже не ребенок… И то, что много лет было мертво, внезапно пробудилось… — Шептал Мулхейм-старший, касаясь губами ее кожи. — Я желал тебя… Я мечтал о тебе…       Кристина вскрикнула, выгибаясь ему навстречу, судорожно сжимая его плечи.       –Женщина… — Выдохнул Эрик, вжимая ее в постель. — Ты приходила ко мне во снах…       -Окно… Мы не закрыли окно… — Кристина закусила губу, судорожно впиваясь ногтями в его спину.       -В черту эту девственницу… Боже, Кристина… — Выдохнул он, его руки скользили по ее телу. — И когда ты впервые стала моей… Ты плакала, расставаясь со своей невинностью… а я… смеялся, отдавая тебе свою… Ты первая, в кого я пролил свое семя… — Эрик тяжело дышал, его движения становились все более резкими. — И делаю это вновь…       Протяжный стон сорвался с губ виконтессы, она выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Его плоть дрогнула, и он излился в нее.       —Ты женщина, Кристина… — Выдохнул он, и их губы слились в долгом, страстном поцелуе. — Моя женщина…

***

      В Париж они выехали затемно. Экипаж мягко тронулся с места, колеса глухо заскрипели по еще влажной земле. Кристина почти сразу задремала, прижавшись к плечу любимого.       Эрик не шевелился. Он сидел неподвижно, опасаясь разбудить ее, и лишь изредка осторожно поправлял плед, когда экипаж вздрагивал на ухабах. Дыхание виконтессы было ровным и спокойным, длинные ресницы отбрасывали мягкие тени на щеки. Он смотрел на нее долго, почти не отрываясь. На его лице блуждала тихая, задумчивая улыбка.       Дорога тянулась бесконечно долго. За окнами менялись пейзажи: рассвет уступал место дню, день — вечеру, вечер — ночи. Поля сменялись рощами, рощи — редкими деревушками, но Кристина не просыпалась.       Лишь когда экипаж въехал в предместье Парижа, Эрик осторожно коснулся ее плеча.       -Кристина…       Она вздрогнула, открыла глаза и несколько секунд смотрела на него растерянно, не понимая, где находится.       -Мы почти приехали. — Тихо сказал он.       -Уже? — В ее голосе прозвучало искреннее удивление. — Я… я все проспала?       Эрик мягко улыбнулся, убирая прядь волос в ее лица.       -Я слишком утомил тебя за эти дни.

***

      В особняк де Шаньи Кристина добралась за полночь. Уставшая до изнеможения, она едва добрела до спальни. Машинально сняв перчатки, виконтесса позволила служанке помочь ей избавиться от дорожного платья. Рухнув на постель, она тут же провалилась в глубокий сон.       Проснулась Кристина лишь поздним утром. Сквозь шторы пробивался мягкий ровный свет. Дом жил своей обычной жизнью: где-то внизу тихо хлопали двери, слышались шаги и приглушенные голоса.       Вскоре появилась служанка. Она помогла Кристине одеться, тщательно зашнуровала ее корсаж, уложила в волосы в аккуратную высокую прическу. Удивительно, но Клотильда до сих пор не появлялась. «Раскаивается», — С удовлетворением подумала Кристина.       Впрочем, с ней она разберется позже, а пока…       Эрик просил подождать и пока не появляться в Опере, чтобы избежать лишних толков. Но разве это возможно?       Кристина невольно улыбнулась.       -Вам накрыть завтрак в столовой? — Тихо спросила служанка.       Кристина несколько секунд рассматривала свое отражение в зеркале, затем поднялась с банкетки, улыбнулась и сказала:       -Нет. Сегодня я буду завтракать в другом месте.       С этими словами она поспешно вышла из спальни, словно боясь передумать.       Что-то напевая себе под нос, виконтесса спустилась вниз. Ее бровь невольно взлетела вверх, когда она заметила свой сундук, все еще стоявший в холле.       -Кристина!       Властный окрик за спиной заставил ее резко обернуться.       -Рауль… — Пораженно выдохнула она.       Ее муж собственной персоной стоял в дверях столовой. Прямая спина, напряженное лицо, взгляд, в котором не было ни тени улыбки… Чуть позади, скрестив на груди руки, неподвижно замерла Клотильда. Ее холодный, пристальный взгляд скользнул по Кристине, и по спине виконтессы пробежал неприятный, предательский холодок…