Чудесная терапия.

      Часы показывали пять утра.              До полного крушения жизни оставалось часа два, если не меньше.              Марк лежал на спине, бессмысленно смотря в потолок. Тикки негромко сопела над головой. Там, у изголовья кровати, лежала маленькая розовая подушечка, сшитая Марком в качестве кровати для квами. Тогда, сшивая розовые лоскутки вместе, Дюпэн-Чен и представить не мог, что однажды в этой вещице не будет толка.              Едва весь мир узнает, что ЛордБаг — это обычный, заурядный французский школьник, всё поменяется. Опять. Марк выиграл бой с Бражником, но явно проиграл войну. Даже стало интересно — а как заберут его талисман? Марк ясно помнил, как коробка с гвоздиками возникла в его сумке, вроде бы без постороннего вмешательства. Значило ли это, что гвоздики исчезнут примерно также? Быстро и незаметно.              Мысли никак не желали укладываться в одно. С одной стороны Марк чувствовал облегчение. Тайная личность оказалась слишком тяжелой ношей. Но, с другой, стоит врагам узнать истинное лицо героя, как всё потеряет смысл. Да и рисковать жизнями семьи, друзей и просто знакомых Марк не хотел.              Эта ночь выдалась особенно колючей. Казалось, Мрак наступает со всех сторон. Куда бы Марк не повернулся, как бы сильно не подвигался к слабо мерцавшему ночнику, тьма всё равно наступала.              «Эта битва была самой позорной…. Даже хуже, чем первая драка с Каменным Сердцем»              Марк невольно усмехнулся. Тогда он не очистил акуму из-за чего половина города обратилась в монстров, сегодня же он едва-едва справился с единственной злодейкой. Кости неприятно ныли. Большую часть урона поглотил костюм, но отголоски боли всё же пробрались сквозь мышцы, ударили по кости. От бессилия, обиды и прочих прелестей жизни хотелось открыто, позорно плакать. Дюпен- Чэн с трудом сдержал рвущийся наружу всхлип.              Он не справлялся.              Значит ли это, что утрата талисмана — это не так уж и плохо? Марк попытался подбодрить себя мыслью, что всё не настолько плохо. Его сменит другой герой. Более энергичный, сообразительный, талантливый — это будет лучше для Парижа. Может, даже повезёт, и хозяином Тикки станет не тощий, нестабильный подросток, а сформировавшийся, мудрый мужчина. В противовес радужным мечтаниям встала та же Тикки. Расставаться с ней очень не хотелось. Марк мимолётно посмотрел на квами, которая прямо сейчас начала ворочаться на подушечке. Дюпэн-Чен осторожно поправил небольшой кусочек ткани, который был призван заменить квами одеяло и тяжело вздохнул.              За эти годы красная кроха стала не просто другом. Она почти что влилась в члены семьи. Хотелось верить, что после изъятия талисмана ему сохранят память и, быть может, дадут время на нормальное прощание.              «Хлое воспоминания не стёрли, так почему со мной должно что-то случиться?»              А ведь Хлоя хуже его. Намного хуже.              Но страх всё равно никуда не делся. Снова посмотрев на Тикки, быть может, в последний раз, Марк перевернулся на бок и постарался уснуть. Проснувшись, Марк подумал, что ему не стоило этого делать. Жалкие часы, вырванные на сон, практически разбили организм. Веки тянуло вниз, из глотки, один за другим, просились зевки. Марк бы снова лёг на подушку, если люк в его комнату не ходил ходуном.              «Ну, вот и всё»              Дюпэн-Чэн взглянул на подушку и удивился. Тикки продолжала лежать на ней, также сонно моргая огромными глазами.              — Марк! Ма-а-а-рк, просыпайся, соня! Уже утро!              Что-то здесь было не так. Марк быстро узнал отцовский голос. Замок, держащий люк запертым, ходил ходуном, но это не было проблемой для Тома. Тот продолжал колотить в люк, но это делалось как-то обычно. Без тени удивлённого возбуждения.              — Ага-а-а-а.              Марк попытался задушить зевок, но тот будто обжег горло. Нос странно отяжелел. Рука мгновенно метнулась к телефону, который был отключён с самого утра. Мысленно Дюпэн-Чен рассчитывал на многое: десяток сообщений от одноклассников, бесконечно длинную вереницу пропущенных вызовов от неизвестных номеров и сотню (и повезёт, если одну!) весточек от Альи, но нет. Стоило экрану загореться, как поверх цветастой заставки проступило всего три уведомления. Списание средств, вопрос Нино о домашке по биологии и просьба Альи лайкнуть последний пост в Лордоблоге.              — Вставай, соня! У нас скоро наплыв!              Глаза болезненно пульсировали, но Марк сумел разобрать дату. Суббота, восемь утра. До открытия булочной-кондитерской оставался час. Марк ненавидел субботы за это. Каждое субботнее утро, когда большая часть его одноклассников беззаботно отсыпалась, Марк должен был помогать родителям. Казалось, все голодающие активизировались именно в субботу. Именно в этот день выручка была такой большой, что могла покрыть собой доходы рабочих дней.              В голове царила сумятица. Марк поймал себя на мысли, что его немного подташнивает от волнения. Заставить себя встать оказалось тяжело, а сдвинуть щеколду в сторону — ещё тяжелее. Том улыбнулся, когда крышка люка отказалась отброшена.              — Ну как, ты полон сил?              Казалось, стоит всему миру узнать, что ЛордБаг — это простой школьник, многое изменится. Марк был уверен, что первое, что сделают его родители — это запрут его под домашний арест до окончания лицея. Где это видано, чтобы их ребёнок рисковал собой каждый божий день?! Но Том продолжал улыбаться.              — Нет.              — Значит надо меньше сидеть в интернете. — Улыбка не исчезла. Наоборот, морщинок под маленькими глазками стало больше. — И ложиться раньше часа ночи.              Марк с сомнением посмотрел на родителя. Присказка про интернет и поздний подъем новой не была. Действовать пришлось осторожно. Марк в этот момент почувствовал себя последним дураком, но всё же спросил:              — И это всё?              Кустистые брови Тома подпрыгнули вверх.              — Неужели настало время, когда ты всё же начнёшь прислушиваться к советам своего старика? Ох, Сабин, неси бумагу и чернила! Нужно написать твоему отцу, что настали те самые времена!              Он ничего не знал. Совершенно. Как бы Марк не всматривался в родительское лицо, признаков лжи или притворства не было видно. Дюпэн-Чен озадаченно прикусил губу, а Том напрягся.              — Почему ты так на меня смотришь? У меня помадка на лице?              — Нет. Я просто задумался. Скоро выйду.              И Марк поспешил в ванную комнату, надеясь, что холодная вода внесёт ясность в мысли.              Умываться и чистить зубы пришлось в обнимку с телефоном. Блог Альи был пустот, парижские газеты не выдавали ничего интересного. Умом Марк понимал, что его секрет не выплыл наружу, но сердце отчаянно ждало катастрофы.              И предчувствие не подвело, ведь во второй половине дня, кутаясь в ядовито-желтый платок, в булочную-кондитерскую вошла Хлоя. Её нельзя было перепутать с кем-либо ещё. Марк сразу узнал солнцезащитные очки в массивной белой оправе и голос, скрипучий, как старое дерево.              — Эй!              — Девушка, я тут занимала!              — Куколка, в очередь!              Но все недовольные возгласы отскочили от Хлои, как пластиковые пули от хорошей брони. Не видя других, Буржуа растолкала посетителей локтями и нагло скользнула под прилавок, пробираясь в самое святое место дома. Марку показалось, что в этот момент он поседел.              — Дюпэн-Чэн, надо поговорить.              Одна из посетительниц, которая ждала булочки с кремом, схватила Хлою за плечо.              — Тут вообще-то очередь, девушка. Как вам не стыдно! Вы мешаете юноше работать!              Скривившись, Хлоя сбросила чужую руку.              — Это вам как не стыдно портить другим выходные. Если бы не вы, этот юноша мог нормально отдохнуть!              По помещению прошёл низкий, недовольный гул. Марк поседел опять.              — Хлоя, успокойся. Не доставляй мне проблем.              Но Хлоя не ответила. Она сложила руки на груди и высоко задрала подбородок. Её глаз не было видно за тёмными стёклами очков, но Марк был уверен — его одноклассница смотрит на мир так, будто он ей что-то задолжал. Гул повторился. Чувствуя, как кафель нагревается под его ногами, Марк оттолкнул Хлою в сторону двери на кухню и шепнул:              — Подожди меня там. — Потом на лицо полезла дежурная вежливая улыбка. Марк посмотрел в глаза недовольной посетительницы и спросил самым вежливым, тёплым и приятным голосом:              — Вы хотите купить что-то ещё?              Мама его сменила через час, и Марку показалось, что прошла вечность. Кроме того, появилось чувство, будто его обсчитали. Или он сам ошибся. Марк не был уверен, просто появление Хлои совсем выбило почву из-под ног.              — Долго плетёшься. — Проворчала Буржуа, отпив немного чая.              Перед ней стояла вазочка с конфетами. Мысленно Марка передёрнуло. Горстка слишком горьких трюфелей, подаренная маминой знакомой, лежала в самых дальних закромах холодильника несколько месяцев. В семье даже поговаривали, что пора бы избавиться от этого угощения.              Мама, судя по всему, восприняла эти слова по-своему.              — Я был занят.              Хлоя фыркнула, подцепила один из трюфелей пальцам и отправила его в рот. К удивлению Марка, мины отвращения не последовало. Буржуа подлила себе чая из маленького чая и кивнула в сторону стула напротив. Марка передёрнуло. Она была тут гостьей, но при этом вела себя как истинная хозяйка.              — Некрасиво заставлять девушку ждать.              — Некрасиво приходить в разгар рабочего дня и создавать проблемы на работе. — Неохотно он сел напротив. — Чего тебе надо, Хлоя?              — Неужели я не могу просто так навестить одноклассника? — Она притворно надула щеки. — Некрасиво. И где твоё хвалёное гостеприимство, о котором распиналась Адриана?              Не будь он парнем, он бы её ударил. Адриана не заслуживала такого холодного, снисходительного тона. Марк стиснул зубы, а Хлоя беспечно поправила жёлтый платок, повязанный на шее.              — Я тебя не приглашал.              — И это большое упущение! Напомни, сколько мы вместе учимся? Три года или четыре? И это я не вспоминаю начальную школу! Ах, прошу прощения, мы ведь вместе всю нашу школьную жизнь!              — Сомнительное достижение.              — Как знать. — Хлоя повела плечом, смотря на картину позади Марка. — Не всем так везет.              Мысленно Марк приложился лбом об стол. Воздух на кухне загустел как перед грозой. Хлоя продолжила улыбаться.              — Говори, что тебе надо и уходи. У меня нет времени на глупости.              — Я бы так не сказала, ты ведь работаешь с людьми.              — Хлоя!              — Ладно. — Она взяла ещё один трюфель, прожевала, запила чаем, посмотрела в окно. Глаза её к Марку не вернулись. — Помоги мне найти сплетника.              И Марк не знал, смеяться ли ему или плакать. Хлоя всё еще смотрела в окно, где мельтешили машины. Она пыталась казаться расслабленной, но Марк видел, как мелко подрагивают её губы.              — Ты издеваешься надо мной? Я похож на детектива? Ты ведь богатая, найми профессионала!              — Чтобы потом об этом узнал весь город? — Хлоя все же посмотрела на Марка. — Дюпэн-Чен, ты действительно такой глупый или просто притворяешься? Мной уже можно пугать детей. Если это всплывёт, а это всплывёт или может сплыть, мне не поможет даже переезд в Африку.              «И ты это заслужила!»              Марк вспомнил все совместные годы, полные насмешек, издевательств и разрушенных нервных клеток. Хлоя никогда не заботилась о других. Ей было плевать на чувства тех, кто попадал под её горячую руку. Захотелось улыбнуться и сказать, что всё произошедшее — это карма и не нужно искать виноватых снаружи, когда зло сидит внутри.              — Будто для тебя это проблема.              — Я не хочу переезжать! И я не чудовище! — Хлоя резко встрепенулась. — Я не виновата, что они — узколобые обиженки!              Это стало последней каплей.              — Как глава узколобых обиженок, я хочу сказать: если бы не ты, то большей части проблем не существовало!              — Проблем не существовало бы, не будь вы такими жал… — И она с силой прикусила язык. Марк видел, как на глазах появились слёзы. — Ладно. Ладно! Я не всегда была права! Но из-за этого люди начали целую травлю! Ты видел, что у меня творится с телефоном?! У меня всё почта забита сообщениями с пожеланием сдохнуть! Люди меня боятся! Я будто чумная! На публике со мной не хотят говорить!              «Ага, но не потому что ты плохая. Потому что с тобой не о чем говорить»              Марк надеялся, что со стороны его лицо выглядит максимально равнодушным. Хлое нельзя было найти брешь, чтобы пробить защиту. Как заведенный, Дюпэн-Чен старался припомнить все обиды, причиненные Буржуа. Это оказалось не так уж и трудно. Но, с другой стороны, маленькая, похожая на семечко, часть души выла тихим голоском, что это неправильно и каждый заслуживает поддержки.              — Это карма. Выброси телефон, попроси прощения и люди все забудут.              Хлоя мрачно фыркнула.              — Что ещё? Может, мне попросить папочку выписать чек какому-нибудь сиротскому приюту? Не смеши. Это так не работает!              — XY доказал обратное.              Буржуа фыркнула опять.              — Ты такой глупый. С XY это сработало, потому что у него есть поклонники, которые примут любую глупость, которую он сделал. Дюпэн-Чен, позволь мне объяснить, как именно работает интернет: тут побеждают не те, у кого правда. А те, кто громче всех орёт.              — Тогда тебе никакие поклонники не нужны, Хлоя. Ты перекричишь всех.              Её щеки мгновенно вспыхнули, и Марк подумал, что тут, может быть, он переборщил. Буржуа резко вскочила на ноги.              — Я просто хочу узнать имя человека, из-за которого вся моя жизнь идёт под откос!              — Да тут и гадать не надо. Я знаю кто это. Хлоя Буржуа.              — С такими шутками, Дюпэн-Чен будешь выступать на улице. Если ты ещё не понял, то я пришла тебя не просить о помощи. Если ты мне не поможешь, то через считанные секунды весь Париж. Хотя… Нет. Вся Франция узнает кто такой Лордбаг. И можешь мне поверить, с моей нынешней популярностью это не шутка.