Расколотые небеса / Fractured Skies

Жирный — то, что пишет Сириус Курсив — то, что пишет Ремус --- Тонкс подняла бровь, бросая косой взгляд на пальто, но Ремус не объяснял, а она и не спрашивала. Однако она последовала за ним в сторону кафе и внимательно слушала, как он попросил её об одолжении, склонив голову. — Как ты научилась языку жестов? — Училась всю жизнь. Сириус всегда приходил ко мне. Его родители были дерьмовыми, но моя мама замечательная. Она всегда забирала его к себе после того, как его отец… — она остановилась. — Не мне рассказывать эту историю. В любом случае, глухой кузен, понимаешь? Ты просто как бы подхватываешь это. — А близнецы? — Глухие родители, а ещё братья и сестра, я думаю. Они не упоминали? Плюс, Джордж — слабослышащий. Ремус чувствовал себя ужасно за то, что никогда не замечал, но он действительно не задавал много вопросов: — То же самое с Джеймсом, да? — А, я думаю, он сдавал свой экзамен по BSL с репетитором, — она скрестила руки, прислонившись к стойке. — Ты спрашиваешь потому что? Ремус пожал плечами. — Думаю, я хотел бы узнать больше, чем… — большим и указательным пальцами он сделал форму буквы «С», наклонив их ко рту, чтоб показать кофе. Затем он провёл пальцем по раскрытой сбоку ладони, обозначая латте. — И больше, чем доброе утро и спокойной ночи. Уверен, он устал от необходимости всё записывать. Тонкс выглядела довольной: — Ты мог бы взять уроки BSL. Ремус сглотнул. Он мог бы, но понятия не имел, сколько это стоит, и у него не было для этого места в университетском расписании. Не говоря уже о том, что учиться в классе было достаточно сложно. — Дело в том… — Почему бы тебе не прийти ко мне, а? Я живу недалеко. Я могла бы подтянуть тебя. Я плохо преподаю, но, думаю, мы сможем с этим справиться. Может, привлечь близнецов? Даже Джеймса, если он не против, — она говорила взволнованно, а Ремус нервничал ещё больше. Также он чувствовал себя неловко из-за того, что поцеловал Сириуса так, как он это сделал. Но никто еще не был так добр к нему — невзрачному и скромному. Сириус сделал это не потому, что ему было жалко Ремуса, и не потому, что он чего-то хотел. Он просто не хотел, чтобы Ремус был замерзшим и мокрым. Ремус влюблялся, и это было так ужасно. — Ну, моя учёба, — сказал он и заколебался. — Может быть, несколько вечеров в неделю? — Просто скажи, mon ami. Фраза была искажена её английским акцентом, но ему понравилось, и это заставило его улыбнуться. Он покраснел, когда Тонкс наклонилась, чтобы поцеловать его в щёку, а когда поднял глаза, заметил, что Сириус наблюдал за ним из дверей кухни. Его глаза были прищурены, но лицо — безучастно, и Ремус заставил себя отвернуться. Он не хотел ничего выдавать. Пока он не сможет правильно выразить себя. Сколько бы времени это ни заняло.

***

Сириус замешивал тесто в кухне и не осознавал, как громко он это делает, пока не вошёл Джордж, махнув рукой, чтобы привлечь внимание Сириуса. — 'Что делаешь? Злишься?' Сириус посмотрел на распластанный шар теста и опустил голову, издав вздох. — 'Извини. Я громкий?' — 'Клиенты напуганы. Думают об убийстве, наверное?' Сириус закатил глаза, когда Джордж захихикал и опустился на один из табуретов возле стола для выпечки. — 'Какие проблемы? Как себя чувствуешь?' Облизнув губы, он заглянул в двери и увидел Ремуса и Тонкс, ожидающих клиентов, и его желудок слегка сжался. — 'Тонкс встречается с женщиной?' Джордж пожал плечами. — 'Тонкс часто встречается. То с женщинами, то с мужчинами. А что?' — 'Тонкс и РЕМУС встречаются?' Глаза Джорджа расширились, и он рассмеялся. — 'Нет. РЕМУСУ нравишься ты.' Сириус покачал головой. Да, был поцелуй, и да, Ремус всё ещё носил это чёртово пальто, как будто это была его чёртова конечность, но Ремус и Тонкс были неразлучны последние две недели. У него голова шла кругом от неспособности разобраться в этом долбанном человеке. — 'Я не нравлюсь ему. Я пытаюсь. Ничего.' Он был немного более решительным, чем нужно, когда сжал большой и указательный пальцы, образуя букву «О», и потряс ими. Вздох Джорджа был очень заметен, когда он хлопнул рукой по плечу Сириуса. — 'Ты доверяешь мне?' Сириус кивнул, хотя и скривил лицо. Потому что Джордж был таким же большим шутником и даже большим треплом, чем он сам. Или, может быть, не бо́льшим, но чертовски близким к этому. — 'Ты терпеливый. Хорошо?' Не то чтобы у Сириуса был выбор в этом вопросе, поскольку Ремус почти ничего ему не давал.

***

Всё было прекрасно, пока три недели спустя, во время своего выходного, Ремус не упал в приступе, когда шёл из кухни в свою спальню. Это был плохой приступ, подкравшийся к нему без всякого предупреждения, и когда он очнулся, его била по лицу темноволосая фигура, которую он не узнал. Всё было туманно, запутанно. Он не мог вспомнить, где находится, только смутно чувствовал, что должен где-то быть. Человек, стоявший над ним, ухмылялся, корчил уродливые рожи и что-то говорил, но его мозг не мог разобрать язык. Издав стон, Ремус отвернулся в сторону, и его тут же вырвало на ковёр. Через десять минут всё вернулось. Снейп — выдал его мозг, когда он снова начал обрабатывать английский язык. Он был весь в рвоте и других вещах и очень хотел в душ. Снейп сидел в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди. — Объяснись, Люпин. Потирая лицо, Ремус изложил ему суть дела. — У меня эпилепсия. У меня бывают приступы, но лекарства держат их под контролем. — И часто ли ты превращаешься в хрипящего младенца, наложившего в штаны, как сейчас? Ремус хотел умереть прямо в этот момент. Сделать это на глазах у Снейпа было бы почти поэтично. Вместо этого он взял себя в руки и потащился в душ. Он вымылся, переоделся и принялся отчищать пятно, до тех пор, пока его силуэт не стал на десять тонов светлее всего остального ковра. Он собрал свои вещи и спустился в прачечную, чтобы постирать их, а когда вернулся наверх, Снейпа нигде не было видно. Ремус почувствовал, как у него заныло в животе. Неужели Снейп будет скрывать эту информацию? Или к концу недели все будут знать? Он пошёл в свою комнату, чтобы поспать, и проснулся около времени чая. Ему нужно было принять лекарство, и он пошёл ополоснуть лицо, прежде чем отправиться на кухню, но, когда он повернул ручку, чтобы войти, на него обрушился поток пара из душа и почти голый Северус Снейп. Люпин отпрыгнул назад, пробормотал извинения, закрывая дверь, но было уже поздно. Он видел почти всего Снейпа. И то, что Снейп всегда скрывал под этими длинными джемперами. Он был весь в шрамах. От горла, вниз по туловищу и через всю левую руку. Его бицепс был намного меньше правого, и выглядел так, будто его сшили наспех. Что, чёрт возьми, с ним произошло? Снейп нашёл его через двадцать минут и схватил за воротник. — Если ты хоть слово скажешь, — шипел он сквозь пожелтевшие зубы. — С какой стати я, из всех людей, должен что-то говорить? — Даже своим отвратительным дружкам, — предупредил Снейп. Ремус кивнул: — Ни единого шёпота. Длинные костлявые пальцы отпустили его, и Снейп сделал шаг назад. — Если что, прими это как предупреждение, Люпин. Не ввязывайся в это. Он ушёл, оставив Ремуса одного. Два дня спустя Джеймс был там, когда они закрывали кафе, и выглядел взволнованным. Его руки летали, слишком быстро, чтобы Ремус мог уловить смысл, и Фред подтолкнул француза. — Он приглашает нас на напитки и пиццу. Матч начинается. Арсенал. Джеймс когда-то мечтал, что будет играть профессионально, но он слишком дерьмовый для этого. Джеймс повернулся и ткнул двумя пальцами во Фреда, который фыркнул: — Ой, я был слишком красив и талантлив. Они никогда не могли позволить себе меня. — Больные колени, — прошептал Фред. — Ты идёшь? — Конечно, он идёт, — ответил Джеймс. Когда Ремус выглядел так, словно собирался протестовать, Джеймс потянул его за фартук. — Не будь идиотом, Лунатик. Ремус нахмурился, услышав это прозвище, его щёки слегка порозовели, а взгляд метнулся к Сириусу, который выглядел преданным и испуганным. — Ах, Бродяга, это ты начал! — Джеймс набросился на Ремуса. — Это он дал тебе это прозвище. — Его пальцы показали несколько знаков и Сириус бросился прочь. Джеймс пошёл за ним, а Ремус окинул близнецов беспомощным взглядом. — Сириус даёт прозвища тем, кто ему нравится. Называет Джеймса «Сохатый», — Фред сделал знак, и Ремус его узнал. — Называет нас Дред и Фордж, потому что думает, что он умный, но это не так. Полагаю, ты теперь — Лунатик. Глаза Ремуса расширились. — Почему? Близнецы переглянулись, затем пожали плечами и одновременно сказали: — Не спрашивай нас, мы здесь просто работаем. Поход к Джеймсу стал необычным опытом. Было очевидно, что у него есть деньги, так как его квартира была огромной по сравнению с другими и оформлена с безупречным вкусом Лили. Ремус виделся с ней всего несколько раз, но каждая встреча была приятнее предыдущей. Она, конечно, держалась уверенно, была вспыльчивой, из-за чего с ней нельзя было шутить, но при этом слишком доброй. Она сразу понравилась Ремусу и постоянно приглашала его на ужин, от которого он часто отказывался. Ремус был разочарован из-за её отсутствия, но Джеймс сказал, что она ушла с родителями за покупками для ребенка и вернется только утром. Джеймс заказал пиццу и налил всем пива, пока шла игра. Ремус заметил, что на экране телевизора были титры, прокручивающиеся внизу как-то вяло по сравнению с комментатором, но Сириус не выглядел обеспокоенным. Время от времени общение в комнате становилось полностью невербальным, но они вспоминали о Ремусе и быстро исправляли ситуацию. В конце концов, он попросил их остановиться. — Пожалуйста, делайте то, что нормально. Я… — он остановился, затем поднял руки вверх. — 'Я учусь. Вы жесты. Пожалуйста. Никаких разговоров.' Он увидел, как щёки Сириуса порозовели, а на его губах заиграла ухмылка. Они выглядели нерешительно, но когда Ремус снова стал настаивать, они согласились. Он считал, что это лучший способ учиться. Погрузиться в это. Через несколько часов Сириус отлучился на улицу, и Ремус решил воспользоваться возможностью проветриться. Они говорили очень мало, но прошло уже некоторое время с уроков языка жестов Ремуса, и у него всё получалось. С Тонкс он вёл медленные, но приличные разговоры только на языке жестов. Если Сириус будет терпелив с ним, всё будет хорошо. Он надеялся. Поэтому, не обращая внимания на укоризненные взгляды близнецов и Джеймса, он выскользнул на улицу. Сириус стоял спиной к двери, попыхивая сигаретой, и повернулся, когда Ремус коснулся его руки. Сириус удивлённо посмотрел на него, но тут же расцвел улыбкой. — 'Ок?' — показал он, затем указал на себя, надеясь, что Сириус поймёт, о чем он спрашивает. Сириус с энтузиазмом кивнул. — 'Тебе весело?' Ремус улыбнулся. — 'Не…' — он искал знак, но не был уверен, что знает его, поэтому показал на пальцах, — 'НРАВИТСЯ СПОРТ. Джеймс милый. БЛИЗНЕЦЫ милые. Ты…' — он остановился, чувствуя, как пылают его щёки. Сириус потянул за рукав пальто. — 'Выглядит хорошо. Ты используешь много,' — он подчеркнул последнее слово. Ремус пригнул голову, но Сириус взял его за подбородок, поднимая его голову вверх, и Ремус почувствовал, что его дыхание перехватило в горле. — 'Тепло. Я не…' — он остановился, раздражаясь, что его словарный запас всё ещё такой жалкий. — 'Знаю больше. ДРУГИХ.' Лицо Сириуса немного опустилось, но его это не обеспокоило, так как он схватился за переднюю часть пальто и притянул Ремуса ближе. — 'Oк?' Ремус кивнул. Он не должен был этого делать. Ему будет так больно, когда Сириус узнает правду и бросит его. Это было бы слишком больно. Но, ей-богу, было приятно, что этот парень так близок. Парень, о котором он слишком часто думал, и в течение дня слишком часто задавался вопросом, каково это — поцеловать его. И вот сейчас он это узнал. Губы прильнули к его губам, и Сириус чуть слышно застонал, когда их рты столкнулись. Сигарета упала на землю, а руки обхватили друг друга. Это было лучше, чем Ремус мог себе представить. У него перехватило дыхание, он хотел большего, но в то же время был так удовлетворён. Его взгляд встретился с горящими голубыми глазами, спрашивая, всё ли в порядке. И это было так. — Ah oui, — вздохнул Ремус, и Сириус усмехнулся, коснувшись подушечкой пальца уголка рта Ремуса. — Р-ее-му, — произношение не было идеальным. «С» забыто в конце, «Р» приглушено, «Е» слишком длинное. Но, чёрт возьми, в каком-то смысле это было так прекрасно. Ремус вздрогнул и снова поцеловал Сириуса. Когда они наконец отстранились, Ремус был раскрасневшимся и горячим, но дрожал. Сириус всё ещё держал переднюю часть пальто, как будто Ремус мог исчезнуть, если он его отпустит. Этот жест вызвал в Ремусе волну незнакомых эмоций. Он так не привык к тому, что люди хотят быть рядом с ним, хотят, чтобы он был рядом. — 'Придёшь ко мне позже?' Брови Ремуса поднялись, и он понял, о чём спрашивает Сириус. Но сможет ли он? Он принял на ночь лекарство и чувствовал себя хорошо. Никаких симптомов, и боже, как ему этого хотелось. Возможно, всё закончится плачевно, но, может быть, он сможет позволить себе это. Может быть, только может быть, он мог бы получить что-то только для себя. Только сейчас.

***

Сириус не был уверен, почему он был таким чертовски смелым, но он устал ждать. Устал гадать, хочет ли его Ремус. Поэтому он пошёл на это. И награда была прекрасной. Ремус целовал беспокойно, отчаянно, его нужда и неуверенность оставались, но уступали место чему-то большему. Он был требовательным и таким настоящим. Его жесты были небрежными и нелепыми, как и вербальные навыки Сириуса, и боже, как они подходили друг другу. Они подходили друг другу, как кусочки пазла, Ремус прижимался к Сириусу, будто всегда принадлежал ему и всегда будет принадлежать. Ремус не скрывал своих чувств. Сириус видел нерешительность Ремуса, когда он пригласил его к себе, на его лице отражалось множество эмоций, но в конце концов они переросли в желание, и Сириус был готов воспользоваться этим. Он никогда не был из тех, кто остепеняется. Он обычно не любил слышащих людей, несмотря на то, что его родители большую часть жизни держали его подальше от общества глухих. Он предпочитал людей, которые понимали, каково это — находиться за пределами того, что весь остальной мир считает нормальным. Ему нужен был кто-то, у кого была бы своя собственная версия этого. Его собственная норма. И, хотя Ремус, насколько Сириус мог судить, был обычным человеком, в нём было что-то большее. Что-то, что говорило Сириусу, что этот русоволосый парень просто… просто понимает его. Не было никаких сожалений, когда он взял Ремуса за руку, и они покинули дом Джеймса раньше времени. Он не обратил внимания на мельтешащие жесты, порицающие их, когда они поспешили выйти за дверь. Он мог только предположить, что близнецы и Джеймс говорили вслух, если по их жестам можно было судить. Ремус раскраснелся, но он цеплялся за Сириуса, как за спасательный круг. Они быстро добрались до его квартиры. Пришлось воспользоваться метро, но Ремуса это не беспокоило. Они сидели рядом, крепко держась за руки, и украдкой поглядывали друг на друга. Когда они приехали, Сириус не знал, как поступить. Если бы это было любое другое свидание, он бы трахнул Ремуса прямо там, у двери. Но это было не обычное свидание. И это нечто большее, чем просто встреча с Ремусом на работе. Это не просто Ремус. Это Лунатик. И он хотел его больше, чем на один раз. На секунду он проклял себя. О чём он только думал? Это было чертовски самонадеянно. И Ремус тоже согласился. Так что же это значит? В этот момент нерешительные пальцы обхватили его собственные, и Сириус медленно поднял глаза на русоволосого парня. Янтарные глаза были широко раскрыты, голова наклонена вбок, а выражение лица таким, словно он пытался что-то найти. Он был потерян. Сириус почувствовал, как усмешка вибрирует в горле, когда она вырвалась наружу, и его свободная рука потянулась к щеке Ремуса. Склонив голову, Ремус выглядел очаровательно застенчивым, что вызвало у Сириуса желание просто завернуть его в одеяло и обнимать вечность. Поскольку одна его рука была занята, Сириус сцепил пальцы с большим пальцем, а затем прижал их ко рту Ремуса. Возможно, Ремус не знал, что это за жест, Сириус не мог быть уверен, но, похоже, он понял его, потому что медленно кивнул. Сириус нерешительно двинулся вперёд, давая Лунатику время отступить. Но он не отступил. Он уперся руками в футболку Сириуса и потянул его на себя. Был момент, когда они только дышали и предвкушали друг друга, а потом их губы встретились. Сириус почувствовал, как дыхание Ремуса вырвалось с трудом, словно от удивления, через его нос, когда оно пробежало по щекам Сириуса. Тот хмыкнул, чувствуя, как дрожит в груди, когда он придвинулся ближе. Ремус прижался к нему ещё крепче. Руки Сириуса переместились к волосам Лунатика, и он удивился, насколько мягкими были эти локоны. Он пропустил их сквозь пальцы, и Ремус широко раскрыл рот навстречу Сириусу. Потом всё закончилось, как и началось. Медленное разделение, и Сириус отстранился, хотя его рука всё ещё лежала на плече Ремуса. Он поднес согнутый указательный и большой пальцы ко рту. — 'Чай?' Он пробормотал это слово, хотя к этому времени Ремус уже наверняка понял основные жесты кафе. — 'Пожалуйста', — ответил Ремус, осторожно протягивая руку, и, казалось, почувствовал облегчение от типично британских манер и требования горячего напитка, несмотря на поздний час. Он пересел на диван, пока Сириус не спеша доставал чашки. Только травяной. Он помнил о правиле не употреблять кофеин, и, честно говоря, сейчас ему не нужна была стимуляция. Когда он вошёл в гостиную, Ремус всё ещё ждал, но выглядел нервным. Сириус на всякий случай взял с приставного столика свою доску. Он поставил поднос с чаем на место и посмотрел на собеседника. — 'Ты нервничаешь? Испугался? Хочешь пойти домой?' Ремус нахмурился, затем показал: — 'Не понимаю. Извини.' Сириус улыбнулся, пытаясь успокоить другого парня, которого явно беспокоила его плохая способность в жестах, и взял белую доску. "Ты в порядке? Хочешь уйти? Тебе не обязательно оставаться." Ремус перечитал слова, затем сильно покачал головой: — 'Пожалуйста. Хочу… ОСТАТЬСЯ.' Сириус почувствовал тепло всем своим нутром, и они уселись молча пить чай. Травяной сбор успокаивал, умиротворял, и вскоре Ремус прижался к нему, они снова держались за руки. Это было так по-домашнему, совсем не похоже на Сириуса во многих отношениях, но, в то же время, это было то, чего он жаждал, казалось, всю свою жизнь. Возможно, не так, как он себе это представлял, но он не мог и мечтать о другом. Ремус взял доску и начал писать. "Они сказали, что ты зовешь меня Лунатик." Щёки Сириуса порозовели: — 'ПРОЗВИЩЕ.' Ремусу понадобилось мгновение, чтобы сложить буквы вместе, и он рассмеялся, прежде чем написать: "Я знаю, что такое прозвище. Мне просто интересно… почему?" Сириус пожал плечами, затем взял маркер. "Мне оно нравится. Я подумал, что оно подходит." Поставив маркер на место, он указал на себя и произнес: — Бродяга. Он оценил восхищенный румянец на щеках Ремуса. Схватив маркер, он написал: "Я ещё не произносил твоё пока. Лунатик, как лунный или лучик?" Ремус рассмеялся, прежде чем написать: "Я француз, так что могу ошибаться. Но, как лучик, я думаю. Лунный Лучик" Сириус откинул голову назад и завыл от смеха. "Джеймс будет очень смеяться, если я начну говорить с французским акцентом. Он никогда не даст мне это пережить." Ремус захихикал вместе с ним, но смех утих, когда Сириус положил руку на горло Ремуса и прижал большой палец к его губам: — Скажи. Пожалуйста. Ремус сглотнул, затем его губы изогнулись вокруг слова, и Сириус почувствовал вибрацию под его пальцами. — Лунатик. Сириус скопировал его, запоминая, как правильно держать язык и сжимать губы и удлинять "У", вместо того, чтобы сокращать его. — Лунатик. Он поднял брови, спрашивая, как это было? Он был вознагражден тем, что Ремус схватил его и крепко поцеловал. Это был самый резкий поступок Ремуса, и это испугало Сириуса. Не то чтобы он был недоволен, но ему стало любопытно, и это отразилось на его лице, когда Ремус отстранился. Парень с янтарными глазами схватил доску, чтобы объяснить. "Раньше никто не заботился обо мне настолько, чтобы дать мне прозвище. Это… приятно. Спасибо." Сириус почувствовал странную боль в центре своей груди при этой мысли. Никто не заботился достаточно? Никогда? Вообще? Внезапно он перехотел переходить к сексу. Внезапно он захотел узнать всё и вся об этом парне и выяснить, кто причинил ему боль. Почему он был так одинок? Как могло случиться, что никому не было до него дела? Теперь ему было плевать на жесты. Он хотел, чтобы Ремус показал это, озвучил, произнес, написал. Что угодно. Язык придет со временем, но это… это было ему необходимо. И после некоторых уговоров, Ремус, похоже, был готов в чём-то уступить тоскующему художнику.

***

Ремус проснулся утром, почти забыв, где находится. Тяжелая рука обхватывала его за талию, а нос утыкался в шею, обдавая кожу теплым воздухом. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить прошедшую ночь. Обжимания, чай и разговор. Они исписали два маркера, и Ремус так много рассказал Сириусу. Недостаточно, он знал. Не о том, что могло бы его оттолкнуть. Но о смерти родителей и о том, как ему было трудно в школе. О проблемах с памятью и о том, как ужасно вёл себя Снейп в его квартире. Сириус поделился своим прошлым. О том, как его ужасные родители заставляли его ходить к логопеду, заставляли его говорить. Пытались заставить его ассимилироваться в мире слышащих, где на самом деле он был просто случайным наблюдателем. Эта часть Сириуса очаровала его еще больше. Слышать эти нотки его голоса стало ещё более особенным, потому что Сириус давал ему то, чего не давал большинству людей. Это было ценно и прекрасно. И они тискались, пока оба не захотели спать, а потом разделись до трусов, забрались под одеяло Сириуса и уснули. Беззаботно, с желанием, но никто не предполагал, что должно произойти нечто большее. Это было… сокровенно. Ремус влюбился. Совершенно без памяти и теперь пути назад не было. Когда Сириус его бросит, сердце будет разбито вдребезги. Но, возможно, ради этих украденных мгновений комфорта и единения оно того стоило. Через мгновение Сириус застонал, затем один голубой глаз приоткрылся, а губы растянулись в ухмылке. Его рот изогнулся в слове "Хэй", и Ремус усмехнулся, вспомнив о своем утреннем дыхании, когда он поцеловал лицо Сириуса. Тёплая рука прошлась по боку Ремуса, обхватив кожу нежными пальцами, и Ремус не мог не вздрогнуть и не придвинуться ближе. Ухмылка Сириуса стала чуть более хищной, и хотя он двигался достаточно медленно, чтобы Ремус мог запротестовать, француз этого не сделал. Рука Сириуса опустилась ниже и направилась к паху Ремуса, где его ещё вялый посох превратился в полноценное утреннее дерево. И он не мог не подать бёдра навстречу Сириусу, когда осторожные пальцы целенаправленно провели по передней части его боксеров. Вторая рука Сириуса прижалась к центру груди Ремуса, и Ремусу понадобилось мгновение, чтобы осознать, что он делает. Трогает его стоны. А их было немало, когда пальцы талантливого художника скользнули через прорезь в его боксерах к ждущей твёрдости. — О, mon dieu, — вздохнул Ремус, когда они обвились вокруг его члена. Сириус начал поглаживать его, прижимаясь ближе, двигая бёдрами навстречу Ремусу, и вдруг его член освободился и прижался к другому. Это было что-то новенькое. Все сексуальные подвиги Ремуса были очень редкими и далекими друг от друга, и никогда не были такими нежными. Ремус откинул голову назад, закрыл глаза и погрузился в ощущение этих рук, приближающих их к краю. Сириус издавал небольшие хрипы и стоны, которые становились ещё громче, когда любопытные руки Ремуса двигались вниз, чтобы прикоснуться к происходящему, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Сириуса и присоединиться к их ласкам. Их оргазмы разделились с интервалом в секунду, если не меньше. Наносекунду. Они оба вздрогнули и прижались друг к другу, и горячая жидкость потекла по костяшкам их пальцев. Послевкусие было таким же тёплым, как утреннее солнце, проникающее в окно. Уже после завтрака Ремус осознал, что у него нет с собой лекарств, а пропускать хотя бы один приём было опасно. Он использовал свой жалкий лексикон жестов, чтобы объяснить это Сириусу, ничего не выдавая. — 'Нужно домой. ЗАНЯТИЯ. ЛЕКАРСТВА,' — он обвёл сомкнутым кулаком свою грудь. — 'Прости.' Сириус пропустил его извинения мимо. — 'Хочешь, я провожу тебя домой?' — Ремус нахмурил брови, пытаясь расшифровать знаки, и подумал, что понял, когда Сириус показал на себя, потом на Ремуса, потом сделал круги из большого и указательного пальцев, соединившиеся вместе, и помахал ими между собой и Ремусом. — 'Вместе'. — Non merci, — сказал Ремус и покраснел от своего промаха. Но Сириус усмехнулся и наклонился вперёд, проведя пальцем по нижней губе Ремуса. Повернув лицо навстречу высокому парню, Ремус был вознагражден медленным, ленивым поцелуем, а его рука коснулась щеки. — 'До скорого', — показал Сириус, проведя в воздухе зигзагообразным движением указательного пальца. Прежде чем Ремус успел повернуться и уйти, Сириус схватил его и поцеловал ещё раз, оставив его бездыханным. Усмехнувшись, Сириус отступил назад и очень медленно закрыл дверь.

***

Сириус почувствовал вибрацию стола для выпечки и, подняв голову, увидел Джеймса, пинающего его бок. Он увидел, как рот его лучшего друга искривился в привычном: — Ой! Сириус криво ухмыльнулся и кивнул в знак приветствия, пока его руки были в липком тесте. — Что? — 'Ты опоздал. Фред сказал, что опоздал. На двадцать минут! Почему?' Сириус пожал плечами, но повернул голову в сторону, чтобы продемонстрировать любовный укус, который оставил ему Ремус, и о котором он не подозревал, пока не причесался перед зеркалом этим утром, после долгого душа и хорошей дрочки. Он фыркнул от смеха, когда глаза Джеймса расширились. — 'Лунатик?' Сириус кивнул. — Ага. Он закончил с тестом и положил его в миску, чтобы оно поднялось, затем взял большое кухонное полотенце и вытер остатки теста со своих рук. Повернувшись, он встретился взглядом со своим другом. — 'Почему ты злишься?' Джеймс нахмурился, затем покачал головой. — 'Я не злюсь. Нет. Ты счастлив?' Кивок Сириуса был слишком восторженным. — 'Счастлив. ТРАХНУТ.' Джеймс скривился и на мгновение отвернулся, но когда он обернулся, выражение лица было озабоченным. — 'Мне нравится РЕМУС. Хороший. Работает усердно. Хорошо работает. НО…' — он остановился и прикусил нижнюю губу. — 'Будь осторожен. Ок?' Сириус слегка зарычал, устав от материнской заботы Джеймса. Он знал, что наполовину это из-за Лили, а наполовину из-за того, что Джеймс видел, как у Сириуса было слишком много неудачных отношений с теми, кто всегда хотел как лучше, но намерения не имели значения, когда последствия были просто пиздецки ужасными. Но Ремус был не таким. И он не мог винить Джеймса за его беспокойство, только надеялся, что его друг позволит ему быть таким. Позволит ему попробовать. Позже Джеймс объявил, что сбежал с занятий, желая побродить по кафе, так как Лили ещё не вернулась. Это сняло часть нагрузки с Сириуса, который должен был постоянно проверять работников, и он провёл много времени за приготовлением теста на неделю вперёд и рисованием. После чая он решил покурить, зная, что Ремус в какой-то момент придёт на смену. Джеймс присоединился к нему, чтобы выкурить свою собственную сигарету, которую он мог получить только тогда, когда Лили не было в городе. Джеймс о чём-то болтал, Сириус лишь наполовину следил за руками, а его острые глаза уловили что-то в переулке. Люпина отчитывал сальный Нюниус. Сириус постучал по деревянному поддону, привлекая внимание Джеймса, затем кивнул в сторону ссоры. Сириус увидел, как рот Джеймса искривился в нескольких ругательствах, которые уже были на кончиках пальцев Сириуса, и пара направилась к улице. Нюниус увидел их раньше, чем Ремус, и когда Ремус повернулся, он был покрасневший, с поднятыми в успокаивающем жесте руками. — 'Отъебись', — щёлкнул пальцами Сириус перед лицом Нюниуса. Закатив глаза, Снейп хмыкнул, что-то сказал Ремусу, а затем повернулся обратно. — 'Ты не хозяин улицы.' Сириус небрежно пожал плечами. — 'Может. Ударить кулаком БОЛЬШОМУ УРОДЛИВОМУ носу.' Нюниус сделал непроизвольный шаг назад, несомненно, помня, как хорошо Сириус умел целиться кулаками, и как мало он заботился о последствиях насилия. Их последняя стычка, сразу после свадьбы Джеймса и Лили, была не слишком красивой. Сириус провёл из-за этого ночь в участке, прежде чем Джеймс вытащил его оттуда, несомненно, пытаясь преподать Сириусу урок, но художнику было совершенно наплевать на наказание, если это означало, что Снейп пострадает. Снейп всё же отступил, и Сириус взял Ремуса за руку, потащив его обратно по аллее. Джеймс шёл за ними по пятам, он пытался говорить и жестикулировать одновременно, что было непростой задачей даже для самого искусного жестикулятора, но Джеймсу это удавалось особенно плохо. — 'МЕРЗАВЕЦ,' — показал Сириус. Джеймс закатил глаза. — 'Он хочет знать, почему.' — 'Скажи. Голосом,' — приказал Сириус. — 'Слишком медленные жесты и разговоры.' Джеймс надулся, но это не имело значения. Сириус был там, он точно знал, почему Снейп научился языку жестов, и почему они все так ненавидели друг друга. И ему не нужно было повторять эту историю снова и снова. Сириус сидел, держа Ремуса за руку, пока рот Джеймса искривлялся вокруг всех этих слов, чтобы заполнить нового любовника Сириуса информацией. Ремус, в свою очередь, внимательно слушал, подняв брови и распахнув глаза. Несомненно, Джеймс остановился на части с собакой, потому что рука Ремуса взметнулась к его плечу, где у Снейпа был шрам. Джеймс указал на Сириуса и показал: 'Шрам', проведя пальцем по тыльной стороне руки. Со скучающим вздохом Сириус оттянул вниз горловину своего джемпера, чтобы показать его. Уродливая, грязная вещь, которую Ремус, должно быть, видел накануне вечером. Он не акцентировал на этом внимание. Снейп так жестоко напал на Сириуса сзади, что Сириус не услышал его приближения. Он поджидал в подворотне, пока Сириус отлучится в туалет, и напал на него с ножом для писем. Всё потому, что Сириус открыто насмехался над ним жестами. А Джеймс рассмеялся. Сириус прекрасно знал, что в школе он был дерьмом. Избалованным, грубым и использовал барьер общения в своих интересах. Но он вырос из этого. А Снейп, похоже, так и не смог. Джеймс закончил рассказ, и Ремус склонил голову. Он выглядел смущённым, возможно, немного грустным, и он отпустил руку Сириуса. Тот забеспокоился, но Ремус одарил его осторожной улыбкой и быстро принялся за работу. Как бы он ни волновался, у Сириуса не было другого выбора, кроме как надеяться, что у него есть время всё объяснить. Он уже не был тем ребёнком. Он не был таким жалким и ничтожным. Через час Ремус принес небольшую записку и передал её Сириусу, после чего вернулся к работе и занялся эспрессо-машиной. Сириус опустил взгляд и улыбнулся, глядя на неровный почерк Лунатика. "Я ему немного сочувствую. В детстве надо мной издевались в школе по разным причинам. Но ты явно не тот человек. А он так и не смог забыть об этом. Джеймс объяснил про собаку. Если ты никогда… никогда больше не сделаешь ничего подобного, я не стану злиться." Сириус выскочил и увидел Ремуса у стойки, он готовился налить латте. Подойдя, он положил свою руку на ладонь Лунатика и улыбнулся. Направляя запястья своего нового любовника, он налил молоко в тёмный эспрессо, затем, с помощью диспенсера для корицы и трафарета, сделал рисунок в виде нескольких каскадных сердечек. Ремус издал восхищённый смешок, который Сириус почувствовал на своей груди, и отпустил его, чтобы Ремус мог подать напиток. Он достался симпатичной брюнетке, которая, увидев это искусство, восхищённо помахала им рукой. Она была последним клиентом, и, закончив с этим, Сириус затащил Ремуса в кабинет и закрыл дверь, щёлкнув замком. — Позволь мне объяснить, — сказал он, используя все годы занятий с логопедом, чтобы убедиться, что его понимают. Ремус поднял руки, качая головой. — 'Жестами. Ок. Никаких разговоров…' Сириус протянул руку, обхватив запястья Ремуса. — Всё в порядке. Ты меня понял? Ремус кивнул, но его брови были нахмурены. — Ты учишься. Но сейчас это проще. Лучше. Он прочистил горло, которое всегда пересыхало после того, как он произносил больше нескольких слов. Но оно того стоило. Это будет самый длинный разговор с тех пор, как он был ребёнком и ему не разрешали пользоваться жестами в родительском доме. И даже тогда он говорил только в тех случаях, когда его заставляли участвовать в разговоре, что случалось редко, поскольку его голос был неприятен для слышащей семьи. И, честно говоря, он никогда особо не старался, просто потому что хотел звучать по-другому. Он хотел, чтобы они его ненавидели. Он хотел, чтобы они хотели, чтобы он замолчал. — 'Извини,' — показал Ремус. Сириус понял, что его выражение лица, должно быть, осунулось при воспоминании о его дерьмовой семье, и отмахнулся от него. — Я пытался причинить боль Снейпу после того, что он сделал со мной, — его рука провела по шраму. — Я был мелочным и злым. Я мог бы убить его. После этого мы с Джеймсом оставили его в покое, даже когда он пытался спровоцировать неприятности, мы его игнорировали. Думаю, именно это он ненавидел больше всего. Он выучил язык жестов, чтобы понимать нас. Я узнал об этом только много лет спустя. Глаза Ремуса расширились в понимании, и он кивнул Сириусу, чтобы тот продолжал. — Я боюсь, что он попытается причинить тебе боль, — когда Ремус попытался отмахнуться от этого, Сириус притянул его ближе и постарался понизить голос, как только мог. — Я не хочу, чтобы кто-то причинил тебе боль. Ремусу явно не хватало жестов, чтобы ответить так, как он хотел, поэтому он поднёс руку к щеке Сириуса, и чувства были переданы. Общее влечение, общая привязанность друг к другу. Это было выражено в поцелуе, в крепких объятиях. Они были в порядке. У них всё будет хорошо.

***

Когда Ремус вернулся домой тем вечером, он был весь на взводе. Его сердце стучало, как птица, бьющаяся о рёбра. Это было опасно. Такой высокий уровень адреналина мог спровоцировать приступ, но что он мог поделать? Сириус был всепоглощающим, и он не хотел, чтобы это прекращалось. Он должен был рассказать ему об этом сейчас. У Ремуса не было выбора. Он влюблялся слишком сильно, слишком быстро, и он должен был верить, что Сириус смирится с этим. Он должен был верить, что Сириус лучше, чем тот ничтожный человек, о котором предупреждал его Снейп. После душа в тот вечер он отправился на кухню за чаем и застонал, увидев Снейпа, намазывающего маслом тост. Он попытался проигнорировать его, но Снейп, как обычно, не позволил этого сделать. — Полоумный Люпин. Не такой уж ты храбрый, когда с тобой нет псов, чтобы защитить, не так ли? Ремус стиснул зубы, но воспоминания о рассказе Джеймса были свежи в его памяти. Что они сделали. Как Снейп чуть не погиб. Сириус не думал, хотя должен был. Он должен был подумать о возможных последствиях. Поверхностный шрам от ножа для писем вряд ли был причиной для покушения на убийство. Даже если Сириус не понимал, чем это может обернуться. — Северус, — имя прозвучало неожиданно, и Ремус отвернулся от чайника. — Джеймс и Сириус объяснили, что произошло. Они рассказали мне, и я… Слова Ремуса оборвались, когда рука Снейпа рванулась и толкнула Ремуса обратно к плите. Тонкие, костлявые пальцы вцепились в переднюю часть его футболки. — Закрой. Рот. — Я только говорю… — Ты собираешься защищать их. Они были просто детьми. Они не знали как лучше, — шипел Снейп ему в лицо, его дыхание было кислым и горячим. — Как мало ты на самом деле знаешь, жалкий калека. И мне не нужна твоя жалость. Не от человека, который обделался. Он снова толкнул Ремуса и выскочил из кухни. Ремус не знал, почему Снейп был так чертовски зол. Или почему он так ненавидит Ремуса. Как он мог быть таким? Но не ему было это выяснять. Снейп ненавидел его, и так будет всегда. Они не будут жить вместе вечно, и когда-нибудь он станет просто неприятным воспоминанием. До конца недели Ремус больше не видел Снейпа. В субботу вечером Сириус, Фред и Тонкс потащили Ремуса в паб. Хотя он отказался от алкоголя, он потягивал газировку и наслаждался беседой. Его уроки с Тонкс шли очень хорошо, и теперь, проводя столько времени с Сириусом, он мог следить за разговорами, хотя, когда они показывались со скоростью глухих, он немного терялся. Но он чертовски старался. — Ой, Лунатик. Ты когда-нибудь был с женщиной? Ремус, который не совсем следил за разговором, вздрогнул от вопроса Фреда, а затем ярко покраснел. — А… один раз. Около года назад. Напился с друзьями. Она была англичанкой, отдыхала со своими школьными друзьями, и мы… — он остановился и покачал головой. Это была ужасная ситуация. Он был пьян, но не настолько, чтобы забыть, что она не парень, и ему пришлось серьёзно пофантазировать, чтобы кончить. — Это был не самый яркий из моих сексуальных опытов. Он бросил короткий взгляд на Тонкс, которая переводила его слова, затем на Сириуса, который ухмылялся, но когда взгляд Ремуса начал умолять Сириуса оставить это, он так и сделал. Сириус махнул рукой Фреду, чтобы привлечь его внимание. — 'Где Джордж?' — показал он, меняя тему. — 'Свидание,' — Фред вздернул брови и преувеличил свои жесты. — 'Высокий. Красивый. Большой ЧЛЕН' Тонкс выплюнула свой напиток на Ремуса, который вскрикнул, а Сириус завыл от смеха, пытаясь вытереть его. Приведя его в порядок, Сириус потянул Ремуса за руку. — 'Снаружи. Сигарета. Идем?' Ремус кивнул, не обращая внимания на волчий свист, который издал Фред, взял Сириуса за руку, и они пошли в сторону здания. Сириус достал одну из своей пачки, прикурил, затем притянул Ремуса к своей груди и обнял его. Это делало общение невозможным, но было удобно и тепло против пронизывающего ветра. Закрыв глаза, Ремус терялся в прикосновениях, пока не почувствовал, как Сириус напрягся под его щекой. Он открыл глаза и увидел рядом Снейпа. Его руки летали слишком быстро, чтобы Ремус мог уследить за ними, но лицо Сириуса было увлечено, он хмурился, переводя взгляд между Снейпом и Ремусом. Лицо онемело, Ремус сделал шаг назад. Что показывал Снейп? Что он говорил? С ужасом Ремус наблюдал, как Снейп открыл свой мобильный и показал Сириусу фотографию на экране. Он попытался скрыть это от Ремуса, но Сириус выхватил мобильник и взял его в руки. — Просто рассказываю твоему новому парню о твоих отвратительных привычках, — голос Снейпа был низким, пронизанным ядом. Ремус оглянулся и увидел себя лежащим на полу. Он не видел всего остального, но мог только представить, сколько деталей Снейп запечатлел на фотографии во время его припадка. Предательство и гнев жалили его лицо горячо и быстро. Дыхание стало коротким, и он побежал раньше, чем осознал это. Его ноги стучали по тротуару, когда он мчался к своей квартире. Если Снейпа не было дома, он мог спокойно спрятаться в своей спальне и скрыться от всего мира. Теперь всё было кончено. Наверняка. Назад пути не было.

***

Сириус поднял глаза только тогда, когда Ремус сорвался, и даже крикнул вслед, но Ремус не остановился. Сириус был вне себя от ярости. Снейп назвал его калекой, клеймёным, сказал, что он не может контролировать свой кишечник, а потом фотография. Почему Ремус никогда ничего не говорил об этом? Что могло вызвать это? На фотографии всё его тело было застывшим и скрюченным, глаза закатились. Что это, блядь, было? И Снейп. Отвратительный, жестокий ублюдок. Он ухмылялся своими пожелтевшими зубами, и Сириус бросил мобильник на землю, топча его. Он увидел, как рот Снейпа искривился в ругательствах, и Сириус пожал плечами. — Мудак, — сплюнул он. Затем ушёл. Он знал, куда пойдет Ремус, и сумел уговорить кого-то впустить его в здание. Входная дверь была открыта, и он бросился к спальне Ремуса, которая была заперта. Но он знал, что парень там. Он стукнул кулаком по дереву и через мгновение, когда ответа не последовало, начал кричать. — Я знаю, что ты там! Лунатик! И я глухой, поэтому не слышу, как ты говоришь мне отвалить. Я могу стучаться всю ночь, так что лучше впусти меня, или я обрушу всё здание, и все придут посмотреть, как я ору как сумасшедший! Прошло ещё тридцать секунд, прежде чем дверь распахнулась. Ремус попытался отпихнуть Сириуса, но тот не поддался. Он толкнул дверь, а затем закрыл её за собой, когда Ремус бросился на кровать лицом вниз. Придвинув стул к краю стола, Сириус потянулся к нему и стал толкать его, пока Ремус не посмотрел на него. — 'Скажи мне.' Задыхаясь, Ремус перевернулся на спину, затем указал на себя и показал жестами: — 'ЭПИЛЕПСИЯ.' Сириус поднял брови. В этом был смысл, он полагал. Ни кофеина, ни алкоголя, ни танцевальных клубов. А то, что он видел на мобильнике, было, скорее всего, приступом. И Снейп воспользовался этим. Какая отвратительная трата отличного кислорода. Сириус, не успев ничего понять, скользнул на кровать и притянул Ремуса к себе. Он держал напрягшегося парня, пока плечи Ремуса не начали расслабляться, и только когда он почувствовал влагу на своей рубашке, то понял, что Ремус плачет. Он подобрал на краю кровати брошенную футболку, чтобы вытереть щёки Лунатика. — 'Oк?' Ремус покачал головой и пробормотал: — Нет. Сириус рассмеялся и пожал плечами. — 'Ок.' Он провел ладонями по щекам Лунатика, пока янтарные глаза не смягчились: — Почему ты мне не сказал? Ремус осторожно отодвинулся назад, чтобы показать: — 'Боялся. СТЫДИЛСЯ.' Сириус покачал головой, но Ремус закрыл глаза, поэтому Сириус поступил следующим образом. Он поцеловал его. Ремус задохнулся, и Сириус почувствовал, как воздух втянулся в его губы, и отстранился. — 'Я люблю тебя,' — жесты пришли так легко. Ремус замер, возможно, он их ещё не выучил, но смысл был ясен. Сириус обхватил его лицо и поцеловал. — Пожалуйста, не убегай. Ремус сглотнул, потом прижался лбом к Сириусу, и его губы изогнулись вокруг слогов, букв и слов, которые Сириус не смог бы понять, даже если бы слышал. Но смотреть на родной язык Ремуса на его губах было так прекрасно. Он нащупал бумагу и руками попросил Ремуса записать это. — По-французски, — приказал он. После секундного колебания Ремус так и сделал. "Dans tes bras c'est mon destin," — затем он сделал паузу и добавил: "Я не знаю жестов для этого." — 'Скажи это снова', — показал Сириус. Ремус повторил. Затем он перевел на листе. "Моя судьба в твоих руках," — он сделал паузу, а затем дописал внизу: "Глупо и по-дурацки, я знаю, но…" В конце страницы Ремус царапнул карандашом, потому что Сириус притянул его к себе, чтобы поцеловать жестко и страстно. Возможно, это было смешно, возможно, всё происходило так быстро и было неидеально. Но в этом несовершенстве было что-то гораздо более прекрасное. И Сириус никогда не чувствовал себя более наполненным.

Эпилог

Моргая, он пришел в себя и огляделся. Над с ним нависало лицо, широко распахнутые голубые глаза были чем-то наполнены. Какая-то эмоция. Ремус силился вспомнить. Беспокойство? Страх? Руки зависли в воздухе, создавая фигуры, но ничего не соединялось. — J…j’pas, — сказал он, его слова были невнятными и трудными. Он чувствовал себя разбитым, уставшим и больным всем телом. Но эти глаза. О, эти глаза. Что-то в них есть. И эта улыбка, потому что он начал понемногу вспоминать. — Сириус. Он кивнул головой, поскольку имя пришло к нему так чертовски легко. Сириус. Любовь. Желание. Руки двигались в знак согласия. Это был первый приступ, который Ремус пережил за последние месяцы. И это было не так уж плохо, подумал он, так как он лежал на полу, но устойчиво и не больше чем слегка вспотел от этого. На полу. В его квартире. В их с Сириусом квартире. Квартире, которую они делили пять лет. Пальцы, показывающие ему ленивые жесты, теперь начали обретать смысл. — 'Назови себя.' Ремус поднял дрожащие руки, пока они показывали буквы его имени. — 'РЕМУС.' Расцветшая улыбка была тем вознаграждением, в котором он нуждался. Да. Сириус. Их квартира. Возлюбленные. Кольцо на его пальце было символом тех пяти лет, что они были вместе. Он приподнялся, чувствуя давление в голове, но боли почти не было. — 'Как долго?' Сириус посмотрел на часы, висящие на стене, затем пожал плечами. — 'Две минуты.' Ремус облизал губы. Месяцы без приступов, и всего две минуты. Новое лекарство работало очень хорошо. Он всё ещё не мог водить машину, но ездить на заднем сиденье мотоцикла Сириуса ему было вполне достаточно. Он вытер лицо и улыбнулся, когда Сириус растянулся на полу, совсем как кошка, даже немного погладив лодыжку Ремуса. — 'Лунатик', — показал он. Ремус прищурил бровь. — Oui, mon coeur. Сириус вздрогнул от французского языка, сорвавшегося с губ Ремуса. Он всё ещё плохо читал речь, но некоторые из своих любимых слов узнавал лучше. Все те, что были признаниями в любви. И относились к сексу. Сириус хрюкнул, потянувшись, и приподнялся на локте. — 'Голодный я. Пицца?' Ремус кивнул, вспомнив, что они обещали принести ужин и присмотреть за маленьким Гарри, чтобы Джеймс и Лили могли как следует провести вечер свиданий. Ремусу потребовалось полчаса, чтобы прийти в себя настолько, чтобы выйти, но он чувствовал себя нормально. Скорее всего, в этот вечер у него больше не будет приступов. Взяв пиццу, они дошли до дома Джеймса и Лили, и Сириус вошёл туда, как будто он был хозяином этого места. Так он поступал везде, куда бы они ни пошли, и Ремусу это нравилось. Вдруг его встретили пухлые руки, вцепившиеся в его колени, и копна беспорядочных чёрных волос. Зелёные глаза смотрели на него, а над бровью блестел зигзагообразный шрам, оставшийся с того года, когда Сириус, вопреки негласному приказу Лили, позволил Гарри ползать по мотоциклу, пусть тот и не был заведён. Гарри упал. Сотрясения мозга не было, но, ей-богу, пошла кровь, и Джеймс с Ремусом подумали, что Лили действительно убьёт Сириуса. — 'Он выглядит круто,' — защищался Сириус, когда стало ясно, что от раны останется шрам. — 'Боевая рана.' Лили чуть не убила его снова после этой фразы. Но теперь всё было позади. Это только придало мальчику, и без того наделённому чертовски сильным характером, ещё немного больше силы. — Лунатик! — раздался тоненький голосок, и Ремус подхватил мальчика, передав пиццу в руки Сириуса. Он держал его высоко на плече, не обращая внимания на крики Лили быть осторожным и помнить о вентиляторе на потолке. Ремус ловко увернулся от вращающихся лопастей и пронёс его на кухню, чем вызвал восторженный смех мальчика. Сириус повалил Гарри и стал щекотать его. Хихиканье Гарри сопровождалось жестами. — 'Стой! Сдаюсь.' Сириус отпустил его и усадил на стул. — 'Ты голоден?' Руки Гарри говорили о том, что да, голоден, а его широкие зелёные глаза были такими выразительными и радостными, словно он хотел увидеть пиццу, которую получал только тогда, когда приезжали его крёстные, потому что Лили предпочитала, чтобы он ел много овощей. Лили нахмурилась, но в её взгляде появилась мягкость, когда она смотрела, как пальцы Сириуса возились с вечно беспорядочными волосами мальчика. — 'Развлекайтесь. Никакого публичного секса.' Лили зашипела и шлепнула Сириуса по руке. — 'Ребенок!' — указала она на Гарри. — 'Он не знает грязных знаков'. — Сириус поднял подбородок и, когда она отвернулась, показал Ремусу. — 'Пока.' Ремус закатил глаза, но помог усталым родителям выйти за дверь, а затем улыбнулся, когда Сириус обнял его сзади и положил подбородок ему на плечо. Грубый, тихий голос прошептал ему на ухо: — Хочешь научить Гарри заклеивать туалет плёнкой? — Ремус застонал, а Сириус рассмеялся. — И, может быть, как покрасить носки Джеймса в розовый?