Хорошо, когда есть парень

Ксавье подсовывает ей записку во время урока. «Встретимся сегодня после занятий?» Уэнсдей бросает на него взгляд. Прошло всего несколько дней с их последней встречи в мастерской, и она никогда не признается в этом вслух, но она рада, что он тоже ждёт встречи с ней. Воспоминание о его голове между её ног не оставляло её в покое с того дня, как это случилось, вместе с желанием того, чтобы он снова прикоснулся к ней. И то, что Ксавье сидит с ней за одной партой, не приносит никакого облегчения. Постоянные напоминания о том, что произошло между ними, были перед ней, дразня ее, насмехаясь над ней. Его губы, его руки, его глаза… Все это было так близко. Это отвлекало её от учёбы. Она переворачивает записку и пишет ответ. «Да»

~~~

Когда она входит в мастерскую, он уже сидит там и ждет её. Из его радиоприемника играет тихая музыка, на этот раз он подготовился. Он приветствует её улыбкой, она кивает в ответ. — Ты быстро пришла, — говорит он. Он указывает на второй стул, который, должно быть, принес с собой. — Садись, если хочешь. — Хорошо, — отвечает она, садясь, скрестив ноги и аккуратно положив руки на колени. — Ну, в любом случае, я рад, что ты пришла. Я не мог перестать думать о тебе с тех пор, как… — он замолкает с еще одной улыбкой. — В любом случае, я не уверен, о чем именно мы должны говорить, что тебе вообще нравится? — Убийство, непредумышленное убийство, пытки… Он смеется. — Я должен был догадаться, что тебе понравится убийство. Могу я спросить, убивала ли ты когда-нибудь? — Не задавай вопросов, на которые ты уже знаешь ответы, — отвечает она. Она встает и быстро сокращает расстояние между ними. — Я не любитель светских бесед. — Замечено, но ты же знаешь, я не хочу, чтобы ты чувствовала, что я просто использую тебя, — упоминает он. Он нежно хватает её за галстук и начинает развязывать его, и Уэнсдей чувствует, что её сердцебиение начинает учащаться. — Мне все равно, используешь ты меня или нет, но спасибо, что сказал, — отвечает она. Ксавье смеётся и снимает с неё галстук. — Всегда пожалуйста. — Почему ты раздеваешь меня, когда на этот раз думаешь, что я отвечаю тебе взаимностью? — спрашивает она, когда он расстегивает первую пуговицу на её рубашке. — Кто сказал, что видеть тебя обнаженной не было частью того, чего я хочу? — он возражает. Уэнсдей чувствует, как от его слов начинают порхать бабочки. Он более уверен в себе, чем она ожидала, особенно когда они оба знают, что он питает к ней безответные чувства. Но она не зацикливается на этом, потому что он начинает стаскивать рубашку с её плеч. Она помогает ему и бросает её на пол. — Лифчик? Она кивает и тянется назад, чтобы расстегнуть его, но он хватает её за запястья. — Позволь мне. Он разворачивает её и касается кончиками пальцев её спины. Она почти вздрагивает. Его пальцы холодные и такие нежные, что она едва их чувствует. Он не торопится расстегивать её лифчик, и это расстраивает её. Когда он, наконец, делает это, Уэнсдей быстро снимает его и начинает поворачиваться, но он снова останавливает ее. — Ты не будешь возражать, если я распущу твои косички? — Какое отношение к этому имеет моя прическа? — она огрызается. — Я хочу прикасаться к твоим волосам, которые были бы довольно жесткими, если бы они были заплетены в эти тугие косы, — отвечает он. Она проглатывает оскорбление и продолжает стоять к нему спиной. — Хорошо, но сделай это быстро. Ему требуется всего минута или две, чтобы распутать их, и Уэнсдей обнаруживает, что чувствует себя немного уязвимой. Она редко позволяет кому-либо видеть её с распущенными волосами, не говоря уже о том, чтобы увидеть её обнаженную грудь. Раньше все было в разгаре, но сейчас нет ни жара, ни острых ощущений, которые могли бы отвлечь её. Она не позволяет этому помешать ей обернуться и встретиться взглядом с Ксавье. Он на мгновение задерживает на ней взгляд. — Ты такая красивая, Уэнсдей. — Красота — это концепция, которую несправедливо навязывают женщинам с юного возраста. — Ты когда-нибудь принимаешь комплименты? — Нет. Ксавьер качает головой и убирает её волосы. Уэнсдей больше не может этого выносить. Она наклоняется вперед и прижимается губами к его губам. Он целует её в ответ, одна из его рук поднимается, чтобы обхватить её щеку. На этот раз он ведет себя гораздо более интимно, и ей это не нравится. Она хочет жгучей страсти, грубых поцелуев и укусов, а не этого. Она обнимает его за шею и целует крепче, изо всех сил стараясь подать ему сигнал, не прибегая к словам. К счастью, он получает её сигнал и внезапно сильно сжимает её бедра и прикусывает губу до крови. Её дыхание становится прерывистым, когда он целует ее шею, ключицу, грудь… Довольно скоро он берет один из ее сосков в рот и сосет. Её губы приоткрываются, и она громко ахает от нового ощущения. Она чувствует, как её нижнее белье становится влажным, и начинает пульсировать между бедер. Он перемещается к другой её груди и делает то же самое, вызывая у Уэнсдей ту же реакцию. После этого он отстраняется и смотрит на неё снизу вверх. — Ты уверена, что хочешь попробовать это? — Да, но не жди ничего удивительного, — шепчет она. — Все, что происходит с тобой, потрясающе. — Сомнительно. А теперь снимай свои штаны. — Нет, ты снимешь их. Уэнсдей пристально смотрит на него, гадая, не шутит ли он. Через несколько секунд она понимает, что это не так. Она хмуро смотрит на него, прежде чем быстро протянуть руки к его поясу. Уэнсдей расстёгивает его ширинку и начинает стягивать брюки, он приподнимает бедра, чтобы помочь ей снять их. Её глаза останавливаются на его боксерах, хотя больше на том, что внутри них. Она мысленно подготавливает себя, прежде чем просунуть пальцы под ткань и потянуть. Он большой. Она прикидывает, что примерно шесть или семь дюймов, по крайней мере, больше среднего. На мгновение она задается вопросом, как все это должно поместиться внутри нее и не причинять боли. Ксавье быстро прерывает ее размышления. — Ты пялишься, ты знаешь; тебе нравится то, что ты видишь или что-то в этом роде? Она пожимает плечами. — Это выглядит так, как я и ожидала, что это будет выглядеть. — О боже, не делай мне слишком много комплиментов, я могу покраснеть, — говорит он, его голос полон сарказма. — Хочешь, я покажу тебе, как пользоваться твоей рукой? — Я вполне способна сделать это сама, — говорит она. — Но если ты хочешь, я не буду возражать. Он плюет себе в руку, прежде чем опустить её вниз, чтобы схватить свой член. Она находит это отвратительным. Но Уэнсдей не протестует, когда Ксавье берет её руку и начинает водить ею вверх и вниз по своему стволу. Он отпускает её руку через несколько секунд, когда решает, что она уже поняла, что делать. Ей нравится, как его глаза закрываются, а на лице появляется удовольствие. В конце концов ей надоедает стоять, и она падает на колени. Его глаза распахиваются при виде Уэнсдей, стоящей перед ним на коленях. Она чувствует, как его член подергивается, когда их взгляды встречаются. Он заправляет выбившуюся прядь волос ей за ухо и наблюдает, как она медленно приближает губы к кончику. Ее рвотный рефлекс мешает взять весь член в рот. Уэнсдей останавливается чуть больше, чем на полпути, прежде чем отступить, это идеальное количество. Ксавье стонет, и она чувствует, как пульсация между её ног усиливается. Это побуждает её двигаться быстрее, и довольно скоро он хватает ее за волосы, издавая беспорядочные стоны. — Уэнсдей, я долго не протяну, — говорит он, его дыхание прерывистое. Она продолжает в своем рваном темпе, вбирая в себя как можно больше его. Следуя своему слову, он кончает, и его сперма заполняет ее рот. Соленая, она точно не проглотит. Его член подергивается, и она держит его во рту еще несколько секунд, чтобы дать ему переждать свой оргазм, прежде чем отстраниться и сплюнуть в маленькое мусорное ведро. Он тяжело дышит. — Боже, Уэнсдей, это. — Нормально. — Отлично, ты быстро учишься, да? Она пожимает плечами и встает. — Не так уж трудно понять, как доставить удовольствие, особенно мужчине. Между ними повисло мгновение молчания. Уэнсдей пока не хочет уходить, но она и не знает, как продолжать. Липкое ощущение в ее нижнем белье — достаточное доказательство того, что она хочет остаться. Она снова садится на второй стул и начинает снимать юбку. — Уже хочешь большего? — спрашивает он с легким смешком. Она отбрасывает юбку в сторону и кивает. — Делай то же, что и в прошлый раз. Он натягивает боксеры, прежде чем встать со стула и опуститься на пол перед ней. Она мгновенно раздвигает для него ноги, и он ухмыляется этому. Он двигается, чтобы стянуть с неё нижнее белье, когда она останавливает его. — Твоя рубашка, сними ее. — Почему ты раздеваешь меня, когда на этот раз предполагаешь, что я отвечу тебе взаимностью? Он повторяет ее слова, сказанные ранее. Она пристально смотрит на него. — Не задавай мне вопросов. — Да, мэм. Его рубашка и галстук исчезли за считанные секунды, и Уэнсдей ловит момент, чтобы разглядеть его. Он худой, но у него есть едва заметная тень мышц на груди и животе. Он не уродлив, это точно. Она представляет, как отмечает его бледную кожу. Укусы, ушибы, царапины… Мысль о том, что она увидит его покрытым, дико возбуждает ее. Он проводит руками вверх и вниз по ее бедрам, они намного грубее, чем её собственные. Ей это нравится. Его губы танцуют по ее коже, она задыхается, когда он начинает слегка посасывать внутреннюю сторону одного из ее бедер, и когда Ксавье погружает в нее зубы, она стонет. Её руки взлетают к его волосам, но она не осмеливается оттащить. Уэнсдей позволяет ему продолжать, пока её бедра не покрываются черно-синими отметинами, и она почти умоляет его о большем. Она убеждает его снять с неё нижнее белье, приподнимая бедра, и он подчиняется, стаскивая их гораздо грубее, чем она ожидает. Больше не нужно тратить время впустую. Его язык мгновенно оказывается на ней, сначала внутри неё, а затем возвращается на свое знакомое место на её клиторе. Она вздыхает с облегчением и откидывает голову назад. Каждая частичка её тела покалывает, от макушки головы до кончиков пальцев ног. Она больше не заботится о том, чтобы казаться отчаявшейся, её волнует только это чувство. Ничто больше не помешает ей достичь этого. Из-за её предвкушения совсем не требуется много времени, чтобы в её животе образовался тугой узел. Ксавье, должно быть, знает это, потому что он быстро добавляет свои пальцы, слегка загибая их внутрь неё. Этого почти достаточно, чтобы довести её до крайности. Однако она сдерживается так долго, как только может, даже если это всего лишь несколько дополнительных минут. Когда она все-таки кончает, она кончает жестко. Тело пульсирует, и ей кажется, что весь мир погрузился в тишину. Голос Уэнсдей сдавленный, когда она выдыхает имя Ксавье. Её руки крепко запутались в его волосах, это, должно быть, выглядит нелепо. Он помогает ей пережить свой оргазм в полной мере, она никогда не была так благодарна ему. Через минуту или две он начинает подниматься, но вместо того, чтобы отстраниться, он ловит ее губы в поцелуе. Она пробует себя у него во рту и не может решить, находит ли она это отвратительным или привлекательным. Её руки скользят вниз к его груди, а его — к её бедрам. Хоть она и устала, все равно продолжает целовать его. — Я хочу сделать это, — задыхаясь, говорит она ему в губы. — Секс, я имею в виду. Он слегка качает головой. — Не здесь, я же тебе говорил. Это должно быть хотя бы в кровати в первый раз. — Это не имеет значения, я не сентиментальна. Я сделала это, — отвечает она. — Уэнсдей, я не думаю, что… — Пожалуйста. Это первый раз, когда она кому-то это говорит. Она ненавидит это слово в ту же секунду, как оно слетает с её губ, но все же не сдерживается и повторяет снова. — Пожалуйста, Ксавьер, я хочу, чтобы ты сделал это. Она видит конфликт в его глазах. — Будь ты проклята, Уэнсдей Аддамс. В считанные секунды он поднял её со стула и положил на стол. Он стягивает свои боксеры ровно настолько, чтобы его член мог высвободиться, и Уэнсдей понимает, что это определенно произойдет. Она закидывает лодыжки ему на спину и толкается вперед, и его кончик касается её бедра. Они встречаются друг с другом в еще одном жарком поцелуе, и она чувствует, как он приставляет свой член к её входу. Она не может ясно мыслить. — Наверное, будет немного больно, — шепчет он. Она хватается за его плечо, чтобы не упасть. — Хорошо. Ксавье медленно толкает бедра вперед, заставляя их обоих ахнуть. Её ногти впиваются в его плечо, её тело напрягается, она не знает, что с этим делать. Это не так плохо, как она думала, но и не совсем приятно. Их глаза встречаются, и у неё перехватывает дыхание. Его глаза такие темные, полные похоти. Это заставляет тепло вернуться в её сердцевину. — Ты хочешь остановиться? — Нет, — мгновенно отвечает она. Она удивлена, насколько прерывистым уже стало её дыхание. — Я могу это вынести. — О, Уэнсдей, — шепчет он, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать её в шею. Он двигается в размеренном темпе, не слишком быстро и не слишком медленно. С его губами на её шее, в сочетании со стонами и ругательствами, покидающими его, боль Уэнсдей исчезает быстрее, чем она ожидала. Она знает, что отчасти это связано с тем, насколько она влажная, но в основном из-за того, насколько привлекательным она находит его в этот момент. Проходит не так много времени, прежде чем она откидывает голову назад и наслаждается этим новым ощущением. — Быстрее. — Уже? — Да. Ксавье не возражает. Уэнсдей не может поверить, где она находится. Она внутри ранее заброшенного сарая, её трахает Ксавьер Торп, и ей это нравится. Возможно, ей это даже понравится и потом. Эта мысль пугает её больше всего на свете. — Ты так хорошо чувствуешься, Уэнсдей, — задыхается он, его голос хриплый и прерывистый. — Так чертовски хорошо. Его голос заставляет её трепетать. — Скажи это ещё раз. — Тебе это нравится? Он проводит большим пальцем по ее клитору, и она вздрагивает. — Да. — Скажи мне, насколько тебе это нравится. — Так сильно, — стонет она. — Держу пари, что так и есть, ты такая отчаянная для меня. Тебе нравится, как я заставляю тебя чувствовать себя так? Нравится, как я заставлял тебя кончить мне на язык? Уэнсдей чувствует так много вещей одновременно. Она такая теплая, такая пульсирующая, и Ксавье растягивает её именно так, как нужно. Теперь он двигается еще быстрее, его бедра яростно встречаются с её при каждом толчке. Уэнсдей держится за него крепче, чем когда-либо, её ногти царапают его спину так сильно, что она чувствует, как начинает капать кровь. Он сильнее надавливает на её клитор, и она снова стонет. — Скажи, что ты моя, — отчаянно шепчет он. Он, должно быть, уже близко. Она пытается отказаться, но он делает это невозможным буквально щелчком пальца. — Я твоя. Он стонет и выходит из неё, проливая свою сперму на её живот. Уэнсдей слишком возбуждена, чтобы беспокоиться. Они остаются в этом положении в течение нескольких секунд, оба изо всех сил стараясь успокоить дыхание. Как только у Уэнсдей нормализовалось дыхание, она отталкивает его и хватает салфетки, чтобы вытереться. — Извини за это, — говорит он. Он пытается помочь, но она отталкивает его руки. — Все в порядке, — бормочет она, выбрасывая салфетки в мусорное ведро. Ксавье натягивает свои боксеры во второй раз. — Это было просто… потрясающе. Я не могу поверить, что это только что произошло. Ты как, хорошо? Это больно? — Нет. Она встает, ее ноги дрожат. — Просто немного побаливает. Они оба начинают одеваться, но Ксавье продолжает говорить. — Это хорошо, по крайней мере, у тебя не было крови. Однако я не могу сказать то же самое о себе. Уэнсдей смотрит на него, он улыбается. — Я не собираюсь извиняться, если это то, что ты хочешь услышать. — Конечно, нет, — смеется он. — Я действительно не возражаю, это еще одно напоминание о том, что это был не сон. — Полагаю, так, — отвечает она, поправляя рубашку и галстук. — Ты чувствуешь себя по-другому? — Нет, а что? — Я не знаю, большинство девушек обычно чувствуют себя несколько иначе после своего первого раза. Мне следовало ожидать, что ты будешь исключением. Она уже одета и начинает заплетать волосы. На этот раз она чувствует себя немного неловко из-за того, что хочет уйти. Ксавьер натягивает простую рубашку; должно быть, у него здесь хранится какая-то одежда. Он снова смотрит на нее, и чувство вины только растет в ней. — Тебе понравилось это? — спрашивает он. — Да, это было довольно хорошо для первого раза, — честно отвечает она. Она задается вопросом, почему он спрашивает; она думает, что ее предыдущие стоны уже были довольно хорошим показателем того, что ей это понравилось. — Я бы хотел, чтобы ты подождала до того, пока у нас не появится кровать; это было бы намного удобнее. Уэнсдей заканчивает заплетать косы. — Как я уже сказала, я не сентименталена, все было хорошо так, как было. — Возможно, тебе захочется немного замазать шею, — говорит он ей. Он злорадствует, но по какой-то причине она не возражает. — Я так и сделаю. — Я думаю, тебе уже пора идти? Она почти чувствует себя плохо. — Да, мне еще многое предстоит сделать, чтобы выяснить, кто монстр. — По крайней мере, я знаю, что я вне списка подозреваемых, но повеселись в эту среду, — отвечает он с легким смешком. Он поворачивается к своему мольберту и берет несколько кистей, по крайней мере, кажется, что ему есть чем заняться. Это не притупляет её чувство вины. — Почему ты так думаешь? Он снова смотрит на нее, нахмурив брови. — Ну, я полагаю, ты бы не позволила монстру лишить тебя девственности. — Ничего не предполагай. — Ты серьезно? Она хватает свою сумку и пожимает плечами. — Я всегда серьёзна. — Ты действительно облажалась, ты это знаешь? Она уже у двери. — Я знаю, и я буду ожидать, что меня снова трахнут. Она уходит прежде, чем он успевает ответить.