Хорошо, когда есть парень

— Я знаю, что ты с кем-то встречаешься. Уэнсдей отрывается от печатной машинки и хмуро смотрит на Энид. Она в их комнате, работает над новой главой своего романа. В упомянутой главе Вайпер находится в заброшенном сарае, занимаясь сексом со своим похитителем после успешного соблазнения его. Уэнсдей любит притворяться, что её последние несколько глав не имеют ничего общего с её новообретенным опытом в сексе. — Почему ты так говоришь? Энид скрещивает руки на груди. — Я не глупая, Уэнсдей. Ты тайком уходила и возвращалась с засосами на шее. Почему ты скрывала это от меня? — То, чем я занимаюсь в свободное время, не касается никого, кроме меня, — холодно отвечает Уэнсдей. — Это Тайлер? — спрашивает Энид. — Нет. — Ксавье? — Очевидно, что нет. Взгляд Энид скользит по лицу Уэнсдей. — Это Ксавье! — Не имеет значения, кто это. Это не твоя забота. — О, теперь я точно знаю, что это он. Честно говоря, тебе повезло. Он симпатичный, если тебе нравятся парни, которые выглядят так, словно они полумертвые. Это хорошо? Вы, ребята, на самом деле уже сделали это? Уэнсдей встает и быстро пересекает комнату. — Ты не можешь рассказать об этом ни одной живой душе, ни в своем блоге, ни даже Аяксу. — Да, хорошо, я никому не скажу… Но это было хорошо? — Хватит, Энид. — Бьянка привыкла хвастаться всем, насколько он хорош в этом деле. Она сказала, что он был лучшим из всех, кто у нее когда-либо был; я имею в виду, я могла это заметить. Он высокий — подожди, Боже мой, а его штука большая? Уэнсдей качает головой и хватает свою сумку. Она больше не может терпеть эту вундеркиндшу. Во что она себя втянула? Энид продолжает задавать вопросы, пока Уэнсдей не проходит и половины коридора. Она никогда так не хотела совершить убийство, как сейчас.

~~~

Она лихорадочно стучит в его дверь, не заботясь о том, что люди в соседних комнатах определенно могут это услышать. Уэнсдей продолжает стучать в том же темпе, пока он не распахивает дверь с сердитым выражением лица. Выражение его лица смягчается, как только он видит её. — О, Уэнсдей, что ты здесь делаешь? Она протискивается мимо него и бросает свою сумку на пустую кровать, которую когда-то занимал Роуэн. — Энид узнала о том, чем мы занимались, мне пришлось уйти, пока я не задушила её. — И как она это поняла? — Она заметила засосы у меня на шее и связала это с тем, что я тайком уходила из комнаты. Должна признаться, я горжусь тем, что она догадалась. Уэнсдей получает минутку, чтобы взглянуть на комнату Ксавье. Здесь темно и относительно холодно, но ей это нравится. Его кровать не заправлена, а на столе разбросаны листы бумаги. Некоторые из его рисунков развешаны по стенам. Все выглядит именно так, как она и ожидала. Она садится на его кровать и наблюдает, как он переваривает все, что она сказала. — Это… не хорошо, — признается он через минуту или две. — Более того, что произойдет, если она расскажет всем? Я не хочу, чтобы моя жизнь, стала достоянием общественности, — огрызается она. Ксавье кивает, затем ухмыляется. — Почему ты пришла именно сюда? — Я не знала, куда еще пойти, — честно отвечает она. — И я решила, что на этот раз хочу воспользоваться твоим предложением заняться сексом на кровати. — Итак, подожди, позволь мне прояснить ситуацию. Ты поняла, что Энид догадалась, чем мы занимались, и вместо того, чтобы оставаться там и убеждать её, что она сумасшедшая или что-то в этом роде, ты пришла в мою комнату, чтобы еще раз доказать её правоту? Уэнсдей свирепо смотрит на него. — Так ты хочешь или нет? — Ты серьезно спрашиваешь меня об этом? — возражает он, уже направляясь к ней через комнату. — Мне нравится знать наверняка, — бормочет она, скидывая туфли и сбрасывая блейзер с рук на пол рядом с его кроватью. — Скорее, тебе нравится слышать, как сильно я хочу тебя, — говорит он, стягивая рубашку через голову. — Все в порядке, я бы говорил тебе, как сильно я хочу тебя, часами, если бы это действительно доставляло тебе удовольствие. Она снимает рубашку и галстук, прежде чем лечь на его кровать. — Разве ты не расстроился, если бы все узнали об этом? Ксавье качает головой и забирается на кровать. Он раздвигает её ноги и перемещает свое тело между ними. — Это было бы не самое худшее, что может быть в мире. — Ну да, — тихо отвечает она. — Да, да, — смеется он, прежде чем прижаться губами к её губам. Это грубо, полно страсти. Уэнсдей обвивает руками его шею, притягивая их тела друг к другу. Она чувствует, как его член касается её бедра, и сжимается вокруг него. Их разделяет всего несколько предметов одежды, и Уэнсдей решает, что никогда еще она так не ненавидела свою юбку и трусики, как сейчас. Она приподнимает бедра, и он стягивает оба предмета одежды вниз, швыряя их через всю комнату. — Что ты хочешь сделать? — спрашивает он. — Это. Она переворачивает их тела так, что он оказывается на спине. Уэнсдей забирается на него сверху, её руки лежат у него на плечах, она сидит на его торсе. Его глаза расширяются на несколько секунд, прежде чем на лице появляется знакомая ухмылка. Уэнсдей двигается так, чтобы оседлать его, и чувствует, какой он твердый. Она начинает тереться об его пах, и уже знакомое чувство удовольствия разливается по ее телу. Все, что сейчас между ними, — это его боксеры. Она хочет сорвать их с его тела, но Уэнсдей хочет услышать, как он попросит её об этом. Уэнсдей хочет, чтобы он умолял ее. — Сними их, — говорит он. — Если ты попросишь вежливо, я сделаю больше, чем просто сниму их, — отвечает Уэнсдей. Она все еще двигает бедрами, вызывая ту же реакцию у Ксавье, что и у неё. Она находит это волнующим. — Пожалуйста, сними их, чтобы я мог трахнуть тебя до бесчувствия, — выдыхает он. — Я так сильно тебя хочу. Низ живота Уэнсдей наполняется этими бабочками. Она тут же стягивает с него последний предмет одежды и берет его член в своих руки. Она медленно гладит его, прислушиваясь к каждому его стону. Все её тело горит, она хочет, чтобы он как можно скорее вошёл в неё. Никогда в своей жизни Уэнсдей Аддамс не испытывала такого сильного удовольствия. Конечно, дядя Фестер заставляет её улыбаться, но ничто из того, что она когда-либо делала, не может сравниться с тем, что Ксавьер заставлял ее чувствовать в течение последних нескольких недель. Ксавьер стонет, выводя Уэнсдей из транса. — Пожалуйста, позволь мне попробовать тебя. Она собирается вернуться в прежнее положение, но он останавливает ее. Он хватает ее за бедра и тянет вверх, пока она не оказывается верхом на его лице. Уэнсдей задыхается, но не смеет пошевелиться. Он облизывает ее складочки, с нее уже практически капает. Когда он начинает массировать ее клитор своим языком, она стонет. Откуда он точно знает, как это делать? На краткий миг она задается вопросом, со сколькими другими девушками он делал это. От этой мысли у нее в животе возникает неприятное чувство. Ей не нравится мысль о том, что он делает это с другой девушкой, это неправильно. В этот момент Ксавье вводит в нее один палец, вырывая из мыслей. Она подавляет еще один стон и начинает помогать его пальцам проникать в неё как можно глубже, опускаясь на них. Вскоре она чувствует приближение оргазма. Ее руки нашли свое место в его волосах, и она тянет их, изо всех сил стараясь дать ему понять, что вот-вот кончит. Ксавье начинает быстрее двигать своими пальцами внутри неё, как раз в нужное время, и она готова. — О, Ксавье, — выдыхает Уэнсдей, её тело пульсирует в экстазе. Несмотря на то, как сильно она хочет остаться в этой позе, она двигается вниз по его телу, пока кончик его члена не соприкасается с её входом. Ксавье садится, его руки обхватывают талию Уэнсдей. Он без усилий расстегивает её лифчик и помогает ей избавиться от него. Их взгляды на мгновение встречаются, и она клянётся, что никогда не видела ничего более привлекательного. Внезапно он хватает одну из ее кос и тянет, заставляя ее хныкать от боли. — Ты думаешь, что контролируешь ситуацию? Позволю себе не согласиться, — шепчет он. У нее нет шанса ответить, потому что он уже приподнимает её бедра и направляет себя внутрь неё. Она вскрикивает одновременно и от боли, и от удовольствия. Она достаточно мокрая, чтобы не было больно, как в первый раз, но это все еще ново, и он все еще большой. Он толкает ее бедра вниз, пока каждый дюйм не оказывается внутри неё, нежно целуя при этом её шею. Он шепчет ей на ухо: — Ты ведь в порядке, правда? Она сглатывает. — Я думала, ты единственный, кто контролирует ситуацию. Ксавье вздыхает и начинает помогать ей двигаться на нем вверх и вниз, сначала медленно, но потом уже быстрее, когда она привыкает к нему. Довольно скоро она сама начинает двигаться, но он не отпускает ее. Уэнсдей проводит пальцами по его волосам, по шее, по плечам. Её губы снова на его губах, посасывая, покусывая, оставляя синяки. Ей нравится, как он крепко держит ее так, что их грудные клетки прижимаются друг к другу. Ксавье кусает её за плечо, определенно оставляя следы зубов. Это именно то, чего она хочет. Через несколько минут он меняет их положение так, что теперь он оказывается сверху. Ксавье врезается в неё, беря полный контроль на себя. Уэнсдей пытается дотронуться до него, но он поднимает её руки над головой. Их взгляды встречаются, они оба тяжело дышат, на их телах образуется тонкий слой пота. Уэнсдей никогда не чувствовала такой связи с человеком, как сейчас. Она сжимает свои бедра вокруг него и стонет. — Ты так хорошо меня принимаешь, Уэнсдей, — говорит он дрожащим голосом. Уэнсдей пытается высвободить запястья, но он продолжает держать их. Он трахает её так сильно, что кровать скрипит, изголовье кровати ударяется о стену. Знакомый узел образуется у нее в животе, она так сильно хочет прикоснуться к нему. Уэнсдей продолжает бороться с его железной хваткой, но никак не выходит. — Ксавьер, позволь мне… позволь мне прикоснуться к тебе, — стонет она, оставив свои попытки освободиться. — Умоляй об этом, — отвечает он. Его свободная рука хватает ее за бедро, и он сильно сжимает его. — Я хочу услышать, как ты умоляешь меня. Ей не нравится, как ее желудок скручивается от его требования. С каких это пор Уэнсдей принимает приказы от людей? С каких это пор она не возражает, чтобы кто-то ей приказывал? Сейчас об этом слишком сложно думать, и у нее нет желания бросать ему вызов, поскольку её оргазм приближается с каждой секундой, когда его бедра врезаются в ее. — Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе, пожалуйста, Ксавьер, я так сильно хочу прикоснуться к тебе. Пожалуйста, — просит она. Её разум затуманен, она так близка к достижению своего пика. Ксавье ухмыляется, прежде чем поцеловать ее. — Хорошая девочка. В ту секунду, когда он отпускает её запястья, она хватает его лицо и снова соединяет их губы. Уэнсдей целует его с большей силой, чем когда-либо. Он наклоняется и начинает тереть большим пальцем ее клитор. Сдавленный всхлип срывается с ее губ, когда Ксавье делает это. Она так близко. Ксавье вонзается в неё с такой скоростью, которую она считает невозможной, и через несколько секунд она кончает. Он делает еще несколько толчков, прежде чем выйти из неё и кончить ей на живот. Уэнсдей все еще чувствует крошечные остатки своего собственного оргазма, поэтому даже не обращает внимания на липкую субстанцию на своем теле. Они остаются так в течение минуты или около того, одновременно переводя дыхание и успокаивая сердцебиение. Ксавьер — тот, кто двигается первым. Он наклоняется над ней, чтобы взять несколько салфеток со своего прикроватного столика, и она позволяет ему вытереть свою сперму. Закончив, Ксавье выбрасывает их в мусорное ведро и падает рядом с ней на кровать. — Я думаю, теперь в моей стене есть вмятина, — говорит он. Уэнсдей ничего не может поделать с тем, как уголки её рта приподнимаются от его слов. Она мгновенно убирает улыбку. — Скорее всего. — Извини, если я был слишком груб. Я так увлёкся, что забыл, что это был только твой второй раз. — Все в порядке. Наступает еще одна минута молчания, пока Уэнсдей не может помешать этому вопросу вырваться из неё. — С кем еще у тебя был секс? — спрашивает она, стараясь смотреть прямо в потолок. Он неловко отвечает: — Ну, две девушки, которых ты не знаешь, они сюда не ходят, и Бьянка. — Понятно, — бормочет она. Внезапно ей становится не по себе рядом с ним, зная, что она не первая и даже не вторая девушка в его постели. Уэнсдей садится, ее глаза начинают блуждать по комнате в поисках своей одежды. — Тебя беспокоит то, что ты у меня не первая? — спрашивает он. Его тон игривый, это только разжигает гнев Уэнсдей. — Нет, — говорит она, хотя знает, что это не правда. Уэнсдей хватает свой лифчик, он ближе всего к кровати, и начинает надевать его обратно. — То, что ты делаешь со своей жизнью, меня не касается. — Я думаю, ты немного ревнуешь, — отвечает он. Самодовольство в его голосе вызывает у неё желание ударить его. Уэнсдей встает и начинает натягивать на себя одежду. Она не хочет с ним разговаривать, по крайней мере, на эту тему. Все, что она хочет сейчас сделать, это уйти и попытаться стереть из памяти образы того, как он трахает других девушек. Почему это ее так беспокоит? У нее нет к нему никаких чувств, она знает это наверняка. У нее ни к кому нет чувств. Тогда почему знание того, что у него был секс с другими девушками, её злит? Все, чего ей не хватает — это галстука, тогда Ксавье тоже встает. Краем глаза она видит, как он натягивает боксеры, прежде чем подойти к ней. Он кладет руки ей на плечи и поворачивает лицом к себе. Его глаза стали мягкими, он больше не злорадствует. Ее гнев немного утихает, но не полностью. — Я просто хотел подразнить тебя, прости, — говорит он. Уэнсдей одаривает его безразличным взглядом. — Я не люблю, когда меня дразнят. — Да, тебе много чего не нравится. — Правильно, — бормочет она. Она убирает его руки и хватает с пола свой галстук. — Тебе не обязательно уходить так быстро. Мы могли бы просто потусоваться или, может быть, я могу нарисовать тебя, — предлагает он. — Я не могу, меня могут здесь увидеть, комендантский час уже давно прошел, а у меня еще много работы, — отвечает она. Теперь она полностью одета, и чувство вины, которое она испытывает из-за того, что хочет уйти, намного сильнее, чем в прошлый раз. Он вздыхает и откидывается на спинку кровати. — Типичная Уэнсдей. — Ты не должен читать меня между строк, потому что в большинстве случаев там даже нечего искать. Ей не нравится, каким грустным он выглядит; она этого не выносит. — Я просто имею в виду… Я не хочу тебя подводить. Я сказала тебе, когда всё это началось, что мы могли бы быть друзьями и даже это для меня слишком много. — Прости, я думаю, что в тебе есть что-то хорошее. Прости, я думал, что ты что-то чувствуешь ко мне, когда позволяешь мне буквально лишить тебя девственности, — начинает злиться он. — Я не знаю, чего я ожидал, я такой гребаный идиот. Подумать только, что тебя это хоть в малейшей степени волнует, что за мечты. У Уэнсдей замирает сердце. Она хочет сказать ему, что она действительно что-то чувствует к нему. Почти. Уэнсдей не может заставить себя сделать это. Итак, она берет свою сумку и уходит, унося с собой чувство вины на всю оставшуюся ночь.