Хорошо, когда есть парень

— Я узнала кое-что, — заявляет Уэнсдей, врываясь в мастерскую Ксавье. Парень отвлекается от своего занятия. — И тебе привет. Что ты узнала на этот раз? Уэнсдей швыряет дневник ему на стол. — Этот монстр — Хайд. Мой дядя приезжал сюда на несколько дней. Он рассказал мне об этом и помог найти этот дневник, в котором есть вся информация о Хайде. Обычно у них есть хозяева, а это значит, что за убийства ответственны два человека. Один из них: Лорел Гейтс… — Но Лорел Гейтс мертва, не так ли? Я полагаю, вся их семья умерла давным-давно. — Она не мертва. Помнишь ту ночь в поместье Гейтса? Мы обнаружили, что в доме кто-то живёт, и в подвале я увидела оторванные части тел. Мне кажется, что она жива. Однако есть несколько моментов, которые ставят меня в тупик. Первый: за кого выдает себя Лорел? Второй: кто Хайд? И третье: почему они убивают обычных людей, если её месть будет направлена на изгоев? Аддамс ставит свою сумку на стол рядом с журналом и начинает расхаживать по комнате. — Это расстроило меня. Сначала я действительно думала, что ты Хайд, но теперь, когда я действительно знаю, что это не так, я в тупике. — Ты когда-нибудь думала о том, что это Тайлер? — спрашивает Ксавье. Он убирает свой альбом и карандаш, уделяя ей все свое внимание. — Он самый обычный человек, которого я здесь встречала, это невозможно, — быстро отвечает она. Уэнсдей садится на пустой стул. — Это не имеет значения, давай не будем говорить об этом прямо сейчас. Я провела всё утро, собирая воедино кусочки, моему разуму нужен перерыв. Он кивает. — Это имеет смысл. Но ты же знаешь, мама Тайлера тоже ходила в нашу школу, я видел ее на одной из табличек на стене. Вообще-то, я почти уверен, что она была в команде по фехтованию с твоей мамой. Глаза Уэнсдей широко распахиваются. — Что? — Да, разве он не упоминал об этом? На его лице появляется ухмылка. — Рад знать, что вы с Тайлером не настолько близки. — Ты это серьёзно? — Да, я видел её имя в списке. Ты думаешь, она была Хайдом? Уэнсдей на минуту задумалась. Сроки совпадают. В Неверморе появился Хайд как раз в то время, когда там учились мама Тайлера и родители Уэнсдей, это объяснило бы, почему никто не говорит о причине ее смерти… Но даже если бы она была Хайдом, это не значит, что Тайлер тоже. Девушка вспоминает все то время, что они были вместе. Он не подавал никаких признаков, а даже наоборот. Однако это единственная зацепка. — Я должна допросить его, — бормочет Уэнсдей, в основном для себя. — Ты уверена? Разве это не может быть, знаете ли, опасно, если наши теории верны? — спрашивает Ксавье. — Я справлюсь. Аддамс встает и хватает свои вещи. — Я должна подготовиться. В любом случае мы должны были скоро пойти на свидание, это будет идеальное время. Ксавье оживает от этих слов. — Свидание? — Ну, он думает, что это свидание, но на самом деле это не так. Ты действительно думаешь, что я пошла бы на свидание с Тайлером? — говорит Уэнсдей, не в силах ничего поделать с тем, как низ её живота сжимается от его явной ревности. — Тебе всегда удается удивить меня, — он пожимает плечами. — Даже в крайне редких случаях, когда я должна буду пойти на свидание, я надеюсь, что это будет с тобой, — отвечает она. Уэнсдей смирилась с тем фактом, что ей действительно нравится Ксавье. Она больше не скрывает этого. С той ночи в её общежитии — а это было всего несколько дней назад — она не переставала улыбаться ему, даже позволяла ему прикасаться к ней не сексуальными способами. До сих пор она лишь однажды позволила ему взять себя за руку, но Ксавье всё равно хвалит её за такой прогресс. Хотя Уэнсдей прямо не сказала этого вслух, они оба знают, что она становится все ближе и ближе к тому, чтобы официально стать его девушкой. Это ее больше не пугает. На самом деле, мысль о том, что Ксавье официально принадлежит ей, начала возбуждать её. Хотя Уэнсдей совсем не изменилась. Она по-прежнему настаивает, что они должны держать это в секрете. И Аддамс так же, как и раньше, приходит и уходит, когда ей заблагорассудится. Она всё ещё относится к Ксавье так же, как и раньше (только теперь она немного добрее). Тем не менее, Уэнсдей заметила, каким счастливым был Ксавье в последнее время, и она не может не думать, что это из-за нее. — Но этого никогда не будет, верно? — спрашивает Ксавье через мгновение, его губы изгибаются в той улыбке, которую она стала обожать. — Никогда, — отвечает девушка. Она начинает уходить, но потом останавливается. — Сегодня Энид ночует у Йоко; я буду ждать тебя в своей комнате не позже восьми. — Я приду, — говорит Ксавье. Уэнсдей коротко кивает ему, прежде чем уйти, её живот уже полон возбужденных бабочек при мысли о том, что произойдет сегодня вечером.

~~~

Ксавье у её окна в 8:05. У него мокрые волосы из-за недавно принятого душа. На нем простая красная футболка под серым пальто и серые спортивные штаны в тон. Уэнсдей сидит на своей кровати в одном нижнем бельё. Ей нравится, как глаза Ксавье расширяются в ту же секунду, как он видит это. — А что случилось с приветствием людей перед тем, как раздеться? Он смеётся, снимает пальто и бросает его на её стул. Уэнсдей пожимает плечами. — Я думала, мы уже прошли этот период — Без приветствия друг друга? Я просто не думаю, что кто-то так делает, — смеется он. Парень садится на край кровати и начинает расшнуровывать ботинки. — Я немного обдумал то, о чём мы говорили ранее, и вспомнил, что мисс Торнхилл посещала кафе, в котором работает Тайлер, намного чаще, чем любой другой учитель в Неверморе. — Что? Какое это имеет отношение к тому, о чем мы говорили? Он снимает свой первый ботинок и поворачивается, чтобы посмотреть на нее. — Торнхилл новый учитель естествознания и она нормальная. — И что? — Я думаю, что она Лорел Гейтс. Я имею в виду, разве ты не говорила, что стать Хайдом можно химическим путём? А у неё в обсерватории есть всякие химикаты. Уэнсдей садится, ее глаза расширяются. На танцах, когда она представляла мисс Торнхилл Тайлеру, она узнала его. Они сказали ей, что это из-за маленького городка, но она отмахнулась от этого как от пустяка. Как она могла быть такой слепой? Она встает с кровати и быстро направляется к доске расследований. Все недостающие части были удалены хирургическим путем; учитель биологии точно знал бы, как это сделать. Она может уловить только одну сюжетную дыру в теории Ксавье. — Мы до сих пор не знаем, является ли Тайлер Хайдом, все это может быть совпадением, — говорит она Ксавье. — Допустим, Тайлер — это Хайд, кто еще может знать, как им управлять, кроме мисс Торнхилл? — спрашивает Торп. Уэнсдей снова поворачивается к нему и скрещивает руки на груди. — Доктор Кинботт. Она психотерапевт, она знает толк в гипнозе. — Она живёт здесь не так долго, с чего бы у неё вдруг появился интерес к Хайду и убийству людей? Хотя я могу ошибаться, я не так хорош в разгадывании тайн, как ты, — отвечает Ксавье. Парень подходит к ней и нежно кладет руки ей на бедра, с легкой улыбкой на лице. — Нам не нужно думать об этом прямо сейчас, давайте займемся чем-то более интересным. Уэнсдей знает, что не должна этого делать, это дело слишком долго оставалось нераскрытым. Но когда Ксавье начинает водить большим пальцем по ее бедру, девушка решает, что еще одна ночь не повредит. Уэнсдей касается его груди, её глаза прикованы к темным засосам на его шее, оставшимся с прошлой ночи. Это было, мягко говоря, напряженно. Долгая ночь, полная стонов, всхлипов, мольбы. От этого у нее покалывает внутри. Они начинают медленно наклоняться друг к другу, но дверь с грохотом распахивается. — Уэнсдей, о боже мой! — Не смотри! Уэнсдей отталкивает Ксавье и изо всех сил старается прикрыть свою наготу. В дверях с ярко-красными лицами стоят Энид и Аякс. Глаза Уэнсдей расширяются, крошечный румянец заливает ее щёки. Она никогда ещё не чувствовала себя такой уязвимой. Ксавье хватает свое пальто и быстро накрывает её им. — Господи, почему ты не сказал мне, что это была она? — восклицает Аякс, получая пощечину от Энид и свирепые взгляды от Уэнсдей и Ксавье. Энид заталкивает его внутрь и закрывает за ними дверь. — Я так и знала! — восклицает Энид шепотом. Она поворачивается к Аяксу. — Я же тебе говорила. Уэнсдей бросает на неё убийственный взгляд. — Ты рассказала ему? — Ну, я… я, возможно, проговорилась прошлой ночью, но это было только потому, что он говорил о том, что Ксавье вел себя так же и приходил с засосами. Ты думала, мы не догадаемся? — объясняет Энид, что только злит Аддамс ещё больше. — Ты знаешь, что бывает со стукачами, — шипит Уэнсдей, ее голос полон ярости. — Хочешь, я тебе покажу? Ксавье кладет руки ей на плечи, прежде чем она успевает сдвинуться с места, он удерживает ее на месте. — Хорошо, очевидно, что это неловко, как насчет того, чтобы мы ушли и позволили Уэнсдей переодеться и притворимся, что ничего из этого никогда не было? Все трое соглашаются, Энид и Аякс быстро убегают, Ксавье остаётся. Уэнсдей в ярости. Она резко вдыхает, прежде чем сбросить его пальто и сразу же собирается надеть свою черную пижаму. Девушка обдумывает все возможные способы убить Энид и не быть пойманной. Она отмечает, что только некоторые из них действительно могут сработать, но как она получит доступ к ядам в течение ночи? Голос Ксавье прерывает ход ее мыслей. — Пожалуйста, ничего с ней не делай, они определенно узнали об этом случайно. Она свирепо смотрит на него. — Почему ты все еще здесь? — Мне нужно держать тебя под контролем, — отвечает он. — Ты не мой отец. Он на самом деле поощрял бы меня отомстить, вот почему он учил меня фехтованию на мечах с самого детства, — огрызается она. — Успокойся. — Не указывай мне, что делать. Она делает шаг к нему. — Я могла бы легко убить и тебя тоже. Он хмурится и качает головой. — Ладно, на сегодня тебе достаточно человеческого общения, увидимся утром. Ксавье идет за своими ботинками, и она перестаёт злиться. Уэнсдей понимает, что не должна проецировать на него свой гнев, даже если Ксавье тоже виноват в значительной степени. В девушке зарождается легкое чувство сожаления, и она решает исправить это сейчас, пока еще может. Уэнсдей поворачивается и кладет руку ему на спину, он замирает. — Мне очень жаль, я просто очень расстроена тем, что Энид сделала то, чего я просила её не делать. Ты можешь остаться? — Я знаю и, конечно, я останусь. Но не беспокойся обо мне, я думаю, что наловчился иметь дело с тобой, когда ты становишься убийцей, — отвечает он. Они обмениваются краткой улыбкой, прежде чем она опускает взгляд на кровать. — Но я просто хочу спать. — Хорошо. Уэнсдей кивает и забирается в постель, Ксавье следует за ней. Они лежали на боку лицом друг к другу. Торп одаривает её еще одной улыбкой, и она чувствует, как ее сердце сжимается от этого зрелища, чувство, которое Уэнсдей никогда не думала, что испытает. Она смирилась с тем фактом, что находит его улыбку очаровательной. Аддамс обожает его ямочки; она могла бы смотреть на его улыбку весь день, хотя никогда не скажет этого вслух. — Ты не представляешь, каким счастливым ты делала меня последние несколько дней, — тихо говорит Ксавье через пару секунд. — Я почти отказался от этого. — Не надо, — бормочет Уэнсдей, на самом деле не зная, что еще сказать. — Прости, что сегодняшний вечер прошел не так, как ты хотела. — Не извиняйся, это не твоя вина, что Энид решила, что ей нужно поговорить со мной о чем-то таком важном. Я все равно собираюсь отомстить, просто это не будет опасно для жизни, — отвечает она. Ксавье смеется. — Ты действительно особенная. — Я надеюсь на это. У моего дяди Фестера действительно было время, когда он выдавал себя за собственного самозванца. — Как это вообще? — Он забыл, кто он такой, эта леди утверждала, что она его мать, но это было не так. Это случилось некоторое время назад, мне, должно быть, было одиннадцать или двенадцать. — Твоя семья очень интересная. Она не может сдержать легкой улыбки, которая появляется на ее лице. — Семья Аддамс известна тем, что она интересна, помимо всего прочего, конечно. — Разве это не странно, что я хочу знать о тебе все? — спрашивает Ксавье. Он кладет одну руку ей на талию, Уэнсдей не отталкивает его. — Я должна была бы сказать «нет», по крайней мере, по сравнению с большинством вещей, которые я хочу сделать в жизни, — отвечает она. Ксавье снова улыбается. — Я очень рад, что ты бросила пираний в бассейн. — Мне тоже понравилось видеть, как они убегают, спасая свои жизни. — Знаешь, это один из самых длинных разговоров, которые у нас были, когда дело не доходило до секса, — упоминает Ксавье. — Удивительно, но я не хочу, чтобы это заканчивалось, — честно говорит она. Торп перемещает руку с её талии на одну из ее рук, переплетая их пальцы вместе. — Тогда, я надеюсь, что это не закончится. Уэнсдей никогда не влюблялась, но, возможно, сейчас это произошло.