Покойная графиня Вовк

      — Сирил! — закричала Лара из кабинета брата. — Я тебе говорю, здесь нет этой сметы!       Девушка бессильно ударила руками о столешницу.       — Если не знаешь, куда кладешь документы, сам разбирайся с поверенным! Или пусть Мэри осваивается!       Сирил, занятый подбором запонок в спальне, сделал вид, что не расслышал крика сестры. После отъезда Александра, кажется, все вздохнули с облегчением: Виктория пребывала в легкой апатии, но далеко не смертельной, Роксана, милый ангел, отлучилась в Бат, на фабрику, Найт не снес двух отказов и уехал странствовать, а Мэри… Что Мэри? Мэри для Лары так и осталась непостижимой загадкой. Хотя, отношения у них явно улучшились, быть может, через год или два, они и в самом деле поладят. В конце концов у них ведь вся жизнь впереди.       Лара села на корточки и полезла по ящикам:       — Я, знаешь ли, страшно не люблю лазить по чужим столам! — ворчала девушка, углубляясь в недра полок.       В какой-то момент ей показалось, что, захоти она, прояви чуть больше настойчивости, непременно провалится туда и окажется в настоящей Нарнии! А документы, натуральная магия, как испарились. Лара принялась вытаскивать все содержимое.       — Я и не знала, что ты такой коллекционер! — возмутилась девушка, продолжая извлекать все новые и новые вещи.       Наконец, в самой глубине, ее пальцы нащупали что-то похожее на бусы. Решив совсем уж похозяйничать в кабинете брата, девушка ухватилась за украшение и, как умелая акушерка, извлекла его из утробы стола. Бусы. Крупный неровный жемчуг. Золотая буква Л. Лара с интересом рассматривала диковинку, не в силах понять, нравится она ей или нет. А вопрос этот весьма важен, ведь очевидно, Сирил приготовил этот подарок именно для нее. Сам же говорил, что день рождения у них летом!       Убедившись в том, что брат не проявляет совершенно никакого интереса к происходящему в его кабинете, Лара встала и подошла к зеркалу примерить бусы, собранные из странных нетипичных жемчужин. На ходу закрепив украшение, она, наконец, встретилась лицом к лицу с собой. Словно молния пронзила тело.       — Не находите, что между нами отношения скверные? — графиня Вовк скрестила руки на груди.       — Лара, я не могу предложить вам больше, чем предлагаю. — он как всегда говорил тихо, демонстративно спокойно.       — Вся столица о нашей связи судачит… А я тем временем подругой вашей жены стала.       Лара приподняла подбородок, чтобы казаться выше. Чтобы не быть слабой рядом с ним.       — Лара, мы это уже обсуждали! Чего ты от меня хочешь? — он вновь сорвался.       Единственная женщина, вызывавшая в нем столько чувств — Лариса Константиновна Вовк.       — Я не знаю! — в отчаянии призналась Лара. — Не знаю! Но сейчас все это меня уничтожает. Я плохо кончу и виной тому будешь ты, мой инженер…       Вопреки здравому смыслу, она, в очередной раз, преодолела расстояние между ними и прижалась всем телом. Он обнял ее. Николай Павлович так хотел избавить Лару ото всей боли, но сам не мог перестать ранить ее.       Новый разряд воспоминаний пронзил ее виски:       — Лара, я поеду с тобой! — именитый исполнитель стоял в ее гостиной.       — Я тебе не позволю. — устало протянула девушка. — Я разрушила… Я убила Кириллушку. Я не могу быть повинна и в твоем конце…       — Меня звали в Европу! — не унимался Муслим. — Ты не уничтожишь меня, Лара! Я не должен был оставлять тебя ни на минуту!       — Ты должен был… Я сказала Касторскому, что тебя здесь нет. Я хочу чтобы тебя здесь не было! — она выглядела такой уставшей.       — Ты же понимаешь, что при первой же возможности я сбегу к тебе? Пусть все думают, что у нас ничего…       — Прекрати! Немедленно прекрати! — ощетинилась Лара. — Тебе Кирилл не достаточно доходчиво объяснил? Я не смогу разделить с тобой жизнь! Я проклята! Про-кля-та!              Казалось, стены комнаты разъезжаются в разные стороны, а между ними пропасть разверзается. И новая вспышка перед глазами.       — Беги! — кажется кричал Касторский.       Его убили. Касторского убили из-за нее. Холодная парижская улица, словно добыча, Лара пытается скрыться от погони. Адская боль в плече. Ее ранили. Ее хотели убить. Девушке показалось, что воздуха не хватает.       Лара покачнулась, ударилась рукой о зеркало, стараясь сохранить равновесие. Как же здесь душно. Шрамы на плече и боку заныли, словно сейчас ее ранили, а не многие месяцы, а то и годы назад. Девушка ухватилась за шею, стараясь снова начать дышать. Безумные глаза смотрели на нее из зеркала. Потолок комнаты рушился. Отдаленный голос Кирилла:       — Я уже иду! Христа ради перестань ломать мой кабинет!       Лара зацепила пальцем жемчужные бусы и со всей силы потянула вниз, словно это они ее душили. Резкое движение, которое, казалось, стоило девушке всех сил. Гулкий стук жемчуга, разлетевшегося по всему кабинету. Словно вся ее жизнь нанизана была на ту нитку и теперь разлетелась неровными бусинами. Вслед за ними Лара рухнула на пол, ее расплющило грузом собственной памяти.

***

      Со стола скатился персик, за движением которого внимательно наблюдал цесаревич. Шум падения заставил императрицу замолчать и проявить некоторый интерес к плоду.       — К слову о приятных неожиданностях, — Александру надоело слушать затянувшуюся беседу родителей о смене какой-то там картины в постановке и он поспешил воспользоваться паузой. — Государь, помните, намедни имел место разговор о леди Кроун из Лондона?       — Алекс, — покачала головой императрица, — снова некая барышня?       Великий князь прибыл к родителям загород и теперь точно не знал зачем.       — О, матушка, нет повода для тревог! — поспешил успокоить ее Александр, — Леди Лара не та особа, к которой кто-либо свататься решится. Она тем и хороша, что диковинна и поразительно свободолюбива.       — Лара? — переспросила Александра Федоровна.       — Да, одна из фрейлин королевы, кажется, а, быть может, и не фрейлина. Про графиню легенды ходят… — задумался Александр, не часто появлявшийся у родителей в столь неофициальной обстановке.       Александра Федоровна не любила графинь Лар, о которых ходят легенды.       — И что же с графиней Кроун? — Николай изобразил нетерпеливое неудовольствие, будто спешил вернуться к разговору о театре.       Александра Федоровна нахмурилась: разумеется Никсу уже было известно об этой Ларе! Ему же обо всех Ларах известно! Женщина начала злиться, толком не понимая на что.       — Она пишет, что отправилась в Петербург… Не сочтите дерзостью, отец, но я бы хотел принимать ее, как почетного гостя.       Императрице показалось, что тучи сгустились, а небо стало ниже.       — Ты говоришь о ней, как о смутьянке. — заметила Александра Федоровна. — Уверен ли ты, что репутация короны не пострадает от подобного визита.       — Хороша репутация, если ее может поломать один лишь визит англичанки! — пылко воскликнул Александр, уже пожалев, что заговорил об этом.       Молодого человека раздражало, что всякий в его доме прикладывает усилия, чтобы заставить его стыдиться. А в чем вина Александра? Да, он влюбчив, но неужели он не может усмотреть в женщине приятного собеседника с острым умом? Другом ее назвать?!       — Я не возражаю, — неожиданно снисходительно отозвался Николай Павлович.       — Неужели? — несмотря на теплую погоду Александра вцепилась ногтями в накидку так, словно могла еще сильнее укутаться в ткань.       — Что же, милая птичка, тебе не нравится? — император искусно изобразил невинное удивление. — Что плохого в том, что при нашем дворе появится приятная иностранка?       — Александр ничего не говорил о ее приятности. — покачала головой императрица. — Он сказал, что девушка эта странна и не сдержанна.       — Я сказал…       — Побойся бога! — отрезал Николай Павлович. — Неужели мы и в самом деле будем спорить из-за подобной мелочи? Александр, ежели желаешь, мы примем ее, как почетную гостью, однако прошу, займись этим сам… У меня и без приятных англичан дел… — если бы он имел привычку закатывать глаза, непременно бы закатил: дел и в самом деле было больше, чем он мог освоить.       А между тем, игра в связь с вдовствующей княгиней Сашей и без того заняла у самодержца слишком много времени! На миг Николай задумался о том, что в жизни его развелось слишком много Саш. Вслух же он решил лишь уточнить:       — Графиня едет одна или с братом? Ты много говорил о нем, я бы хотел познакомиться со столь достойными молодыми людьми.       — Я, отец, отчего-то верю, что вы уже знакомы и стоит вам встретиться, как вы все вспомните… Впрочем, про Сирила леди Лара не писала. Мне видится, в ее характере путешествовать одной.       — Поразительно. — все, что смог сказать по этому поводу Николай и тут же вернулся к обсуждению спектакля.       Александра Федоровна печально опустила глаза. Она уже не хотела говорить про ту постановку: едва ли женщина в самом деле верила, что ее супруг изъявляет интерес к этой иностранке просто так. Графиня Лара Вовк мертва больше десяти лет. Николай не особенно скрывал любовниц, появлявшихся после нее, но никогда не говорил о них с женой открыто. Последняя его влиятельная, пугающая фаворитка — Лариса Константиновна, покойная Лариса Константиновна. Не нужно ее воскрешать! Не нужно!

***

      Сирил не сразу понял, что произошло в кабинете. Также как не сразу заметил Лару, лежавшую на полу. Он сделал несколько шагов. Почувствовал, что наступил на что-то, покосился на неизвестный предмет. Жемчуг. Болезненная очевидность. Он кинулся к сестре. Совершенно бледная, Лара лежала на полу. Сперва ему показалось, что она погибла. Что ее не стало. Лара лежала с открытыми глазами. Неподвижная и пугающая.       — Лара, что с тобой? — не желая слышать ответ, Кирилл дотронулся до ее плеча.       Она не ответила. По бледным щекам текли немые слезы. Горькие слезы. Слезы обиды. Слезы боли. Слезы предательства.       — Лара…              — Ты врал мне? — тихо спросила девушка, поворачивая голову в сторону Кирилла.       Движение ее получилось мучительным, словно проржавевший механизм пришел в движение.       — Ты знал… Ты всю мою жизнь знал!       Страшным движением, словно мертвец из могилы восставал, Лара оперлась на трясущиеся руки. Боль в ее глазах сменилась гневом:       — Ты лгал мне!       — Я защитить тебя хотел! — опомнился Сирил.       — Защитить… — повторила девушка, словно пыталась понять значение этого слова. — От кого?       — От тебя! — воскликнул он.       — От меня? — словно вырастая, Лара поднялась на ноги по стене.       Лара стояла в самые тяжелые моменты. Пока она на ногах, она может продолжать идти.       — Лара! Послушай! У нас жизни целостной нет!       — Да? А я не знаю? — искрящийся гнев, словно электричество перед грозой. — Я была бы в России! Я была бы…       — Побежала бы к инженеру? — горько усмехнулся Кира.       — Да! — она воскликнула это без каких-либо колебаний. — Я бы побежала в Петербург! Я бы побежала к нему!       Кирилл удивленно смотрел на девушку. Она кричала так, словно забыла всю боль, которую император причинил ей. Всем сердцем Кира уважал Николая Павловича, был за многое благодарен, но окончательно простить за то, что тот сделал с Ларисой Константиновной, не мог.       — Память — то, что делает меня мной! Как ты мог отобрать у меня меня?       Кириллу надоело оправдываться:       — Ты плохо жила?       — Что?       — Лариса Константиновна, ты плохо жила? Не счастливо?       — Я не…       — Я тебе объясню: пока ты была во Франции, я много думал о том, чтобы написать родным. Узнать, как их дела. Но не мог. Не мог ранить их своим уходом. Снова! У нас не жизнь, а урывки. Я бы все отдал, чтобы искренне верить, будто у меня здесь есть шанс на долгую счастливую жизнь!       На миг она задумалась, словно решалась поверить, но ей вечно не хватало рассудительности. Действуя на эмоциях, привыкнув брать ответственность за себя, Лара физически не могла найти силы принять, что поступок Киры имел логику и верность.       — Ты не имел права! Что, если я больше никогда не увижу инженера? Что, если это был мой последний шанс?.. — гнев сменился бессилием, осознанием упущенных возможностей. — Ты жизнь мою украл… Я была самозванкой…       Сирил прислонился к столу и достаточно спокойно произнес:       — Лариса Константиновна, наш удел таков: мы притворяемся и исполняем роли, не имея возможности строить судьбу. Хочешь, чтобы я извинился? Я не стану. Если бы у меня был шанс все исправить, я бы ничего менять не стал. Я дал тебе полгода счастливого неведения, когда ты баловалась и строила планы. Да, наверное, это не совсем твой путь, но разве я хоть что-то тебе запретил? Ты жила так, как хотела, имея, пусть иллюзорное, но ощущение нормальной жизни. Мне не жаль.       Лара тяжело втянула воздух, открывая рот так, будто у нее свело челюсть. Дерганными движениями она запрокинула голову. Ее трясло.       — Нет! Не делай из себя спасителя! Ты сделал так, как тебе удобно было. Ты просто играл мной, как куклой, прописывая мою биографию! Это выглядит, как комплекс бога! А я еду в Петербург!       Она резко отпрянула от стены и устремилась собирать вещи. Она едет в Петербург. Она едет к Николаю. К своему инженеру.       Кирилл проводил ее взглядом, ничего не сказав. Очевидно, вершить судьбы людей здесь может одна лишь графиня Вовк. Он позвонил и на пороге тут же появилась горничная, сделав вид, что не подслушивала, она принялась собирать разбросанный жемчуг. С этим беспорядком нужно что-то делать.