Покойная графиня Вовк

И вот, одетая в непомерно дорогое платье, не думая о мотивах, которые могли бы скрываться за спонтанным приглашением от царской семьи, Александра ждала своей очереди, чтобы поздороваться с хозяевами. Мария Федоровна с интересом посмотрела на незнакомую женщину, которую представили вдовой Генерала. Она не любила того старика за излишнюю распущеннсоть. Разумеется, слух о том, что престарелый Генерал обвенчался с какой-то девчонкой, доходил до нее, но едва ли занимал больше семейных проблем, которые кружили голову в далеком двадцать пятом. Вспоминать о тех временах не хотелось и видеть прекрасное молодое создание, взявшееся невесть откуда тоже! Императрица проводила княгиню взглядом, бегло посмотрела на супруга и заподозрила неладное. У них с Никсом не было близости непростительно давно. Ей запрещали врачи. Александра Федоровна понимала, что ее благоверный делит ложе с кем-то иным. Не имеет значения, Лариса Константиновна это или Александра Дмитриевна. Голова разболелась. Отчего она подумала именно про Вовк? Нет, Лариса Константиновна не была его первой любовницей, не была и последней. Так зачем ей подумалось именно про Вовк? Женщина извинилась и, стоило формальной части закончиться, устремилась в свои покои. Если Никс решит крутить с кем-то, она не хочет становиться свидетельницей. Вечно он выставляет супругу полной дурой. Вечно! — Ваше Влеичество, — улыбнулась Саша, когда Николай Павлович приблизился к ней. — Мы ведь успели уяснить, что мне куда приятнее, когда вы, любезная Александра Дмитриевна, называете меня по имени. — Прошу прощения, Николай Павлович. Она улыбнулась, а инженер подумал, что вдовствующая княгиня страшно походит на свою дочь. Они обе от природы умели кокетничать. — Позволите пригласить вас прогуляться? — Почту за честь, — женщина последовала велению императора и вышла в парк. Они спустились по парадной лестнице, беседуя о чем-то мелком, в какой-то момент перешили на приятную тему — детей. Александра и не заметила, как они укрылись на отдаленной аллее. — Знаете, меня поражает величие Петергофа, — заметила Саша, проходя мимо очередной статуи. — Признаться, не самая моя любимая резиденция, — отозвался Николай Павлович, у которого точно план был относительно финальной точки их маршрута. — Отчего же? Саше искренне нравилось слушать этого мужчину. Именно мужчину, а не императора.

***

      Александра сидела в уютной гостиной квартиры, которую делили Пелагея и Лизавета. Две взрослые незамужние женщины, сумевшие не только сохранить блага, полученные от покойной графини Вовк, но и приумножили их. Несмотря на то, что в столице Саша прибывала уже больше месяца, зайти в гости к старым знакомым, все никак не решалась. Она не разделяла уклада их жизни, не понимала, досуга и вообще чувствовала, что пути у них разошлись, как только Саша обвенчалась с Генералом.       Лизавета никогда не озвучивала этого, но, кажется, не смогла простить свою подругу за счастье. За то, что их похожие истории в конце концов имели разный финал. У Саши, кажется, получилось построить то счастье, которое на роду было написано самой Лизе. И это никак не способствовало поддержанию дружеских отношений между женщинами.       — Прости, что заставили ждать, — громкий грубый голос Пелагеи Макаровны.       Александра улыбнулась, но с ужасом посмотрела на совсем уже немолодых женщин. Она знала, что Федя давно вырос и переехал в Новый Свет, о котором грезил после смерти Ларисы Константиновны. Она знала, что у этих двух были только они. Но она не могла поверить, что два человека способны стать настолько похожи. Кажется, они даже двигались одинаково.       — Ничего страшного, мне сообщили, что ваша встреча с попечительским советом затянулась.       — Да, напыщенные самовлюбленные…       Пелагея не подобрала пристойного слова, поэтому подытожила возмущения подруги Лизавета:       — Управлять приютом — утомительно. — и поспешила сменить тему: — Как же сильно я рада тебя видеть!       Говорили о Рождествено, о детях Александры, о жизни в Европе, о письмах Феди. Странный выходил разговор. Они словно знакомились заново. Не было той близости, когда они могли спать в одной постели, когда у них не было тайн. Настоящие незнакомки. Чужие люди.       — К сожалению, снова покину столицу, — покачала головой Саша, выслушав предложение навестить Рождествено.       Саше было странно сидеть в доме Ларисы Константиновны, в котором от привычного особняка не осталось ничего. После таинственного исчезновения Кириллушки, Пелагея изрядно постаралась, чтобы переоборудовать дом на набережной в доходный. Такой практичный и людный.       — Куда на этот раз? — Лизавета вздохнула с облегчением, поняв, что им не придется свидится вскоре.       Чудесно знать, что у Саши все хорошо, но видеть ее снова — нет. Больше не хочется. Лизавета с Пелагеей хоть и стали невероятно состоятельными, но так и не вошли в круг аристократии. Это у Александры была липовая родословная и весьма реальный титул, доставшийся от мужа. У Пелагеи и Лизы этого не было.       — В Петергоф, меня пригласили погостить…       — Кто? — приподняла бровь Пелагея.       — Высочайшая воля… — сказав это Саша стыдливо опустила глаза, словно за этой самой волей было что-то еще.       — Неужели? Сам император? — Пелагея, которая до этого не проявляла особого интереса к гостье, подалась вперед, словно пыталась даже позой вовлечься в беседу.       — Да, мы встретились с ним в начале прошлого месяца, он очень помог Николеньке начать службу в Главном штабе.       — Неужели?       Пелагея не могла отделаться от мысли, что история двадцать пятого года повторяется. Словно Лариса Константиновна к жизни вернулась. Люди, покинувшие столицу так давно, что и представить страшно, возвращались, вновь начинали общаться, словно не было между ними лет разлуки.       — И в качестве кого ты едешь к императору?       — Прости? — Саше не понравился тон Пелагеи.       Александра уже не была той наивной девчонкой, которая ничего не знала о пороках и страстях большого мира, поэтому акценты на личном приглашение императора и ее статусе оставили неприятную горечь.       — Я спрашиваю, в качестве кого ты туда едешь, — без капли смятения повторила вопрос Пелагея.       — В качестве друга.       Лизавета лишь вздохнула и отвернулась к окну.       — Я не понимаю, в чем вы пытаетесь меня обвинить! — воскликнула Саша, привыкшая к тому, что женщин ее статуса не отчитывают.       — Ты ведь знаешь, какая репутация у нашего самодержца? — продолжила Пелагея.       — Осторожно! Это могут счесть изменой! — разозлилась Александра.       — Перестань. Я говорю о его мужской репутации. Будет яснее, если назову его инженером? — Пелагея строго посмотрела на старую знакомую.       — Ты говоришь с княгиней, не забывайся! Я уже не та девочка, которую ты повстречала в глухом селе!       — Я знаю, что ты не та девочка. — кивнула Пелагея. — Та девочка не стала бы осквернять память подруги и вступать в порочную связь с ее возлюбленным, с женатым мужчиной.       Саша тяжело втянула воздух, хотела что-то возразить, не нашла слов, вскочила, разбила чашку, зацепилась за диван и выбежала из гостиной старых подруг. Она начала понимать, отчего дружба их разладилась: зависть. Простая зависть. Что может быть общего у нее, добропочтенной княгине, матери двоих детей, с этими клушами, неспособными построить личное счастье?! Ни-че-го!       — Мы ее больше не увидим, — поделилась Лизавета.       — А ты хотела повторить этот невероятный разговор? Знаешь, не думала, что из нее вырастет такая пустая женщина.       — Наша жизнь просто сложилась слишком по-разному, — Лиза взяла подругу за руку.       — Это не повод становиться дурой, — проворчала Пелагея.       — Я все равно не понимаю, зачем ты ее пыталась оскорбить? Она вдова, все знают, что Николай Павлович давно не делит постель с женой, а Ларисы Константиновны нет с нами более десяти лет. В чем Сашу упрекнуть? Да, Николай Павлович человек скверный, но он не нравится мне…       — Николай Павлович считает, что наша Лариса жива, — задумчиво протянула Палаша, серьезно глядя на подругу, — он за этим меня к себе вызывал.       — Жива? — фыркнула Лиза, — Где же ее тогда носило? Палаша, это какие-то твои фантазии!       — Он мне портрет показывал. Представь, что будет, если наша графиня вернется, а ее местечко фаворитки занято?       — Какой вздор! — быстро отозвалась Лиза, но в голосе ее едва ли звучала твердая уверенность. — А Сашку ты зря так обидела…