Покойная графиня Вовк

      Мой дорогой друг, мне ли ты будешь рассказывать о глупостях?! Признаться, одному Богу известно, что мне теперь делать! Будь свидетелем и письмо сие сохрани на долгие годы: Я, Сирил Кроун, никогда больше не буду пить один! Никогда! И пусть отсохнет у меня какой важный орган, коли я обет сей нарушу!              Посему, прекращай винить себя за такую мелочь, которая могла приключиться со всяким, попавшим под дождь. Прекращай! Как мужчина, осудить тебя не в праве. Но, дашь ли ты мне совет, как разрешить мою неприятность?       На том, лишь заклинаю: приезжай в Бат! Приезжай, как только сможешь! И если тебе не нравится невеста — бросай ее там, где нашел и устремляйся в сторону меня! Нынче кажется, что общество дам мне окончательно опостылело.       Твой согрешивший друг,       Сирил Кроун       Бат, 05.08.38       Резкий порыв ветра и к ногам Николая Павловича приземлилась аккуратная детская шляпка. Придавив ленту носком сапога и тем самым замедлив неукротимый полет головного убора, он поднял находку и осторожно отряхнул. Очаровательный предмет словно часть кукольного гардероба. Как жаль, что даже самая младшая из его дочерей давно выросла из подобного.       — Милостивый государь, — раздался очень серьезный и очень высокий детский голос, — не будете ли вы так любезны и не вернете ли мне мою шляпку?       На него смотрела очаровательная девочка лет пяти. Большие глаза казались строгими. Наверняка девчушке говорили и не раз о том, что она умна не по годам.       — Разумеется, сударыня, — подыграл ей император.       — Покорно благодарю, — она наградила незнакомца обезоруживающей улыбкой и попробовала повторить что-то вроде реверанса.       Какая кокетка может получиться из этой малышки! Николай Павлович был готов биться об заклад, что не одно сердце будет разбито, как только обладательница строгих глазок впервые выйдет в свет.       — Ах вот ты где, негодница! — к ребенку подлетела еще нестарая, но уже и не юная женщина.       Красивая. Все, что можно было сказать о ней. Николай Павлович с уважением относился к дамам, которые с достоинством принимали свой возраст, не молодились, но и о внешности своей не забывали.       — Ваше Величество! — растерянно констатировала женщина, — Прошу простить мою дочь, она бывает так неуклюжа!       Женщина казалась знакомой. Николай Павлович гордился своей внимательностью к придворным оттого, немного поразмыслив, рискнул обратиться к ней по имени:       — Александра Дмитриевна, как давно не имел удовольствия видеть вас в столице, — самодержец говорил так уверенно, что прогадай он с именем, женщина не посмела бы перечить, усомнившись в личных знаниях собственного имени.       Приятно удивленная, Александра кокетливо улыбнулась и сообщила:       — Да, мы вернулись из отдаленного имения…       — Вот как?       В эти дни императору совершенно не хотелось заниматься государственными делами. Лето. Словно опустевший город. Неясные сомнения. Словно было в чем сомневаться. Нигде он не мог найти покоя: менял одну резиденцию на другую и наконец вернулся в столицу. Отчего-то женщина, которую он откуда-то знал, показалась отличным поводом отвлечься. Он помедлил и предложил:       — Александра Дмитриевна, раз мы оба на прогулке, не составите ли мне компанию?       Александра удивилась еще сильнее, но как можно отказаться?       — Что же заставило вас вернуться? — продолжил беседу он, сворачивая на отдаленную аллею и без того безлюдного парка.       — Мой сын, Николенька поступает в училище, а прежде обучался в лицее. Не видела его так давно и теперь боюсь, что не увижу еще дольше… Супруг мой так хотел, чтобы сын наш во всем успехов достигал самостоятельно, что совершенно не хлопотал о его карьере…       Она поняла, что говорит лишнее, быстро сменилась в лице и продолжила уже спокойнее:       — Нет, я вовсе не ропщу, но знаете же, сердце матери…       — Как отец, я вас могу понять, — благосклонно кивнул император, — но, к слову, как сам Генерал, приехал ли он в Петербург?       — Ах, вы не знаете? — Александра опустила взор, — Генерал скончался… Почти шесть лет прошло, а я все еще дивлюсь, произнося эти слова вслух.       — Мне жаль это слышать, Александра Дмитриевна. Я хорошо знал вашего супруга…       — Дела минувшие, — улыбнулась женщина, — у нас с ним была чудесная, хоть и не очень длинная совместная жизнь… Если подумать, это великое счастье найти настоящую любовь и наслаждаться каждым мигом, пусть и не столь долго, как хотелось бы.       — Поистине мудрые слова… — произнес инженер, подумав вовсе не о супруге.       Мимо них, громко смеясь, промчалась дочь Александры Дмитриевны.       — Лара! — воскликнула женщина, ловя негодницу.       Л-А-Р-А. Звуки словно раскололи воздух. Остановили время. Почему снова это имя? В мире столько прекрасных женских имен. Везде она. Как в тот год. Как бы инженер не пытался скрыться везде была она. И те ужасные слова Булгари: «Была, а теперь ее нет…».       Александра заметила изменившееся выражение лица императора. Какая она дуреха! Не зря муж запрещал даже вспоминать о Ларисе Константиновне. Не зря велел забыть это проклятое имя. Ее дочь родилась через несколько месяцев после смерти Генерала и Александра решила, что теперь, отдалившись от света, выйдя из-под крыла супруга, может сделать то, что так хотела сделать столько лет.       — Вашу дочь зовут Лара? — зачем-то переспросил Николай Павлович.       — Да, государь.       — Весьма редкое имя, отчего оно?       Сейчас бы Александре в пору пожать плечами, улыбнуться и сказать, что имя приглянулось, что так звали ее мать, куклу… Сказать, что угодно! Ведь очевидно, император не видит прямой связи, но зачем-то Александра решила остаться честной, отдать дань памяти:       — Мою подругу звали Ларисой. Я надеюсь, что могу ее так называть, — поправилась женщина, — именно благодаря ее стараниям, я вышла замуж за Генерала…       — Вы говорите о Ларисе Константиновне Вовк?       — Да, глядя на дочь, ни капли не сожалею о своем решении. Графиня была невероятной…       — Вы совершенно правы, — улыбнулся Николай Павлович, вопреки ожиданиям собеседницы, — Лариса Константиновна была невероятной…       А про себя добавил: «Храни Господь нас от второй подобной графини».

***

      — Благовоспитанной леди не пристало горячие ванны принимать! Это! Это!       Миссис Уотсон не могла произнести в слух подобные слова, поэтому мисс Стил, таскавшей кипяченую воду, пришлось пояснить:       — Благовоспитанной даме не пристало вонять! Я понимаю, мадам, вам не известно, что именно разжигает желания в чреслах женщины, но поверьте, вовсе не кипяток. А теперь отойдите, пока я вас не обварила!       И мисс Стил прорвалась в комнату, куда намедни затащили ванну.       — Мисс Стил! Это переходит всякие границы! Я буду вынуждена! Я буду! — женщина в очередной раз задохнулась. — К тому же, ваш внешний вид, вы постоянно позволяете себе! Позволяете! Я буду!       Она махнула в сторону подоткнутой за пояс юбки мисс Стил. Та и правда частенько избирала подобный способ ношения платья, особенно, когда ее досуг подразумевал таскание тяжелых ведер и чайников.       — Не могу вам запретить, — фыркнула мисс Стил, радуясь, что волей каких-то внеземных сил избежала жизни в одной комнате с этой противной женщиной.       — О, милочка, слишком многое вам сходило с рук, помяните мое слово, если продолжите, не задержитесь в этом доме! Не задержитесь!       За те месяцы, которые мисс Стил провела в доме Греев, она заработала столько денег, что последнее о чем она волновалась — изгнание из квартирки на последнем этаже. Она знает три языка, играет в карты, как профессионал и умеет нравится людям. Особенно мужчинам. Даже навскидку она могла сказать, что первое время поживет у пастора, а потом отправиться странствовать. Отправится в США. Ей казалось, что кто-то там ждет. Каждый раз думая об Американских Штатах, перед глазами всплывали какие-то кирпичные здания и памятник, кажется женщине, сидящей на троне.       К тому же, в последнее время она видела странный ночной кошмар, даже не кошмар, слишком громкое определение, она видела тревожащий сон. В том сне она скакала на коне. Отчего-то практически голая в какой-то странной свободной одежде и с метлой в руках. Она пыталась нагнать мужчину в мундире. В какой-то момент, словно копье, она кидала в него метлу. После этого мужчина падал, а она спешивалась. Он лежал на земле, закрывая лицо чертежами — какой-то инженер.       Каждый раз, когда Ана пыталась увидеть его лицо, раздавался приятный голос и печальный знакомый мотив: «Луч солнца золотого…». Отчего-то Анастейша всегда оборачивалась на этот звук. Она никак не могла разглядеть лица поющего: за ним размещался какой-то яркий прожектор, который делал из мужчины тонкий силуэт. Если Ана пыталась приблизиться ко второму мужчине, то ее непременно окликал новый:       — Тебе не стыдно? Моим именем его кольцо называть?       Она оборачивалась в церкви и уже вообще ничего не понимала. Церковь, не похожая на приход Дэмиана, мрачная с большим количеством золотых икон. И так там темно, что снова невозможно понять, кто именно перед ней. Каждый раз, очевидно, ожидая иного ответа, Ана спрашивает:       — Кто вы?       На что слышала от нового незнакомца:       — А ты кто? Зачем ты это сделала?!       Он подбрасывал вверх множество черно-белых картинок. Слово в голове: «фотографии». За этим дождем и его становилось не видно. Почему-то Ана пыталась пройти сквозь всю эту метель, тогда она оказывалась на ночной улице. Тусклые фонари. Мокро. Странная улица, отчего-то на местные не похожая. Темный прохожий, только кудрявые волосы.       — Ты ведь всегда была такой! Я больше не хочу иметь с тобой никаких дел. Я устал. С меня хватит!       И тут случилось самое страшное: последний из мужчин вспыхивал ярким пламенем и быстро, практически моментально сгорал. Как мог бы сгореть феникс.       Ана неосторожно перелила горячую воду в ванну, брызги попали ей на руку, вырывая из потока странных тревожных раздумий о кошмарах. Мисс Стил не хотела возвращаться в прежнюю жизнь. Она не понимала, что именно натворила, но понимала, что это какое-то безобразие. Что это что-то ужасное. Она покосилась на покрасневшую кожу:       — А я говорила, что от вашей воды одни беды! — злорадно воскликнула экономка.       — Простите, а ваше имя случайно не Бастинда? — огрызнулась Ана.       — Что?       — Если нет, то у меня закончились доводы относительно ваших средневековых стереотипов!       — Мисс Стил, вы всегда не от мира сего, но сегодня! — окончательно вышла из себя женщина, услышав незнакомое слово.       — Да, а теперь выйдете из комнаты Роксаны и перестаньте делать вид, что не видите ее!       Роксана, напуганная событиями грядущего дня ничего не могла сказать. Она, кажется, и не слышала тех криков, которые наполняли ее спальню. Ей тоже снился кошмар и в нем мистер Грей, пристально оглядев свою подругу по переписке, начинал истерично смеяться и показывать на нее пальцем. Ужасное. Просто отвратительное ощущение. Карты тоже ничего хорошего не говорили. Конечно, до мрачных знамений, которые карты пророчили мисс Стил ее раскладам было далеко… Но речь там тоже шла о Дьяволе.       — Все, залезай! Иначе мы ничегошеньки не успеем! — скомандовала мисс Стил, запирая дверь за экономкой.       — Миссис Уотсон, что происходит? — наконец соизволил встать Гарри.       Уже какое-то время он слушал женские крики, но не решался подняться. Часы показывали седьмой час утра. Давно в их доме не было столь ранней кутерьмы. В квартире Люси время текло иначе, медленнее, что ли. Но вот, поглядите: теперь все куда-то идут, все в доме двигается, появляются новые вещи. Гарри с уверенностью мог заявить, что за последние месяцы видел дочь, бегающую туда сюда, занятую какими-то делами, чаще, чем за все прежние годы их совместного проживания. На днях он даже уточнил, чем таким невероятным она занимается. И был удивлен обнаружить, что уже долгие годы Роксана что-то пишет.       Впрочем, едва ли мистер Грей был готов принять хоть чью-то сторону в споре: миссис Уотсон он уважал и не хотел задевать ее чувств, а мисс Стил просто была ему невероятно приятна… Ужасное положение. Как маменькин сынок, нашедший строптивую невесту, он не желал брать на себя хоть какую-то ответственность и принимать решительных мер.       — Что случилось, сэр?! Мисс Стил Случилась! представьте себе, она засунула Роксану в горячую ванну! В горячую!       Мистер Грей, далекий от тонкостей современного женского воспитания пожал плечами, предмет спора показался ему совсем уж незначительным а потому Гарри сказал следующее:       — Если свежую газету уже доставили, я буду завтракать в кабинете.       А затем мистер Грей ушел, оставив миссис Уотсон в опустошающем удивлении: почему в этом доме никто не остерегается горячей воды?

***

      Миссис Бишип сидела в кресле запрокинув голову назад. Светлая комната. Отдельная комната, выделенная для ее дочери. Отдельная комната, соединенная всего одной дверкой со второй второй роскошной спальни, где разместили ее саму. Да, графиня и прежде не знала бедности, но это… Это совсем иная жизнь! Лорд Кроун богат, красив, друг премьер министра, близко знаком с самой королевой.       К единственному его недостатку можно отнести желание работать, но это поправимое. Остепенится и перестанет носиться по заводам и предприятиям. Наверняка он так увлечен всем этим лишь от скуки. А может, мальчик воспитывался без родителей и не было рядом с ним человека, который бы объяснил, что труд — не удел джентльмена? Да, верно так оно и было.       Ничего страшного. Совсем скоро, очевидно, он осмелится спросить руки Мэри и тогда… Да, непременно миссис Бишип разъяснит ему, что необходимо нанять управляющих и наслаждаться праздной жизнью. Ходить в гости, на прогулки, в театры и клубы. Ему нужно давать балы! Непременно все это она объяснит молодому Кроуну!       В дверь осторожно постучали, отчего женщине пришлось затормозить поток мыслей. На пороге оказалась хрупкая горничная. Впрочем, едва ли ее можно было назвать слабой: явно привыкшая к тяжелой работе, она вся казалась высеченной из камня.       — Меня прислали помочь мисс Бишип подготовиться к ужину, — твердо проговорила служанка.       Миссис Бишип, повидавшая за свою жизнь слишком много прислуги, отметила, что девушка эта неприятна, что гнать такую нужно, как можно скорее. К тому же, нечего хорошеньким девушкам не благородного происхождения делать в доме холостого, но вполне занятого Сирила Кроуна. Нет, при первой же возможности она намекнет, что подобное недопустимо.       — Ваши хлопоты напрасны, — холодно отозвалась миссис Бишип, — если ваш дворецкий упустил, мы прибыли с личной прислугой. Прошу нас не беспокоить.       Джейн сделала реверанс и вышла. Она прекрасно знала, что в ее услугах здесь не нуждаются, но так надеялась, что ей выпадет шанс помочь молодой графине подготовиться! Нет, она должна, во что бы то ни стало должна ближе узнать леди Мэри. Особенно после того, что прошло у них с мистером Кроуном. Все это не просто так! Не просто! Чем она, Джейн хуже этой девчонки?       Джейн видела Мэри несколько раз, но каждый раз мельком. Она упустила, что Кроун ждет эту графиньку и в Бат. Чувствовалось какое-то неясное разочарование. С другой стороны, наверняка он пригласил этих, еще до всего произошедшего. Ведь не может быть, что столь благородный человек просто закроет на это глаза? Джейн бросила беглый взгляд на свое отражение, самодовольно улыбнулась и поспешила вернуться к делам, пока ее отлучку не заметили.       — Мама! Ты так грубо обошлась с прислугой Сирила! — из-за ширмы высунулась светлая головка Мэри.       — Милая, однажды ты поумнеешь и поймешь почему всей нашей прислуге давно за тридцать, — миссис Бишип ласково улыбнулась своему наивному чаду.       — Ваши намеки! — покраснела Мэри, смутно понимавшая, что имеет ввиду ее мать. — Сирил вовсе не такой! Я уверена, что его чувство подлинно.       Миссис Бишип хмыкнула, поднимаясь из кресла, чувство лорда Кроуна наверняка подлинной, дело в том, что подобную искренность он может испытывать и к простым девушкам. Особенно, если сидит в таком огромном доме совершенно один. От этого графиня так рьяно рвалась в Бат, что велела запрягать коней в тот час, когда получила послание. Быть может для некоторых дам дозволительно кокетливо отталкивать обожателей. Но миссис Бишип не заблуждалась насчет своей дочери. Мэри бесспорно хороша собой, но весьма посредственна.       У Мэри никогда не останется без жениха, но такого, как Сирил Кроун… Это настоящий алмаз! Таких мужчин поискать нужно! В нем простота сочетается с благородством, а его умение заводить знакомства, да и годовой доход… Как же Сирил Кроун хорош!       — Радость моя, вся наша жизнь — постоянное соперничество, если не стараться, никогда не сможешь удержать подле себя даже достойнейшего из супругов.       Женщина не стала объяснять дочке прописную истину: хоть они птицы с одного дерева, но живут на разных ветках. И гнездо Кроуна куда выше и прочнее.       — Не понимаю…       — Тебе и не нужно понимать, — твердо отозвалась мать, приближаясь к Мэри с цветком, вырванном из очаровательного букета на столе, — достаточно того, что ты слушаешь свою маму. Я устроила счастья всем своим детям и тебе устрою.       Эти слова оставили какое-то неясное послевкусие. Мэри до конца не поняла, что хотела сказать ее мать, но чувствовала, что та в чем-то подозревает Сирила. Неприятное ощущение. Неужели кольцо на пальце не дает совершенно никаких гарантий тому, кто его носит? А Мэри ведь даже еще его и не носит! Что же выходит, ее положение совсем уж незавидное?       — Мисс Бишип, вы сегодня поразительно молчаливы, — заметил Сирил, когда все расположились за столом.       — Мэри устала от длительного путешествия, — поспешила ответить за дочь женщина, — впрочем, не могу не отметить, сколь интересное место вы выбрали для столовой.       Она осмотрела полукруглый зал с огромными окнами, выходящими в сад. Из-за теплой погоды все окна были открыты и длинные тонкие занавески игриво колыхались на ветру. В помещение царил полумрак. Миссис Бишип сочла бы, что Кроун пытается экономить, однако она видела тот штат прислуги, который обслуживал дом, и совершенно терялась в догадках, к чему устраивать подобный полумрак.       — Знаете, я всегда тяготел к природе, — признался Сирил, — когда увидел эту комнату, огромные окна, сад…       — Безусловно! Смертельной ошибкой было бы не насладиться природой, когда приезжаешь в столь живописное место. Столь нежное освещение вы держите для того, чтобы наслаждаться закатом?       — Ах, это… Привычка. Моя сестра не любит яркий свет, я уже так привык, что для неформальных вечеров оставляю подобное освещение… — он задумался и наконец сообразил: — Вам не нравится? Я сейчас же могу распорядиться зажечь больше свечей!       — Что вы! Мы совершенно довольны, — миссис Бишип пришлось по душе, что ее приезд относят к неформальным, иными словами, домашним.       — Мэри, но пришлась ли вам по душе ваша комната?       Ответила снова не Мэри. Ответила высокопарно и громоздко. Сирил вздохнул и оставил попытки разговорить гостью. Он чувствовал свою вину перед девушкой, от этого хотел, чтобы этот визит доставил ей как можно больше светлых воспоминаний.

***

      Подобное разочарование в последний раз Себастьян Найт испытывал, когда ему было около десяти, шла война с Наполеоном, а его не брали в армию. Оглядываясь назад, хорошо, что никто не взял его на передовую. Повезло. Повезло, что не сбежал. Но тогда, глядя на нарядных офицеров, Себастьян все бы отдал за возможность встать против грозного врага!       Мистер Найт смотрел на маленькую округлую во всех отношениях девушку и чувствовал, что его обманули. Роксану Грей он представлял совсем другой: чуть выше, стройного телосложения со светлыми волосами… Он не знал, с чего так решил, но Рокс помнилась ему белокурой девчушкой. Он сам себе придумал образ и сам в нем разочаровался.       Эту прогулку они запланировали еще несколько дней назад. Тогда ему не терпелось встретить Роксану и еще до отъезда в Англию, объявить о помолвке. Но что он видит? Пузатый ребенок. Робкая девочка, которой явно некомфортно в его обществе. Несомненно комплиментарное платье, имеющее некоторые китайские мотивы, не могло изменить общего впечатления: мисс Грей — дурнушка. С этим ничего не поделать. Рыжая, румяная… В ней нет загадки! В ней нет грации. Его обманули. Он обманулся.       Роксана вся растерялась и едва ли верила, что соберется в единое целое. Мистер Найт был ее идеалом. Высокий, статный и угрюмый. О таких пишут в романах. Себастьян воплощал в себе все достоинства, которые могла бы вообразить себе современная девушка. Как странно видеть его в живую. Как странно иметь возможность говорить с ним. Даже, если этой возможностью она никогда и не воспользуется, она сможет посвятить сегодняшней встрече не один десяток страниц! Хотелось пощупать его за пиджак, просто, чтобы поверить своим глазам, понять, что он настоящий человек.       Мистер Грей, в свою очередь, никак не мог взять в толк, с какой целью на эту прогулку пригласили Роксану. Он, конечно, приятно удивился, обнаружив, что его воспитанница не круглая идиотка, для девушки ее внешности, это могло бы стать весомым плюсом, но он совершенно не хотел делить еще и друга с этой девчонкой. Достаточно, что Люси делил. От этого поспешил увлечь разговор, куда-то в сторону недвижимости.       — Быть не может! — ахнул Найт, — неужели в самом деле планируешь продать комнаты?       Они гуляли в небольшом общественном парке недалеко от Сакрекера. Гарри поражался тому, что не бывал здесь. Место это предложила Анастейша. Она казалась истинной парижанкой, знающей все самые отдаленные и скрытые местечки города. Вот мисс Стил он бы с радостью узнал ближе, а Роксану — к чему?       — Предложение слишком заманчивое, — кивнул Грей, — квартира Люси сохранится, а я, признаться, так устал от Парижа…       Мисс Стил, идущая немного впереди, вместе с Роксаной, лишь хмыкнула: не любит он Париж, как можно полюбить сей город, когда сидишь вечно дома! Париж прекрасен! Она любила Париж, а воображение выдавало какие-то яркие образы дворцов и сказочных принцесс.              — Я вам говорила, что это ужасная идея? — шептала Рокси, — видели, как он на меня посмотрел?       — Нормально он посмотрел! — как-то автоматически отвечала мисс Стил, увлеченная подслушиванием.       — Он видеть меня никогда больше не захочет!       Ане было не очень интересно слушать жалобы воспитанницы. Куда занятнее разговор о переезде. Если и правда уезжать, поедет ли она с ними? Найдется ли ей место, кажется, в совершенно новом мире? Оставаться в Париже не хотелось. Скорее от того, что многое здесь казалось знакомым. Слишком знакомым. Так неровен час все припомнить. А ей подобное совершенно не нужно!       — Пригласи его испытать нашу настольную игру, — по прежнему непроизвольно отозвалась мисс Стил, уловившая что-то про отдельный дом.       — Как?       — А как бы ты отца пригласила?       — Я бы его не приглашала, — справедливо заметила Роксана.       — Ну, как бы ты меня пригласила, — практически отмахнулась Ана.       — Я не могу.       — Все ты можешь! — Анастейша посчитала, что про дом в Англии выяснила все, что должна была и громко обратилась к мужчинам:       — Джентльмены, — как-то поразительно естественно прозвучал ее голос, — мы с Роксаной и нашим пастором придумали одну примечательную игру, о которой Роксана хотела бы вам рассказать…       Роксана посмотрела на мисс Стил, как на самую настоящую предательницу. Хотела скромно промолчать, но поняла, что если не начнет говорить первой, наверняка привлечет еще больше внимания, а смотреть на нее будут еще дольше. Она вздохнула и принялась рассказывать про их «Капиталиста». К изумлению Роксаны лицо Найта прояснилось. Он внимательно выслушал презентацию и удивительно ответил:       — Почту за честь.       Любезный Себастьян, читая твое письмо не мог отделаться от схожих мыслей, а потому, ударь и меня чем-нибудь увесистым в следующий раз, когда мне в голову придет чудеснейшая из идей — приглашать к себе погостить двух дам! Ударь меня, если я останусь еще хоть раз с ним наедине!       Обезумевший от женщин,       Сирил Кроун       Какое-то августа, 38 год