Покойная графиня Вовк

      Мисс Стил ужасно закашлялась и откинулась на подушках.       — В любом случае, не думаю, что это приглашение распространялось на меня, — Ана хрипло ответила на сожалеющий взгляд Роксаны.       — Мне страшно идти без вас… — пробормотала девушка, которой и без того было некомфортно в сложившихся обстоятельствах.       Молчаливая горничная недовольно хмыкнула, в попытках затянуть талию вверенной ей леди.       — Глупости, твое платье идеально! А кто-то умный говорил: чтобы преодолеть бездну, нужно заглянуть в нее, почувствовать ее и сделать шаг. Как-то так.       Горничная снова бросила осуждающий взгляд на Анастейшу, так бесцеремонно расположившуюся в хозяйской кровати. Бесспорно, гувернантка имеет более высокое положение в доме, чем личная горничная. Но, во-первых, зачем столь взрослой девице гувернантка? А во-вторых, что о себе возомнила мисс Стил? Нет, Ана не понравилась слугам мистера Найта. Непонравившаяся и тем, что презрительное отношение к ней их господин не скрывал. Разумеется, в лицо странной девушке никто претензий не говорил, но недовольство витало в воздухе, никак не способствуя выздоровлению Анастейши.       — Гвен, перестаньте хмыкать, если вам есть, что сказать — скажите. Пассивная агрессия никому еще не шла на пользу! — не сдержалась Ана.       Горничная Гвен хмыкнула в последний раз и постаралась улыбнуться. Она не понимала доброй половины слов, вырывавшихся изо рта этой прохвостки. Вероятно из-за того, что мисс Стил долго жила во Франции. По крайней мере, Гвен было приятнее думать именно так, не акцентируя внимания на собственной необразованности.       — Надо мной будут смеяться! — воскликнула Рокс, вынырнув из очаровательного зеленого платья.       — Я уже тебе говорила, что имела короткое знакомство с мисс Бишип, она само очарование…       — Именно! — Роксана, не привыкшая к такому вниманию со стороны прислуги, неумело дернулась, чуть не порвав рукав. — Она очаровательна! А я нет! Я никому не нравлюсь!       — Прекрати! — внезапно прикрикнула на нее Ана. — Перестань так говорить о себе! Разумеется, куда приятнее ждать, что найдется человек, который полюбит тебя вместо тебя. Но, поверь моему опыту, так бывает очень редко. Как людям полюбить тебя, если ты сама себя не любишь?       Рокс надулась и обернулась к зеркалу. Совершенно бесполезное предприятие, ведь в отражение девушка все еще могла видеть учительницу.       — Роксана, — перестав кашлять и уже совершенно спокойным голосом продолжила мисс Стил, — это совершенно новое общество. Новый мир, если хочешь. Они ничего не знают о тебе, а ты прекрасная писательница. Сочини историю.       Рокс удивлено обернулась на наставницу:       — Предлагаете соврать?       — Предлагаю рассказать твою историю так, как этого хочется тебе. Ты жила в очень ограниченном мире, насладись этим балом, посмотри на других людей.       — Мне нравилось путешествовать, когда никто не задавал лишних вопросов…       — Если тебя это успокоит, к зиме мы уже будем в Лондоне, где эти люди ничего не будут знать о тебе.       Ана улыбнулась Рокс самой теплой улыбкой.       — Простите, мисс Стил, но вы забиваете девочке голову. — фыркнула горничная, когда Роксана наконец была полностью готова и покинула комнату.       — Простите? — Ана приоткрыла глаза.       — Каждый должен знать свое место. Она не отличается красотой, а ее отец беден. У нее одно бальное платье, на что ей рассчитывать?       — На мужчину, у которого вкус и требования к невесте отличаются от ваших, — быстро отозвалась та.       — Вы не правы и, думаю, сами знаете. Как не пыжься, в нашем обществе весьма очевидны слои людей. Все должны знать свое место.       — Именно, Гвен, не забывай, где твое.       В Анастейше было столько достоинства, не внешнего, внутреннего. Гвен подумала, что именно об этой внутренней любви к себе гувернантка талдычила мисс Грей. Этой девушке было совершенно плевать, что о ней думают, а ее наглость, почему-то не просто сходила ей с рук, но и помогала добиваться каких-то вершин. Горничная зачем-то поклонилась и быстро вышла прочь.

***

      Поразительное убранство дома Сирила Кроуна. Гарри уже наведывался в Бервитчхолл, но вечером, при всей этой иллюминации. Во сколько же молодому лорду обошелся этот прием? Были бы у Грея такие деньги… И что? Он бы несомненно все потерял! Роксана сжалась. Дом мистера Найта давил на нее безмерно, что уж говорить о доме Кроунов.       — Слышал, ежегодный доход Сирила порядка двадцати тысяч. — зачем-то поделился Себастьян.       Роксана едва ли могла представить себе подобную сумму, отчего еще пуще укрепилась в желании как можно скорее вернуться во Францию. Она самозванка на этом празднике.       — Себастьян! — не дожидаясь объявления, закричал молодой прекрасный мужчина.       Роксана вздрогнула. Редко она встречала столь красивых людей. Это несправедливо, что все мужчины в ее окружении куда прекраснее нее самой!       — Гарри Грей, дружище! — вслед за Себастьяном он обнял и Гарри.       Поочередно в голову Роксаны залетели две мысли: неужели сейчас этот высоченный джентльмен обнимет и ее; не слишком ли он эмоционален для англичанина?       — Милая Роксана! — очередь все же дошла и до нее. — Наслышан о ваших писательских дарованиях! Восхищаюсь женщинами, мастерски владеющими словом! Надеюсь, вечер вам понравится… Вы обязаны подарить мне один из танцев, запишите меня в ваш блокнот!       — Разумеется… — покраснела Роксана.       — Я бы рад еще поболтать, но вижу, поднимаются следующие гости. У вас столь чудесное платье, уверен, моей доброй подруге мисс Бишип будет интересно узнать больше о последней французской моде. Я познакомлю вас, как только поприветствую всех гостей.       — Меня поражает энергичность лорда, — признался Гарри.       — Еще бы! Мы познакомились с ним в прошлом году, с тех пор он приобрел дворец на Белгравии и фабрику… Мне иногда кажется, что он водит всех нас за нос и на самом деле не является никаким лордом. Чистый американец! — усмехнулся Себастьян.       Мужчины еще немного пообсуждали лорда Кроуна, а потом Себастьян начал всем представлять Грея. Рокс почувствовала себя маленькой девчонкой на похоронах матери, когда всем не никакого дела до нее. Еще не был написан роман Толстого «Война и мир», но вероятно, каждая молодая особа хоть раз в жизни чувствовала себя Наташей, с которой никто не хотел танцевать на первом балу.       Роксане казалось, что в ярко освещенном зале она провалилась в самую тьму, но главное, здесь не было мисс Стил. Наверняка Анастейша нашла бы повод познакомиться со всеми! Нет, такие девушки как мисс Стил не стоят у стены. Анастейша никогда не будет обделена вниманием. Никогда.       — Себастьян, Гарри, наконец-то все формальности позади! — бодрый голос лорда Кроуна.       — Мне, признаться, кажется, что в твоей жизни, Сирил, условностей вообще нет… Меня окружают одни бунтари! Такие люди как вы, устраивали французскую революцию! — заявил Себастьян.       — Интересно узнать, о каком таком втором революционере ты говоришь, — усмехнулся Сирил, немного вскидывая голову, отчего его достаточно длинные кудрявые волосы красиво упали на лицо.       — Себастьян наверняка вспоминает мисс Стил, — хмыкнул Гарри, уставший от пристального внимания к его Ане.       — Мисс Стил? — переспросил Сирил, что-то припоминая, — та, с которой на днях познакомилась Мэри?       — Я бы предпочел не вспоминать события того дня, хоть, не скрываю, мисс Бишип произвела на меня исключительно положительное впечатление.       — Ох, Себастьян! Оттого ты и помрешь холостяком! — слегка ударил его в плечо лорд Кроун, — Не упускай ярких и живых женщин!       — Если уж мы решили обмениваться советами, — с ноткой раздражения откликнулся Найт, — спешу предостеречь тебя, что такими темпами, ты, Сирил, помрешь банкротом! Второй бал за одно лето…       Роксана наблюдала за происходящим из-за плеча отца, не зная, уместно ли ей сказать хоть слово.       — Между прочим, мое разорение будет на твоей совести! — рассмеялся Сирил. — Был бы ты на моем приеме в Лондоне, мне бы не пришлось устраивать еще одного! Как писал любимый поэт моей сестры: «Давал три бала ежегодно и промотался наконец»!       — О, так этот бал в мою честь? — рядом с Сирилом просто невозможно быть серьезным.       — Увы, мой друг, этот прием, хочется посветить очаровательной мисс Грей, которая, стыд и позор нам, еще не танцует!       Рокс онемела заслышав звук собственного имени. Забудьте все, что она думала прежде! Ей нравится роль невидимки!       — Гарри, позволишь пригласить твою дочь? — он подмигнул новому приятелю.       У Гарри никаких возражений, как и мыслей о Роксане, не было.       И вот Сирил вывел на центр зала Роксану. В ее светлом платье, с аккуратной прической. Лорд Кроун не понимал, как она может кому-то не нравиться.       — Надеюсь, вы находите этот вечер приятным? — обратился к ней Сирил, когда заиграла музыка.       Роксана, боявшаяся сделать любое неверное движение лишь кивнула.       — Вы прекрасно держитесь для первого выхода, ваша наставница должна вами гордиться, — продолжил болтать Сирил.       — Она была бы недовольна, — тихо отозвалась Роксана.       — Вот как?       — Она бы хотела, чтобы я блистала, стала кем-то иным. А я, к несчастью, просто я.       — Едва ли нахожу в этом истину, — тепло улыбнулся Кроун, — знаете, моя сестра сторонница мнения, что всегда нужно оставаться собой!       — Собой стоит оставаться, если вы — это вы, лорд Кроун. — быстро отозвалась Роксана. — Не думайте, что я прибедняюсь, но мне очевидно, что вы единственный пригласили меня за все это время. К тому же, имею основания предположить, что сделали вы это лишь потому, что хозяин дома обязан танцевать со скучающими дамами.       На миг она почувствовала, что говорит не она, а мисс Стил. Так решительно и прямо, что любой иной джентльмен мог бы счесть это самой настоящей дерзостью. Но мистер Кроун лишь рассмеялся:       — Вы раните мое сердце, мисс Грей, вашей прямоте и уверенности позавидует любой в этом помещение.       — Простите, если позволила лишнего, — ужаснулась этому своему выпаду Роксана.              — Бросьте, мисс Грей, сестра научила меня ценить в людях подобный вашему характер. Если кроме меня никто не захочет с вами танцевать, мне искренне жаль этих глупцов.       Роксане хотелось верить в эти слова незнакомого лорда. Он заставлял ее чувствовать себя красивой. Если бы в этом просторном зале не было столько зеркал, девушка наверняка бы поверила в его приятную ложь. Но каждый поворот, каждое движение, отражались в огромных золотых рамах, напоминая, что она все еще та Роксана — затворница, придумывающая страшные сказки.

***

      И вот, одетая в непомерно дорогое платье, не думая о мотивах, которые могли бы скрываться за спонтанным приглашением от царской семьи, Александра ждала своей очереди, чтобы поздороваться с хозяевами. Александра Федоровна с интересом посмотрела на незнакомую женщину, которую представили вдовой Генерала. Она не любила того старика за излишнюю распущенность. Разумеется, слух о том, что престарелый Генерал обвенчался с какой-то девчонкой, доходил до нее, но едва ли занимал больше семейных проблем, которые кружили голову в далеком двадцать пятом. Вспоминать о тех временах не хотелось и видеть прекрасное молодое создание, взявшееся невесть откуда тоже!       Императрица проводила княгиню взглядом, бегло посмотрела на супруга и заподозрила неладное. У них с Никсом не было близости непростительно давно. Ей запрещали врачи. Александра Федоровна понимала, что ее благоверный делит ложе с кем-то иным. Не имеет значения, Лариса Константиновна это или Александра Дмитриевна. Голова разболелась. Отчего она подумала именно про Вовк? Нет, Лариса Константиновна не была его первой любовницей, не была и последней. Так зачем ей подумалось именно про Вовк?       Императрица извинилась и, стоило формальной части закончиться, устремилась в свои покои. Если Никс решит крутить с кем-то, она не хочет становиться свидетельницей. Вечно он выставляет супругу полной дурой. Вечно!       — Ваше Величество, — улыбнулась Саша, когда Николай Павлович приблизился к ней.       — Мы ведь успели уяснить, что мне куда приятнее, когда вы, любезная Александра Дмитриевна, называете меня по имени.       — Прошу прощения, Николай Павлович.       Она улыбнулась, а инженер подумал, что вдовствующая княгиня страшно походит на свою дочь. Они обе от природы умели кокетничать.       — Позволите пригласить вас прогуляться?       — Почту за честь, — женщина последовала велению императора и вышла в парк.       Они спустились по парадной лестнице, беседуя о чем-то мелком, в какой-то момент перешили на приятную тему — детей. Александра и не заметила, или не захотела замечать, как они укрылись на отдаленной аллее.       — Знаете, меня поражает величие Петергофа, — заметила Саша, проходя мимо очередной статуи.       — Признаться, не самая моя любимая резиденция, — отозвался Николай Павлович, у которого точно план был относительно финальной точки их маршрута.       — Отчего же?       Саше искренне нравилось слушать этого мужчину. Именно мужчину, а не императора.       — Мне милее Гатчина, вы там бывали? — они остановились, дойдя до залива.       — Увы, — женщина покачала головой, — однако моя юность прошла в Рождествено, не так и далеко от тех мест…       — Рождествено… — задумчиво проговорил император.       Дурную вещь он затеял, но неужели не заслужил он счастья? Рождествено. Сердце заныло, будто он предать кого-то мог. Да, мог, свою законную супругу. Ее одну. Но прежде подобные мелочи не занимали его разум. А теперь — Рождествено. Рождествено и само его естество воспротивилось замыслу.       — И все же, — Александре не понравилась затянувшаяся пауза, — вид на море, куда приятнее.       Рядом с Николаем Павловичем она чувствовала себя невероятно маленькой. От природы хрупкая и утонченная, подле этого мужчины она и вовсе казалась какой-нибудь феей.       — Не могу с вами не согласиться, а все же, позволите пригласить вас в Гатчинский дворец?       Саша с притворным удивлением посмотрела на мужчину и осторожно, словно стеснялась, взяла его за руку:       — Для меня это будет честью, Николай… — она сделал небольшую, но значительную паузу, прежде чем проговорить его отчество.       Император не понимал, чем она ему нравится. Но он ловил каждый ее жест, то, как она слегка приподнимает подбородок, ненавязчиво любезничает. Она ему кого-то напоминала, тем и нравилась, а Саша знала, кого она напоминает и дерзко этим пользовалась.

      ***

      — Мэри, я искал тебя, — сообщил Сирил, обнаружив возлюбленную в саду.       — Я вышла подышать воздухом, ужасная духота в зале, — она не посмотрела в сторону Сирила.       — Ты чем-то огорчена, — он поравнялся с ней так, чтобы можно было продолжить прогулку.       — Не бери в голову…       — Отчего-то твои слова побуждают меня брать это в голову! — улыбнулся лорд Кроун.       — Знаешь… Я сейчас покажусь тебе глупой или того хуже, вульгарной, но мне казалось, что на этом торжестве ты попросишь моей руки… Я до последнего верила, что это все ради меня… А выходит, ты старался для Себастьяна? — наконец Мэри подняла на него свои большие, наполненные грустью, глаза.       Сирил замер. Была бы здесь Лара, неприметно бы отпустила какую-нибудь пошлую шуточку о теплых мужских отношениях. Но здесь были только они. Слова Мэри — не такая уж неожиданность. На что он надеялся, когда так бесцеремонно пригласил ее пожить у себя? Но он надеялся, что эта недосказанность их отношений так и останется недосказанностью.       — Мне сложно это объяснить, Мэри, и не думаю, что ты действительно поймешь, но у меня нет жизни. Я не знаю, сколько мне осталось в этом мире. Попросить твоей руки — обречь тебя на учесть молодой вдовы.       Девушка удивлено посмотрела на своего лорда. Его слова и в самом деле показались ей какой-то отговоркой. Словно все это было какой-то игрой. Словно ее использовали и бросили.       — Я прежде думала, что ты смотришь так нежно только на меня, что я особенная… Но вот ты танцевал с Роксаной и что? Она умнее меня, наверное, образование… Вы так смеялись во время вашего танца… Сирил… Зачем я здесь? — на ее глазах блеснули слезы.       Знала бы Роксана, что невероятно красивая мисс Бишип уверена, что та может составить ей конкуренцию. Знала бы Роксана, как все вокруг не уверены в себе.       — Мэри, — Сирил очень серьезно посмотрел на нее, — ты здесь, потому что я не представляю жизни без тебя. Когда ты осталась в Лондоне, мне показалось, что я погрузился в пучину тоски. В моем мире словно погас свет.       Почему-то он не стал уточнять, что некоторую свечку в его темной пучине отчаяния подержала служанка Джейн.       — Тогда почему ты не попросишь моей руки? — с каким-то детским отчаянием спросила Мэри.       — Потому что, когда я уйду, ты с этой болью останешься одна. Я живу одним днем, живу рискуя. Что если мое дело погорит? Что если фабрика станет убыточной? Я не могу допустить, чтобы все это легло на твои плечи…       — Сирил, я хочу быть с тобой, я хочу быть твоей. Сирил, я буду любить тебя даже сегодня… — ей не хватило воздуха. — Я буду любить тебя, даже если у нас с тобой только сегодня.       Мэри смотрела на него с такой искренней преданностью, но не могла позволить себе поцелуя. Не могла позволить лишнего касания. Как бы сильно ей не хотелось, она все еще оставалась заложницей в рамках условностей своего времени. Сирил же был совершенно другим. Он, наверное, куда ее проще. Поэтому в бесхитростном порыве, притянул ее к себе и поцеловал. Ему больше не нужно было говорить. Этим поцелуем, он точно обещал ей что-то. Обещал что-то вечное.

***

      Ане не спалось, не лежалось и не сиделось. Странное чувство. Ей было неприятно. В словах злой Гвен была истина. Анастейше Стил совсем не место в роли гувернантки. Казалось, будто эта ее роль ограничивает: как приму балета заставлять плясать в ансамбле. Причем здесь балет?       Она подошла к окну. Занимался рассвет. С бала все еще не вернулись. Хорошо бы Роксане там понравилось. Хорошо бы ее приняли. Хорошо бы она нашла себе место в этом странном мире. Роксана хорошая, но действительно не вписывается в это время… Ана дотронулась до виска: какое странное сравнение, почему время? А какое еще может быть время? Странная фраза: «она родилась не в свое время», а в чье время она родилась? Это ее время. Вопрос лишь в том, сумеет ли она под него подстроиться. Анастейша уже не была уверена, о ком именно думает.       Девушка прислонилась лбом к холодному стеклу, начала напевать какую-то грустную мелодию. Ей в голову часто приходили странные мелодии. Болела грудь, подумалось о каком-то чудесном средстве, которое разводилось в теплой воде и боль отступала. Ана уже ничего не понимала. Во Франции она добилась всего. Точнее, она занимала то положение, которое хотела занимать. Она была равной во всем. Но здесь…       Сегодня она не поехала на бал. Она будет врать себе и всем, что не поехала из-за простуды. Но ведь это не так. Права Гвен: выше головы не прыгнешь. Это на ее деньги было сшито платье Рокс, но какое бы платье не нарядилась Анастейша, все будут знать, что она только лишь гувернантка.       — Неверно! — затормозила череду неприятных раздумий Ана.       Все это неверно. Логические ошибки. Анастейша Стил никогда не станет, предположим, графиней среди тех, кто знает ее гувернанткой, но среди тех, кто не знает ее совсем, она сможет быть кем угодно. Любая история, которую она расскажет. Ей овладела такая уверенность в верности этой теории, будто уже однажды это срабатывало. А что если она мошенница?       Не имеет значения, кем она была. Очевидно, дорога в прошлое для нее закрыта. Нужно строить свое настоящее. Странные ухаживания мистера Грея несомненно приятны. Но едва ли он сделает ее своей женой. Едва ли он может дать Ане ту жизнь, которая бы ее устроила. Брак в современном обществе — оковы. А мисс Стил уверена лишь в одном: она женщина свободная. Она приключений хочет. Она хочет уехать.       Эти сумбурные размышления окончились ужасной мигренью и твердым решением уйти куда угодно, как только она выздоровеет. Ей не место в этом доме, ее роль ей не нравится, а Анастейша Cтил не привыкла подчиняться! От последней мысли почему-то стало смешно.