Покойная графиня Вовк

      Сирил выскочил из темной комнаты, оставив девушек в самостоятельном осознание того, что случилось. Он несся по коридорам с единственным несвойственным его натуре желанием — вмазать негодяю Грею. Кириллушка точно не знал, как именно Гарри повлиял на его спутницу, что сотворил с Ларисой Константиновной, но был уверен, что Гарри Грей однозначно имеет к ее состоянию какое-то отношение. Подумать только, он заставил графиню, подругу десятка монархов, прислуживать в доме нищего барона!       В этих гневных размышлениях он буквально налетел на Себастьяна:       — Сирил? Мне кажется ты не до конца понимаешь суть игры в прятки.       Найт хотел пошутить, но разглядев гневное лицо друга, также посерьезнел:       — Что стряслось?       — Мне немедля нужен Грей! — столько гнева в этом обычно веселом голосе.       Себастьян испугался. Он не понимал, что могло стрястись за столь короткий срок. Казалось, все было спокойно. Ближе к полудню прибыли Гарри с Сирилом — странно, что они были вдвоем, но какое дела чем там по утрам занимаются взрослые мужчины? Стояла жуткая духота. К чаю приехала Мэри, которую, очевидно, прислала запалошная миссис Бишип. Ей однозначно не нравилось, что Сирил стал засиживаться в доме с иной незамужней леди. Ближе к шести началась эта ужасная непогода. Хотели поиграть в настольную игру Роксаны, но Рокси была не в духе, решили играть в прятки. И вот на втором кону, когда искать выпало Найту, случилось что-то странное.       — Он в гостиной, я давно отыскал его. Могу ли чем-либо помочь?       — Да, Себастьян, помоги мне не убить этого подлеца!       Проговорив все это, позабыв о каких-либо приличиях, он кинулся в указанную комнату. Найт старался не отставать. Сирил ворвался в теплую комнату, единственную, хорошоосвещенную. Кроун окинул помещение взглядом, на диване сидела Роксана, завидив подобное явление, девушка машинально вжалась в диван. Мистер Грей, как ни в чем ни бывало рассматривал несколько новых книг, доставленных утром. Он стоял спиной к двери, поэтому не сразу смог оценить масштаб пришествия.       — Роксана, прошу вас покинуть комнату. — приказал Сирил.       — Что происходит, Сирил? — рассеяно обернулся Грей. — Отчего вы повышаете голос на мою дочь? — соблюдая нормы поведения, вступился за Рокс неконфликтный Грей.       Поразительные пугающие метаморфозы. Юношеский максимализм и… Он впервые действительно испугался за Ларису Константиновну. Рокси еще ни разу не видела столь разъяренного мужчины, поэтому поспешила повиноваться. Ей почему-то казалось, что в подобной истории должна, нет, просто обязана быть замешана Анастейша. Девушка поспешила отыскать свою мистическим образом испарившуюся наставницу. Чувствовалась какая-то ответственность за произошедшее. Роксана сильно обидела гувернантку, что если та устроила казус?       Рокс практически бежала по коридорам. Тяжелое дыхание, а на лбу выступил такой неприятный пот. В этот момент ее окликнула такая же растерянная Мэри:       — Роксана, что происходит? Ты знаешь, куда запропастился Сирил или мисс Стил? Ничего не понимаю… — лепетала мисс Бишип, которая действительно ничего не понимала.       Роксана и без того красная, покраснела еще сильнее. Если бы в коридоре было освещение получше, Мэри наверняка бы побеспокоилась о том, не взорвется ли голова мисс Грей.       — Ты видела кого-нибудь из них? — продолжила Мэри. — Не понимаю, что могло приключиться. Они оба вели себя так странно!       Внутри Рокси все клокотало. Вот об этом она и говорила сегодня утром! Именно об этом! Мисс Стил напрашивается на неприятности и позволяет столько вольности, что представить страшно. Что подумал бедный лорд Кроун раз помчался к ее отцу? То, о чем говорил мистер Найт: вульгарная и опасная. Что если их с отцом попросят покинуть прекрасное поместье?       — Лорд Кроун был чем-то обеспокоен и изволил говорить с отцом наедине… — наконец обрела дар речи Роксана.       — Я заметила, что он был… Не в духе… — согласилась Мэри и внезапно проявила твердость: — Пойдем же к ним и узнаем, что приключилось?       — Лорд Кроун был весьма однозначен в своем не желание иметь свидетелей беседы… — поспешила заметить Роксана, которая и сама не хотела, чтобы лишние уши слышали о выходках ее прислуги.       — Потратим больше времени на поиски мисс Стил, — заметила Мэри.       Роксана не могла взять в толк, с чего мисс Бишип это решила, скорее всего мисс Стил вернулась в спальню или укрылась в библиотеке. В особняке было не так уж много мест, где Анастейша любила проводить время. Все же, Рокси уж точно не была готова лицезреть неприятную сцену с непосредственным участием гувернантки, поэтому согласилась вернуться к мужчинам.       Тем временем в гостиной разворачивалась настоящая драма. Сирил тряс бусами перед лицом Гарри и не мог точно сформулировать на английском, в чем виновен мистер Грей. Впрочем, Гарри еще не понял, что конкретно сделал, но прекрасно понимал, что кара за украденные у Анастейши украшения настигла его. Все ведь начиналось так славно. Он и правда хотел исправиться… Наверное, у некоторых людей на роду написано невезение.       — Что вы сделали с моей сестрой? Почему она не узнает меня? Почему ее бусы у вас? Почему она прислуживает вашей семье?!       Себастьян, как порядочный джентльмен оставил двух мужчин выяснять отношения наедине, однако, как встревоженный друг и любопытный человек, прислушивался к происходящему за дверью, находясь к ней подозрительно близко.       — Я не понимаю, о чем вы говорите. — обреченно вздохнул Гарри, решивший, что виновен в любом обвинение.       Очередной раскат грома словно вывел Сирила из этого помешательства. Он сделал короткий вдох, как учила его Лариса Константиновна.       — Кто такая мисс Стил? — насколько мог успокоиться, успокоился Сирил.              — Анастейша Стил наша гувернантка, она прибыла с нами из Франции.       — Как она попала в ваш дом?       — Трагические обстоятельства, лорд Кроун…       Гарри собрал волю в кулак и пустился в рассказ. Вероятно, его спокойный голос окончательно вернул Сирилу самообладание. К концу беседы Кроун уже опустился на ручку дивана и задумчиво подпер подбородок рукой. Грей рассказал всю историю как на духу. Не утаил он и историю с ее украшениями:       — Я был в отчаянье, а она умирала. Я не знал, кто она такая, думал, возможно, воровка. Я понимаю, как низко поступил, но тогда казалось, что другого выхода просто нет. Я знаю, что это слабое оправдание, но…       — Так она ничего не помнит? — прервал поток отговорок Сирил.       — Почти, иногда, словно вспоминает какие-то фрагменты. Что-то про звезды, стихи. Я бы сказал, что она не помнит только себя.       — Почему эти бусы?       — Простите?       — Я спрашиваю, мистер Грей, почему вы так долго берегли именно эти бусы? — Сирил строго посмотрел на барона Грея.       — Я думал, что золотая буква сломана. Я думал, что это буква А без перегородки. Я так и узнал имя Анастейши.       Он был загнан своим же обманом. Своей же ложью. Своей глупостью и не удачливостью. На мгновение почудилось, что его жизнь имеет цену, что у него есть надежда на новую счастливую судьбу.       — Будет вам известно, это не сломанная А, а русская буква Л. И нет никакой Анастейши Стил. Есть только леди Лара Кроун. Моя сестра. Графиня. А бусы, вами столь низко оцененные — подарок ей от самого императора Российской империи.       Сирил сделал короткую паузу, понимая, что не так уж и велика вина Гарри в беспамятстве Ларисы Константиновны, что в большей степени, она обязана жизнью этому человеку. Но этот низкий поступок — постыдная кража…       — Я прямо сейчас заберу свою сестру в Лондон и очень надеюсь, что никто не узнает о том, что Лара Кроун прислуживала кому бы то ни было. Я ясно выражаю мысль?       Мужчина скрестил руки на груди и приблизился к Гарри. Тот почувствовал себя провинившимся мальчишкой и на все это лишь кивнул.       — Вы мелкий человек, Гарри Грей, — бросил ему Сирил, подходя к дверям, — Но я безмерно вам благодарен за спасение Лары.       Он распахнул двери и задел Себастьяна. Одарил друга мрачным взглядом и произнес:       — Полагаю, ты слышал большую часть разговора. Я прошу прощения за эту сцену, но уповаю на твое благородство — никто не должен узнать, кто такая мисс Стил.       — Можешь на меня положиться, — Себастьян дотронулся до плеча друга.       — Дамы, я приношу извинения за испорченный вечер.       Сирил перевел взгляд на Мэри и Роксану, которые все же не услышали практически ничего, кроме последнего, когда Сирил уже открывая дверь поблагодарил Гарри за спасение Анастейши.       — Да, мисс Стил — моя сестра, Лара Кроун, с которой приключилась беда. Потому я надеюсь, что и от вас лишних сплетен не будет.       Он говорил с какой-то угрозой. Холодно и сурово. Так, что даже Мэри побоялась дать ответ, ограничившись несколькими нервными кивками.       — Я провожу тебя в комнату мисс… Лары. — поправился Себастьян.       Сердце бешено стучало в груди Кириллушки. Пусть она его не узнает, они смогут начать новую жизнь, недолго, но счастливо. Она получит все самое лучшее, а он не будет так одинок. Не будет творить глупости!       Они постучали. Тишина. Сирил не мог ждать, да и не хотел, он поспешно распахнул дверь: никого. На кровати разбросана какая-то одежда. Не нужно быть великим детективом, чтобы понять: спальню покинули в страшной спешке. Так похоже на Лару: бежать, когда кажется, что иного выхода нет.

***

      Александра сидела в уютной гостиной квартиры, которую делили Пелагея и Лизавета. Две взрослые незамужние женщины, сумевшие не только сохранить блага, полученные от покойной графини Вовк, но и приумножившие их. Несмотря на то, что в столице Саша прибывала уже который месяц, зайти в гости к старым знакомым, все никак не решалась. Она не разделяла уклада их жизни, не понимала, досуга и вообще чувствовала, что пути у них разошлись, как только Саша обвенчалась с Генералом.       Лизавета никогда не озвучивала этого, но, кажется, не смогла простить свою подругу за счастье. За то, что их похожие истории в конце концов имели разный финал. У Саши получилось построить то счастье, которое на роду было написано самой Лизе. И это никак не способствовало поддержанию дружеских отношений между женщинами.       — Прости, что заставили ждать, — громкий грубый голос Пелагеи Макаровны.       Александра улыбнулась, но с ужасом посмотрела на совсем уже немолодых хозяек. Она знала, что Федя давно вырос и переехал в Новый Свет, о котором грезил после смерти Ларисы Константиновны. Она знала, что у этих двух были только они. Но Саша не могла поверить, что два человека способны стать настолько похожи. Кажется, они даже двигались одинаково.       — Ничего страшного, мне сообщили, что ваша встреча с попечительским советом затянулась.       — Да, напыщенные самовлюбленные…       Пелагея не подобрала пристойного слова, поэтому подытожила возмущения подруги Лизавета:       — Управлять приютом — утомительно. — и поспешила сменить тему: — Как же сильно я рада тебя видеть!       Говорили о Рождествено, о детях Александры, о жизни в Европе, о письмах Феди. Странный выходил разговор. Они словно знакомились заново. Не было той близости, когда они могли спать в одной постели, когда у них не было тайн. Настоящие незнакомки. Чужие люди.       — К сожалению, снова покину столицу, — покачала головой Саша, выслушав предложение навестить Рождествено.       Саше было странно сидеть в доме Ларисы Константиновны, в котором от привычного особняка не осталось ничего. После таинственного исчезновения Кириллушки, Пелагея изрядно постаралась, чтобы переоборудовать дом на набережной в доходный. Такой практичный и людный.       — Куда на этот раз? — Лизавета вздохнула с облегчением, поняв, что им не придется свидится вскоре.       Чудесно знать, что у Саши все хорошо, но видеть ее снова — нет. Больше не хочется. Лизавета с Пелагеей хоть и стали невероятно состоятельными, но так и не вошли в круг аристократии. Это у Александры была липовая родословная и весьма реальный титул, доставшийся от мужа. У Пелагеи и Лизы этого не было.       — В Гатчину, меня пригласили погостить…       Пелагее показалось, что приличия требуют пригласить подругу еще раз. Гатчина и Рождествено — не так уж далеки эти места. Вместо этого она поспешила уточнить:       — Кто? — приподняла бровь Пелагея.       — Высочайшая воля… — сказав это Саша стыдливо опустила глаза, словно за этой самой волей было что-то еще.       — Неужели? Сам император? — Пелагея, которая до этого не проявляла особого интереса к гостье, подалась вперед, словно пыталась даже позой вовлечься в беседу.       — Да, мы встретились с ним в начале прошлого месяца, он очень помог Николеньке обустроиться в училище.       — Неужели?       Пелагея не могла отделаться от мысли, что история двадцать пятого года повторяется. Словно Лариса Константиновна к жизни вернулась. Люди, покинувшие столицу так давно, что и представить страшно, возвращались, вновь начинали общаться, словно не было между ними лет разлуки.       — И в качестве кого ты едешь к императору?       — Прости? — Саше не понравился тон Пелагеи.       Александра уже не была той наивной девчонкой, которая ничего не знала о пороках и страстях большого мира, поэтому акценты на личном приглашение императора и ее статусе оставили неприятную горечь.       — Я спрашиваю, в качестве кого ты туда едешь, — без капли смятения повторила вопрос Пелагея.       — В качестве друга.       Лизавета лишь вздохнула и отвернулась к окну.       — Я не понимаю, в чем вы пытаетесь меня обвинить! — воскликнула Саша, привыкшая к тому, что женщин ее статуса не отчитывают.       — Ты ведь знаешь, какая репутация у нашего самодержца? — продолжила Пелагея.       — Осторожно! Это могут счесть изменой! — разозлилась Александра.       — Перестань. Я говорю о его мужской репутации. Будет яснее, если назову его инженером? — Пелагея строго посмотрела на старую знакомую.       — Ты говоришь с княгиней, не забывайся! Я уже не та девочка, которую ты повстречала в глухом селе!       — Я знаю, что ты не та девочка. — кивнула Пелагея. — Та девочка не стала бы осквернять память подруги и вступать в порочную связь с ее возлюбленным, с женатым мужчиной.       Саша тяжело втянула воздух, хотела что-то возразить, не нашла слов, вскочила, разбила чашку, зацепилась за диван и выбежала из гостиной старых подруг. Она начала понимать, отчего дружба их разладилась: зависть. Простая зависть. Что может быть общего у нее, добропочтенной княгини, матери двоих детей, с этими клушами, неспособными построить личное счастье?! Ни-че-го!       — Мы ее больше не увидим, — поделилась Лизавета.       — А ты хотела повторить этот невероятный разговор? Знаешь, не думала, что из нее вырастет такая пустая женщина.       — Наша жизнь просто сложилась слишком по-разному, — Лиза взяла подругу за руку.       — Это не повод становиться дурой, — проворчала Пелагея.       — Я все равно не понимаю, зачем ты ее пыталась оскорбить? Она вдова, все знают, что Николай Павлович давно не делит постель с женой, а Ларисы Константиновны нет с нами более десяти лет. В чем Сашу упрекнуть? Да, Николай Павлович человек скверный, но он не нравится мне…       — Николай Павлович — мужчина. К этим его проявлениям лично у меня претензий нет. Я все его племя знаю и недолюбливаю… — она помедлила, словно размышляя говорить или нет. — Впрочем, он считает, что наша Лариса жива, — задумчиво протянула Палаша, серьезно глядя на подругу, — он за этим меня к себе вызывал.       — Жива? — фыркнула Лиза, — Где же ее тогда носило? Палаша, это какие-то твои фантазии!       — Он мне портрет показывал. Представь, что будет, если наша графиня вернется, а ее местечко фаворитки занято?       — Какой вздор! — быстро отозвалась Лиза, но в голосе ее едва ли звучала твердая уверенность. — А Сашку ты зря так обидела…

***

      Холодный неприятный ветер. Мисс Стил куталась в летнюю накидку, явно не способную защитить от проливного дождя. Вспомнив про какие-то христианские добродетели, она решила не «одалживать» коня. А может, просто подумала, что дорогостоящая лошадь будет представлять больший интерес для господ. Может, никто и не заметит исчезновение гувернантки? Сбежала и сбежала.       Да, было бы куда сподручнее сбегать в солнечную погоду. От утреннего зноя не осталось и следа. До ближайшего поселения в хорошую погоду можно было добраться за час. Сейчас, сдуваемая порывами ветра, Ана думала, что не управится и за три. И вот уже идея бегства казалась какой-то блажью. Может вернуться? Но ведь что-то напугало ее в Кроуне.       Девушка сильнее укуталась в накидку, покосилась на подобранные под пояс юбку — дойдя до города она будет выглядеть последней оборванкой. Нужно сделать вдох. Она и не такое переживала. Не такое? А какое? Как же ужасно болела голова! Не хватало еще раз заболеть! А она вполне могла. Вот так вот из-за минутной слабости не станет на свете очаровательной мисс Стил или… Девушка задумалась, силясь припомнить, как ее назвал лорд Кроун. Точно! Он назвал ее…       — Лара! — оглушительный крик, прорвался сквозь шум дождя.       Машинально она перешла на бег. Ее ловят. Ее преследуют, значит во что бы то ни стало она должна спастись. Первое, что пришло в голову — свернуть в редкий лесок. Да, такое место затруднит ее бег, но и преследователю будет не сладко. Она бросилась в сторону. Бегала девушка прекрасно, но вот простуда. Болезнь не отпустила ее до конца и теперь то и дело вырывалась из легких оглушительным кашлем. Воздуха все время не хватало. Ей казалось, что однажды она уже бежала от преследователя под дождем. Он тоже был на коне.       Горечь, злость, обида. Мысли кружили и путались, словно снежинки во время метели. Эмоции прошлого обрушивались на нее.       — Лара, прошу! — кричал ей в след Лорд Кроун. — Остановись!       Тогда тоже было лето. И потом ожидание смерти. Чьей? Ее? Не верно. Она боялась, что кто-то погибнет. Кто это был? Она не узнает этих мест. Выходит, та неприятность случилась с ней не в Англии. Почему-то потекли слезы. Беспомощность. Ее все равно нагонят, нагонят, как той ночью. Под ногами треснула ветка. Как она умудрилась издать такой пронзительный звук, древесина явно должна отсыреть. Почудилось, что кто-то стреляет. Ана не сможет убежать. Не сегодня. Она должна была умереть тогда, осенью. Почему осенью, если Грей нашел ее весной. Виски сдавило Несостыковками, недостающими воспоминаниями.       Девушка знала, что никогда не сдается, что сражается за свою жизнь до конца. Но с чего она взяла, что сейчас что-то ей угрожает? Она потерялась в своих же мыслях. Тело стало таким тяжелым. Ана больше не могла биться с неведомой опасностью. Этот бой был заведомо проигран, ведь она сошлась с самой собой.       Сирил увидел, как резко замер силуэт Ларисы Константиновны. Удивленный своей удачей, Кирилл спешился и подбежал к ней.       — Что на тебя нашло? Куда ты вечно бежишь?       Он недовольно свел брови, но увидев ее мокрое заплаканное лицо сам испугался.       — Вы хотели меня убить? — слабым голосом спросила она.       Сирил опешил. Странствия по времени — вещь такая. Она знала его, очевидно, в более взрослом возрасте, в других обстоятельствах. Что если он и правда захочет ее убить? Однажды захочет. Но за что? Зная Ларису Константиновну, не так уж и сложно представить подобный поворот…       — Конечно нет! — Сирил вложил в голос всю уверенность, на которую только был способен.       — Я ничего не помню! Я ничего не понимаю! Мне так страшно! — измученная, уставшая девушка. — Вы знаете, кто я? Я служила у вас? Я вас обидела? — загнанная, Ана решила встретиться с правдой, какой бы она не была.       Она ничего не помнит. То, о чем говорил Гарри. Сейчас, все, что скажет ее Сирил станет ее прошлым. Секундное колебание. И очевидное решение: он не позволит ей страдать. Он не причинит ей боль. Она проживет обычную жизнь в этом времени, а дальше… Какая разница, что будет дальше? Лара любила говорить, что историю не переписывают, что все уже предрешено. Но он не готов к такой жизни. Что если он сможет здесь остаться? Прожить долгую жизнь с Мэри и…       — Ты моя сестра, графиня Лара Кроун.       Сирил крепко прижал ее к груди. Пока он не расскажет, что она путешествует по времени, иначе Лара также как и он будет тосковать по семье, наверняка вспомнит инженера. Он сочинит ей счастливое прошлое.       Продолжая тихо плакать, Анастейша приехала в дом лорда Кроуна, очевидно, в свой дом. Ее трясло и лихорадило, но задаваться новыми роковыми вопросами девушка была не готова. Она ощущала себя тряпичной куклой, с ней что-то делали, а она не возражала. Помыли, обтерли, переодели. Пустой взгляд. Анастейше казалось, что ее похитили. Как она может довериться человеку, который совершенно не вызывает у нее доверия? Лорд Кроун пугал. Пугал своим влиянием и теми чувствами, которые разжигал в ее сердце: однажды он уже причинил ей страшную боль.       Тем временем Сирил распорядился заложить экипаж. Они срочно возвращались в Лондон. Раздав все приказы, он поспешил к миссис Бишип.       — Лорд Кроун, что происходит? В доме страшный беспорядок! — заговорила женщина, стоило Сирилу появиться на ее пороге. — И где Мэри?       Она нервничала. Молодой граф притащил в дом ту гувернантку в таком состоянии, позабыв о Мэри, и собирается вернуться в Лондон! Это не просто попахивало скандалом, история воняла катастрофой и полным уничтожением чьей-то репутации.       — Миссис Бишип, — с неподдельным волнением, он схватил женщину за руки, — невероятное происшествие, которое вы можете расценить чем-то порочным. Я пойму, если после всех моих действий вы запретите мне всякое общение с вашей дочерью…       — Бога ради! Лорд Кроун! Что за трагедия и почему здесь мисс Стил?! — она не выдержала и сорвалась на нервный крик.       — Мисс Стил — моя сестра, во время ее поездки, случилось что-то странное… Понимаю, как отвратительно, неправдоподобно это звучит, но Лара ничего не помнит. Я умоляю вас поверить в эту историю. И не задавать пока вопросов. Я должен как можно скорее увезти ее из Бата, чтобы как можно меньше людей запомнили ее гувернанткой. То, что с ней случилось — гибель репутации молодой леди. Но умоляю вас поверить…       — Довольно. — остановила его миссис Бишип. — Я ожидала, что во время этой поездки, смогу назвать вас сыном. Как эта история отразиться на моей дочери? Кем она будет, если вернется в Лондон, не сменив свой статус? — женщина говорила спокойно, хотя изредка голос ее начинал едва уловимо дрожать.       Миссис Бишип боялась за свою дочь, как боится любая мать. К тому же, у нее сохранялось ощущение, что если Кроун сбежит, виной будет только ее просчет.       — Миссис Бишип, я люблю вашу дочь всем сердцем, но выбирать буду всегда сестру. Я могу прослыть последним подлецом, но сегодня я не готов дать вам какие-либо гарантии.       Внутри мисси Бишип все сжалось. Столько месяцев! Такие планы! Неужели всему конец? И тут эта вульгарная, недалекая женщина сделала единственное, что могла сделать, чтобы спасти положение, удержать лорда Кроуна вопреки собственной гордости, вопреки подозрению, что на самом дели мисс Стил никакая не сестра, а просто пассия, вероятно беременная. А как иначе?       — Сирил, я уповаю на ваше благородство. Если ваши слова правда, я поддерживаю ваше решение, ведь нет ничего важнее семьи. Я и сама на все пойду ради своих близких. Но я прошу вас остановиться и подумать о моей дочери. Если вам будет угодно, мы с Мэри с охотой поддержим любую правду, которую вы захотите поведать миру.       Сирил понял, что ему предлагают сделку, что если он откажется, им с Ларой не будет жизни в Англии, а отправляться в иное место он пока не готов. Он полюбил Лондон также сильно, как любил Петербург.       — Я благодарен за ваше понимание. — помедлив заговорил он, — В таком случае, если вы все еще видите во мне человека достойного, по возвращении Мэри в Лондон, я буду просить ее руки. — Сирил смиренно опустил голову.        Если бы миссис Бишип не видела той сердечной связи, которая наладилась между Кроуном и Мэри, наверняка бы потребовала более существенных подтверждений его намерения, чем просто слова. Но она действительно хотела счастья дочери, вероятно, обыкновенное предложение, сделанное с соблюдением традиций, понравится ей куда больше. Миссис Бишип обняла Сирила, как обняла бы своего неразумного ребенка:       — Я надеюсь, вы осознаете, что делаете и какие последствия это может иметь, — она похлопала Сирила по спине.       Признаться, Сирил до конца не понимал, но решил вести себя так, как повела бы Лариса Константиновна — идти до конца ради самого дорогого человека на этом свете, даже если эта его привязанность разрушит все то, что он строил в ее отсутствие. Единственной целью его трудов было создание комфортного места для Ларисы Константиновны — женщины, которая сделала его тем, кем он является.