Покойная графиня Вовк

      За три месяца жизни в Лондоне Лара Кроун убедилась только в одном пункте своей биографии — она ненавидела балы. Сомнений не было и даже Сирил оказался вынужден с этим согласиться. Граф, в свойственной ему манере, пожал плечами и вальяжно заявил:       — Ты, Лариса Константиновна, хорошо танцуешь только вальс. Это нужно исправлять.       После этого у леди Кроун появился учитель по танцам, который приходил к ней чуть ли не каждый день и пытался вбить в ее голову самые распространенные рисунки. Как ни странно, против этого девушка не стала возражать, посчитав, что танцы — тот же спорт, а спорт она любит.       Так или иначе, но даже почувствовав уверенность в том, что выйдя на паркет, Лара не убьется сама и не изуродует партнера, балы она не полюбила. Несомненно, бал, посреди которого она стояла в ту минуту, выгодно отличался ото всех прочих, но здесь уже девушка нервничала по иному поводу. В мыслях назойливой мухой жужжало что-то про аристократа, разорившегося тремя ежегодными балами. На эти ее опасения, правда, Сирил также легкомысленно пожимал плечами и отшучивался. Вопросы денег — единственные вопросы, которые все еще ее беспокоили.       В какой-то момент девушка подумала, что должно быть дела у графа Булгари перед кончиной шли не очень-то хорошо. А что, если бедный Марк покончил с собой? Лара, не обделенная воображением, рисовала яркий образ разорившегося дипломата, с которым они часто пили вино. Когда девушка думала об этом, перед глазами вставала картина побережья, залитого, отчего-то, ночным солнцем. Странный образ, как, впрочем, и любой иной, приходивший Ларе на ум. Вообще, обрывочные воспоминания ее посещавшие, позволили еще крепче укрепиться в мысли, что нечего там вспоминать: сплошная боль и сюр.       — Что накуксилась, любезная Лариса Константиновна? — совсем бестактно подкрался к ней Сирил.       Лара перестала удивляться тому, что между собой они говорят на русском, в конце концов, в мире было столько вещей, которым впору подивиться.       — Не считаешь, Сирил, что короткое домашнее имя на то и короткое, чтобы быть короче обычного?       — Замысловато ты говорить начала… — задумчиво отозвался Кириллушка.       Ларе было нечего на это ответить — не с чем было и сравнивать. Множество гостей на изящном маскараде. Кирилл обожал маскарады, наверное, потому что привык притворяться кем-то другим. Он объяснил Ларе, что подобные события — традиция в их семье. Ларе нечего было возразить — она не помнила. Праздновали Новый год и Сирил, зачем-то, скорее всего случайно, забыл сообщить сестре, что та ненавидит этот праздник, что рядом с елкой начинает смертельно тосковать по дому.       — Послушай, если не улыбнешься, так и останешься злобной одинокой ведьмой, — он озорно сощурился и добавил: — на страницах светской хроники, к счастью, только там.       Лорд Кроун был прав. Достаточно быстро леди Лара приобрела репутацию высокомерной богачки: всегда нарядная, всегда спокойная, она смотрела на всех с высоты своего роста и положения. Несомненно леди Кроун привлекала женихов, охочих до приданного, но даже самые отчаянные в скором времени отчаялись. Общество должно было признать, что очаровательная сестра Сирила вовсе на него не похожа. И дело не только во внешности, хотя редко встретишь столь непохожих родственников, в ней не было его очарования. Несмотря на это, ни у кого не возникало сомнений в их родстве: повадки и выдержка брата с сестрой казались пугающе идентичными.              — И славно, — как-то совсем неприветливо улыбнулась Лара, — замужем я однажды побывала и куда меня это привело?       — В Париж? — не удержался Сирил.       — Ага, не вдаваясь в подробности, — фыркнула она, хотела скрестить руки на груди, но опомнилась. — Послушай, ты ко мне подошел просто так или по какому-то важному делу?       — Даже минута без тебя — адская пытка, — драматично вздохнул он, глазами следя за тучным мужчиной рядом с лимонадом.       — Осторожно, твоя очаровательная супружница может заподозрить что-то неладное…       — О, брось, фамилия наша не Ланнистеры, чтобы она пугалась подобных комплиментов!       Лара не была до конца уверена, знакома ли она с этими занятными Ланнистерами, с очевидно занятной репутацией, или же они герои какого-то романа.       — Сейчас будут танцевать кадриль, иди, пригласи кого-нибудь на танец, а иначе прослывешь нерадивым хозяином!       — Боже правый! — делано ужаснулся мужчина. — Что я слышу? Наша Лара угрожает мне слухами и потерей репутации!       Лара почувствовала неприятный выпад в сторону своего достоинства, но предпочла отшутиться:       — Ты же понимаешь, что я скажу, будто ничего не помню? — она скорчила гримасу, напоминающую улыбку.       Сирил покачал головой, но отправился на поиски Мэри или кого-нибудь одинокого. Нет, Мэри он пригласит на вальс. Вальс лучший танец. Особенно пока молодожены не наскучили друг другу.       Лара же сделала шаг назад, возвращаясь в приятную тень гардины. Как же сильно один человек может не любить балы? Она отвернулась к окну. Запотевшее стекло. Девушка быстро провела рукой по нему, отчего перчатка тут же намокла. На улице шумел ветер, мелкая крупа, едва ли заслуживающая называться снегом, кружила по земле. В мутном стекольном отражении — два больших грустных глаза. Сколько на Лару Кроун не надевай красивых платьев, она будет чужой в высшем обществе.       А завтра утром уже ехать во дворец. Виктория обещала показать какую-то книгу… Ларе было не ясно, чем она нравится юной королеве, но та исправно вызывала ее к себе. Можно сказать, завтра ехать на «службу»… Сирил к подобному ее успеху относился весьма философски, если не сказать, пугающе халатно. Частенько, он произносил что-то вроде:       — Ты, Лара, рождена для дружбы с незаурядными людьми. Мы с тобой талант имеем, — он тогда так странно посмотрел вдаль и решил мысль не заканчивать.       И все же, друзей у Лары Кроун оказалось не так и много. Она общалась с Мэри, вместе они пытались разучить русский язык, но новоиспеченная миссис Кроун с большей охотой предпочла бы видеть золовку куда реже. Мэри чувствовала и не получала никакого удовольствия от того, что слугам по душе простоватая Лара. Не мудрено, ведь и та была в ранге прислуги.       — Занятный маскарад выходит, согласитесь?       Ларе совершенно не хотелось отвечать любезностью на очередное бессмысленное ухаживание, поэтому она сделала вид, будто слишком увлечена рассматриванием темной улицы.       — Ваш костюм, кем вы должны казаться сегодня?       — По задумке брата — его сестрой.       — О, а брат ваш, если не ошибаюсь, сам король Артур?       — Иронично, правда? — Лара не могла удержаться от острых выпадов в сторону столь отважного незнакомца.       — Бесспорно, если припомнить, сколько бед выпало на долю Артура из-за колдуньи Морганы…       Лара улыбнулась и решила одарить собеседника уважением. Она развернулась к нему и не сразу поняла, на кого именно смотрит.       — Боже… — прошептала она.       — Увы, лишь его наместник, — улыбнулся Дэмиан.

***

      Александра поднялась, кутаясь в белую простыню и подошла к окну. Завершающееся лето врывалось в комнату щекочущей прохладой. Николай Павлович, словно заметивший что-то любопытное в саду, всматривался в эту предрассветную дымку.       — Что-нибудь любопытное? — женщина прислонилась щекой к его сильному плечу.       Обнаженная кожа оказалась страшно холодной. Сколько же он так стоит?       — Всего лишь не спалось. — отозвался он, наконец одарив Сашу взглядом.       Хрупкая, нежная, мягкая. Императору определенно нравились такие женщины, но что-то в Александре Дмитриевне было еще. Что-то большее. Она не очередная пташка, то и дело княгиня смотрела на него с таким вызовом, смотрела так знакомо…       — Вам не следует стоять на этом сквозняке, лето совсем отступило. — Саша осторожно дотронулась губами до его плеча.       Она гостила в Гатчине уже какое-то время, оставив дочку на попечение няни. Рядовая история, Александра и без того много времени проводила с детьми. Но все же, что-то в этом казалось неправильным. Женщина так давно была одна, что мужское тепло, мужская близость, виделись ей спасением от старости. Она вновь была желанна. Саша всегда хранила верность мужу, будучи безмерно благодарной за новую жизнь.       — Хотите вернуться в постель? — Николай Павлович развернулся к ней, пальцами приподнял ее подбородок и поцеловал.       Александра Дмитриевна хороша всем, она податлива и ласкова, но в ней нет страстности. Тех чувств, которые были… Он осекся у себя же в мыслях. Страстность есть в бордельных девках! Ни к чему такой низостью мерить дам достойных.       Руки скользнули по ее спине. Такая шелковая плоть. В ней нет изъянов. Ни единого шрама. Тело Александры не знало боли, да и сама Саша едва ли ее знала. С ней хотелось быть бережным. Она не делала ничего дурного, казалось, в ней нет пороков. Все же, очевидно, один есть — она делит ложе с женатым мужчиной. Как бы она ни пыталась быть разной, таинственной, кажется, нет в ней никакой загадки.       Отношения с Александрой развивались стремительно. Его к ней тянуло. Бесспорно, но у них не было игры. Она проявляла симпатию к нему, он — к ней. И нет в этом никакой драмы. За Александрой Дмитриевной нет супруга, их свидания никто не может подловить. Сашу никто не осуждает и в ней нет никаких противоречий. Княгиня так проста!       Император осторожно уложил ее на постель, накрывая своим телом. Он точно знал, что сейчас будет. Саша будет покорной, будет закрывать глаза, отвечая на его поцелуи. Отвечая. Она будет предсказуемой, как практически всякая иная его любовница. При мысли о «практически» перед глазами возник жгучий образ. Словно все тело обдало жаркой волной. Он начал двигаться быстрее. Дерзкие черты. Не любовь, а настоящая борьба.       Жесткие движения, мысли об иной женщине, инженер сам не заметил, как его руки оказались на шее Саши. В ужасе та закричала. Ей показалось, что сейчас ее задушат, что ей нарочно пытаются сделать больно. Изо всех сил она толкнула Николая, пытаясь выбраться из его хватки. Он словно очнулся от наваждения, отпрянул назад.       — Все хорошо! — тяжело дыша, пролепетала перепуганная Александра.       — Мне…       — Нет, не стоит, я, дурочка, испугалась, чего-то…       Саша оправдывалась, хотела сделать вид, что все совершенно нормально, но это ложь. Княгиня испугалась. Ужасно испугалась. Очевидно, она пыталась играть чужую роль, очевидно, она эту роль не вытягивала.       Изображать Ларису Константиновну не так уж и сложно при свете дня: горделиво приподнимай подбородок, то и дело откидывайся в креслах назад, говори чуть смелее, выдерживай прямые взгляды. Этого достаточно, чтобы тебя пригласили в Гатчину, достаточно, чтобы начать предаваться науке страсти. Но этого недостаточно, чтобы стать Ларисой Константиновной. Она бы не испугалась подобного порыва, она бы его просто не допустила.       Саша знала, что у них с императором нет большого чувства. Глупо обманываться. Они сошлись на любви к детям и недостатке любви супругов. Но молодой вдове так больно было обнаружить среди прочих вещей, наполнявших его покои, маленький портрет. Столько лет прошло, а Саша с уверенностью могла заявить, что на рисунке графиня Вовк. Предательница, интриганка, самоубийца! Тогда княгиня впервые пожалела, что не послушала заветов мужа, что назвала дочь Ларой.       О покойной графине никто не вспоминал долгие годы, отчего кажется, что теперь она словно воскресла? На всяком углу лишь напоминания о ней. Если припомнить, не так уж она была и хороша! Вульгарная и вызывающая, чем Александра Дмитриевна думала, называя так собственного ребенка? Не мудрено, что уже теперь она не может управиться с этой негодницей. Но неужели Пелагея была права. Гадко даже думать об этом. Но что, если всякой прочей, император лишь заглушает память о той своей былой страсти?       Женщина обняла Николая, когда тот вернулся обратно в кровать. Она легла ему на грудь и постаралась напомнить себе, что нынче является вдовой с двумя детьми, что ради счастливого будущего Николеньки, готова немного потерпеть подобные пугающие выходки. Она делает это из расчета. Она не будет ревновать Николая к давно умершей подруге, хотя бы потому, что для ревности нужно сильное чувство, а у них речь не про любовь. Не про любовь!

***

      Миссис Бишип внимательно наблюдала за Ларой Кроун, впервые проявившей интерес к молодому мужчине. Приятное зрелище. Появилась надежда, что девушка не задержится на Белгравии, что оставит брата строить счастье с Мэри. Несомненно, Лара нравилась миссис Бишип. Девушка напоминала ей себя в детстве, в юности, когда все знали ее как Маргарет Маккуарри — вольную шотландку. В Ларе тоже был этот шотландский дух свободы. И не будь у миссис Бишип дочери, связавшей судьбу с лордом Кроуном, наверняка не допускала бы и мысли о том, чтобы выпроводить леди Кроун. Но все знают, что не бывает двух правительниц одного дворца. И миссис Бишип выбирала свою дочь.       И все же, женщина не могла не уважать Лару. В этой девчонке была жесткость и решимость, которой не хватало ее брату. Наглядным примером стала история, имевшая место быть в ноябре. Дело шло к свадьбе, но сердце миссис Бишип было не на месте. Она подозревала, что горничная Джейн, одна из штата Сирила, ждет ребенка. Наблюдательная женщина, которой с самого начала не понравилась хорошенькая служанка, теперь уже совсем потеряла покой. Если Сирил Кроун еще не знает, что кто-то ждет от него ребенка, то узнав, наверняка преисполнится благородством и, кто знает, возьмет бастарда в дом? Какой позор! Нет, всегда остается возможность того, что ребенок вовсе не от лорда, но как узнать?       Миссис Бишип решила обратиться к весьма необычному союзнику. Она выбрала Лару Кроун. Странную, возможно не совсем вменяемую, но ту, которой тоже нужна поддержка в свете. Да, миссис Бишип не отличалась образцовой репутацией, но и Ларе было не из чего выбирать. И вот, потратив всю ночь на раздумья, утром, первым же делом отправилась в дом будущего зятя. Леди Лару она нашла в гостиной за чтением газеты. Девушка удивленно поприветствовала скорую родственницу и пригласила присоединиться к изучению не очень увлекательных новостей.       — Моя дорогая, боюсь я здесь не из пустой вежливости, — деловито начала миссис Бишип, не зная, чего ожидать от Лары.       — Очень на это надеюсь, графиня, я скверно отношусь к пустой болтовне, — девушка улыбнулась поразительно искренне.       — Дело касается вашего брата…       — Не стоит ли в таком случае обратиться к нему? — поспешила остановить ее Лара.       — Нет. — отрезала миссис Бишип. — Я думаю, в скором времени у лорда появится наследник, — женщина жестом остановила очередное замечание собеседницы: — не от моей дочери.       На лице леди Кроун проскользнула гримаса какого-то истерического удивления, но вслух она лишь осведомилась:       — У меня несколько вопросов: почему вы обратились именно ко мне и откуда вы вообще это взяли?       — Я обратилась к вам, потому что ожидала, что вы не впадете в истерику и известие о чье-либо греховной беременности вас не смутит.       — Я погляжу, миссис Бишип, вы высокого обо мне мнения! — она скрестила на груди руки.       — На самом деле, действительно высокого, — довольно просто согласилась женщина. — Поймите, если мистер Кроун узнает об этом, по доброте душевной может взять ребенка в дом, может, того хуже, разорвать помолвку. Вы, мисс Кроун, смотрите на вещи, как мне кажется, практичнее.       — С чего вы вообще взяли, что мой брат мог заделать ребенка? Он любит вашу дочь.       — Он мужчина. Это нормально, если в будущем у него будут и любовницы, и другие дети… — миссис Бишип задумчиво посмотрела в сторону. — Хотелось бы, чтобы такое случилось уже после свадьбы. Мы все допускаем ошибки, о которых жалеем, не хочу, чтобы мои дети платили непомерную цену.       — И что вы предлагаете?       Миссис Бишип понравилось то, как безэмоционально ее выслушали, как Лара взяла время подумать. А уже через два дня сообщила в письме, что проблемы больше нет. Миссис Бишип не стала уточнять, что именно случилось с Джейн. Она просто чаще стала рассказывать о том, сколь прекрасна сестра Сирила.       И вот теперь, стоя в бальном зале дворца ее дочери, миссис Бишип надеялась, что и Лара Кроун сможет отыскать свое счастье.       — Как вы здесь оказались, отец? — восторженно улыбалась девушка.       — Я нынче такой же пастор, как вы гувернантка.       Наряженный в платье 18 века, Дэмиан казался еще моложе. Немного отросшие темные волосы и пронзительные голубые глаза.       — К слову, прекрасная незнакомка, мы с вами не представлены. А не зная вашего имени, было затруднительно отыскать вас на просторах Британии. — он говорил немного надменно, не так, как раньше.       — Ох! — всплеснула руками Лара. — Вы совершенно правы! Я как мне сказали по большому секрету, графиня Лара Кроун.       — Безмерно рад знакомству, миледи. А я вам скажу по секрету, что мое имя Антуан де’Лапьен.       — Немыслимо! — продолжала радоваться девушка знакомому лицу.       Сейчас ей было совершенно все равно, как на самом деле зовут пастора Дэмиана и почему его вообще зовут не пастором Дэмианом. Хотелось прижаться к нему и заплакать. Лара заставляла себя верить Сирилу и даже преуспела в этом своем занятии, но Дэмиану она доверяла безукоризненно. Он ввязывался ради нее в такие авантюры! И теперь приехал, ради нее приехал. Была бы здесь Роксана и мистер Грей. Все было бы как раньше. Стало немного грустно.       — Пока ты, Ана, не лишилась чувств, позволь пригласить тебя на вальс?       — Разумеется, Дэмиан!       Красивая пара, от которой веяло легкомысленностью юности.       — С кем танцует Лара? — Сирил обратился за консультацией к главной сплетнице Лондона — своей теще.       — Едва ли узнаю этого молодого человека, — отозвалась довольная миссис Бишип.       — Даже не представился мне…       — Должно быть ее друг из Франции, вы ведь мало кого знаете из той ее жизни, — женщина проявила чудеса проницательности.       Сирил замер. Он и правда мало знал о той ее жизни. Он не знал, что было с ней до возвращения в XIX век, он не знал, что было с ней до возвращения в Англию.       — Не тревожьтесь, дорогой лорд, это маскарад, мы и наши тайны надежно скрыты под масками.       — Не так и надежно, миссис Бишип, мы с вами сразу узнали Лару среди танцующих, а этот незнакомец отыскал ее в тени гардин, — почему-то появление очередного мужчины возле Лары не на шутку его встревожило.       — А может ваша сестра, просто позабыла вас поставить в известность? Может, вы зря так тревожитесь, а это один из ваших многочисленных знакомых? — женщина покачала головой, — простите, Сирил, я пойду возьму шампанское. У нас дома ужасно жарко.