Покойная графиня Вовк

      Антуан де’Лапьен появился на свет 29 февраля 1810 года в семье тайного монархиста Луи де’Лапьена и… И никто не знал, кого еще. Как правило, для рождения человеческого существа необходимы двое, однако у многих жителей их прибрежного городка возникло стойкое ощущение, что мальчик появился из воздуха. Хотя, какие глупости! Они жили на побережье залива, а значит мальчик должен был появиться из воды! Так маленького Антуана стали звать ребенком воды. Особенно суеверные приписывали ему родство с русалками. Луи, ко всеобщему удивлению, эти слухи никак не комментировал. Вообще никак.       Луи де’Лапьен многим казался мужчиной странным. Он тяжело пережил революцию. Несмотря на то, что настоящие тяготы изменения государственного строя практически не отразились на жизни их уединенного городка, многие заметили, что Луи словно побледнел. Его обнищание произошло таким же магическим образом, как и рождение сына.       После всех потрясений, выпавших на долю тогда еще не старого Луи, единственной его отрадой стало разведение странных цветов — слез мертвой хозяйки. Одному богу известно, откуда он их взял. Загадочные цветы, голубовато-сиреневые с толстыми стеблями и плотными листьями темного холодного оттенка. Цветы эти появились в саду Луи за пять лет до рождения Антуана. Виконту, а Луи, как бы это ни было странно, когда-то был именно виконтом, тогда было чуть за сорок. Хотя едва ли возраст Луи имел какое-то значение: он постарел в 1792 году, резко. В один день. И с тех пор не изменился совершенно. Это казалось своего рода магией, которая, как ни удивительно, нравилась местным жителям.       Иногда, не слишком часто, он выезжал верхом и скакал вдоль пляжа. Никто не знал, куда именно ездил этот странный мужчина, но каждый раз из таких поездок он привозил что-нибудь диковинное: в первый раз — весть о начале революции, во второй — свои загадочные цветы, а в третий — мальчика Антуана. Жители городка вздохнули с облегчением, когда у Луи околела лошадь и он гордо заявил, что в новой пока не нуждается: одному богу известно, что бы он притащил из следующий поездки.       И все же, к виконту относились с почтением и некоторой благодарностью: он содержал и обеспечивал работой фабрику, на которой трудились практически все жители городка. Оставшиеся жители занимались рыбной ловлей. Никто не знал, как на самом деле обстоят дела с финансами в семье де’Лапьена, но старались лишний раз не докучать мирским и материальным.       Антуан рос здоровым мальчиком, чем-то похожим на отца. Сходства их подмечали все, но никто не мог точно сформулировать, в чем оно заключается. Наверное, что-то в их глазах. В них словно отразилось и навсегда осталось море. За живость характера и игривый нрав, английские моряки, имевшие дело с фабрикой Луи, шутливо звали мальчугана Антом. А тот и не возражал. Он рано понял, что его живость привлекает внимание, что подобными своими проявлениями он может многого добиться. Отец его расторопность не поощрял:       — Mon petit ant, ты можешь просить меня о чем угодно и я дам тебе это, но лишнее внимание — страшная зараза, от которой нужно избавляться, как можно скорее.       — Вот уж нет, отец! — по обыкновению возражал Антуан. — Само мое рождение окутано легендами, все указывает на мою необычность. Таких как я больше нет и никогда не будет!       — Мой милый, самые яркие свечи сгорают первыми.       Антуан не слушал. Ему не нравилось, что подвалы его дома буквально усыпаны золотом и алмазами, но ничего из этого не тратится. Ему не нравилось, что отец не желает выбираться из их городишка и покорять мир. Даже лошади теперь у них не было. Младший де’Лапьен гордился собственной исключительностью и красотой. К шестнадцати годам он считался первым красавцем побережья. Любая мечтала о браке с ним. А он нет.       Дитя воды, он рвался в море. Он легко сводил знакомство с моряками и обожал слушать легенды о морских чудовищах, истории о пиратах и прекрасных девушках. Антуан понимал, что сейчас он действительно муравей, ничтожное насекомое, которого ничто не ждет впереди, если он не сбежит. Задумчивый Луи беспокоился о сыне, но слишком философски рассудил, что удержать того не сможет, даже если приложит все свои усилия. Можно, конечно, было запереть Анта дома, но разве это счастье?       Луи знал, что иногда всякому нужно оседлать коня и умчаться в поисках чего-то иного. Он и сам любил так делать, когда-то давно. Поэтому, когда одним солнечным утром он обнаружил короткую записку: «Люблю тебя всем естеством, но здесь я просто сойду с ума», не удивился. Луи вышел в сад, нарвал своих любимых цветов, сплел из них венок, вышел на главную улицу, спустился вниз к самому пляжу, прошел по песку и по колено вошел в воду. Он долго всматривался в линию горизонта, словно стараясь усмотреть там корабль на котором отчалил его единственный сын. Стоял так не меньше часа, пока окончательно не промерз. Затем бросил венок в воду. И быстро отправился домой. Он вошел в кабинет, достал старую саблю, вернулся в сад и изрубил остатки слез. После этого, старик упал на колени и воззвал к небесам. Он знал, что уже никогда не увидит сына. Он знал, что умрет один.       Тем временем Антуан отправился в свое первое путешествие. Ему нравилось море. Нравилась свобода. Не нравилось только то, что его не знают. Он путешествовал несколько лет, меняя капитанов и суда, молодой человек искал свое место в жизни. Тогда казалось, что не зря его называли ребенком воды. Мечтательный юноша грезил, как однажды сможет вернуться на родину и рассказать отцу обо всех своих странствиях.       Во время стоянки в одном портовом городе, Антуан, вопреки обыкновению, не отправился с друзьями в кабак, а пошел бродить по живописным окрестностям. Дело было в Шотландии. Его внимание привлекли цветы. Те самые, которые выращивал отец. Антуану тогда почудилось, что это знак, что самое время ему вернуться домой или хотя бы отправить письмо отцу. За годы странствий он ни разу не дал о себе знать. С письмами родителям вообще все время случаются такие глупости: все хочешь отправить, но решаешься слишком поздно.       Антуан шел по холму, усыпанному этими странными цветами, на вершине виднелись руины замка. Юноша не смог бы объяснить зачем туда идет, но развалины словно манили его. Подойдя к самой стене неведомой постройки, он ощутил страшную тоску. Повинуясь неясному желанию, он прислонился лбом к влажным камням, словно пытался раствориться в них, стать одним целым с древней постройкой.       — Глупость сделал, — раздался насмешливый женский голос.       Антуан резко отпрянул, словно камни стали раскаленными.       — Чего?       Перед ним стояла старуха, опиравшаяся на палку, подобную посоху. Старуха была настолько древней, что пугала сильнее разбойника или браконьера.       — Глупость сделал, — она указала на его кулак, сжимающий одинокий цветок. — Вначале слезы собирал, затем к камням приложился. Так, глядишь, жертву принесешь и саму Мертвую Хозяйку призовешь.       — Кого? — Антуан непроизвольно отбросил цветок в сторону.       — Бросай, не бросай, слезы все равно прольешь. Здесь уже ничего не попишешь…       Антуан потом часто просыпался в холодном поту, раз за разом встречаясь с этой кошмарной сценой во сне. Юноша точно не знал привиделась ему это встреча или была на самом деле. Но ему расхотелось бороздить моря: одному Богу известно, какую невидаль он еще встретит.       Вернувшись во Францию он распрощался с экипажем, добрался до города, где предусмотрительно припрятал сундучок с отцовским золотом. Изначально, юноша, не привыкший к бедности, хотел странствовать вместе со своими богатствами, но после первого же шторма понял, что предприятие это ненадежное. Поэтому, в ближайшем же порту отправился в банк и схоронил там свое состояние.       В этом городе он прожил несколько месяцев, понял, что такая жизнь не соответствует его запросам и решил покорить Париж. В последний вечер он, как повелось, сидел в местном трактире со своими приятелями. Глупая ссора, причины которой он никак не мог припомнить. Слово за слово и вот уже он на улице. Тогда было холодно, шел дождь, уже стемнело. Эти три факта — единственное, что твердо засело в его памяти.       Антуан де’Лапьен не был искусным фехтовальщиком, но оказался удачливее оппонента. Глупая ссора, причины которой уже никто не мог припомнить и пустая напрасная смерть. В той стычке никто не отстаивал честь, не было никакой благородной цели. Один неловкий удар, пронзивший самое сердце оппонента, имени которого Антуан не знал. Просто ошибка. Антуан буквально упал на противника. Жгучий ужас. Теперь он убийца.       — Я принес жертву! — странная фраза обжигающим ужасом пронеслась через все его воспоминания.       Не помня себя, Антуан бежал по узким улочкам, ему казалось, что кара настигнет его в тот же миг. Напуганный, словно маленький ребенок, он скрывался от служителей порядка, перебегая с улочки на улочку, укрываясь в промозглой пелене осени от заслуженной погони. Маленький муравей, который проскользнул в свою комнатку, забрал пожитки и бросился бежать дальше. Он скрывался практически месяц. Устал не столько физически, сколько морально. Он убийца и с этим ничего не поделать.       В какой-то момент Антуану захотелось сдаться. Искупить свой грех. Он толкнул темную дверь, которая, какая ему казалось, должна была привести в полицейский участок. Закрыто. Полный решимости, уставший от собственного злодеяния, Антуан постучал. Сделать это оказалось весьма несложно. Быстро и не больно.       — Добрый вечер, сын мой. — после недолгого ожидания на пороге показался какой-то старик, явно не похожий на жандарма.       — Я пришел признаться в преступлении.       Антуан настолько много думал о том, что скажет, когда доберется до полиции, что слова сами сорвались с его губ.       — Это достойно и я могу тебя выслушать.       Словно в забытьи, не понимая, что происходит, Антуан вошел в дом. Аскетичное жилище, как позднее понял Ант — одна из прилегающих комнат часовни. Незнакомец усадил удивленного де’Лапьена за стол и только после этого заговорил:       — Я пастор Дэмиан. И я буду счастлив выслушать твою боль.       В сомнениях Антуан немного помедлил, а после решился рассказать. Он должен был это сделать. Сознается сначала пастору, а позже и полиции.       — Я хочу быть свободным, но с таким преступлением…       Антуан потупился. Такая глупость. Как он мог совершить нечто ужасное. Нечто столь… Он снова подумал о собственной глупости, но разве убийство — это глупость?       — Что же ты намерен делать? — спокойно спросил пастор, словно не выслушал рассказ о богомерзком преступлении.       — Есть ли у меня выбор? — горько спросил Ант.       — Господь зачем-то привел тебя в мою обитель, а не в жандармерию. Считаю, что выбор у тебя как раз есть.       Антуан недоуменно смотрел на пастора:       — Предлагаете мне избежать наказания?       — Предлагаю тебе принять служение Господу. Я следую в Париж, меня направляют туда в небольшую церковь. Пойдем со мной, быть может, во время этого пути мы разберемся, зачем пересеклись наши дороги? А коли ты останешься тверд в намерении сдаться властям, я сам провожу тебя в управление.       Странный разговор. Антуану казалось, что он заключает сделку. Что-то неправильное было в этом разговоре. Но минутная слабость… Он согласился.       С пастором Дэмианом они путешествовали долго, дольше чем следовало. Часто останавливались в деревнях, пастор не упускал возможности дать людям надежду. Антуан не был знатоком библии, но многие наставления отца Дэмиана казались ему странными.       — Людям нужна вера и надежда. Отчаянье — вот страшнейший из грехов. Он толкает всех на злодеяния и страшные ошибки. Я всего лишь человек, наряженный в особую одежду, не мне этих людей осуждать, но я могу облегчить их душевные муки. И я буду это делать.       Пастор Дэмиан был странным человеком, который жил по совести. Его человечность — дар. Антуан шел за ним и учился. Учился вере. Вере не в Бога, а в справедливость. Так прошел практически месяц странствий. А потом случилось страшное. Нет, не страшное, заурядное, обычное. Мучительно простое и неизбежное. Пастор умер. Просто не проснулся. Старое доброе сердце не выдержало.       Они ночевали в лесу, до Парижа оставалось меньше дня ходьбы. Но пастор не проснулся. Спокойная и тихая смерть, такая же, как и вся его жизнь. Антуан плакал над телом старика, как плакал бы над телом отца. Он до конца не понимал, что ему делать, как жить дальше? Несколько часов он сидел над телом. Что если смерть идет у него по пятам?       А затем, словно голос пастора раздался в лесной тишине:       — Теперь ты знаешь зачем наши пути пересеклись.       Несколько недель назад пастор Дэмиан обнаружил, что у Антуана нет креста. Он тогда улыбнулся, снял свой и отдал ученику:       — Прими мой крест.       Антуан дотронулся до теплого металла на шее. Решение показалось очевидным. Он похоронил старика, переоблачился в его рясу, забрал документы и пустился в путь. Покорять Париж. Служить Господу. Искупать свой грех.       Поэтому, когда Лара Кроун попросила его поведать о столь дивных метаморфозах, Антуан де’Лапьен слукавил, сказав, что не знает, с чего начать. Он знал, как рассказать свою историю, но вместо этого покачал головой:       — Пойдем Лара, мы должны выпить за нашу встречу, а былое, к чему нам оно?