Покойная графиня Вовк

      — Нет, это немыслимо! — воскликнула Виктория, раздраженно бросая мяч Дэшу.       — Мэм, позволите уточнить причину вашего неудовольствия?       Лорда М проводили в сад. У молодой королевы не было никакого настроения оставаться в помещении.       — Я жду леди Лару все утро! Представьте себе, она обещала прибыть не позднее ланча. И что же? — с некоторой детскостью пустилась в разъяснения Виктория.       — Я уверен, нечто важное вынудило мисс Кроун остаться на Белгравии.       — Вот как? — королева удивилась так, словно прежде и помыслить не могла о том, что у Лары могло что-то приключиться.       — Полагаю, Кроуны успели зарекомендовать себя людьми порядочными и ответственными…       Виктория несогласно хмыкнула — едва ли Сирил Кроун виделся хоть кому-то ответственным.       — По крайней мере Лара Кроун, — поспешил поправиться Уильям.       — Как я могу управлять страной, ежели не могу управиться с подругой? — вздохнула королева.       — Мэм, вы пытаетесь совместить две столь разные вещи…       — Намекаете, я не способна мыслить здраво? — дурное настроение Виктории действительно мешало ее логике.       — Ни в коем случае, — поспешил успокоить премьер-министр, — я лишь пытаюсь сказать, что мисс Кроун весьма однозначно дала понять, что считает вас своим другом, а не источником какой-либо выгоды… Она не зависит от вас и…       — Хотите сказать, лорд М, она не видит во мне королеву? — Виктория швырнула мяч с такой силой, что псу пришлось буквально нырять в сугроб за ним.       Где-то в глубине души Мельбурн и сам еще не видел в Виктории королевы.       — Нет, — покачал головой Уильям, — если вы хотите быть ее королевой, прикажите, чтобы она отправлялась во дворец. Я уверен, леди Кроун оставит любые свои дела, даже самые неотложные. Однако если и вы считает ее другом, позвольте ей решить свои дела и прийти к вам.       Его вечная правота раздражала также сильно, как и восхищала. Виктория опустилась на корточки и принялась гладить Дэша. Девушка бросила быстрый взгляд на другой берег пруда, по которому прогуливалась с премьер-министром. Там, словно невзначай, прохаживалась ее мать. Да, провести этот день с Ларой было бы многим приятнее. Отчего ей, Виктории, так не доверяют? Наверное, от этого она стремится контролировать и собственное окружение. Но разве это плохо? Она королева, она должна все про всех знать…       — Думаете, мне следует отправиться к ней? — девушка смотрела на своего министра так, словно одно его слово могло вершить ее жизнь.       Большеглазая и совсем юная, она производила впечатление очаровательного ребенка, чьи капризы необходимо исполнять. Мельбурну это в ней нравилось. Он верил, что однажды она сможет стать великой правительницей, но сейчас, Виктория — девчонка, которая требует решать ее девичьи невзгоды.       — Если позволите, — он говорил немного медленно, оставляя время на то, чтобы слова в точности выстроились в самые правильные предложения. — На мой взгляд, стоит дать графине время самой решить свои дела и прибыть к вам с новыми захватывающими историями.       Виктория ответила печальным вздохом. Ей было особенно нечего сказать: казалось, что жизнь графини Кроун — чудесный роман, написаный искусным автором. Помимо прошлых приключений, будь то свадьба в Испании или самостоятельное путешествие во Францию, каждый ее день казался наполненным волшебством. Мельбурн подозревал, что Лара просто хороший рассказчик, что не может с ней вечно что-то происходить. А очарованность королевы объяснялась и того проще, мисс Кроун умела построить их общение так, что ее искреннее восхищение Викторией не перерастало в подобострастие.       — Как только мы с вами, мэм, закончим, я тут же пошлю к Сирилу и все разузнаю. — пообещал Уильям.       — Я буду так признательна! — заулыбалась Виктория и хлопнула в ладоши.       Нет, она еще не королева. Но, может быть, дружба с Кроунами пойдет ей на пользу? Как ни крути, а эта парочка умело балансировала на гране приличий. Уильяму даже чудилось, что свадьба Сирила с этой Мэри — очередная уловка… Уловка? Какое странное слово подкинул ему разум. Какое странное слово…       Лорд Мельбурн думал об этом когда уходил из дворца, когда шел к экипажу, когда ехал по знакомым улицам. Какое странное слово. Почему именно уловка? Не оттого ли, что премьер-министр поверить не мог, что лорд Кроун по доброй воле женится на ком-то столь заурядном, как Мэри. Очаровательная девочка, но такая… Обыкновенная. Вероятно, на ком-то подобном стоит жениться именно, когда пытаешься обхитрить весь свет. А что же Лара? Чудесная девушка, но раз она вдова, почему просит называть ее фамилией брата?       — Лорд Мельбурн? — Мэри удивлялась каждый раз, когда столь высокие гости заходили в непривычно ее дом.       — Миссис Кроун, — кивнул Уильям.       — Мы не ожидали вас… Прошу прощения за мою неучти…       Из ее алых губ вырывался целый потом мелодичных звуков, а Мельбурн все думал о том, насколько один человек может быть миловиден и неинтересен. Нужно признать, супруга Сирила его раздражала. В голове не укладывалось, что лорд Кроун теперь не холостяк. А с другой стороны, какая в сущности ему разница? Холостяк он или нет? Уильяму захотелось сплюнуть: с этим мальчишкой ведет себя как самая настоящая девица на выданье!       — Ничего страшного, — наугад отозвался он, когда Мэри наконец-то умолкла, — я зашел ненадолго, хотел справиться о здоровье мисс Кроун. Ее ожидали сегодня во дворце, но, ко всеобщему огорчению, графиня не почтила нас своим появлением…       Мэри несколько раз хлопнула пушистыми ресницами и прикрыла рот рукой. Показалось, что молодая миссис Кроун тотчас лишится чувств. Ей на помощь ворвался Сирил:       — Уильям! Что же ты?       — Хотел справиться о здоровье твоей сестры. — улыбнулся Мельбурн, радуясь тому, что больше не придется говорить с Мэри.       — О… — и в этом многозначительном звуке было сокрыто действительно все.       Ларе нездоровилось. У нее было похмелье. Вчера на бал прибыл этот непонятный француз и все. Все прочее ушло для Ларисы Константиновны на второй план. С досадой, Кириллушка был вынужден отметить, что подобный расклад его совершенно не устраивает. К тому же Мэри устроила что-то подобное скандалу. Разумеется, на полноценный скандал девушка оказалась не способна, но для Сирила это стало каким-то тревожным звоночком. Его молодая супруга не пришла в их общую спальню.       Чудесная Мэри оказалась совершенно не готова делить своего Сирила с другой женщиной, даже, если эта женщина — его сестра. К тому же, какой позор — Лара напилась. Напилась, как какой-то извозчик. Причем Сирил на все это лишь пожал плечами. Пожал плечам так, словно ничего не случилось. И вот теперь пришел сам премьер-министр! И что прикажете ей, Мэри, делать?       — Поэтому, к нашему несчастью, Лара подхватила простуду… Верно слишком пышно отпраздновали мы Новый год… — подвел итог недлинного монолога Сирил. — Но что же я? Как грубо! — внезапно опомнился он. — Не изволишь с нами пообедать?       Уильям внимательно посмотрел на бледную Мэри, причем посмотрел настолько пристально, что девушка была готова лишиться чувств.       — К сожалению, вынужден отклонить столь заманчивое предложение. — наконец отозвался лорд М. — Дела в парламенте.       — В парламенте? — сощурился лорд Кроун.       — В парламенте, — кивнул Мельбурн и зачем-то солгал: — тебе, друг мой, тоже было бы кстати заглянуть туда.       — Неужели? — Уильяму показалось, что Сирил ухватился за его предложение.       — Новый год — новые начинания, а я надеюсь, ты сможешь дать нам некоторые рекомендации!       Что бы это ни значило, Сирил был согласен. Поэтому, сострив грустное лицо, он извинился перед Мэри и велел подать ему плащ.       — Не понимаю, зачем ты женился на ней, — признался Уильям, когда они наконец-то расположились в экипаже.       — Мэри хорошенькая и чаще всего очень замечательная… — без какой-либо уверенности заявил Сирил.       — Сестра у тебя хорошенькая и всегда замечательная, а Мэри — ужасно глупа. У нее лицо вечно такое потерянное…       — Не стоит так говорить о моей супруге, — достаточно жестко прервал лорд Кроун.       — Это ведь на всю жизнь. — как бы завершил Мельбурн.       Кириллушке внезапно стало гадко. Это не навсегда. Это ненадолго. И он оставит Мэри одну. И ему в пору бы проводить с ней каждую минуту. А он не мог. Ее тихое присутствие прежде радовало, но теперь, когда в его доме жила Лариса Константиновна, он понял, что поспешил.       — Мне казалось, что я смогу любить ее вечно. — зачем-то вслух произнес Сирил.       Мельбурн решил не комментировать это. Он с понимание похлопал друга по плечу.

***

      Лара проснулась с больной головой только к трем часам дня. Ее посетила мысль, что давно она так не кутила. Интересная мысль. Интересная своей уверенностью. Лара вылезла из-за балдахина, кутаясь в мягкое одеяло. Ей нравилось шлепать по холодному полу, нравилось, что в ее комнате не топят камин. Ее постель с теплой грелкой в ногах и множеством одеял казалась настоящим укрытием. Они с Сирилом называли эту конфигурацию кублом. А лучше и не скажешь.       Несмотря на головную боль, у Лары было прекрасное настроение. Мало того, что Дэмиан вернулся, так она начала чувствовать себя собой. Это было странное чувство, но словно прошлой ночью она впервые допустила, что ее и впрямь зовут Ларой, а не Аной. Как же прекрасен был прошлый вечер! Сначала они с Дэмианом танцевали, затем поболтали с Сирилом, а потом ускользнули в библиотеку, прихватив бутылку чего-то крепкого из кабинета лорда Кроуна, и болтали почти всю ночь.       И так это все было непосредственно. Так легко. Словно Лара знала пастора всю жизнь! Оказалось, что помнить людей невероятно важно. Они условились встретиться через день и написать письмо Роксане, которая, как сказал Дэмиан, вместе с отцом уехала в их имение. Они бы и вовсе не разошлись и письмо бы написали в тот же вечер, но их обнаружил Сирил и…       Лара подошла к окну, задумчиво всматриваясь в тихую улицу. Сирил отреагировал странно. Его вовсе не разозлило, что Лара напилась или что она сидит на полу наедине с мужчиной. Его разозлило, что она это делает без него. Наверное, раньше у них были невероятно доверительные отношения.       — Госпожа, — в комнату зашла личная горничная, — я принесла вам завтрак… обед.       — Спасибо Морган, — Лара улыбнулась, подходя к письменному столу.       Она не любила есть в кровати, поэтому в те разы, когда решала не покидать комнату, завтракала за большим столом, расположенным возле окна.       — У вас, мне кажется, холоднее чем на улице! — продолжала говорливая Морган, которая этой своей разговорчивостью Ларе и понравилась. — Как вы так умудряетесь?       Лара немного наклонила голову набок. Слова эти показались ей странными. Она словно сама кому-то это говорила. Может быть супругу? Но они жили в Испании…       — Мне сегодня тяжело думается, — неопределенно ответила девушка.       — Знамо дело! — горничная подмигнула.       Лара лишь улыбнулась этой веселой женщине. Морган в пору бы стать управляющей, но ей нравилось принадлежать лишь одной, как она сама повторяла, «милой леди». Да и с Ларой у них очень быстро возникло взаимопонимание. Вероятно, Морган одна из немногих, кто не видел в леди Кроун пугающих странностей. Морган просто ничему не удивлялась. Ее даже как-то спросили об этом на кухне, женщина философски ответила:       — Я когда-то пробовала и пугаться, и удивляться, и осуждать. Мне не понравилось.       Женщина осторожно разложила приборы на столе. Делала она это неторопливо, всем своим видом показывая, что уходить не хочет.       — Моя леди, помочь вам одеться сейчас или зайти позже?       — Давай уж я оденусь, а ты мне пока расскажешь, что о моем поведении думает Сирил.       Лара проворно ухватила тост с маслом. На подсознательном уровне графиня знала, что похмелье нужно заедать.       — Господин уехал с другом. Вашим любимым лордом Мельбурном. — горничная суетилась у гардероба.       — Он недоволен? — Лара уселась на стул с ногами и натянула вязаный носок.       — Он недоволен супружницей своей, — по-простому отозвалась Морган.       — А Мэри-то чем провинилась? — удивилась Лара, опустошая стакан с водой.       — Она на вас больно много причитала. — женщина вытащила два платья. — Какое, госпожа, изволите?       — Давай голубое! — наугад отозвалась Лара.       — Мне кажется, ей не нравится, что наш господин вас ценит сильнее нее.       — Кому такое понравится? — как-то равнодушно повела плечом Лара.       Девушка проворно подхватила чайник и наполнила сначала чашку, а потом свой красивый хрустальный стакан.       — Морган, бросай платье, садись пить чай! — скомандовала Лара.       Горничная замерла. У нее с хозяйкой отношения были теплые, Морган позволяла себе много вольностей, но сесть пить чай… Это уже какая-то революция!       — Брось, мы с тобой здесь сплетничаем, как две крысы! Мне скучно и одиноко: Сирил уехал, а видеть Мэри или ее мать мне, почему-то, не хочется!       — Вы уверены? — Морган решила ограничиться этим вопросом, не уточняя, почему это они две крысы.       — Да! Я уже тебе чай налила. — с этими словами Лара протянула ей чашку.       Женщина осторожно присела на край стула, готовая в любой момент вскочить и извиниться.       — Думаешь, я Мэри совсем нравиться перестала? — спросила Лара, испытывая вину непонятно за что.       — Вы слишком разные, чтобы стать подругами. — Морган сделала глоток. — Вы, моя леди, похожи на вольную лесную кошку, вас остановить также просто, как оползень, вы с королевой нашей дружите. А миссис Кроун — кошка домашняя. Она ластится, но незнакомцев сторонится. Она на вашего Мельбурна взгляд поднять робеет.       — Еще скажи, мы с ней территорию делим! — усмехнулась Лара, намазывая очередной тост маслом.       — И скажу, моя леди. Господин наш завел двух хозяек на один дворец — неразумно.       — Брата критикуешь? — усмехнулась Лара.       — Отчасти, — решила не лукавить Морган.       — Наверное, ты права. — девушка задумалась. — Надо бы Мэри показать, что я на ее владения не претендую.       Морган коротко усмехнулась, но мысль решила не озвучивать. Как леди Лара не понимает, что она одним своим появлением отнимает всю власть у миссис Кроун? Леди Лара власть над господином имеет, у них связь длительная и крепкая, семейная. А Мэри просто очаровательная женщина. Женщин в жизни мужчин тьма, а сестер, как правило, по пальцам пересчитать можно.       — Этот ваш джентльмен очень ничего, — решила перевести тему горничная.       — Он, как оказалось, не такой уж и джентльмен… — протянула Лара, поняла, как двусмысленно это звучит, и поправилась: — Он, как оказалось, виконт!       — Я так сразу и подумала! — осмелев расхохоталась Морган.       Лара не сдержалась и тоже засмеялась. Ей показалось, что 1839 может стать самым счастливым годом в ее жизни. Она словно дышать полной грудью стала. Она посмотрела на смеющуюся горничную и поняла, в чем причина: ее выходки все еще осуждались, но у нее был Сирил, который в ней не сомневался, была Морган, которая просто хорошо к ней относилась.

***

      Лорд Кроун вернулся поздно и не совсем трезвым. Мэри, вышедшая навстречу мужу, оценила ситуацию и поспешила вернуться в свой будуар. Ей было больно оттого, что Сирил так нагло сбежал из дома. У ее родителей не было неземной любви, но о такой любви мечтала Мэри. Она закрыла дверь и заплакала. Показалось, что все ее покинули. Что на всем свете осталась одна маленькая Мэри Кроун.       Миссис Бишип уехала после обеда навестить свое имение, старшего сына и, возможно, еще одну дочь. Для нее все жизненные цели оказались выполненными и вот она уже могла совершенно спокойно кататься от одного своего ребенка к другому. Так сказать, жить для себя.       Лежа на своем голубеньком диванчике молодая графиня думала о том, что поспешила выйти замуж. Ей еще нет двадцати. Куда так спешила? А ведь Сирил ее предупреждал, что супружество у них будет не из простых. Что он не будет с ней всегда. Но сейчас казалось, что он не будет с ней совсем. Может быть он просто хотел ею овладеть?       Но если признаться честно, то все беды из-за его несдерженной высоченной сестры. Вульгарная Лара, которая вполне могла опорочить весь род Кроунов одним лишь своим путешествием из Парижа в Бат! Отчего она всем нравится? Отчего Сирил в ней не видит этих изъянов? Почему он сбегает на целый день от молодой жены?       Сирил лег на кровать, наконец отпустив камердинера. Он не понимал, что происходит в голове Мэри. Ему даже показалось, что самая очаровательная девушка, став женой, превращается в какую-то непонятную мегеру. Вот с чего Мэри бесится? Он смотрел в потолок и думал о том, что Лара, наверняка всегда была столь желанной только потому, что никогда не становилась женой. Она вечно подпускала к себе разных мужчин разного уровня достойности, но никому не позволяла владеть собой.       Дойдя до сравнений Мэри и Лары, мужчина развернулся на живот и заорал в подушку. Ведь изначально именно эта непохожесть на Ларису Константиновну и пленила его. И что же? Он оказался не прав? Ему в спутницы нужна другая Лара? Но двух графинь Вовк, простите, ни один мужчина не потянет! Одна Лара уже сводит с ума и лишает покоя. Сколько сердец ею было разбито… Но вот интересно, помнят ли ее эти мужчины всю жизнь? О подобном они не говорили.

***

      Николай Павлович сидел в кабинете и маниакально перебирал старые письма. Одному Богу известно, что именно он силился найти. Темно-зеленые стены давили. Казалось, что воздух во всей комнате закончился. Ему было тесно в мундире.       На краю стола поблескивала на солнце золотая рамка с портретом Лары Вовк. Каждый солнечный зайчик, отскочивший от портрета ранил словно это был не луч света, а настоящий нож. Любой звук отдавался острой болью в висках. Любая мысль — безграничным чувством заглушенной вины.       Николаю Павловичу в пору бы заняться делами, но с каждым днем ему было все сложнее и сложнее думать о чем-то кроме этой невыносимой, эгоистичной Лары. Старая мысль: она — болезнь! Она проникает в самое естество и уничтожает своего носителя.       Столько лет он мог не вспоминать. Образ ее померк в сознании, отчего же теперь он ищет каждую возможную мелочь, связанную с ней? Она не может быть жива! Она покончила с собой прямо у него на глазах! Тот ужасный образ: белая фата, как саван, укрыла проталины воды. Она погибла на его глазах.       Со всей силы император ударил рукой по бумагам. Он мог ее спасти. Он видел, как она прыгнула. Почему? Почему он не нырнул за ней? Он крепкий мужчина, он бы справился. Почему никто не спас ее? Булгари был совершенно прав: в ее смерти виновны они. В ее смерти виновны все. Сознание безжалостно всколыхнуло разговор на допросе Трубецкого:       — Вам этого верно никто не скажет, государь, и мне подобное говорить не следует, но нет во всей империи человека, который бы в вашу правоту верил больше самой графини Вовк.       Все говорило о ее предательстве… Но то старое письмо, отданное ему Кириллушкой… Наверняка Лара просто играла! Написала то письмо, чтобы мучать его душу после своей смерти. Он захотел со всей силы швырнуть рамку в стену. На том портрете нет ее насмешливой улыбки, она смотрит в душу. Она осуждает. Он схватил миниатюру, занес руку и не смог разжать пальцев.       — Ваша шляпа — как грустные ушки.       Такой тихий голос. Как шепот. Как кто-то столь ранимый мог совершить хоть что-то дурное? Обессилев, Николай Павлович опустился на стул. Почему он не поверил в ее искренность. Зачем она не дала ему повода смягчиться? Гордая. Смелая. Независимая. Инженер опустился лицом на стол, прижимая к груди рамку.       — Я так тебя люблю…