Покойная графиня Вовк

      — Сирил, ты спишь? — Лара осторожно вошла в комнату брата.       — Нет, — такой же шепот из темноты.       — Можно я войду?       — Заходи, — они говорили так тихо, словно боялись какого-то разбудить. Словно в этом огромном холодном доме подобное было возможно.       Лара прошла через всю просторную комнату и быстро, как сделала бы кошка, залезла на кровать. Сирил помог укутать ноги сестре.       — А что если ничего не получится? — без каких-либо прелюдий спросила девушка.       — Как будто ты сама находишь подобное возможным! — он переложил подушки так, чтобы сидеть, опираясь об изголовье.       — Не знаю, мы все сделали так быстро… И завтра такой важный день…       — Лариса Константиновна, ей богу! Тебе ли не знать, что мы как бабочки однодневки: для нас подготовка длиной почти в три месяца — непозволительная роскошь. — он горько усмехнулся.       — Что ты хочешь сказать? — Лара, взволнованная завтрашней презентацией, все слова брата воспринимала в какой-то пугающей интонации.       — Я хочу сказать лишь то, что мы с тобой живем моментом. С каких пор ты начала тревожиться из-за подобных мелочей? — он быстро подобрал слова, которые бы не вынудили его объяснять Ларе концепцию прогулок по времени.       — Презентация игры королеве, по твоему, — мелочь? — хмыкнула Лара, откидываясь на мягкий матрас.       — Не просто королеве, а твоей подруге, — резонно заметил Сирил, — едва ли я понимаю, чем ты ее пленила, но то, что ты ей нравишься, — факт.       Они частенько собирались так по ночам и болтали обо всем. Хоть Лара и подозревала, что Сирил Кроун чего-то ей не договаривает, она также чувствовала, что он безгранично любит ее. Даже если когда-то он причинил ей боль, она не верила, что подобное в самом деле может повториться.       — Знаешь, меня мучают страшные кошмары… Нет, не страшные, странные…       — Я тебе говорю, ты слишком много переживаешь из-за этой презентации…       — Нет, это другое. Во снах я часто вижу человека… Это словно воспоминание… Я на самом деле много людей вижу, но этот… Я словно видела его прежде…       — Что за человек? — Сирил не изменился в голосе, но если бы в комнате горел хоть один светильник, Лара бы непременно заметила, как на его лбу проступили напряженные морщины.       — В мундире, печальный человек. Высокий и статный. Как бы я ни старалась, не могу вспомнить его лица, но я уверена, что видела его раньше! Так странно… А ты говорил, что Марк был дипломатом, не военным…       — Разумеется ты видела человека из твоих снов, — кивнул Сирил. — Ты ведь знаешь, что во снах мы можем видеть только тех, кого встречали в реальной жизни? Думаю, твоя потеря памяти просто усугубляет тревогу, особенно, если ты видишь кошмары…       Слова Сирила были наполнены истиной. И все же, что-то смущало девушку. В ее снах было много разных мужчин, но именно этот, отчего-то, казался важным. Она задумчиво уставилась на красивый полог кровати.       — Знаешь, ты мне сама часто говорила, что думать о прошлом — попусту грустить.       — А в нашем прошлом много о чем грустить? — Лара повернула голову к Сирилу.       В ночном полумраке она казалась ребенком. Эта ее странная пижама, смутившая модистку: короткие кружевные шорты и тонкая маечка, прикрытая вязаным свитером. Даже считая себя потомственной аристократкой, Лара делала то, что считала нужным, она оставалась собой. Имеет ли Кирилл право лишать спутницу части ее сущности? Но ведь даже без воспоминаний об инженере, она остается собой: девчонкой в коротких шортах.       — Всем нам, Лариса Константиновна, есть о чем сожалеть, — он наклонился вперед и похлопал ее по плечу. Странный вышел жест: не то дружеский, не то снисходительный.

      ***

      Роксане было дурно с самого утра. Казалось, весна крутанула ее судьбу с такой силой, что будь Рокс маленькой планетой с собственной орбитой, наверняка бы слетела с нее. Прошлой весной она была девочкой, любившей проводить время в кабинете отца, имевшей тайную переписку с загадочным мистером Найтом, без надежды на что-то серьезное.       В то утро Роксане показалось, что она крохотная птичка, жившая в клетке, страстно мечтавшая о свободе. И все же, стоило ей вырваться из-за тонких прутьев, попасть в большой мир, стало очевидно, что все за пределами ее родной клетушки — пугающее громадное пространство. Территория, где все представляет угрозу для канарейки.       — Перестань, — хмыкнула Лара, — какая ты канарейка? — девушка внимательно осмотрела Роксану, пытаясь понять, готова ли она выезжать.       — Лара, как ты не понимаешь! — Роксана хотела топнуть ногой, но сдержалась. — Это для тебя в порядке вещей выезжать во дворец, ты там живешь словно, а для меня все это… — она набрала побольше воздуха, пытаясь подобрать нужные слова.       — В русской культуре есть такое существо — Жар-птица, мне кажется, тебе стоит рассмотреть и ее образ.       — Звучит также странно, как все, что вы произносите на русском, — призналась Рокс, рассматривая свое отражение.       — Я разыщу тебя книгу Пушкина, уверена, тебе придется по душе. — серьезно кивнула Лара.       Закончив фразу, Лара почувствовала, как грудь неприятно сдавило, как бывает, когда стыдишься какого-нибудь поступка в прошлом. Словно воспоминания подступили к самым краям памяти. Девушка слегка встряхнула головой:       — А вообще, странно ты относишься к сегодняшнему дню. Стоишь с кислой миной, словно я тебя на эшафот тащу!       — Лара, ты не понимаешь! — в очередной раз воскликнула Рокс. — Есть люди, которые никогда не должны были встретиться! Я не должна…       — Бери пример с нашего пастора, — перебила Лара, — человек возможностей не упускает и в жизни старается пробиться, как может. И прежде, чем ты скажешь, что не можешь идти к королеве, потому что карты у тебя как-то плохо легли, а в твоем мировоззрении укоренился стереотип о том, что ты с кем-то там не можешь встретиться, позволю воспользоваться конструкцией, которая пришлась бы Антуану по душе: одному Господу известно, зачем наши пути пересекаются. А теперь пойдем! Капризы капризами, а опаздывать к королеве — стыд и позор.       Роксана вздохнула, опустила взгляд на темно-зеленую юбку нового платья для визитов и побрела за леди Кроун. Конечно же она мечтала воспользоваться таким шансом, хотя бы из банального любопытства. К тому же, карты подсказывали, что поход этот обернется удачей. Почему же Роксана не могла до конца поверить, что, наконец-то, в ее жизни — светлая полоса. Вероятно, оттого, что уверовав в беззаботный успех, она потеряла отца. Гордился бы Гарри ее успехами?       — Чудесно выглядишь, Роксана, — Сирил довольно оглядел подопечную, будто лично собирал ее образ.       — Благодарю, лорд Кроун, — как бы она ни старалась привыкнуть к веселому графу, так и не смогла перейти на неформальные обращения.       — Мэри поедет с нами? — Лара решила притормозить очередную волну убеждений, что никакой Сирил не лорд.       — Увы, снова чувствует себя неважно… — он отвел взгляд.       Мэри нездоровилось каждый месяц. Каждый месяц, когда она узнавала, что не ждет ребенка. Несмотря на то, что некоторые вещи, касавшиеся социальных норм и устоев этого общества, Лара принимала, как факт, отчего-то стремление кого-то девятнадцатилетнего родить ребенка казалось глупостью.       — Тогда отправляемся?       Роксану затошнило. Ей совершенно расхотелось куда-то там ехать. И все же, собрались они не просто так. Лара назвала это деловой встречей, и нарядилась соответственно. Роксане не понравилось. Было в образе ее наставницы что-то мужское. Весь ее образ, в той или иной мере, перекликался с костюмом Сирила. Нельзя сказать, что платье было совсем уж их ряда вон, бывали у графини Кроун туалеты и постраннее. Чего только стоил ее «костюмчик для утренних занятий»: свободные брюки и рубашка с коротким рукавом (кому вообще нужны рубашки с коротким рукавом?). В этом великолепии леди Лара каждое утро бегала по лестнице, а потом шла читать газету в общей гостиной. В общую гостиную, как предполагала Рокс, Лара ходила дабы позлить Мэри.       Они вышли у парадного входа в Букингемский дворец, Антуан уже дожидался там. Объединившаяся компания вошла в просторный холл и проследовала в уютный зал с заблаговременно расставленными столом и стульями. Лара подумала, что местечко это отлично подошло бы для какого-нибудь покера.       Виктория немного опаздывала, а поэтому Антуан и Сирил взялись раскладывать поле и фигурки на столе. Если так подумать, Виктория любила заставлять ждать всех, кроме милой Лары. За что Виктория любила Лару даже для Лары оставалось секретом. И все же, сегодня королева опаздывала.       Пользуясь подобной заминкой, Роксана старалась как можно лучше запомнить все мелочи королевской комнаты. Лара, конечно же, отметила, что понравься Рокс Виктории, непременно будет приглашена еще много раз. Но едва ли Роксана верила, что в самом деле может кому-то приглянуться.       Наглядно это показывало общение с Найтом: мужчине несомненно нравилось болтать с Рокс. Только на прошлой неделе он приглашал ее на прогулку трижды, разумеется, гуляли они в сопровождении Мэри и Сирила, или Сирила и Лары, или Антуана и Лары, или Лары, Мэри и Антуана. Если подумать, комбинации их веселой компании были столь однотипны, что Рокс едва ли запоминала, с кем именно ходила, а, может, дело в том, что неизменным в этих прогулках был Себастьян?       Но как бы Роксане не хотелось думать, что она дорога мистеру Найту, она прекрасно понимала, что нравится ему вовсе не как девушка. Она перевела взгляд со стола, наполненного печеньем и пирожными, явно подготовленными для чаепития. От этого разнообразия у девушки скрутило желудок: она так нервничала, что не смогла съесть буквально ничего на завтрак, и теперь немного жалела о столь опрометчивом поступке.       Она отвернулась к окну. Что здесь скажешь? Куда ни глянь, везде картины, напольные растения и все, что может громко заявить: хозяева домы богаты. У Кроунов, не в обиду королеве, дом казался роскошнее. Наверное из-за преобладания белого цвета в интерьере. Пока Рокс не могла найти себе места в этой красной комнате, Лара вальяжно расположилась на краю дивана и командовала мужчинами, раздававшими деньги игрокам.       Роксана подумала, что Лара этим всем и нравится. Точнее не так, она нравится или не нравится всем именно тем, что не зажимается. Ее явно не тошнило от одной лишь мысли о встрече с королевой. Роксана с досадой подумала, что сама относится скорее к категории раздражающихся от этих вольностей леди Кроун.       — Мэм! — резко выпрямился Сирил, когда к ним вышла Виктория.       — Лорд Кроун, признаться, предпочту, чтобы вы при мне не вставали! Вы отвратительно высокого роста. — улыбнулась Виктория.       — Готов стоять на коленях, ради вашего удовольствия! — с этими словами Сирил рухнул на пол и уже с колен поцеловал руку королевы.              Лара и Виктория рассмеялись, а Роксана захотела спрятаться в занавесках. Ей было совершенно непонятно такое попустительство. Такая вседозволенность. Лорд Кроун в первую очередь — граф, а ведет себя, как шут!       — Мэм, позвольте представить вам нашу воспитанницу, мисс Роксану Грей.       Сирил поднялся с колен и жестом указал Роксане приблизиться. На негнущихся ногах она подковыляла к Виктории. Королева была на пару лет старше самой Роксаны и ниже ее на полголовы. И все же, производила впечатление человека значимого. В светлом бежевом платье она казалась такой утонченной, что Рокс стало еще более неуютно.       — Наслышана о вас, мисс Грей. Я очень ценю людей, которых ценят мои дорогие Кроуны. — Виктория ласково улыбнулась Роксане, той показалось, что улыбка, в большей степени, жалостливая.       — И мы привели нашего друга, виконта де’Лапьена, думаю о нем Лара тоже успела рассказать.       — О, тот самый мужчина, который несколько раз срывал наши встречи с леди Ларой? — Виктория сделалась шутливо обиженной.       — Смогу ли я вымолить ваше прощение, моя королева? — тот склонил голову, словно и в самом деле раскаивался, но в глазах его искрились озорные искорки.       Антуан очень походил на Кроунов, поэтому был обречен на одобрительное внимание Виктории.       — Коль скоро мы познакомились, — заговорила королева, обводя всех собравшихся взглядом, — расскажите мне, что за диковинку вы изобрели в этот раз?       Умело изображая легкое безразличие, она украдкой старалась разглядеть, что за история скрывается за спинами высоких гостей.       — Мэм, с зимы мы готовили одну приятную забаву и теперь, хотим показать ее вам, — если задуматься, все, что говорил Сирил, воспринималось невероятно приятным, потому что голос у него был таков.       — Вот как? Игра? — Виктория немного нахмурилась. — Полагаете, монарху придется по вкусу игра во что-либо?       Королева была недовольна, поскольку все еще оставалась юной девушкой, которую взрослые сановники дразнили за любовь к куклам. Она серьезно посмотрела на Лару, но лицо той по-прежнему выражало полнейшее спокойствие. Лара не боялась показаться глупой, но, отчего-то, глупой за ее глупости графиню никто не считал.       — Это не детская забава, — улыбнулась леди Кроун, — это семейная игра. Она подойдет всякому, кто способен веселиться.       — Вот как? — все еще с нотками скепсиса отозвалась Виктория, но жестом показала, чтобы ей уступили дорогу к столу.       — Для начала нужно выбрать фигурку, которая будет олицетворять каждого игрока.       Виктория внимательно рассматривала золотые блестящие статуэтки.       — Это же Дэшь! — воскликнула девушка, заприметив миниатюрную собачку. — Я выбираю Дэша!       Сирил самодовольно приподнял подбородок, это именно он придумал добавить в королевский комплект собачонку. Лара закатила глаза, она ввела в игру крохотную корону, инкрустированную топазами, и полагала, что именно это ювелирное чудо приглянется Виктории.       — Я возьму подсвечник, — продолжила Рокс.       — А я…       Виктория перебила Лару:       — А ты бери корону, ничто лучше не отразит твой характер, Лара!       Роксана замерла. Явная провокация. Как может кто-то не королевской крови претендовать на символ власти?       — Не смей сказать, что не посмеешь, — Виктория свела брови, — мы обе знаем, что такие условные мелочи, едва ли тебя трогают.       Лара просто пожала плечами: подруга ее отлично знала.       — Что ж, — Сирил подбросил и тут же поймал фигурку ворона, — предлагаю вам, мэм, ходить первой. Как нам известно, королевы всегда ходят первыми.       — Как нам известно, лорд Кроун, королевы ходят, как хотят. — улыбнулась Виктория и бросила кости.       Игра заняла практически три часа и окончилась оглушительной победой ее величества. Уставшие, но весьма воодушевленные, господа предприниматели вернулись домой и принялись праздновать:       — Моя милая супруга, сейчас мы будем праздновать! — легкомысленно Сирил ухватил Мэри за талию и закружил в танце.       Уставшая от своих неудач, Мэри рассмеялась. Этой парочке то и дело было совершенно все равно, что на них кто-то смотрит.       — Любовь моя, неужели королева согласилась финансировать вашу игру? — Мэри отстранилась от мужа, слегка смущаясь собравшихся.       Она была рада, что эпопея с игрой наконец-то закончилась: мама постоянно писала тревожные письма, в которых пророчила провал этой авантюры и разорение семьи Кроун.       — Финансирование? — Сирил чмокнул ее в лоб и жестом велел лакею наполнять бокалы.       — Прости, если называю это неверно, я плохо разбираюсь в коммерции, но я думала, вы ездили во дворец именно за этим… Ты ведь сам говорил, что фабрика не приносит дохода…       Мэри занервничала. Она ненавидела выглядеть глупо в присутствии слишком образованной Лары, немудрено, что даже потеряв память, она с такой легкостью получила место гувернантки. Впрочем, Ларе было совершенно все равно, что там спрашивает Мэри. Молодой миссис Кроун иногда казалось, что такое поразительное принятие всякой живой души Ларой — результат ее полного равнодушия к людям. Золовка настолько сильно концентрировалась на себе, что едва ли замечала окружающих.       Тем не менее, леди Лара оживленно обсуждала с Антуаном то, как их «Коммерсант» непременно захватит Англию, а потом и весь мир.       — Мы не просили денег, милая, тебе ли не знать, что проблем с финансами у нашей семьи не бывает! — Сирил проводил жену к дивану. — Мы хотели просто сделать приятное нашей правительнице. — он встретился взглядом с Ларой и подмигнул ей.       — Все это ради подарка?.. Ты производство на фабрике переделал под это… — ужаснулась Мэри, не в силах понять, чего боится больше: разорения или, что ее вновь назовут «занудой».       — Все ради личного бренда! — как всегда Лара выдала совершенно неясную фразу, которая могла бы объяснить все, имей она хоть какой-то смысл.       — Мы хотели, чтобы Виктории понравилась игра и она рассказала о ней всем. — пояснил Сирил.       — Как? Как это поможет твоей фабрике?       — Мэри, почему вы сегодня подобрали волосы именно таким образом? — мягко вмешался Антуан.       — Это модно… Так все носят… — смутилась миссис Кроун, ожидая подвоха.       — Именно, — кивнул Антуан, который слишком часто задерживался у них в гостях и Мэри опасалась, что он и вовсе начнет у них жить. — Мы хотим провернуть то же самое с нашей игрой. Чем больше о ней будут говорить, тем легче мы продадим. Королеве игра понравилась…       — На следующей неделе ты, Мэри, едешь на именины Джонатана, ему тоже подаришь.       Мэри несколько раз хлопнула ресницами и отчаялась понять, что происходит.       А Роксана тихонько вернулась в свою спальню, достала дневник и принялась описывать то, что случилось с ней за день. Красивым почерком она писала о том, как мила молодая королева. Как она добра и великодушна. Но главное, как она изящна. Такая миниатюрная, а ее глаза, прозрачные и чистые. Она как ангел, которого послали на землю, направить нацию на верный путь. Как было бы славно иметь подругу, подобную Виктории. Как было бы славно хоть раз оказаться на королевском балу.       Девушка внимательно перечитала запись и достала карты. Попадет ли она во дворец еще хоть раз? Если бы каждый день ее жизни был столь же полон, как сегодняшний, была бы она счастливей? Роксане нравился ее нынешний образ жизни, но какая-то неясная пустота. Она вычеркнула лишнее слово, бросившееся в глаза, и вытащила карту: повешенный. Рокс поспешно сунула карту в колоду.       В ужасе она отшатнулась от стола, принялась ходить по комнате, не в силах унять тревогу. Какой же грех, что она не носит траур по отцу… К чему эта игра в благополучие? Роксане показалось, что отец бы осудил это. Ей следует покаяться, сходить на исповедь, но она видела пастора Дэмиана. Вовсе он не святой человек. Как доверить тайну сердца, если не уверен, что перед тобой в самом деле наместник Бога?       Ей казалось, что все в ее жизни теперь лгут. Все. Она окружена лицемерами. Приятными, но лживыми. Мисс Стил никакая не мисс Стил, пастор не пастор. Что если и Найт не тот, за кого себя выдает? Дурацкая мысль: «Даже королева — собачка». Показалось, что она сходит с ума.