Покойная графиня Вовк

      — И все же, — Лара сидела по-турецки на кровати Сирила, — почему тебе так важно развить свой завод? Мне кажется, в большей степени это блажь…       — Блажь? — Мэри переспросила непонятное русское слово.       — Whim, — перевел Сирил и самодовольно выложил очередную карту. — С чего такие мысли?       — Будешь делать вид, что хотеть работать в наше время — нормально? — хмыкнула Лара и нарочито легко отразила его атаку.       Сирил поморщился:       — Ты меня осуждаешь за излишнее трудолюбие?       У Лары в очередной раз съехала бретелька этой ее вульгарной майки, которую девушка упорно называла пижамой. Мэри устала удивляться и осуждать, поэтому просто старалась не смотреть на все это.       — Я? — оскорбленно ахнула Лариса Константиновна. — Я, к твоему сведению, числилась гувернанткой почти полгода!       Мэри, укутанная в одеяло, пыталась делать вид, что вот эти полуголые посиделки в кровати ее мужа — дело весьма привычное. К тому же, в ее очаровательной головке никак не находилось логического объяснения слову «числилась». Оно явно как-то связано с числами, но какими? Девушка вздохнула, глядя на то, как Лара снова выигрывает у нее. Да и вообще, в муже Мэри начала подозревать американца. Очень это все весело, но в последнее время слишком много их веселья. Никаких границ!       — Так зачем тебе завод? — продолжила настаивать Лара.       Сирил помедлил, мельком взглянул на Мэри, затем на Лару. Что здесь сказать? Ему нужен этот завод потому что за душой у него нет ничего. Все его богатство — авантюра, вдохновленная фильмом «Величайший шоумен». Как признаться в том, что, по большому счету, у него ничего нет? Точнее, не так. Деньги-то есть, но, как всегда, они Ларины. Чтобы их достать, нужно чтобы Лара про них вспомнила. И здесь сразу две проблемы: во-первых, он не хочет, чтобы Лара про что-то вспоминала, а во-вторых, знает ли она уже про свои деньги? Глядя на это молодое личико — навряд ли.       И еще, кажется, будто он всегда был в тени своей временнóй спутницы. Сейчас же, взяв на себя какие-то обязательства, у него был шанс доказать, что он может достичь чего-то и без нее. Кирилл Ворин — взрослый мужчина, муж, купивший целый дворец, фабрику открывший!       — Тебе что, плохо, что я решил вашу игру выпускать? — обиженно отозвался Сирил, превращаясь из лорда Кроуна в Кириллушку.       — Да нет…       — Ну вот и все! — излишне эмоционально закончил Сирил.       — Ну и все, — Лара вновь отразила его атаку, пожав плечами.       Мэри изумленно смотрела на то, как мастерски ее золовка расправлялась с Сирилом.       — Позволь заметить, Лара, тебе нужно играть с более… как это сказать? — она посмотрела на мужа в поисках верного слова.       — Ларе нужно играть с кем угодно, она так Рождествено выиграла! — ему нравилась эта история.       — Рождествено? — переспросила Мэри. — Я думала там прошло ваше детство… — девушка притихла, поняв, что может противоречить мужу.       На миг лицо Сирила отразило тревожную болезненность, краткая секунда, которая не произвела на Лару очевидного впечатления, но запустила череду подсознательных процессов: она давно ощущала нелепые несостыковки, которые старательно игнорировала. У нее было внутреннее ощущение, будто в жизни случаются такие дивные странности, что она вполне может позволить себе не предавать им должного внимания, но все же… Если бы Лариса Константиновна прежде любила популярную психологию сильнее, наверняка бы припомнила, что нашему подсознанию достаточно дать едва уловимое задание, которое он будет выполнять в фоновом режиме. Сама того не осознавая, Лара Кроун запустила необратимый процесс восстановления своих воспоминаний.       — Да, у нас в Рождествено был такой неприятный момент, когда наше имение ставилось на кон, а Лариса Константиновна поразительно легко выиграла его в карты.       — Едва ли помню, но охотно верю! — рассмеялась Лара, вновь одерживая оглушительную победу.       Мэри не нравилось, что та вечно выигрывает. Не у Мэри, у Сирила. Со многим молодая миссис Кроун смогла смириться и свыкнуться, но вот то, что Лара никогда не давала себе труда уступить мужчине, потешить его самолюбие, казалось для нее верхом непристойности! Неужели матушка не научила ее таким хитростям? Мэри все хотела спросить о родителях Кроунов, но не находила повода, а сами они не заговаривали на эту тему.       — Ладно, господа влюбленные, пора и честь знать! — Лара лениво потянулась и начала вальяжное сползание с кровати Сирила.       — Еще даже полуночи нет, уже нас покидаешь? — иронично хмыкнул Сирил.       — Ага, не хочу опухнуть завтра, день важный, — она подтянула шерстяные носочки, в которых шлепала по дворцу, полностью игнорируя домашние туфли.       — К слову, любовь моя, ты выяснил у Мельбурна, что за высокий гость будет завтра на балу?       — Не видел Уильяма почти неделю, нахожу, что получать нормальные приглашения на королевские балы было бы славно! — Сирил стянул с себя кофту и запульнул ее в сторону кресла.       — Виктория что-то говорила про молодого принца, — отозвалась Лара от дверей. — Как по мне, все монархи, плюс-минус, одинаковы.       — Поверю твоему опыту, сестрица! — рассмеялся Сирил, устраиваясь поудобнее на подушках.       — Я рада уже тому, что нашу маленькую Рокс стали приглашать на подобные мероприятия. — уже в дверях вздохнула Лара.       Едва ли Мэри могла назвать Роксану маленькой, едва ли она могла сказать, чем эта девчонка заслужила подобное внимание членов ее семьи, но, взяв за правило молча соглашаться с позицией Кроунов, промолчала.       И пока Лара пробиралась через темный коридор, возвращаясь в свою спальню, маленькая мисс Грей сидела на полу, в окружении свечей и делала расклад. Она пыталась увидеть, что ждет ее после ухода мисс Стил. Раньше Роксана пыталась делать расклады на их совместное будущее, но вскоре увидела, что Лара должна уйти. Словно раствориться. Карты показывали не смерть, а какой-то иной уход.       В такие моменты Роксане было совершенно плевать на бал, на то, что сама королева желает ее видеть. Прежняя непосредственность, любопытство и желание чего-то достичь сменялись этими жуткими страхами, ощущением внутренней пустоты. Она пыталась быть радостной или хотя бы благодарной, гнала от себя мысли о слабом отце, отце, который трусливо бросил ее один на один с этим миром. Что стало бы с Роксаной, если бы Кроуны не приняли ее? Девушке казалось, словно она тонет: честно стараясь двигаться по волнам новой жизни, она, то и дело, проваливалась в пучины смертельной тоски. Безграничного горя.       Словно в трансе она сидела на полу и вглядывалась в свои потертые карты. Точно не незнакомые картинки видела, а целые полотна грядущего будущего. Что за сильный, властный мужчина вечно возникает в раскладах на Лару? Неужели она свяжет жизнь с Найтом? Неужели заберет у Роксаны последнее? Несомненно, Себастьяну нравилась леди Кроун. Куда с ней тягаться Роксане?       В тусклом свете свечей рыжие волосы Рокс казались в крови испачканными. Была ли ее вина в смерти отца? Могла ли она остановить этот грех? Где счастливое будущее Роксаны? Почему там, впереди, кажется одно лишь одиночество? Она почувствовала, как по щеке покатились слезы. Она так устала. Она так страдала от того, что не могла открыть своих чувств кому бы то ни было. Ведь, поведай она об этой страшной боли Ларе, сочтет ли та ее неблагодарной?       Господь наказывает Роксану за колдовство. Вот и весь секрет. Ничего боле. Но если ее и так наказывают, не воспользоваться ли ей и другими записями в старой книге французской гадалки. Прежде Рокс хранила эту вещицу, чтобы изредка сверяться со значениями, убедиться в правоте. Но давно она заприметила раздел с заговорами и ритуалами. Не обратить ли ей темные силы на свою сторону, если Господь ее оставил. Ведь даже пастор Дэмиан оказался не тем, за кого себя выдавал.       Для Лары превращение пастора в Антуана было чем-то парадоксально обыденным, не вызвавшим в ее виденье мира никаких вопросов. Но для Рокс это значило что-то большее. Что если с самого начала их направлял сам дьявол? Ведь это он помог им заработать тогда в Париже, ведь это он поддержал создание игры о деньгах, предательстве и фортуне. Что если Роксана уже давно отдала душу темным силам? Есть ли смысл спасать то, чего у тебя уже нет.       Со всей силы Роксана ударила согнутой рукой по свече, столкнувшись с серебряным подсвечником, она взвыла от боли. На руке остался болезненный синяк, напоминавший об этой ночи. По паркету неровными линиями потек воск. Темнота ослепила ее. В неясном приступе бессильного гнева, Роксана подкинула колоду вверх. Карты, словно осенняя листва опускались вокруг нее. Она зажмурилась и откинулась на спину. Что ей делать с этой никчемной жизнью?       Как жаль, что некоторые роковые вопросы, мы не задаем близким, предпочитая оставаться с ними наедине.

***

             С самого утра у Лары было странное настроение, она, признаться, устала от балов, а дружба с королевой Англии перестала льстить настолько сильно, чтобы девушка не строила кислого выражения лица. К тому же, у Роксаны что-то приключилось ночью, наверняка кошмар, девушка разбила руку, сначала и вовсе думали, что сломала, но кажется, обошлось. В любом случае, леди Кроун с большим удовольствием почитала бы в библиотеке со своей подопечной, а не тащилась на очередное сборище.       — О, милая Лара! Ты пришла! Я начала тревожиться, что моя добрая подруга последует дурному примеру Лорда М и страшно опоздает!       Виктория крутилась перед зеркалом, размышляя, нужно ли добавлять к образу бриллиантовые шпильки.       — Простите, мэм, Сирил слишком долго не мог определиться с костюмом. Знаете, какими невыносимыми модниками бывают наши мужчины.       Леди Лара игриво приподняла бровь, обводя взглядом собравшихся. Точно оратор, она проверяла, все ли внимательно слушают и оценивают ее слова.       — Ох, вашему брату можно простить любую задержку! Он невероятно хорош… Такие джентльмены украшают любой бал. К слову об украшениях, сегодня ожидаем Grand Prince Александра… — защебетала молоденькая фрейлина, которая была похожа на еще десяток других придворных дам.       — Едва ли я знаю, как с ним говорить… — подтвердила Виктория. — А лорд М, как видишь, позволяет себе еще более грубое опоздание, а между тем, вы мои самые близкие люди! — Виктория морщила лобик, пытаясь понять, достаточно ли бриллиантовых шпилек уже вставили в прическу. — Мы обсуждаем важную вещь, а никто здесь не может объяснить, как же мне говорить с этим высоким гостем! — она взмахнула рукой, как бы указывая горничной добавить еще украшений.       Королева явно нервничала. Лара могла это понять, все же, не так много гранд принцев, чтобы это ни значило, она встречала в роли монарха. Лара встала к прочим фрейлинам, хотя по-прежнему не относила себя к их числу. Были у нее какие-то необъяснимые страхи, будто королева будет вечно болеть, а ей придется сидеть у постели этой вынужденной подруги. С другой стороны, Лара была старовата для фрейлины юной Виктории. Самой старшей из них едва ли исполнилось двадцать три, что на целых два года меньше, чем самой Ларе. Вопреки тому, что в комнате следовало находиться лишь двум фрейлинам ее величества (этого требовали какие-то правила), Лара вполне уместно возвышалась третьей фигурой. По сути, графиня Кроун казалось создана для нарушения всех устоев. Лара честно пыталась побороть в себе вольность, но удавалось ей это лишь в те времена, когда она решала не высовываться. Однако, как по волшебству, попадая в блистательную среду, девушка преображалась и все в ней начинало кричать о смелости, решимости и неординарности. Потому все в Лондоне делились на два типа Лариных знакомых: ее пламенные поклонники и заклятые осуждатели.       Здесь стоит отметить, что одна из фрейлин Виктории в письме сестре писала:       Прежде в моде были арапчата, диковинные зверюшки, коих в природе не вообразить, наша же королева пошла дальше и в качестве экзотического чуда завела леди Лару Кроун.       Действительно, о вольностях графини говорить можно бесконечно, но, к примеру, Викторию она сумела обворожить последовательностью категоричности: Леди Лара говорила вольно, но по делу. Едва ли ее считали мудрой, но звание «недура», позволяли носить. Она сочетала в себе все то, что никак не могла привести в гармонию и совместить в своем поведении сама юная правительница.       — Быть может, вы разрешите наш спор? — Виктория быстро обернулась к подруге, но тут же вернулась к изучению себя.       Ларисе Константиновне захотелось уточнить, с какой такой радости. Ее откровенно начинали раздражать повсеместные намеки на то, что с монархами у нее отдельный уровень отношений.       — Мне следует знать всякого принца? — попыталась скрыть неудовольствие графиня.       — Я слышала, вы с братом жили в России. Потому о тебе, милая подруга, и подумали. — пояснила Виктория, ловя прямой взгляд графини в зеркале.       — Леди Лара, вы ведь бывали при дворе русского императора… — подхватила самая взрослая из фрейлин ее величества, отличавшаяся талантом всем подсказывать.       — Вы про цесаревича Александра? — Лара сама удивилась, с какой легкостью ее сознание выдало ассоциации.       — Ох, вы все же знакомы? — Виктория резко обернулась к подруге, от чего горничная едва не выронила очередную шпильку.       — Не думаю, он, как мне кажется, слишком молод… — Лара словно смотрела сквозь собеседницу.              Почувствовав, что леди Лара, которой вечно есть что сказать, немного замялась, в разговор вновь вступили прочие аристократки, принявшись нахваливать костюм королевы.       — И все же, на каком языке мне с ним говорить? Русского, к своему стыду, не знаю, — она захихикала, будто сказала нечто воистину забавное.       — Не стоит беспокоится, — все также спокойно произнесла Лара, — как любой иной русский аристократ, цесаревич прекрасно знает французский.       — Любой? — улыбнулась Виктория, готовясь направиться к гостям.       — Любовь к отечественной культуре никогда не была отличительной чертой этого народа. Империя невероятно обширна, а знание своего языка считает опцией необязательной. Печально, но для дипломатических отношений невероятно удобно.       Не переставая улыбаться, Леди Лара вернулась к Сирилу. Все столпились в ожидании высокого гостя.       — Выглядишь бледной. — наконец обратил внимание на сестру Сирил. — И это не комплимент.       — Сейчас придет Александр… — по-русски сообщила девушка, которой действительно подурнело.       — Какой Александр? — Сирил легкомысленно огляделся, точно и не знал о приезде цесаревича.       — Русский гранд принц, — раздраженно фыркнула девушка и нервно ударила веером о ладонь. — Я с ним знакома? Почему-то ощущение неприятное.       Лара подняла глаза на рослого джентльмена, лицо которого не посещали негативные эмоции, от этого для многих он представлялся недалеким, возможно, даже глуповатым.       — Будет тебе, Лариса Константиновна, — он ободряюще улыбнулся, — возможно и были знакомы, но когда тот был совсем мальчишкой. Не накручивай…       Лара хотела что-то возразить, но Сирил едва заметно толкнул ее в бок — в зале появился он. Высокий статный и, к разочарованию графини, не так сильно похожий на отца. Она замерла, наткнувшись на эту мысль: не похож на отца? Выходит, ей прекрасно известен отец? Почему ее удивляет подобное?       Танцы Лару, как всегда, не сильно занимали, к тому же, ни Антуана, ни Найта на бал не пригласили. На ее выразительном лице играла роковая улыбка. Улыбку эту можно было трактовать как угодно, но большинство кавалеров видели в ней угрозу. Про Леди Лару ходили разные слухи, большинство из которых ни один здравомыслящий джентльмен проверять на себе не осмеливался.       — Да, сестрица, накуксилась ты знатно… — протянул Сирил, оттанцевав с Мэри все, что только можно.       — Ты лучше взгляни на гранд принца… — хмыкнула Лара и улыбнулась Лорду Мельбурну на другом конце зала.       Уже какое-то время эти двое многозначительно переглядывались, молча решая, как вырвать королеву из лап хищного русского.       — А он не промах! — чуть ли не присвистнул Сирил. — Больше двух танцев с одной партнершей… А где его рука!       У Лары было скверное настроение и, отчего-то, появление принца Александра лишь усугубляло это состояние. Хотелось уехать. Нужно было сказаться больной, как это сделала Роксана!       — Сделать ничего не хочешь? — осуждающе осадила она брата. — Слышала, срочный гонец из Петербурга ждет внизу…       Девушка не была уверена, зачем это делает, откуда в ней это сомнительное желание контролировать ситуацию, в конце концов, не она одна здесь подруга Виктории, не она одна против скандала!       — Ни слова больше!       Сирила не нужно просить дважды: легкий на подъем и исполнительный, он искренне хотел добра каждому. Потому без колебаний выскользнул через дверь возле трона, прошел по коридору и вернулся в зал иным путем, непринужденно и на чистейшем русском, лучезарно улыбаясь, он заявил, что внизу великого князя ожидает срочный посланник из России.       Импульсивный наследник был готов вызвать наглеца на дуэль, но не смог. Очарование лорда Кроуна действовало абсолютно на всех. Идя по коридору, Сирил больше всех возмущался тому, как не вовремя приходят эти срочные письма от родителей и уже на первой ступеньке парадной лестницы Кроун и цесаревич считались если не верными друзьями, то, по крайней мере, добрыми приятелями.       — Пригласите несчастную Викторию на танец, — словно из-под земли рядом с Уильямом возникла Лара. — Только прошу, держите руки на должном уровне, боюсь большего гуляния пальцев крепость ее корсета не выдержит.       Лорд М усмехнулся.