Покойная графиня Вовк

      Между делом Найт поглядывал на леди Лару. Та расхаживала по гостиной с книгой и диктовала что-то Роксане и Мэри. У Лары была интересная выправка: она держала спину прямо, но осанка у нее вовсе не женственная, не в том смысле, что неприятная, а, скорее, не гибкая. Интересное наблюдение. Себастьян знал ее не так давно, но был уверен, что прежде в ней было больше легкости. Нет, Лара не стала более замкнутой, перемены незначительные. Скорее всего, именно в осанке они и проявились. Прямая спина, словно внутри Лары стержень и ничто не способно ее согнуть. Вероятно, так оно и было.       Себастьяну нравилось наведываться к Кроунам в утренние часы, когда все семейство собиралось в гостиной и занималось этими очаровательными рутинными делами. Найт был вынужден признать, что ему не хватало семьи. Он даже как-то заговорил об этом с Ларой, она тогда посмотрела прямо в душу и сказала:       — Печально, когда ты «наследник всех своих родных».       На это ее замечание мистер Найт ничего не ответил: он привык, что отвечать на неоднозначные замечания Анастейши или, как теперь ее все звали, Лары — дело гиблое. В первую очередь оттого, что девушка вечно находила поводы задеть его. И вовсе эти выпады не задевали Себастьяна, они, скорее, ему нравились. И все же, не каждый день он находил в себе силы насладиться ее иронией.       Сегодня же Лара прохаживалась по комнате, наряженная в тонкое платье, которое весьма удачно выделяло ее талию и плоский живот. Лара Кроун была красива. Не прекрасна, не мила, а именно красива. Красота ее была не типична. Можно сказать, редка. Разумеется, Мэри по каждому внешнему параметру обходила свою недавнюю родственницу, но Мэри казалась глуповатой. Такая девушка отлично подходила бывшему повесе Сирилу, кому-то более молодому.       Все же Найту уже к сорока и он ищет себе не милого неопытного ангела, а настоящую супругу. Лара, кажется, уже была замужем, а значит опытна во всех проявлениях. А она ведь и впрямь выглядит женщиной опытной, можно сказать, искушенной. У нее столь примечательный бюст, такая фигура, что Лара наверняка станет превосходной матерью. А как она мыслит, так вольно и смело… Дойдя до размышлений о ее характере, Найт все же решил вернуться к достоинствам стана.       Мельком он уловил какое-то движение. Прежде, будучи сосредоточенным на Ларе, он не замечал странных знаков, которые Роксана подавала кому-то… Себастьян проследил за ее взглядом: разумеется, этот сомнительный тип, де’Лапьен! Следует поговорить с Сирилом о том, что в его доме завелось слишком много всякого рода французских проходимцев. И, обратите внимание, эти французы сбиваются в кучки и обмениваются непонятными шифрами!       Как бы ему ни нравился острый ум Роксаны, отсутствие в ней грации и тот мерзкий поступок Гарри… А вот интересно, как это Кроунам хватило великодушия принять ее, словно бедную родственницу, у себя? А все же, без отца она стала куда симпатичнее. Быть может через пару лет, когда Рокс исполнится восемнадцать, она, наконец, превратится в прекрасного лебедя? У нее невероятно красивые глаза. Если у Лары глаза холодные, пронзительные, то у Рокс… Роксана смотрит на мир с добродушием ребенка. И внезапно Найту захотелось возразить самому себе: он не заметил прежде, но что-то изменилось в ее взгляде, что-то изменилось.       Он бы подумал что-нибудь еще, завершил эту свою невероятно проницательную мысль, но тут де’Лапьен раздраженно стукнул рукой по ручке дивана, чем привлек внимание всех собравшихся. Лара посмотрела на Антуана этим ее учительским взглядом, а Рокс, впервые за долгое время, захихикала.       Антуан де’Лапьен внимательно отсчитал три клетки сверху и четыре слева и был вынужден признать поражение в морском бою. Адмирал Роксана Грей в очередной раз разгромила его. Играть в морской бой они придумали давно: Роксана и Антуан мало что умели и всякий раз, когда ощущали, будто никому в комнате нет до них дела — принимались на пальцах показывать, куда именно наносить удары. Морской бой Лара продемонстрировала Роксане еще по дороге из Франции, а Роксана разъяснила игру пастору.       Антуан поднял руки вверх, молча извиняясь за внезапный шум, когда Лара одарила его недовольным взглядом. Бывшему пастору в Ларе Кроун нравилось все, если признаться честно, гораздо большее, чем в Анастейше Стил. И все же, именно гувернантке Ане он был обязан своим возвращением в мир. Ему нравилось, что, с легкой руки Лары, никто не задавал ему лишних вопросов, нравилось, что, полагаясь исключительно на мнение Лары, лорд Кроун открыл для него двери дворца на Белгравии. И теперь, сидя в светлой богатой гостиной, он мог заниматься самым прелестным занятием — играть с мисс Грей, на пальцах обмениваясь снарядами.       — Не находите, что из нас всех, самый яркий досуг нынче у Сирила? — подал голос Найт, которому совершенно не нравилось, что общее женское внимание направлено на этого француза.       — Я нахожу странным, что вы, джентльмены, постоянно ошиваетесь в моей гостиной! — заявила Лара.       — Лара хочет сказать, что для нас это огромная честь! — чуть ли не подпрыгнула Мэри.       — Неужели? — Лара стояла совершенно прямая, со свойственной ей непроницаемостью мимики, когда нельзя разгадать шутит она или нет.       — Что же тут поделать, если ваш брат, леди Лара, дома практически не появляется? — вальяжно протянул Антун.       — Не нужно паясничать, — Лара пригрозила ему книгой, — всем известно, что вы, джентльмены, между нами с братом поделены. Очевидно, ты, Антуан, здесь ради меня, — от подобной прямолинейности, Мэри подурнело, — а вы, Себастьян, — ради моего брата. Впрочем, Мэри вас опередила.       — Простите? — решил уточнить мистер Найт, подозревая, что не до конца понял шутку Лары.       — Если вы и впрямь были заинтересованы в моем брате, не стоило сидеть всю осень в Бате!       — А вы та еще поэтесса! — рассмеялся де’Лапьен.       — Не нужно меня хвалить, — она недовольно зыркнула на пастора, — Мэри решит, что вы меня поощряете за подобные дерзости.       — За подобные намеки, графиня, вызывают на дуэль. — холодно отметил Найт, который, наконец, решился оскорбиться. — Осторожнее, иначе после приезда, ваш брат будет вынужден искать секунданта.       Она знала, что в отношениях с Себастьяном Найтом ее изрядно заносит, но ничего с собой поделать не могла. Она винила Найта в смерти мистера Грея и вымещала эту агрессию при каждом удобном случае.       — Думаете, я сама не смогу за свои слова ответить? — Лара гордо вскинула голову.       Мэри, начинавшая свыкаться с Ларой и этой ее нахальностью, мечтала лишиться чувств, а лучше умереть. Потому что наблюдать эту стычку, казалось невыносимым. Что не так с сестрой Сирила?! Что она себе позволяет, а главное, зачем?! И все же, когда Антуану показалось, что ссора зашла слишком далеко и самое время ему выступить миротворцем, Лара свела брови, поджала губы, всем своим видом показывая полнейшую задумчивость.       Раньше, чем Найт успел сказать, что-то несвойственно-запальчивое, раньше, чем кто-нибудь решился вмешаться в конфликт, Лара рассеяно улыбнулась и совершенно спокойно заявила:       — Прошу прощения, я повела себя недостойно, но вы мешали моему уроку. Надеюсь, это недопонимание не нанесет непоправимого урона нашей дружбе?       Себастьян опешил. Этот ее тон. Столь будничный. Быть может, она и в самом деле не сказала ничего дурного?       — У вас неповторимое чувство юмора, миледи. — кивнул наконец мужчина и спокойно углубился в чтение чего-то не очень интересного.       Мэри, поспешно отменившая похороны репутации ее семьи, последовала общему примеру и сделала вид, что никакого инцидента не произошло. Но до конца дня она думала о том, что только человек с таким ангельским терпением, как у мистера Найта, сможет выдержать Лару в качестве супруги. Еще миссис Кроун отметила, что стала бы самой счастливой женщиной, если бы Найт или этот загадочный Дэмиан, да кто угодно, попросил руку Лары и увез ее из этого дома! Можно даже в соседнее здание, лишь бы она перестала называть гостиную дворца Сирила своей!

***

      У каждой уважающей себя аристократки имеются некоторые утренние ритуалы. И редкая кокетка согласится посвятить кого бы то ни было в секреты красоты. Лара Кроун вечно оказывалась занята чем-то невероятно увлекательным: то она преподавала, то препиралась с Найтом, разрабатывала игры с Роксаной и де’Лапьеном, ездила к Виктории, с Сирилом и Мэри отправлялась на прогулки, выходила на балы, любезничала с Мельбурном в опере. В общем, все время что-то делала. И все же, утренние часы, еще до того, как пойти в библиотеку и пытаться налаживать отношения с Мэри, Лара предпочитала быть с собой.       Ее досуг казался странным, быть может, даже диким. Первым делом, Лара бегала по лестнице. Чем очень сильно веселила слуг. Нарядившись в мужские брюки, словно мальчишка, она носилась вверх- вниз в течение получаса. Обычно она подгадывала время так, чтобы завершить странную гимнастику боем курантов в гостиной. После этого, без каких- либо исключений, Лара шла в ванную, мылась она поразительно часто, не боясь разжечь в себе ненужных чувств. После этого девушка несколько часов отдавала занятиям языками и, с чистой головой и совестью, отправлялась во дворец.       В этот день Лара припозднилась, задержавшись накануне у Виктории, которая погрязла в бесперспективном романе с наследником престола. Практически до трех часов ночи она не позволяла леди Ларе покинуть дворец. Если бы в это время уже появилась позиция психолога, Лара Кроун непременно стала бы топовым специалистом. Недаром не одна только королева доверяла графине секреты. Лара обладала загадочным талантом не осуждать, понимать и сострадать. Справедливости ради, Лара осуждала. Весьма активно. Но одного лишь беднягу Себастьяна Найта.       К тому же, с изумлением при дворе обнаружили, что те секреты, которые поверялись молоденькой вдове, дальше нее не шли. Конечно же шли! Но шли они в уши Сирилу, а тот, хоть и был легкомысленным обалдуем, но распространяться также не считал достойным.       Так или иначе, но вовлеченная в пучину интриг и личной жизни третих лиц, графиня проспала. Потому утренние ритуалы затеяла лишь после полудня. Пробежав свой марафон и быстро просматривая утреннюю газету, она направилась в гостиную, свериться с часами и проверить, стоит ли там графин с водой.       — Была уверена, что на утро у тебя назначена встреча… — сообщила Лара мужской фигуре в кресле. — Успел прочесть «Утреннюю хронику»? — не оторвалась она от газеты, в которой писали про бардак во время вчерашнего заседания парламента.       Мужская фигура резко встала, вынудив Лару оторваться от чтения: Сирил при ее появлении не вставал, а Найт вновь уехал в Бат, а Антуан улаживал какие-то семейные дела. Графиня шумно вдохнула воздух, словно стараясь поменять слова, заготовленные для брата, на какие-то иные, и ,на всякий случай, рухнула в инстинктивный реверанс:       — Ваше императорское высочество! — уже с меньшим изумлением подняла она голову.              Про себя девушка в очередной раз отметила, что слишком много мужиков вламывается в ее гостиную и мешает заниматься важными делишками. Быстро сообразив, что ситуация неловкая, графиня встала и, за неимением под рукой брата, продолжила:       — Леди Лара Кроун. Сирил не счел нужным предупредить меня о том, что этим утром я окажусь не одна…       Лара заявила это с таким видом, будто и в самом деле имела возможность остаться одна в доме, полном друзей и гостей. Все же, она говорила так уверенно, что Александру почудилось, будто встреча эта заурядна и внимания особого не заслуживает.       — Наслышан о вас, графиня. — постарался изобразить непринужденную вежливость гость.       — Вот как? — не удивилась девушка. — Впрочем, на что я рассчитывала?       Александр наблюдал за уверенной хозяйкой дома, разгуливавшей в штанах. Он все не знал, как это выразить так, чтобы не оскорбить достоинства принимающей стороны. Цесаревич предполагал, что молодая девушка не подозревает, в каком виде расхаживает по дому.       — Позволите вопрос? — Лара немного шевелила кистью, словно старалась вытряхнуть жука из газеты.       — Буду счастлив ответить, — он по-военному кивнул.       — Мы с вами не были прежде знакомы?       Александр задумался, а Лара продолжала:       — Отчего-то, увидев вас на балу, я очень странно подумала: вы не похожи на отца. Выходит, я и отца вашего знать должна?       Графиня спрашивала столь уверенно, что Александру стало страшно неловко оттого, что он не может отыскать образ Лары в глубинах воспоминаний.       — Не могу представить ситуацию, при которой мог бы вас забыть, однажды повстречав.       Лара излишне театрально приподняла бровь, прекрасно понимая ситуацию, при которой можно забыть вообще все.       — Простите мою бестактность, но вы в штанах… — наконец не выдержал Александр.       — Согласитесь, куда хуже обстояли бы дела, окажись я без них. — спокойно отозвалась Лара, не сводя взгляда с молодого наследника.       Долгий пристальный взгляд смутил молодого человека, склонного влюбляться. В его фантазиях могло случиться, что угодно, но тут вернулся Сирил, отлучавшийся в библиотеку за какой-то книгой. Внимательно оценил ситуацию, в которой вновь оказалась именно Лара (отчего подобных проблем не бывает ни у Мэри, ни у мисс Грей?) и объяснил:       — Наша Лара увлекается историей Франции.       Лара вновь приподняла бровь, всем своим видом уточняя: «Неужели?».       — Да, мечтает быть, как Жана Д’Арк, и оказаться сожженной на костре за ношение мужской одежды.       Графиня прыснула со смеху, чем позволила цесаревичу подхватить веселье от удачной колкости.       — Что ж, господа, не буду вас смущать, — закончила смеяться она. — Неровен час Мэри осчастливит вас своим появлением… — заканчивать фразу она не сочла необходимым.       После этого, она еще раз одарила Александра улыбкой и милосердно удалилась, перестав заставлять воображение гостя впитывать образ ее ног.       — Ваша сестра… — заключил цесаревич, когда девушка покинула комнату. — Она не похожа на англичанок, которых мне довелось повстречать. — поправился Александр, дабы речь его не звучала грубо.       — О, наша Лара всей душой русская. Если так подумать, то место ей где-нибудь в гвардии, во всяком случае веселится она подходящим образом…       Фразу эту можно было трактовать как угодно, но из уст Сирила все звучало комплиментом.

***

      Александра нервно барабанила ноготками по письменному столу. Комната казалась слишком маленькой и неуютной. Наряженная в домашнее платье, княгиня все равно была блистательна. Разве что блеск ее исключительно внешний. Саша еще так прекрасна, не юна, но, по-прежнему, молода. Она княгиня. У нее титул есть. Отчего сейчас она снова чувствовала себя крепостной?       На последней мысли тонкие ноготочки впились в деревянный стол, оставляя на нем неглубокие дуги — признак скверного расположения духа хозяйки. Неужели все осталось по-прежнему? Неужели она не смогла избавиться от прошлого? Ведь никто, кроме Палаши и Лизы, не знает этой ее тайны. Нет, наверняка знают князья, которые помогли ей с документами, но они в Сибири. Им не до нее.       Внезапно Саше подумалось, что все, к кому хоть какое-то отношение имела Лариса Константиновна, кончают плохо. Что-то не так в их жизни становится. Вдруг грех покойной графини на всяком к ее жизни причастном отпечаток оставил? Что стряслось с Кириллушкой? Величайшая загадка! И Марк Николаевич почил несколькими годами позднее… Женщине стало ужасно страшно, она поежилась и бросила взгляд на не дописанное письмо.       Насколько жалким может быть человек? Насколько сильно может унизиться? Стала бы Лариса Константиновна писать нечто подобное? Наверняка нет! Потому что Лариса Константиновна всегда была графиней. Хоть и взбалмошная, но аристократка. Графиня Вовк привыкла получать все, что хочет. Даже предав Николая Павловича, не видя его, сделала так, что он простил, что спустя столько лет он о ней думает.       Но отчего же в этот вечер она чувствует себя не княгиней Александрой, а Сашкой. Ряженой девкой, притворяющейся воспитанницей барыни? Она подделка. Самая настоящая подделка. Вся ее жизнь обман, которым она сама обязана графине Вовк.       Но отчего же Николай перестал с ней видеться? Чем она дурна? Что сделала не так? Вспомнилась та неприятная встреча в доме Пелагеи. Что если она права была? Что если Александра просто место Ларисы Константиновны занимает. Лариса! Лариса! Лариса!       — Ваше Сиятельство, — в кабинет вошла пухлая нянька, — Лариса вас сильно просит, ей сон страшный приснился…       Лариса! Лариса! Лариса! Лариса! Лариса! Кругом Лариса! Саше показалось, что она сходит с ума. Не может в одном месте быть столько Ларис! Отчего отовсюду доносится это забытое богом имя? Как же прав был Генерал, не разрешая жене вспоминать это имя. Лариса Константиновна — сорняк. Бросишь хоть единое зернышко воспоминаний о ней и весь твой цветник ею захвачен будет!       — Я занята! — внезапно зло воскликнула Александра.       — Дитятя плачет сильно… — растерялась нянька, привыкшая к тому, что хозяйка к детям несется по первому же их зову.       — Пусть привыкает, что не всякая ее прихоть исполняться будет! Иди прочь, я занята!       Круглолицая женщина вышла из комнаты хозяйки в страшном непонимании. Прежде княгиня подобной грубости к слугам не позволяла, что же теперь? Возможно, стряслось что страшное? Нужно было узнать у барской горничной.       Стоило двери закрыться, Саша не совладала с чувствами и швырнула чернильницу об стену. Черное пятно на шелковых обоях растекалось неприятной раной, словно в стену выстрелили и та кровоточила. Саше показалось, что это ее душа кровит. А, может, не кровит? Может быть, ее душа просто в тьму обращается?       Княгиня тяжело вздохнула, посмотрела на письмо к императору и покачала головой: Николаю Павловичу явно нравится то, что Саша перенимает некоторые повадки бывшей госпожи, в таком случае, никакого письма здесь быть не может. Никаких писем. Если на то будет воля… Как может быть воля небес на блуд? В любом случае, Если так будет угодно провидению, император вспомнит о Саше. Унижаться она не будет.       В кабинет ворвался лакей, напуганный шумом. Он не успел ничего сказать, Александра Дмитриевна встала из-за стола, подожгла не дописанное послание и бросила его на серебряный поднос.       — Приберите здесь и сделайте что-нибудь со стеной. — она властно взмахнула рукой.       Нет, Александра Дмитриевна не какая-то крепачка, она княгиня. Довольно пренебрежения, довольно ненужной ласковости. Такое нынче не в почете.