Колокольчик

То, что Юнги запустит руки к Чонгуковой ширинке, стало для Чона полной неожиданностью. Они сидели на кухне корпоративной квартиры американца, пили кофе, мирно разговаривали, о сексе и речи не шло, и вдруг его рука легла на колено Чона. Тот остолбенел. Не ощутив сопротивления, Юнги кладет вторую руку. «С хера ли? Зачем торопишься, — захотелось сказать Чонгуку, — ведь я еще не готов...» — Я не готов, — вот так ему и выложил. Чистую правду. Юнги улыбнулся, но рук не убрал. «Хочешь ощупать мои колени? Нравятся? Нет выше не надо... Нет. Я уверен, что нет! — Чонгук фыркнул и оттолкнул нахальные ладони. — Советую прислушаться ко мне, — серьёзно сказал Чон, и подумал про себя: «Ошибаешься, Юнги, эту крепость тебе не взять обаятельной улыбкой и ласковыми поглаживаниями, как говорит наш эксперт по дедовским шуткам Ким Сокджин: где сел, там и остановка». Придется Юнги подождать, хотя сам факт посягательства новоявленного жениха на Чонгуков колокольчик, безусловно, способен ускорить его расставание с оным. На следующее утро Чон разыскивал божественного Ким Тэхёна по всему салону. Расспрашивать о нем неудобно, в салоне очень ревностно отслеживались всевозможные флирты, романы и адюльтеры. — Чонгук-и, — выглянув из кабинета на бельэтаже, обратился к нему директор Ким Намджун, — поторопи ребят, рабочий день начался, а они до сих пор в курительной. Курительная! Салонные курильщики начинают день с посещения этого весьма туманного заведения. Ким Тэхён был на месте не один, там были и «маменькин сынок», и «болтун». С выбором Чон не ошибся, сравнение было явно в пользу красавца. — О, Гук-и! Ты чего здесь? Меня ищешь? — развязно спросил «болтун». — Директор Ким обеспокоен твоим отсутствием, — сурово сообщил Чонгук. — Все равно ни одной души в салоне нет, и мы еще кофе не пили, — туша сигарету в длинноногой пепельнице пожаловался «болтун». — Пойдем, отметимся, а потом уж и кофе, — предложил «маменькин сынок», набирая номер на мобильном. — Алло, доброе утро. «Могу поклясться, это он своей мамочке, — хмыкнул про себя Чонгук. — День начался». Солнце просвечивало сквозь гардины, бросало блики на стены, на витрины с эксклюзивным фарфором, на изящные фигурки из хрусталя, на голубую рубашку с короткими рукавами, на темные волосы... Ким Тэхён поднимался по лестнице, Чонгук шел сзади и раздумывал, как ему подойти к красавцу, как начать разговор, как... Что это? Его голова упирается в Тэхёнову спину? — Гук-и, что с тобой? — спросил Тэхён, оборачиваясь. — Все нормально? — Нормально, — неуверенно ответил Чон. — Завис, извини. «Глаза у Тэхёна красивые, почти черные, очень выразительные, — размышлял Чонгук. — Черты лица правильные, нос прямой, губы... Анфас или профиль? Хороший портрет может получиться! Убиваем двух зайцев, ну же, пока он стоит рядом...» — Тэхён-и, ты мне подходишь... Для портрета. Подходишь было как-то двусмысленно. Вон, какие глаза у хёна стали, хорошо, что Гук не забыл про портрет. — Мне нужен натурщик, — наконец пояснил Чон, — ты подходишь идеально. Очень тебя прошу, выставка скоро, не погуби. Ручки сложил, и умоляющий взгляд с расчетом, что красавчик сразу согласится. — Гук-и, может лучше к профессионалам обратиться? — посоветовал Ким. Думал Чонгук и об этом, эскорт за хорошую оплату согласился бы, но начинать сексуальную жизнь в love-отеле с эскорт-боем не хотелось, так что придется уламывать бесподобного Ким Тэхёна. «Включись, ты актер, — мысленно пнул себя Чонгук, — должен сыграть свою роль так, чтобы зритель поверил!» — Типаж, Тэхён, — вцепился он в рукав Кима, рука его скользнув легла на обнаженный локоть, — ты же знаешь, как трудно подобрать правильный типаж. Тэхён-и, я на тебя молиться буду, хочешь, на колени встану? — Что за цирк? — вскинул брови Ким. «Хреновый ты актер, Чон Чонгук, — почти отчаялся дебютант. — Стыд и срам». — Зачем на колени? — снова спросил Ким Тэхён, но, увидев на лице Чона выражение мировой скорби, смилостивился. — Я не обещаю, но подумаю. — Про колени, это я так брякнул, чтоб ты согласился, — покаялся Чон. — Тэхён-и, думай быстрей. Я через полчаса подойду, ладно? — Я же сказал, подумаю. У меня очень мало свободного времени. «И у меня нет времени, свадьба скоро!» — чуть не проговорился начинающий актер. Но настаивать на немедленном согласии сейчас не стоит. Чон приподнялся на мысочках конверсов и чмокнул Тэхёна в щеку. — Спасибо! Развернулся и почти бегом вниз по лестнице. На излете обернулся, Тэхён смотрел ему вслед, ладонь на щеке, где Чонгук запечатлел свои надежды. Чонгук ходил около Тэхёна целый день, не таращился на него, исподтишка разглядывал. Наблюдал, как он очаровывает покупательниц, как те весело щебечут, обсуждая достоинства будущей покупки, как, раскрывая кошельки, уже решают прийти сюда снова, чтобы пополнить коллекции ненужных вещей ради глубин его черных глаз. Ох, задачка-то не из легких, вон, сколько вокруг него дамочек вьется, не успевает одну проводить, а другая уже нетерпеливо ножкой притоптывает у витрин с драгоценными камнями. И где тут время выберешь согласие его получить? Не вклинишься... Однако Чонгуку посчастливилось, ну как тут не возблагодарить вредную привычку — курение! К явному огорчению покупательницы, заменив себя другим консультантом, Тэхён направился в курительную, а Чонгук молил Бога, чтобы там никого не было, а то придется перехватывать на обратном пути. Сегодня везение было на его стороне, в курительной кроме Тэхёна никого. Увидев Чонгука, Тэхён наморщил лоб, словно о чем-то вспоминая. «Фигасе, он забыл о моей просьбе — внутренне ахнул Чон, — припоминает, что зачем-то я висел на его локте, а ведь я обещал встать на колени, такое не просто забыть. По моему мнению. Ну ладно! Раз так, в ногах буду валяться, отказать не сможет, не отказывается же он любезничать с покупательницами, хоть самого и тошнит, значит, развито в нем чувство ответственности. Встрепенулся, вспомнил, наверное...» — Гук-и, ты... — и замолчал, хочет, чтобы парень напомнил суть своей просьбы. — Да, Тэхён-и, — почти прошептал смущенный Чонгук, — я все с тем же. — Да, типаж... «Ну, надо же, помнит!» — Типаж, Тэхён-а, — снова завел Чон пластинку, — предупреждаю, откажешь — таскаться буду за тобой на манер тюремного ядра, знаешь, такие на цепи... в кино видел… Последняя фраза прозвучала неуверенно. Чонгук присмотрелся, хён уставший, грусть такая на челе, и неизбежность во взгляде. Сигарету затушил, встал, и вот тут Чон понял — «он мой». — Хорошо, Гук-и, — наконец согласился он. — Только я сначала домой, у меня мать болеет. — Конечно, конечно, а может помощь какая нужна? — предложил Чон. — Нет, спасибо, за ней сестра ухаживает, — быстро отказался он, так быстро, что Чон подумал: а сестра ли? — Тогда я адрес тебе оставлю, и ждать буду. Тэхён-и, очень буду ждать… — Продукты завезу и к тебе, — пообещал он. Если бы можно было, то из курительной Чонгук выскочил бы с победным криком, подпрыгивая и потрясая кулачками «файтинг». «Я сделал это! Он мой! — внутренне ликовал он. — Осталось подвести его к черте... Собраться с силами и переступить ее самому!» Пак Чимин на его месте ничуть бы не сомневался, а вот Чонгука они обуяли, эти сомнения. Как сблизиться с Тэхёном, как обустроить их сеанс, как, не затягивая процесса, соблазнить его, да и чем? Опыта у него никакого... Чонгуку бы пару лишних часов, для моральной поддержки пересмотреть несколько этюдов гей-порно… Теоретик! А тут представляется случай применить полученные знания на практике. «Ах, если бы Сон Лиён знала, что я собираюсь проделать с моей моделью, — хихикнул про себя Чонгук, — не подала бы она в суд за сексуальные домогательства, заручившись поддержкой профсоюза натурщиков?» Само собой, работать Чон больше не мог, мыслями был в своей студии, обдумывал композицию, подбирал акварельную бумагу, кисти, краски. Планшет или этюдник? Вот какие вопросы занимали его. Решив, что пользы от него в салоне уже не будет, Чон направился к директору Ким Намджуну — отпрашиваться. Директор у них строгий, но покаянный вид и заверения в будущей отработке растопили его ледяное сердце. Домой Чон примчался на такси, купив по дороге бутылку вина и любимые сигареты Тэхёна, не зря провел время в курительной!