Колокольчик

Второй уровень дома с гаражом, был приспособлен под студию, спасибо Сон Лиён, настоявшей на передачу Чону коттеджа для художественной мастерской в вечное пользование. Столько часов Чонгук провел здесь, и счастливых и не очень... Когда он вернулся из Америки, стены студии заглушили слезы горечи и отчаяния от предательства близких ему людей, он валялся на диванчике, и с тоской смотрел на этюдник, где кисть отображала его эмоции. Страшные это были рисунки, темные, беспросветные… время шло, и акварели стали прозрачней, воздушней, невесомей. Чон выбрал акварельную бумагу «под холст», прикрепил ее к этюднику, подготовил новую палитру, предварительно протерев ячейки мелкой наждачкой, чтобы вода хорошо смачивала их, застелил диванчик, на котором решил расположить модель, шелковым покрывалом алого цвета. Обнаженный Тэхён на кровавом шелке... Все готово, осталось дождаться прихода главного героя сегодняшнего вечера. Чонгук слонялся от стены до стены, поглядывал на часы, выглядывал в арочное окно, посмотреть, не видать ли там дорогого друга. Может, заблудился, перепутал Первую линию со Второй? Выпил два бокала вина, задумчиво покусывая любимую беличью кисточку, не выдержав напряженного ожидания, спустился вниз по лестнице, выходящей на внутренний дворик коттеджа, и нос к носу столкнулся с предметом своих грез. — Тэхён! — радостно воскликнул он. — Думал ты уже не придешь! — Вот он я. Извини, задержался немного. — Проходи, нам наверх, — радостно щебетал парень, совсем как покупательницы салона. — А что здесь? — поинтересовался Тэхён. — Студия, моя, — здесь Чон покраснел, — тут на втором этаже, вход отдельно. — Хорошо устроился, — одобрил Тэ, пройдя внутрь и осматривая убранство помещения. Кроме алого диванчика в студии был круглый стол, на котором в художественном беспорядке лежали коробки с красками, наборы кистей и карандашей, губки для смачивания бумаги и разная полезная мелочь, и антикварный венский стул около этюдника. Напольный кондиционер, как же без кондиционера в такую жару! У белой окрашенной стены, в рамках за стеклом стояли акварели хозяина студии. Тэхён заинтересовался, принялся рассматривать, поднимая с пола, и держа в руках на уровне глаз. — Хочешь вина? — спросил Чонгук. — Пожалуй…. Хорошие работы, — похвалил он. — Где выставляешься? — У «Арт Каннам квартал». Сон Лиён сосватала. Его Сон Лиён знала вся арт-элита столицы, её невозможно было не заметить — яркая, громкая, порывистая. И как она выбрала такую профессию, где несколько часов нужно проводить без движения? Это было загадкой. Сон Лиён была знатоком живописи и внушала уважение даже их Ким Намджуну, показателем чего являлось обязательное приглашение на чашку кофе в кабинет директора при её визитах. — В нашей галерее не пытался? — поинтересовался Тэхён, пригубив вина. — Нет. И не хочу. Неправильно это. — Может ты и прав, — согласился он с Чонгуком, поставил бокал на стол и объявил. — Так, времени у меня немного. — Да, начинаем, — прихлопнув, потёр ладошки Чон. — Извини, ширмы нет, ты раздевайся, я отвернусь. — Постой-ка, что за новость? — Разве я тебе не говорил? — внутренне содрогнулся Чонгук, напяливая на лицо идиотскую улыбку. — Мне нужна мужская обнаженная натура. — Нет, не говорил, — твердо ответил Тэхён, прямо глядя в глаза лжецу. — Вот память, — хлопнул себя по лбу Чонгук, — а тебе что, это важно? — и улыбка еще шире, еще идиотичней. — Деталь не из последних, — хмыкнул Тэхён. — Моя Сон Лиён занимается этим всю жизнь, — прозвучало это как «что за ерунда». — Я не профессионал и мне... — Брось, ты же не девушка, — оборвал его Чон, собрав в кулак всю свою волю, или хён попросту уйдет. — Раздевайся. Хочешь, я выйду? Тэхён с минуту подумал, подернул бровями, они у него вообще подвижные. Чонгук заметил, что тот немного злится на него за неловкое положение, а отказаться — проявить слабость. — Отвернись, — наконец сказал Тэ. Чонгук послушно отвернулся к окну, задернул короткие шторки, и стал вслушиваться в шорохи за спиной. Звякнул брючный ремень, шуршание брюк, глухой стук туфельной подметки, почти неслышный шелест рубашки, а это, ...это трусы. — Садись на диван, — подсказал Гук, чувствуя, как Тэхён переминается с ноги на ногу, — я сейчас подойду. — Сел, — наигранно бодро отрапортовал Ким. Чонгук обернулся. Тэ сидел на диванчике, как первоклассник на уроке, ступни одна на другой, руки на коленях, на бедрах угол алого покрывала. Потребуется дополнительное освещение, решил художник и включил экран. Диванчик оказался в центре светового пятна, шелк заиграл, смуглое тело Тэхёна выделялось на алом. Чон подошел ближе. Странно, когда Тэхён раздевался за его спиной, парня волновала его предстоящая нагота, а теперь нет, он смотрит на него, как художник, ему ясна композиция, и цель его прикосновений установить наиболее выигрышную позу. Чонгук трогает его лодыжки, запястья, дает указания, расправляет кровавую тряпицу на его бедрах, едва прикрывая пенис. Тэхён немного смущен Чонгуковой бесцеремонностью, мурашки покрывают кожу от касания его рук. — Тебе холодно? — спросил Чон. — Э... нет. — Расслабься, — посоветовал художник, — ты напряжен, будет трудно выдержать сеанс в таком тонусе. Тэ попытался. — Ну, давай уже, рисуй, — взмолился он, когда Чон в очередной раз поправил положение его стопы. — Это важно, — объяснил Чонгук и усмехнулся, — нетерпеливый какой. Ну, вроде все. Включил «Радиостанция Сеул» и встал у чистого листа. Делая набросок, Чон сосредоточенно молчал, Тэхён тоже. Его тело было гармоничным, с правильными пропорциями, рисовать его было большим удовольствием, и Чонгук увлекся. За владение техникой изображения обнаженной натуры ему всегда ставили «отлично». Часы, отведенные Тэхёном закончились, Чон накинул на этюдник ткань, отвернулся, чтобы позволить ему одеться, то сожалея о своей нерешительности, то хваля себя за неторопливость. «И куда он так торопится, если за матерью следит его сестра?» — вдруг припомнил Гук. Образ сестры преобразовался в героиню аниме-хентай медсестру Комуги-тян, … «Ух ты, а вот об этом я и не подумал, у него наверняка кто-то есть, ну просто не может не быть!» — Ты на чем приехал? — спросил Чон. — Тачку припарковал в соседнем дворе, — ответил он, заправляя рубашку в брюки. — На Первой линии? — Да, вроде так называется. — Завтра в шесть? — Чонгук назначал ему свидание, но внутренне ждал его отказа, типа «знаешь, никудышный из меня натурщик». — В шесть, — коротко ответил Тэ и вдруг неожиданно: — Зеркало есть? Чон завертелся вокруг стола, разыскивая бокс с косметикой. «Черт, сколько хлама, надо как-нибудь разобраться, — подумал он, — неудобно выставлять себя неряхой. О, вот и оно!» Протянул маленькое зеркальце Тэхёну, тот поймал свое отражение, улыбнулся ему, примял торчащий вихор и вернул перламутровую безделицу Чону. Гук резко захлопнул её, пытаясь пленить его отражение, пусть оно живет здесь, смотрит на Чонгука и дерзко улыбается. — Ну, я пошел. — До завтра, Тэ, — Чон подтянулся и чмокнул его в щеку. Второй раз сегодня! Пусть привыкает. — Пока, — в этот раз он не прижимал руку к щеке, спустился по лестнице, хлопнула входная дверь. Чонгук опрометью кинулся вниз, в подземный гараж, быстрее открывать кодовые замки, заводить новенький «Форд», выгоняя его на улицу. Быстрей, быстрей, авось Тэхён не выехал еще из соседнего проулка. И успел, только оказался на выезде со Второй линии, как на проспект вырулила серебристая «Хонда» Тэхёна. Тут же пристроился и, не отрываясь, последовал за ней. Цель? Должен же Чон узнать о его сестре! Водитель из Чонгука не бог весть какой, учился он хорошо и теорию знает на все сто, а вот практика... как и во многом другом, практика у него хромает. На проспекте, влившись в движение множества автомобилей, Чон старался не упускать «Хонду» из виду, но вот когда он свернул на безлюдную улицу, парень понял, что при ближайшем рассмотрении неопознанным ему не остаться. Решив не рисковать, Чон нацепил солнечные очки, предусмотрительно оставленные в кармашке козырька авто, и надел бейсболку, найденную в бардачке. Весь этот маскарад и разглядывание себя в зеркало заднего вида, чуть не привели к наезду на черную кошку, мирно переходящую проезжую часть улочки. Чон резко затормозил, кошка выгнулась дугой и черной молнией сверкнула за ближайший угол. Черная кошка! Плохая примета. Чон в приметы верил, дальше с места не тронулся, печальным взглядом провожая габаритные огни серебристой «Хонды».