bound to you

Чимин никогда раньше не видел альфу в предгонном состоянии. Он слышал о стереотипах и ужасных историях от неосведомленных бет, но никогда не видел такого воочию. Его обычный, заботливый Юнги, такой внимательный и чуткий, начинает срываться на Чонгука за малейшие провинности. Когда однажды Чонгук забывает убрать посуду перед отъездом в университет, оставляя Юнги и Чимина убирать за молодой парой, Чимин клянётся, что видит, как на лбу Юнги вздувается вена. Альфа торопливо убирает вещи, по сути, бросая столовые приборы в ящик без всякой мысли о гневе. — Хён! — кричит Чимин, когда Юнги распахивает шкаф. — Всё в порядке, я могу всё убрать. Просто иди и переоденься в свою рабочую одежду, — омега умоляет, надеясь, что вся их посуда останется невредимой. — Это неправильно! — рычит альфа. — Если Чонгук забывчив, это не значит, что ты должен выполнять за него обязанности. Чимин сжимает челюсть, заставляя себя быть сильным. Ярость Юнги в квартире такая густая и тяжёлая, что почти пугает младшего. Но он также знает, что это просто предгонный период. Жить с другим альфой в одной квартире, должно быть, трудно из-за врождённой потребности альфы контролировать ситуацию, особенно во время гона. — Я справлюсь, — говорит Чимин, прижимая руки к груди Юнги и осторожно отталкивая старшего от стойки, на которой стоит сушилка для посуды. — Пожалуйста, сделай это для меня? Юнги тяжело вздыхает и отходит от стойки в сторону спальни. — Хорошо. Но только в этот раз. И только потому, что я люблю тебя, — Чимин быстро убирает посуду, пока блондин переодевается в спальне. Проходит всего минута, и старший возвращается в главную комнату квартиры, на кухню, где большая часть посуды уже убрана. Чимин предполагает, что Юнги пойдёт к холодильнику, чтобы взять продукты для ужина, но вместо этого альфа подходит и прижимает Чимина к стойке. — Хён, — говорит Чимин, когда Юнги хватается за бёдра омеги и подаётся вперёд, упираясь бёдрами в задницу Чимина. — Что ты… — Хочу взять тебя здесь, прямо сейчас, — рычит Юнги на ухо Чимину. — Вот так. — Здесь? — недоверчиво спрашивает Чимин, когда Юнги снова начинает двигать бёдрами, упираясь в ягодицы Чимина. — Посреди кухни? Юнги не отвечает, лишь наклоняется вперёд и начинает осыпать шею Чимина тяжёлыми, влажными поцелуями. От этих движений черноволосый задыхается, так как альфа опасно проводит губами по обонятельной железе омеги. Вся решимость, которая была у Чимина в начале, тает с каждым прикосновением языка Юнги к его чувствительной коже. — Я думаю, — заставляет себя Чимин, — это и есть часть твоего предгонного периода. Блондин мурлычет под нос Чимину, продолжая тереться своим твердеющим членом о задницу младшего, отчего у входа омеги начинает скапливаться смазка. — Мне всё равно, что это, — бормочет Юнги, прижимаясь к шее Чимина. — Мне нужно взять тебя прямо сейчас. Мне нужно растянуть тебя на моём узле. Чимин тяжело сглатывает, быстро проигрывая битву внутри своего сознания. Когда Юнги говорит об этом так откровенно, как он может представить себе что-то другое? Теперь он даже не может вспомнить, о чём они говорили всего двадцать минут назад. — Альфа, — хнычет Чимин, наклоняя голову набок, открывая свою обонятельную железу, которая начинает становиться нежной от возбуждения. — Пожалуйста. Юнги нежно покусывает чувствительное место на шее омеги, заставляя младшего вскрикнуть. Он быстро стягивает с них спортивные штаны, а затем и нижнее белье, пока не прижимает Чимина к столешнице в нужной ему позе. Омега укладывается на стойке, всё ещё в рубашке, потому что Юнги не хотел отвлекаться на ненужные мелочи. Альфа хватается за задницу Чимина, притягивая его к себе и раздвигая половинки настолько, чтобы он мог надавить на его дырочку. Несколько движений, чтобы покрыть себя начинающей вытекать смазкой Чимина, и Юнги направляет свой член к входу омеги. Он быстро входит в него, натягивая Чимина на свой член. — Хён! — хнычет Чимин. — Это так много. — Я знаю, ты выдержишь, — уверяет Юнги, но при этом замирает на месте. Без всяких пальцев или подготовки, Чимин заставляет себя дышать во время начального растяжения. Он чувствует, как нетерпение Юнги начинает брать верх над ним, но сдерживает себя ради своего омеги. — Готов? — спрашивает Юнги после нескольких глубоких вдохов омеги. — Да, альфа, — послушно говорит Чимин, пока Юнги продолжает заполнять его. Движения медленные, неглубокие по сравнению с тем, чего, как знает Чимин, хочет Юнги. Чего жаждет его тело. Но альфа продолжает терпеливо ждать своего омегу. — Быстрее, пожалуйста, — просит младший после нескольких толчков, упираясь лбом в столешницу, благодарный за то, что она отводит тепло от его кожи. — Трахни меня как следует, альфа. Юнги мрачно усмехается на просьбу омеги, берёт бёдра Чимина в свои руки и принимает нужное положение. — Твоё желание — приказ для меня, — насмехается Юнги, начиная жёсткий и быстрый темп, от которого Чимин почти теряет сознание уже через несколько секунд. Омега хватается за край столешницы, чтобы удержаться на ногах, когда Юнги начинает использовать своё тело с полной отдачей, трахая его жёстко и быстро, так что звук эхом отдаётся в маленькой квартире. Чимин не может обращать внимания ни на что другое, кроме ощущений, которые вызывает Юнги внутри него, ударяя во все нужные места с нужной силой. Его мышцы напрягаются, голова кружится, а альфа продолжает, омега жалобно вскрикивает при каждом толчке. — Альфа! — Чимин задыхается, пока Юнги продолжает трахать его. — Пожалуйста, так близко! Старший начинает поглаживать член Чимина, пока омега не кончает. Омега клянётся, что за его веками вспыхивают звёзды, когда он получает удовольствие, его мышцы подрагивают, когда он обильно кончает. Ощущение того, что узел Юнги растёт, идеально растягивая его вход, вызывает новый толчок молнии в его теле. Когда судороги проходят, Чимин переводит дух, полулежа на столе. — Не могу поверить, что ты только что повязал меня посреди кухни, — говорит Чимин в недоумении, — и теперь мы проторчим здесь ещё как минимум пятнадцать минут. — Извини, — произносит Юнги, пытаясь найти более удобное положение для двоих. После минутной попытки, кажется, таковой не нашлось. — Я просто был вынужден, потому что ты так защищал Чонгука. Я не знаю, мне просто нужно было доказать ему, что ты мой или что-то в этом роде. — Предгон, — догадывается Чимин. — Можешь подать мне хотя бы стакан воды? Юнги тянется, неловко шаркая, чтобы дотянуться до крана, прежде чем передать чашку омеге. — Знаешь, я вообще-то не выходил за пределы альфа-центра с тех пор, как попал туда. — Правда? — спрашивает Чимин, но после того, как вопрос слетает с его губ, понимает, что этого следовало ожидать. — А как проходит гон в учреждении? Юнги заметно вздрагивает от воспоминаний. — Нас запирают в комнате с кроватью, туалетом и раковиной на три дня. Мы получаем еду через отверстие в стене, которое можно открыть только с одной стороны. У нас проходит гон, после чего нас выпускают. В первый день после гона нам разрешают постричься и дают свежую одежду на следующие три месяца. Чимин на мгновение замолкает, думая о том, как это ужасно — быть запертым, как дикий зверь. — Как проходит гон? — спрашивает Чимин, голос настолько тихий, что может показаться, что он шепчет. — Я никогда не изучал этот вопрос, — когда-то он уже искал информацию, но большинство результатов были порнографическими сценами, которые напугали его настолько, что он закрыл вкладку, так ничего и не узнав. — Ну, гон — это, в сущности, то же самое, что и течка, только у альфы, — поясняет Юнги. — А ты тоже плачешь во время гона? — невинно интересуется Чимин, и Юнги подавляет смех. — Возможно, это не похоже на твою течку. Но ярость и гнев очень естественны для альфы во время гона. К третьему дню без омеги в комнате, где проходит гон, — Юнги глубоко вздыхает, — я знал альф, которые ломали себе руку, ударяя по стене. — Это ужасно, — выдыхает Чимин. — Но альфа не может контролировать это, — защищает Юнги, — если бы общество просто оказывало альфам немного больше поддержки, например, легализовало общественные помещения для гона с такими вещами, как феромонами омеги или мастурбаторами, тогда нам не нужны были бы альфа-центры. Беты просто боятся того, как выглядит ярость альфы, но затем они продолжают отказывать альфам в их потребностях. Узел начинает уменьшаться, а Чимин неловко направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок. — Это было быстрее, чем обычно, — замечает Чимин, возвращаясь на кухню посвежевшим. Юнги начинает работать над обедом, который представляет собой овощной суп с анчоусом и рис. — Секс перед гоном обычно не слишком интенсивный, так как организм пытается сохранить энергию для самого гона, — непринужденно замечает Юнги. Чимин удивлённо смотрит на альфу. — Это было то, что ты считаешь не слишком интенсивным? Завтра у меня всё будет болеть, — Чимин собирается взять полотенце с дверцы шкафа, но вдруг понимает, что в суматохе испачкал полотенце своей спермой. Он быстро относит его в стирку. — Чимин, — говорит Юнги, чистя морковь, а Чимин начинает резать её на кусочки, — я чувствую, как у меня начинается предгонный период. Думаю, тебе не стоит волноваться, потому что завтра я так часто буду тебя драть, что у тебя не останется времени на боль. Чимин жуёт нижнюю губу. Его собственная предтечка сегодня утром была сильнее, чем обычно. — Думаешь, наши брачные циклы стимулируют друг друга? — спрашивает омега. — Сегодня утром я чуть не расплакался, когда один из детей не сел, пока мы пели нашу математическую песенку. — Наверняка, — подтверждает Юнги. — Не удивлюсь, если к утру мы оба поддадимся инстинктам. В тот вечер Чимин ждёт в гостиной уже после того, как Юнги удалился на ночь в спальню. Когда Тэхён возвращается домой, омега чуть не устраивает засаду на своего лучшего друга. — Пойдём поедим мороженого, — предлагает Чимин, а кудрявый омега смотрит между своим другом и партнёром. — Только омеги. Чонгук вскидывает руки в знак капитуляции и начинает снимать свои вещи, пока Чимин натягивает ботинки. В тёплом июльском воздухе ему даже не нужна куртка. Магазин мороженого находится всего в двух кварталах отсюда, так что вскоре Чимин и Тэхён находят маленький столик в самом углу помещения. Уже достаточно поздно, магазин почти пуст, но у них ещё достаточно времени, чтобы поговорить. — Зачем ты вытащил меня за мороженым? — спрашивает Тэхён, облизывая миндальное мороженое. — У Юнги предгон, — отвечает Чимин немного тихим голосом, но из-за отсутствия других посетителей он не так уж и обеспокоен. — А знаешь, что случится во время гона? — Тебя так часто будут вязать, что ты больше никогда не захочешь заниматься сексом? — добавляет Тэхён, едва не заставляя Чимина поперхнуться мороженым. — Нет! — Тэхён просто моргает, но, возможно, Чимину не стоило удивляться. — Первый совместный цикл пары — это когда альфа метит свою омегу. — Оооо, — говорит Тэхён, наконец-то поняв, что имеет в виду Чимин, — не моя вина, что в первый раз ты задал этот вопрос в такой непристойной форме, — если бы Тэхён не рисковал уронить весь свой рожок, Чимин пнул бы его под столом. — Так ты переживаешь, что Юнги тебе поставит метку? — старший омега просто кивает. — Почему? Он же буквально твоя половинка. — Я знаю не так много омег, имеющих метки, — говорит Чимин, соскребая мороженое маленькой розовой ложечкой. — А если будет больно? — Он буквально проткнет твою шею своими зубами, — беспомощно произносит Тэхён. — Я был бы поражен, если бы это было не больно. — Тэхён-а! — Даже если будет немного больно, это будет стоить того, чтобы быть с Юнги-хёном до конца жизни. Ваша связь будет крепче, потому что вы — родственные души. Я не думал, что ты из тех, кто трусит из-за пустяков, — говорит Тэхён. — Я не трушу! — возражает Чимин, но он подозревает, что Тэхён просто пытается подстегнуть его, чтобы он захотел проявить себя, преодолеть свой страх перед трудностями в обмен на счастье на всю жизнь. — Я доверяю Юнги-хёну. — Так что тебе не нужно бояться, — говорит Тэхён, когда Чимин наклоняется вперёд, чтобы откусить от мороженого Тэхёна. — Эй! — Тебе интересно, на что это будет похоже? — спрашивает Чимин, мечтательно представляя, какой будет его жизнь, когда он навсегда станет принадлежать Юнги. — Как будто ты будешь чувствовать себя целостным, полным или что-то в этом роде? — Я думаю, ты просто почувствуешь неописуемую глубину ваших отношений, которую ты никогда не чувствовал и не думал, что это возможно раньше, — говорит Тэхён, звуча так, будто он пересказывает факты из интернета. — По крайней мере, я так читал. — Ты рад, что Чонгук когда-нибудь пометит тебя? — спрашивает Чимин. — Я думаю об этом каждый раз, когда мы трахаемся, — говорит Тэхён. — Я уже так влюблён в него, что просто не могу дождаться, когда узнаю, каково это, когда мы действительно спаримся. — Вы уже думали о браке? Тэхён пожимает плечами. — Может быть, немного. Но ведь брак — это просто бумажка. Заявление о браке юридически связывает ваши души. Я уверен, что брак — это наименьшее из того, что волнует альфа/омега пару. — Я хочу закатить большую свадьбу, — объясняет Чимин, рассказывая о некоторых идеях, которые он вынашивает для своей грандиозной церемонии. — Я думаю, что буду плакать как ребёнок, когда увижу Юнги-хёна в костюме. — Ты и так плачешь как ребёнок, когда видишь Юнги, — на этот раз Чимин действительно пинает Тэхёна под столом.