bound to you

Чимин возвращается из магазина чуть позже десяти часов и вскоре ложится в постель. Юнги что-то смотрит на своём телефоне, когда Чимин прижимается к нему, мирно вдыхая его запах и наслаждаясь тем, как старший прижимается к нему. Похоже, что Юнги смотрит обзор какого-то производственного оборудования, о котором Чимин ничего не знает и не интересуется. Даже если старший прибавит громкость, чтобы Чимин мог слышать слова, термины и жаргон настолько незнакомы, что он всё равно ничего не поймёт. — Тебе было весело с Тэхёном? — спрашивает Юнги, обхватывая одной рукой талию Чимина и притягивая омегу к своей груди. Омега зарывается носом между грудными мышцами альфы, слушая равномерный стук его сердца. Чимин одобрительно хмыкает, когда Юнги целует его в лоб. — Это хорошо. Чимин не знает, когда он заснул. Где-то между вдыханием горного воздуха и монотонным звуком голоса рецензента, Чимин быстро засыпает. Когда он снова просыпается, свет в спальне уже выключен, хотя в комнату льётся яркий белый лунный свет, а Юнги спит, прижавшись к нему. Чимин отгоняет сон, слегка ёрзает в объятиях своего партнёра, пока не осознаёт, что именно пробудило его от сна. Он мокрый, замечает омега, пристраивая свои ноги между ногами Юнги. При этом он случайно задевает мускулистое бедро старшего, и от этого движения по позвоночнику пробегает ударная волна удовольствия. На полсекунды смущение захлёстывает его, но потом тело требует большего с такой силой, что Чимин не может удержаться от того, чтобы снова не прижаться бёдрами к бедру альфы. Медленно Чимин начинает прижиматься к ноге своего альфы, смазка быстро собирается у его входа и начинает просачиваться сквозь нижнее бельё. Всего несколько движений бёдрами, и скольжение становится более лёгким, так как ткань пропитывается. Это так приятно, что Чимин не может остановиться, бёдра двигаются сами по себе, в погоне за приятными ощущениями. — Хорошо себя чувствуешь, маленький омега? — томно спрашивает Юнги, и бёдра Чимина тут же замирают, когда он поднимает голову и видит, что глаза Юнги смотрят на него в темноте комнаты. Он даже не заметил, что Юнги проснулся, но его голодный взгляд говорит о том, что он уже давно не спит. — Не останавливайся, — приказывает Юнги, и Чимин тут же начинает ускоряться. У него даже нет времени на раздумья, прежде чем его тело подчиняется приказу старшего, и он начинает сильнее и быстрее тереться о бедро Юнги. Чимин даже меняет угол скольжения, чтобы его члену тоже уделялось внимание. — Давай избавим тебя от трусов, — подбадривает Юнги, аккуратно снимая их с бёдер омеги и позволяя младшему продолжить свои движения. Снимая с Чимина единственную одежду, Юнги прижимает омегу голой спиной к кровати, а затем ставит колено между его ног, создавая идеальный угол, чтобы он мог упираться. — Сделай себе приятно, — приказывает он альфа-голосом. Чимин проводит рукой по телу, чтобы обхватить член, но Юнги быстро перехватывает её, берёт тонкое запястье в свою руку и прижимает его к кровати. — Как и раньше, — подбадривает старший, пока Чимин продолжает с наслаждением терзать себя. — Ты был так близок, — Чимин кивает, сосредоточившись на том, чтобы подчиниться требованиям Юнги. Когда альфа нависает над ним, вдыхая его запах, он почти на грани. — Чимин-а, кончай. Сейчас, — приказывает Юнги. Чимин сильно вздрагивает и тут же кончает, мышцы напрягаются, чтобы пережить внезапность оргазма. Он зажмуривает глаза, и удовольствие накатывает на него волнами, грозящими утопить его. — А-альфа, — хрипит Чимин, судорожно вздрагивая. — Как ты… — Потому что ты хороший омега, который слушает своего альфу, — хвалит Юнги, переворачивая Чимина на живот и упираясь коленями в матрас, чтобы обнажить его блестящую дырочку. Чимин кивает, а та небольшая часть его мозга, которая ещё не успела покинуть его, поражена тем, что альфа-голос Юнги может приказать ему кончить по первому требованию. — А теперь позволь мне сделать это с тобой. Чимин может только повиноваться желанию своего альфы, его возбуждение наступает с той же силой, с какой происходит у Юнги в гон. Горный воздух, который был таким свежим и чистым, когда Чимин засыпал, теперь становится бушующим, запах дождя вдалеке наполняет его партнера. Юнги вводит два пальца в дырочку Чимина, растяжение минимальное после того, как они провели вместе время раньше. Альфа делает всего несколько движений, прежде чем находит внутри Чимина ту точку, от давления на которую омега громко вскрикивает. Чимин едва успевает отдышаться, зарываясь лицом в подушку и отчаянно пытаясь успокоиться, как Юнги продолжает массировать чувствительную точку внутри него. Сильный шлепок по заднице Чимина заставляет его оторвать лицо от подушки, стон вырывается из его губ от того, что Юнги продолжает ласкать его пальцами. — Я хочу всё слышать. Омега не пытается заставить себя молчать дальше, на его лбу выступили бисеринки пота, когда он позволил себе свободно стонать. Звуки подбадривают Юнги, и он начинает кружить пальцами быстрее, с нужным давлением, пока Чимин не начинает чувствовать, что его тело снова напрягается. — Альфа, я так близко, пожалуйста, альфа, — умоляет Чимин, его грудь вздымается от того, как он пытается отдышаться. — Тогда продолжай, — соглашается Юнги, пальцы двигаются как раз в нужном направлении. — Кончи для своего альфы. Чимин чувствует, как напрягаются его мышцы, прежде чем он снова кончает, его член почти ничего не вырабатывает от того, насколько быстрым был его второй оргазм. И тем не менее, он падает, когда молния проносится по его телу, его конечности раскидываются на кровати, а Юнги восхищается тем, какой беспорядок он сделал с омегой. — Альфа, пожалуйста, мне нужно больше, — умоляет Чимин, хотя он уже выдохся после двух оргазмов. Но это не он требует альфу, а его внутренний омега, неудовлетворённый только собственными оргазмами. — Повяжи меня, пожалуйста. Юнги усмехается, повалив Чимина на спину, широко раздвигая ноги и наслаждаясь фигурой омеги. Его глаза блуждают вверх-вниз по телу младшего, как у дикого зверя, высматривающего добычу. — Думаешь, ты заслужил мой узел? — спрашивает Юнги, поглаживая свой собственный член, который альфа демонстрирует в лунном свете. Просто кивнув, Чимин занимает своё место среди подушек, а Юнги нависает над ним. Альфа не теряет времени: он резко хватается за ноги Чимина и обвивает их вокруг своей талии, берёт свой член в руки и направляет его в смазанную, растянутую дырочку омеги. Он быстро входит в младшего, заставляя черноволосого подавиться стоном, когда его заполняет член альфы. Юнги не останавливается на достигнутом. Он трахает Чимина жёстко, с резкими щелчками бёдер, с силой, достаточной для того, чтобы тело Чимина стало ватным. — Альфа! — кричит Чимин, когда Юнги начинает трахать его сильнее, чем когда-либо прежде. Если раньше Юнги казался ему грубоватым, то во время полового акта он явно недооценил альфу. Омега впивается ногтями в лопатки старшего, пытаясь сохранить рассудок. — Принимай мой член, как хороший, маленький омега, — приказывает Юнги. Чимин с готовностью кивает, позволяя альфе трахать себя, как ему заблагорассудится. — Позволь мне использовать твоё тело так, как мне нужно. Чимин задыхается, когда толчки Юнги становятся всё сильнее, почти до невозможности. И тем не менее, Юнги не подаёт признаков того, что собирается ослаблять или замедлять темп. Запах горного дождя наполняет чувства Чимина, старший полностью погружается в состояние гона, продолжая брать всё, что ему нужно, от омеги под ним. Юнги осторожно убирает руки Чимина со спины, поднимается на колени, не переставая крутить бедрами, хватаясь за изголовье кровати, чтобы лучше держаться. Прочное дерево под его пальцами делает толчки Юнги более жёсткими, более чёткими, заставляя звёзды танцевать за веками Чимина. Всё это так сильно, что Чимин едва держится из последних сил от того, как жёстоко Юнги трахает его. Альфа издаёт низкий рык, продолжая, что заставляет любой протест или мольбу о снисхождении исчезнуть из глубин сознания Чимина. Всё, что у него осталось, это чистое желание быть всем, что нужно альфе в гон. Чимин кончает снова, тело напрягается, когда альфа продолжает трахать его. Несмотря на то, что его дырочка сжимается вокруг члена Юнги, альфа не останавливается, продолжая двигаться с той же скоростью и силой. — Альфа, это так много, — умоляет Чимин, не понимая, о чём именно он просит. Единственное, что осталось в его сознании, — это необходимость быть идеальным для своего альфы, но он уже почти на пределе. — Так, блядь, близко, — сквозь стиснутые зубы произносит Юнги. — Будь хорошим омегой для меня. Чимин кивает, чувствуя, как пот стекает по его виску, тело истощено до предела, но внутренняя потребность быть послушным омегой для своего альфы берёт верх. — Альфа, пожалуйста, наполни меня своей спермой, — умоляет Чимин, его голос звучит высоко и звонко из-за того, что он чувствует себя счастливым. — Блядь! — восклицает Юнги, его бёдра двигаются чуть быстрее и сильнее, прежде чем он издает низкий, сдавленный рык, которого Чимин никогда раньше не слышал от старшего. Но омеге вовсе не нужно обдумывать этот звук; его тело послушно демонстрирует старшему свою обонятельную железу. Он наклоняет голову в сторону, обнажая самое нежное место на своем теле для альфы. — Мой, навсегда. Чимин издаёт жалобный стон, когда его кожа прокалывается под зубами Юнги. Альфа успел обнажить клыки, что, вероятно, и стало причиной его болезненного и гортанного рыка. Омега позволяет последнему оргазму пронестись по своему телу, его мышцы полностью измотаны и ослаблены, когда альфа впивается в него зубами, чтобы пометить. Юнги ещё несколько раз двигает бёдрами, прежде чем его узел плотно прижимается — младший едва успевает заметить, как он увеличивается от интенсивности, с которой Юнги трахал его. Юнги сильно кончает, заполняя омегу, растягивая младшего. Тем временем шея Чимина немного кровоточит, но альфа быстро зализывает все следы, раны заживают, пока он обрабатывает языком укус. Чимин тяжело дышит, конечности слишком измотаны, чтобы сдвинуться ещё хоть на дюйм, несмотря на течку, в состоянии которой он всё ещё находится. Омега снова погружается в сон. Утром Чимин просыпается, ранний солнечный свет проникает сквозь кружевные занавески. — Хён? — бормочет омега, вытирая слюну с уголка рта. — Шшш, — говорит Юнги, когда Чимин понимает, что его разбудило. — Ещё не всё. Омега издаёт низкий стон от того, как член Юнги продолжает двигаться внутри него. Альфа уложил Чимина на живот, уперев колени в кровать, и использует его дырочку для удовлетворения своих потребностей. С каждым толчком альфы Чимин чувствует, как по его внутренней стороне бедра стекает смесь смазки и спермы. — О, альфа! — стонет Чимин, когда старший попадает в нужную точку внутри него. — Вот здесь, пожалуйста, не останавливайся! Юнги кивает, набирая скорость и силу, когда Чимин полностью просыпается. Омега хватается за подушку, а Юнги тянется вперёд, чтобы снова ухватиться за изголовье. Блондин продолжает трахать, пока Чимин не обнаруживает, что снова начинает кончать. — Так близко, хён! Пожалуйста, сделай меня беременным! — Всё что угодно для моего омеги, — обещает Юнги, позволяя своему узлу увеличиться, в результате чего по бёдрам Чимина начинает стекать всё больше спермы, прежде чем старший снова входит в него. Омега кончает, чувствуя, как семя Юнги снова заполняет его, пальцы ног подгибаются, когда из его члена вытекает тонкая струйка спермы. Дав черноволосому время прийти в себя, Юнги нежно поглаживает выпуклость на животе Чимина, образовавшуюся после сцепки. — Ты собираешься вынашивать щенка от альфы, как хороший омега, не так ли? Чимин сонно кивает, всё ещё пытаясь избавиться от последних остатков мыслей. Но это трудно, когда после каждого оргазма он чувствует себя вялым и обессиленным. — Конечно, хён, — подтверждает Чимин, уткнувшись в подушку и пытаясь сбросить усталость. В конце концов, не каждый день ему удаётся поспать допоздна в будний день. — Я буду вынашивать твоих щенков. — Хороший омега, — хвалит Юнги, его запах всё ещё наполнен ароматом горного дождя. — Выглядишь так хорошо с моей меткой на шее. Чимин кивает в знак согласия. — Я единственный для хёна, навсегда. Если Чимин думал, что течка чем-то похожа на гон, то он сильно ошибался. За все годы, что он терпел течку, думая, что ощущение огня, разливающегося по венам, совершенно невыносимо, он никогда не испытывал такой интенсивности, как Юнги. Альфа продолжает многократно использовать тело Чимина, почти каждый час его захватывают крайняя похоть и мужественность. Когда он трахает омегу, толчки настолько сильные и быстрые, что Чимин даже не успевает перевести дух. — Хён, — тихонько хнычет Чимин на второй день, — пожалуйста, мне так больно, — альфа с силой прижимается к дырочке Чимина, без слов умоляя позволить ему ещё раз воспользоваться телом младшего. — Просто трахни мой рот вместо этого, пожалуйста? — даже Чимин поражается своей способности взять в рот узел альфы. На третий день гона Чимин радуется, что всё закончилось. Всё его тело покрыто синяками и следами укусов. Его тело настолько измождено, что он не знает, сможет ли выспаться, чтобы восстановить силы. Они трахались во всех возможных позах, причём Чимин потерял всякое чувство смущения от того, что может быть слишком шумно, чтобы другие услышали. — Вот почему мы не можем спариваться с бетами, — рассуждает Чимин к тому моменту, когда Юнги в последний, хочется надеяться, раз проникает в его смазанную дырочку. — Они никогда не смогут продержаться, — последние нотки течки уходят из сознания омеги, а запах горного дождя уносится вдаль. Юнги хмыкает в знак согласия. — Ни один бета не может быть лучше тебя, — Чимин подавляет стон, когда блондин начинает жёстко трахать его, с теми же энергией и энтузиазмом, что и в первый раз. — Только мой омега, только для меня, — он наклоняется и нежно целует заживающую метку омеги. Она всё ещё чувствительна настолько, что Чимин не может лежать на этой стороне, но, так или иначе, поцелуи альфы его устраивают. — Позволь мне снова повязать тебя, — просит Юнги. Чимин кивает, наслаждаясь тем, как растёт узел альфы. — И только мой альфа, только для меня. Юнги наполняет Чимина в последний раз, прежде чем течка и гон окончательно проходят. Вечером в пятницу Чимин выходит из спальни с тяжёлыми и болезненными конечностями. Он с трудом поднимается на ноги и, шаркая, идёт в ванную, чтобы принять первый душ с тех пор, как у него началась течка. Он так устал к тому времени, когда вернулся на кухню, чтобы порыться в поисках еды, что даже не удосужился проверить, в каком состоянии находится квартира. — Эй, — говорит Тэхён с дивана, почти напугав Чимина, когда тот закрывает шкаф с пакетами рамёна. — Ты всё ещё жив. — Ага, — произносит Чимин, вгрызаясь в рамён и размышляя, стоит ли вообще его готовить или просто съесть как закуску. — Не знаю. Может, и нет. — Ты хорошо выглядишь, — хвалит Тэхён, подходя к плите и без слов начиная кипятить воду в кастрюле, — давай приготовим и для хёна. Уверен, вы оба проголодались. — Мы ели протеиновые батончики, — говорит Чимин, стараясь не заснуть стоя. — Я серьезно, — произносит Тэхён, — ты выглядишь очень хорошо. Ты прямо светишься, как будто тебя пометили. Можно взглянуть поближе? — Чимин на мгновение сонно моргает, когда кудрявый омега смотрит на шею Чимина. Когда черноволосый понимает, он наконец наклоняет шею, чтобы показать свою метку. — Ого, заживает очень хорошо. В итоге было больно? — Нет, — говорит Чимин. — Но, если честно, я был не особо в сознании, чтобы заметить. — Это здорово, — радуется Тэхён, явно предвкушая свой собственный цикл, который наступит и у Чонгука примерно через месяц. Он берёт палочки и начинает готовить две порции рамёна и яйца для новоиспеченной пары. — Ну что, всё того стоило? — Принятие зелья и поиски Юнги? — спрашивает Чимин. Тэхён кивает. — Я бы сделал это снова с радостью.