У страха глаза велики

      В школу я пришла только на следующий день.       За ночь я выспалась, хорошо все обдумала, что-то вспомнила из памяти Хейл и канона мультфильма и успела даже немного поплакать. Немного потому, что Лилиан уже после прихода со школы (разве в мультфильме она не была в детском саду? И разве стражницам не было в каноне четырнадцать лет?) решила атаковать мою личную комнату. Ну и меня саму за компанию. Девочка была весёлой и беспечной, но достаточно умной для своих лет. Не спорю — надоедливая она такая же, какая и веселая. Может, дело в том, что лично я детей не люблю, а может и в том, что Корнелия сама не питала сильно тёплых чувств к сестре. Не удивительно, с учётом, что Элизабет постоянно давила на подростка и просила быть рядом с Лилиан чаще, чем ходить в школу. Это если утрировать, конечно, но без внимания старшей сестры девочка становилась просто неуправляемой и вредной! А я терпеть не могу, когда дети вредничают и не слушают, что я говорю. Их поведение раздражает меня слишком сильно, чтобы как-то вежливо и культурно отзываться о них. Не все раздражают — есть исключения, но таких ничтожно мало.       После посиделок с мелкой, я решила, что нужно проветрить свои знания и посмотреть пару модных журналов, чтобы погрузиться в две тысячи четвёртый с особенной точностью. Не обещала я самой себе и то, что буду носить все, как в журнале, потому что мой стиль все ещё при мне, как и привычка одеваться по моде двадцать второго года. Гардероб был разобран чуть ли не на составные: юбки, платья, брюки, джинсы, кофты и так далее. Отложила на две группы то, что понравилось и то, что не понравилось. Нелюбимые розовые вещи были отправлены в черные мешки (в прошлом я бы ни за что ничего не выбросила и не отдала, любая шмотка мне казалась важной, даже если я ее не носила уже лет пять), но парочку все же оставила, ибо некоторые радовали глаз приятным нежным цветом. Элизабет на такое расточительство лишь недовольно высказалась и упомянула, что я поступила безобразно. Гарольд неловко пожал плечами, упомянув, что "Корнелия все еще подросток, у нее максимализм". Слышать оправдания насчет дочери от отца являлось для меня чем-то необычным, но откровенно приятным. Да и вещи шли не на помойку, а в местный детский дом, которому можно было немного помочь подобным вниманием со стороны богатенькой четы Хейл. Но злоупотреблять деньгами не стану.       Я прокашлялась, когда мимо проехала машина, и поспешила зайти внутрь школы, старательно поправляя длинную юбку, что помялась по дороге сюда. Неуловимо в голове проскочила мысль о неожиданной бережливости своего внешнего вида (если стану, как Корни в каноне, то, пожалуй, после суицид покажется более разумным решением), и губы скривились в неудовольствии. Не хватало еще перфекционизма, если это было им. А то так свихнусь раньше времени и до начала канона не доживу.       Еще я все-таки подумала над будущим и пришла к выводу, что да. Поучаствовать хотелось, полетать, помахать ручками и поколдовать, сразить страшных чудищ, а потом, после первой раны, сбыть на покой и забыть о Меридиане, как о жутком сне. Если меня не убьют раньше. В душе было неспокойно, потому что, чуялось задницей, напугает меня не сам Меридиан и события, а кто-то определенный. И искренне надеюсь, что напугает меня не Нерисса и не подставной Оракул. Боялась я их больше, чем Фобоса (принц казался мне не до конца продуманным и во всех его планах были какие-то дыры).       — Корнелия! Корнелия! — позади кто-то пронзительно закричал, а после меня вовсе не культурно сбили с ног. Раздался грохот, который подтверждал наше падение с Ирмой прямо на пол. Лицо скривилось в неудовольствии и раздражении; губы дрогнули в попытке дружелюбно улыбнуться, но из улыбки скорее получился оскал. — Фу, ну что за выражение лица? Я вообще-то скучала! Мы все тут скучали, между прочим. Даже Тарани-и-и, — что-то припоминаю. Тарани не очень любила Корнелию за ее характер и беспечность, а также избалованность, что периодически проскакивала в поведении Хейл. Не удивительно. Тарани была вежливой, немного душной и милой, особенно, когда проявляла недовольство.       Мне и дражайшей подруге Хейл любезно помогли встать с пола. Локоть болезненно заныл.       — Ирма, никто не был бы рад такой встрече, — Кук в недовольстве поправила очки. Эта девочка мне нравилась все больше и больше.       Из груди вырвался смешок.       — Спешу напомнить, дамы: она на меня обиделась за то, что я хотела побыть одна. Неужто месть, Ирма? Я думала, ты будешь умнее, — Лэр пихнула меня в плечо полушутя. Взгляд её глаз стал серьёзным и уже не таким счастливым и задорным, как раньше. Кажется, девчонка хотела задать Корнелии тысячу и один вопрос по поводу недавнего случая. А я, кажется, совсем не хотела на них отвечать, о чем тут же намекнула. Кук и Хай Лин понимающе покивали, но Ирма мириться с таким итогом не хотела. — Кто-нибудь скажет, где Элион? Она мне не писала и не звонила с субботы, — что ж, так и было. И в школе Элион тоже видно не было (жуть накатила: показалось, что канон пошел наперекосяк и девочку забрали в Меридиан еще до стражниц), но забеспокоиться мне не дали. Хай Лин убедила меня, что она просто приболела и лежит с температурой под строгим надзором родителей дома.       Ирма потащила нас всех в класс, сбив с мыслей. Я помахала им ладонью и поспешила в свой кабинет. Опаздывать тут нельзя, как и в любой другой Американской школе. Могли и настучать, а после и написать докладную на имя директора. Выходить из класса во время урока тоже нельзя, при себе надо иметь пропуск. Такое отношение непривычно и сильно некомфортно, ибо в наших школах такого нет. За исключением тех случаев, когда учителя выпендриваются и намеренно унижают ребенка.       А еще меня огорошили новостью о школьном проекте, который будет проходить совсем скоро, уже через две недели. Пока меня не было, девочки выбрали тему проекта и повесили ее исполнение полностью на Корни. Мол, не любишь цветочки и грязь, вот, бери и ломай. Убийство цветка удобрением напомнило мне что-то, но вспомнить пока не могла. Стоит написать в дневнике о будущем, дабы не забыть весь сюжет.       Занудный голос математика побеждал бодрость и наступала сонливость. Меня позорно отрубило.

***

      К Элион я пришла, несмотря на ее болезнь и температуру. И пришла к ней не одна, а с ее любимыми пончиками, чтобы хоть как-то поднять девочке настроение. Каково было удивление, когда вместо матери или отца Элион, открыла мне дверь сама Браун, выглядевшая вполне себе бодро и здорово. Мои глаза непонятливо округлились, как и у самой принцессы.       — Элион? Но девочки сказали, что ты тут чуть ли не при смерти лежишь... — неуверенно и с большим подозрением начала я, опуская пакет с пончиками. Моя одноклассница мило зарделась и неловко пропустила в дом. Пришлось зайти. — Кажется, меня обманули, — лукаво заметила, передавая ей сладости.       — П-прости, я просто плохо себя чувствовала. В последнее время так сильно болит голова... Но о чем же я. Как ты? Твои родители сказали, что ты в плохом состоянии была и тебя оставили на один день дома! — голос Браун сквозил беспокойством, волнением и легким страхом. Подружка и вправду сильно волновалась. Может быть, на этой почве случился нервный срыв? А вдруг выплеск магии? Все-таки, ей уже семнадцать, в таком возрасте гормоны тоже бушуют нехило, а у магической принцессы бушует еще и магия. Но я лишь покачала головой, усаживаясь за стол на кухне, и попросила присесть рядом.       Рассказ был немного сумбурный и сбивчивый. Врать не умела в серьезных делах, зато о мелочах врала так, будто это было взаправду и все велись. Но Браун послушно сидела, слушала и внимала. И верила, начиная кивать.       — Ну не удивительно. Ты же плавать не умеешь, кто бы знал, что тебя снесет волна! — слова принцессы привели меня в неописуемый шок, а после и восторг. Из наших разговоров можно вытащить куда больше информации, нежели той, что я получила в своих снах за две ночи. Уверена, дальше будет только лучше и, надеюсь, акклиматизацию моя душа пройдет успешно. — А амнезия... Знаешь, думаю, твою амнезию можно списать на стресс. Ты же была почти при смерти, верно? Так твое сознание попыталось уберечь тебя от большего стресса!       На губах расцвела улыбка. Добрая, маленькая и умная Элион. Слушать ее было приятно: она не запиналась, не заикалась и не портила свою речь дурацкими дискурсивами сегодняшнего года. Я у нее еще спросила, почему она соврала и сказала девочкам насчет болезни. Эсканор вяло пожала плечами и что-то промямлила себе под нос, но на заметку себе взяла, чтобы позже расспросить об этом. Здесь было нечисто, определенно, и пожалуй придется докопаться до нее позже. Мне самой нужно принять новый мир.       Мы еще немного пообсуждали разные темы, поговорив о моде, о мальчиках и об Ирме, которая, по нашему мнению, иногда шутила совсем не скромно и не вежливо. Ощущала себя самой последней сплетницей и пакостницей, но ничего плохо о Лэр мы не имели в виду. Простые беседы подружек, не подразумевающие ничего серьезного и противозаконного. Элион еще предложила чай, но я отказалась и пошла собираться домой. После нашего разговора моя память пополнилась информацией о внешнем мире и о мальчиках, которые особенно сильно интересовались Хейл и которыми раньше интересовалась сама Хейл. Информация о парнях, пусть и звучит глупо, но была важной. Ничего такого в голове у Корнелии я не нашла, а попасться на их ухаживания было проще простого, потому и пришлось немного о них разузнать.       Дальше — лучше, потому что дома меня ждали уже с "распростертыми объятиями". Матушка изъела мой мозг и наказала мне сидеть с Лилиан до конца вечера, чтобы больше не смела задерживаться без предупреждения; Лилиан испортила порядок в моей комнате и мою косметику, из-за чего знатно получила и от меня, и от мамы. И за беспорядок получила, и за испорченную дорогую косметику. Так я еще не ликовала и не радовалась. Но по шапке потом получила и я сама, потому что, цитирую, "злорадствовать плохо". А оставлять младшего ребенка на старшего, конечно, было верхом правильности и хорошести. Жаль, что в ответ ничего не скажешь, чтобы сильно не получить.       Вечером мне написала Хай Лин и попросила заранее найти цветок, который надо будет уничтожить, потому что у них нет никого, кто бы пожертвовал растением во благо его же смерти. Меня пробило на смешок и я перевела взгляд на стоящий на подоконнике и без того еле живой цветок. Загубить удобрением? Да без проблем. Если уж в прошлой жизни удалось убить неубиваемое, то в этой и подавно убью живое. Спросила разрешение у мамы насчет цветка, а после уже полноценно занялась его уничтожением. За пару дней точно кони откинет, если не проснется внезапная сила Земли. Завтра куплю удобрение, потому что свое Элизабет отдавать не захотела, а после займусь коварным убийством ромашки. Перед смертью дам ему имя, чтобы не забывать о его храбрости и... бесполезности, как растение.       — Корнелия, иди принимать ванну, я уже набрала, — из груди вырвался вздох. Точно. Каждый день мыть голову и принимать ванную (полноценную ванную, с мытьем. Это было так водозатратно, что у меня мурашки пробегали от одной мысли, в какую цену мог выйти счет коммуналки), а после наносить маски на лицо, волосы и тело. Я пошкребла ногти пилочкой, поправляя их форму, и поднялась с постели.       Начало моего переухаживания за внешностью начинается сегодня и сейчас. Отрезать волосы не буду, давно хотела такой длины, а вот насчет цвета придется подумать, потому что блонд я, если и любила, то только не на себе. Тот же Фобос был Богом в моих глазах из-за внешности! Удивительный красавец, который мне нравился даже в мультике, пускай там, с проработкой мелочей, и были знатные проблемы.       Я звонко чихнула, не заметив, как расцвел полудохлый цветок за моей спиной.       И очень жаль, что не заметила. Оставаться в счастливом неведении на данный момент было не лучшим вариантом.