Настоящий

Сегодня удалось нормально выспаться, даже если они и проснулись практически на рассвете, но от дневного запаса сил следов почти не оставалось. Через разлом было бы гораздо быстрее и не так угрюмо: на каждом километре находились работающие шахтеры, которые могли и беседу разделить, и чем-нибудь угостить. За пять часов уже оказались бы в Ли Юэ, но нет. С самого утра Скарамучча как через мясорубку пропустил мозги Итэра, что по разлому тот идти не будет, приведя миллион аргументов почему. Путешественник не сомневался, что девяносто процентов претензий взяты из воздуха, но чем бы дитя не тешилось как говорится. Изначально он пытался спорить со странником, говорил, что так быстрее, мы к вечеру уже будем на месте и благополучно отдохнем от длительной дороги, но как об стенку горох. Вот они и шли через редеющие леса Сумеру, обходя разлом. Чувствовалось, как температура постепенно падала. Ли Юэ может и не был северным регионом, но зима тут теплой, как в тропическом климате Сумеру тоже не была. Ветер холодел с каждым пройденным метром, неприятно обдувая лицо и путешественник начал искренне завидовать Скарамучче, который на температурные скачки так резко не реагировал. Наверное. По крайней мере его лицо ничего не выражало, да и мурашки замечены не были, когда Итэр на ощупь уже был как гусь. Странник опять с самого утра ходил задумчивый. Попытки узнать, что же в этой синей голове он уже оставил, бесполезно. В этот раз будил всех Итэр, ночь здорового сна действительно решила многое. Со Скарамуччей возникли проблемы, тот долго ворочался и в полудреме отмахивался руками, не желая окончательно просыпаться, а скидывать его с кровати Итэр не собирался, негуманно, хотя странника это вчера не остановило. Вспомнив вчерашний подъем, путешественник поморщился от фантомной боли в копчике и начал со скоростью детеныша геовишапа трясти Скарамуччу за плечи. На удивление сработало. Тот дернулся с выпученными глазами и сразу же побежал в душ. Удивительно-очаровательное зрелище. В основном на своем лице это недоразумение в шляпе носило три эмоции: безразличная, злая и отвращения ко всему. Нет, странник также умел смеяться и улыбаться, но до крайности редко. Зато запоминающейся. Путешественник уже полностью смирился к неисповедимым эмоциям Скарамуччи, так что жить стало легче. На разговор тот все еще настроен не был, что немного усложняло ситуацию с пониманием друг друга, да и с нахождением рядом на протяжении двадцати четырех часов в сутки тоже. Своеобразная терапия от Нахиды ему явно пошла на пользу, не хотел убивать всех подряд. Или хотел, но не убивал, тоже достижение. Итэр соврет себе, если скажет, что не привязался к страннику: колкие фразы уже стали частью чего-то обыденного за такое время, забавно каждый раз смотреть как тот готовит с серьезным лицом, а потом старается незаметно смотреть — понравилось или нет, неординарная забота, которую иногда очень сложно распознать... Все это уже стало частью путешествия, можно даже сказать жизни и незнание того, сколько он вообще собирается с ними быть немного грызло изнутри. Темнело, ветер становился все жестче. Путешественник с тоской смотрел на охровые скалы справа. Наспех достал из рюкзака широкий шарф, дабы хоть как-то спастись от ветра, будучи единственным погодным мучеником — на Паймон было хиличурл знает сколько слоев одежды. Они уже дошли до территории Ли Юэ, если судить как кучки пустынников сменились похитителями сокровищ, обосновавшимся на многочисленных каменных руинах. Еще примерно три часа пути, придут к ночи. Зима без снега выглядела хтонически: полу лысые деревья, тьма, холодный воздух и тишина, прерываемая криками всякой лесной твари. Жутко. Походило на готические романы, где за главной героиней по таким лесам охотится вампир, который впоследствии становится ее мужем. Только никакое прекрасное создание Итэру не светило, дай бог весь Тейват прошерстить и остаться в живых, что уже было не такой уж и невыполнимой задачей. Сказать честно, как только он очнулся в неизвестном мире без сил и вообще без всего того, что у него было, то чуть не сошел с ума. Бессилие ощущалось с невероятной силой, а тут еще и с драконом драться заставили. Он тогда впервые так боялся умереть в бою, но на руку сыграло владение анемо и хорошее владение мечом. По мере путешествия, благодаря накоплению элементов, былая сила потихоньку возвращалась и не надо было, как в самом начале пути дергаться от каждого шороха, гадая, хиличурл это или кабан. — Не знаю как вы, а Паймон устала! — все же путешественник не один страдал от зябкого холода, Паймон говорила в нос и постоянно терла руки, пытаясь их согреть. — Предлагаю сделать привал. — Лучше сейчас доковылять до города и нормально отдохнуть, чем время тратить. — прохрипел путешественник. Холодный воздух на пользу горлу никак не шел, так что голос теперь некоторое время будет как у постоянных клиентов таверн. — Да я такими темпами никуда не дойду и свалюсь через пять метров! Неужели тебе хочется остаться без Паймон?! Где поддержка, где забота, путешественник?! Скарамучча, скажи ты! У тебя же как-то получилось убедить его идти в обход! За что, кстати, я тебе спасибо говорить не собираюсь! — страннику было ни горячо, ни холодно от такой впечатляющей тирады, тот будто и не услышал, что удивительно, потому что такой крик и на окраинах Монда уловили со стопроцентной вероятностью. — Скарамучча, ты меня слышишь?!! Странник медленно перевел нечитаемый взгляд на Паймон, потом на Итэра и снова на Паймон, шмыгнул носом, и наконец сказал: — Да мне вообще все равно, сами решайте насчет привала. Справедливо, не поспоришь. Но ведь нужно идти на уступки ближним, верно? Скрипя зубами то ли от холода, то ли от не желания тратить время и силы на развод костра, Итэр искал в сумке спички. Поскорей бы уже до Натлана добраться, чтобы резонировать с пиро... Вдруг с ним и на хребте холодно не будет... Бесило еще, что Паймон назойливо, как комар над ухом, подгоняла скорее найти спички в конце концов, а Скарамучча вообще отошел не понятно куда, но на то он, собственно, и странник. Спички найдены, костер горит, Паймон греется, ноги болят, зубы стучат. Итэру пришлось раза три одернуть себя от проверки провианта, ведь его любимая спутница всегда ищет момент, чтобы утащить какую-нибудь вкуснятину, не беря в расчет, что в обычном случае им это не на один перекус. В этот раз и еды как таковой не было, и поедят они скоро нормально. Может и было какое-то свое очарование в том, чтобы есть где-нибудь на полянке только что пожаренную жесткую дичь, пока тебя кусает различная мошкара, но вкусный ужин в теплом помещении претил больше. Драгоценное время нещадно бежало и тучи подозрительно сгущались, стоило уже закругляться. Оглянувшись на Паймон, путешественник понял, что сейчас ее от источника тепла толпой не оторвешь, а Скарамучча так и не вернулся. Вариант с тем, что он решил их бросить и идти своей дорогой отпадал, его рюкзак и шляпа лежали с остальными вещами, но пройтись по периметру, чтобы найти его, все же стоило. Если память не подводила, то Скарамучча ушел в сторону реки. Сделав несколько шагов от костра, неприятно закололо пальцы рук от холода. Тонкий шарф спасал не шибко, поэтому Итэр ускорил шаг. Какая только неведомая сила потянула этого непризнанного мудреца Вахуманы к водоему в такую холодрыгу. Если тот опять хотел пофилософствовать о своей жестокой судьбе, то мог это спокойно сделать это у костра и искать бы не пришлось. Знакомая макушка уже мелькала у берега и ее обладатель явно не сидел, и не думы думал. Итэр замер. Либо его глаза обманывали, либо странник действительно... танцевал?... Закапал скверный, но тем не менее мерзотный дождь, но Итэру уже было не до него, все внимание приковал вальсирующий силуэт. Скарамучча плавно двигался, ловко подбрасывая и перебрасывая с одной руки в другую в такт веер, глаза странника были закрыты, он полностью отдавался процессу, не замечая ничего вокруг. Грациозные движения так завораживали, что путешественник честно тупо залип. Счет времени оказался утерян, фокус удерживался на одном лишь танцующем парне впереди. Скарамучча остановился и обернувшись, заметил, что на него смотрят. Вздрогнул, спрятав веер за пазухой и с вытаращенными глазами смотрел прямо на Итэра. Путешественник тоже не знал куда себя деть. Ясно как день, что эту сцену он не должен был видеть. Подойдя ближе к страннику, он стеснительно кашлянул. — Я хотел сказать, что мы уже собираемся идти. — Вот как. Хорошо. Неловкость момента зашкаливала, уши горели и судя по сжатым губам со сведенными вместе бровями Скарамуччи, тому тоже было неудобно. Возможно, даже больше, чем Итэру. Пауза затягивалась, вдалеке даже успела каркнуть ворона и не один раз, а они все еще стояли, прожигая друг друга взглядом, не зная, что сказать. — Ты не говорил, что умеешь танцевать. — путешественник сглотнул вязкую слюну все еще стоя, как дурак, укрывшись шарфом. — Ты не спрашивал, — сказав это, странник отвернулся. — Как долго ты стоял? — Наверное достаточно. У тебя красиво выходит. — Замолчи. — Я сказал что-то не то? — Нет, просто... я не хотел, чтобы это кто-то видел... — Скарамучча все еще смотрел вдаль горизонта, вести такой разговор без зрительного контакта было легче. — Уже понял. Может тогда поделишься причиной? — Не хотел бы, — он усмехнулся и повернул голову в сторону Итэра, хотя его взгляд все еще был направлен куда угодно, но не на него. — Но ты, итак, много знаешь, так что... В общем... — Если ты не хочешь рассказывать, то не надо, все в порядке. — Вот именно, — странник наконец снова посмотрел на него. — Неужели ты думаешь, что если бы я действительно не хотел говорить, то стал бы тебе сейчас тут душу изливать? — Скарамучча усмехнулся, но не с издевкой как обычно. — И поделись своим пледом? Шарфом? Неважно, давай сюда. — Тебе холодно? — интерес к тому, как тот воспринимает температурные скачки перевесил возмущения насчет такой наглости и путешественник без возражений укрыл Скарамуччу половиной шарфа. Зато теперь не он один, как дурак, а оба дураки. — Не то чтобы холодно, а скорее неприятно из-за дождя. Он еще такой мелкий и мокрый, бе, — Итэр с трудом сдержал смех, когда тот высунул язык на последней фразе. — Ладно, в общем, когда я жил в Татарсуне, то развлечений и отдыха особо не было. Сам представь: все постоянно работают, заняты добычей руды или изготовкой оружия из этой же руды, так что отдыхали все только редкими вечерами. Обычно все играли в карты, пили и рассказывали истории, пока не появились в кузнецких кругах какие-то активисты особо творческие. В один из таких вечеров мне просто сунули в руки веер и стали показывать как танцевать, чтобы почувствовать себя наследницей родовитого клана, хах. Получалось скверно, все смеялись по-доброму, но потом вошел во вкус и имею, что имею. Собственно так я и на флейте играть научился, — все это время путешественник слушал, не моргая, но услышав последнее проморгаться пришлось. — Бесполезные навыки, которые нигде не пригодились. — Ты еще на флейте играешь? — Ну да, я же сказал, — восторженное выражение лица Итэра странника смутило. — А что? — Научишь? — Что? Зачем? — Я раньше пытался научиться, но каждый раз, вместо хоть чего-то походящего на мелодию, выходил набор непонятных звуков и Паймон меня этой же флейтой по голове стукала. — В таком случае, мой удар будет посильнее. Итэра пробило на смех, нелепость всего происходящего только пособляла. О чем говорить, если Скарамучча тоже улыбался. Наверное, Паймон их уже потеряла, надо возвращаться. — Пойдем уже, — сказал путешественник, не стирая улыбки с лица. — Может отдашь мне шарф? — Нет. — категорично ответил странник, начав идти в сторону привала и тянуть за собой Итэра. — Эй! Тебе просто неприятно, а мне холодно и вообще, у тебя шляпа выполняет роль зонта, так что отдай! — Роль чего?... Как ты вообще до такого додумался... Ладно, давай так, сейчас ты не убираешь шарф, а потом всю дорогу можешь идти рядом со мной. — Э... — предложение заманчивое, но крайне неловкое. Но и дождь только усиливался, так что смущение от такого близкого контакта уж перебороть можно, когда на кону стоит шанс не промокнуть и не заболеть после. — Ну, хорошо... А с чего вдруг такая щедрость? Тот усмехнулся своей фирменной язвительной улыбкой: — С того, что ты дурак. Итэр покраснел, то ли от негодования, то ли бездна еще знает от чего. Вот они и шли теперь, путаясь в ногах, спотыкаясь и растягивая этот несчастный шарф. Погода напрягала все больше, провести несколько часов в дороге под холодным дождем откровенно пугало, а есть по пути хоть какая-нибудь задрипанная таверна — путешественник не знал. — Ну наконец-то! Почему вы так долго?! — Паймон опять кричала, будто ее никто не слышит, но в этот раз причина крика оправдана, они и правда сильно задержались. По-быстрому извинившись, но по стараясь вложить в извинения всю свою искренность, Итэр вернул себе шарф, взял сумку и зарекся слушать Скарамуччу в вопросах маршрута. Путешественник стал задавать довольно быстрый темп ходьбы, желание отогреться в сухом месте невыносимо чесалось. Волосы начинали мокнуть, что добивало еще больше. Видимо, пришло время воспользоваться предложенной услугой и включить наглость. Он бесцеремонно нарушил личное пространство странника с невозмутимым видом, оказавшись впритык к нему. Вообще, Итэр все еще думал, что Скарамучча так пошутил в своей привычной манере и сейчас окажется вытолкнут на влажную траву, чего не произошло. — Можешь аккуратнее идти, на меня капает. — путешественник решил проверить границы дозволенной наглости, рискуя действительно оказаться на земле, но с чем черт не шутит. Идти правда было не очень удобно, шаг у них был разный и приходилось то замедляться, то ускоряться, чтобы капли не падали на голову. Скарамучча смиренно вздохнул и чего путешественник не ожидал — притянул к себе того за талию. От неожиданности Итэр по инерции навалился на него всем телом, но он удержал их обоих. — Теперь не капает? — Э... — гениальный ответ, гениального человека, но произошедшее еще обработать надо. — Ты бы еще поводок достал, чтобы наверняка. Странник усмехнулся: — Могу поискать. — Какого хиличурла ты носишь с собой поводок?.. — шепотом спросил путешественник — Эй! На Паймон между прочим тоже дождь льется! Она пыталась подлететь поближе к ним, чтобы укрыться от погодного катаклизма вместе с ними, но Скарамучча отмахивался от нее, как от насекомого. — Попробуй облетать капли как комар. — Итэр невольно вздрогнул, покрывшись мурашками, горячее дыхание странника приятно мазнуло по щекам и шее. — Не сравнивай Паймон с комаром! — Почему? Ты издаешь такие же звуки, только вместо крови высасываешь мои нервы. — Эй! Знаешь тогда кто ты? — Кто? — Ты... Ты... Ты — анемо плесенник! — Скарамучча аж бровь приподнял в немом вопросе. — У них тоже такие шляпки! Оба одновременно засмеялись, оставляя Паймон краснеть от злости под дождем.