Хозяин леса

Что-то мне однозначно снилось… Но не успел я даже целиком вынырнуть из сна, а уже и позабыл, что вообще видел. Осталось только что-то на уровне ощущений. В голове вопил женский голос, смутно знакомый и повторяющий одно и то же: он может всё, он может всё, он может всё. Кто он? Я понятия не имел. Одно я понимал со всей возможной ясностью… мне хотелось, чтобы эта истеричка заткнулась. Желательно, навсегда. А она всё пыталась поймать меня уже за границей мира снов; запугать своей последней надеждой. И я чётко знал, что это была именно последняя надежда, с каждой секундой всё более и более слабая. Вместе с нею угасала и громкость этого голоса. Ещё немного, и голос замолчал насовсем, обратившись новым чувством. Я теперь чувствовал вонь, от которой свербело в носу. Воняло… Адской смесью бензина и роз. Принюхавшись на автомате и уловив неожиданно аромат чистого белья, я тут же распахнул глаза и подскочил. Подскочил — в кровати. Голова закружилась, всё поплыло. Навязчивой идеей возникали картинки: заснеженный лес, убитая временем церковь и Мейсон — окровавленный, с занесённым над головой кинжалом. О случившемся помнило и тело — всё болело. Но хотя бы головокружение скоро отпустило. Сердце же продолжало быстро биться. И уж чего я не ожидал, так это увидеть перед собой незнакомую комнатушку в бежевых тонах. Моя верхняя одежда лежала на кресле у двери, сваленная на куртку Мейсона. На полу стояла наша обувь. Я стал опасливо оглядываться, но, по счастью, сразу же нашёл и самого Мейсона — целого и невредимого. Он безмятежно спал рядом со мною; крови на его лице уже не было, горьким напоминанием служили лишь уже запекшиеся коричневые кляксы на вороте толстовки. Я потряс его за плечо, и он так же резко, как и я, проснулся. Мы встретились взглядами. Мейсон осмотрелся, не двигаясь, тихонько поднялся на локтях и нахмурился. Он, видимо, тоже не узнавал это место. Мы находились в самой обыкновенной комнате: кровать, кресло, высокий, до самого потолка, деревянный шкаф, зашторенное оконце. Всё было стерильным. Даже фикус, который рос в горшке на полу, сверкал так, будто бы его накануне нещадно потёрли влажной тряпочкой. За окном слышался шум — то и дело проезжали машины. До меня стало доходить: настолько шумно в поселке не бывало. Но как мы оказались в городе? Вдруг приоткрылась дверь, тихонько скрипнув. Мейсон вжался в спинку кровати, а я напрягся всем телом, не зная, чего ожидать дальше. Я был готов к драке, из которой вряд ли получилось бы выйти победителем. Но вот наконец показался наш визитёр. Невысокий парень выплыл из тёмного коридора. Едва ли я был в том положении, чтобы на кого-то заглядываться, но на этого парня было тяжело не обратить внимание. Чувство было такое, что ожил старинный музейный портрет юного озорного пажа. Наверное, дело было прежде всего в прическе: боб с короткой чёлкой добавлял ему какого-то странного шарма и очарования. Он не выглядел как кто-то, кто может принести хотя бы какой-то вред. Скорее наоборот. Само собою моё тело расслабилось. А парень окинул нас взглядом огромных черных глаз. Казалось, он чему-то обрадовался, и чуть ли не подпрыгнул на месте. — Очнулись! — Парень заулыбался и переплел пальцы в замок. И всё-таки этот человек не был настроен враждебно. Да и в целом он почему-то внушал доверие. Глаза у него были… умные, ясные. Словно бы он всё понимал. И смотрел он на нас, как на глупых котят, которые какую-то несуразицу учудили. Но всё-таки смотрел по-доброму, с каким-то странным умилением. — Как себя чувствуете? — буднично спросил он. Мейсон явно не был настроен на разговоры с незнакомцами. Он хмуро глядел на парнишку, не разделяя моего внезапного пиетета. Я же попытался открыть рот и сказать хотя бы что-то, чтобы снизить напряжение, но вдруг подтянулся кое-кто ещё. И сердце моё упало в пятки. Это был тот самый человек, которого я увидел, прежде чем вырубиться. И вновь я поразился его могучему росту. В нём было метра два, а то и больше. Он поравнялся со своим эксцентричным товарищем — тот, ростом с Мейса, оказался ему по грудь. Никогда я не чувствовал себя настолько маленьким, настолько незначительным. Но этот парень задавливал ростом, задавливал поразительной чернотой глаз, их взглядом. Болезненная бледность, даже, наверное, прозрачность его кожи сильно выделялась на фоне аскетичных тёмных одежд. И обыкновенный его свитер, устланный катышками, казался неправильным, пугающим. Вот он действительно выглядел угрожающе. Я сжался, как если бы остался наедине с шатуном. Но на меня юноша глянул лишь мельком. Убрав нашу одежду на спинку, он плюхнулся в кресло и пригладил свои непослушные вихры — смольные, спутанные в колечки. Второй же незнакомец залез к нам на кровать, поджав ноги. Он больше не казался мне таким милым и пушистым. Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты… Нависла гнетущая тишина. Будто бы вот-вот что-то страшное случится. Непоправимое. Смертельное. Приговор — и казнь. Сидя в кресле, меланхолично, даже как-то тоскливо опустив брови, этот высокий парень не сводил взгляда с Мейсона. Я чувствовал, что должен защищать его; что вот-вот придётся это сделать. И, казалось, моя тревога была заразной. Мейсон попытался медленно приподняться. Он был напряжен до предела. Плечи его мелко подрагивали. — Расслабься, Мейсон, — вдруг усмехнулся низкий. У меня закрались сомнения: неужели они были знакомы с Мейсом? Но нет. Судя по его совершенно охуевшему виду, он их обоих видел впервые. Мейсон не нашел, что ответить. А сказать-то было нечего. Внимание незнакомцев было обращено на нас. Они будто бы знали о нас всё. Мы были двумя жалкими лягушатами, которых они вот-вот препарируют. Я всё пытался выловить хотя бы какую-нибудь возможность побега, но не было ни одной. Низкий закрыл все пути отступления с кровати, а высокий караулил дверь. Окно? Нет, неизвестно было, на какой этаж они нас затащили. К тому же, я стал смутно вспоминать, что конкретно делал этот кудрявый у могилы со своими монетами. Теперь его руки были свободны, но я не мог быть уверен в том, что на монетах арсенал его заклятий исчерпан. Я осторожно, стараясь избежать всяческого внимания, попытался дотянуться до Мейсона рукой, чтобы по крайней мере знать, что он всё ещё рядом, но вдруг высокий парень прошипел в обратную от нас сторону: — Не суетись. Пожалуйста. Ты мешаешь мне сосредоточиться. Там никого не было. Только шкаф. Теперь уже без утайки, я сжал мейсонову руку и в ужасе уставился на него. Мы оба видели… всякое. Но что видел этот кудрявый? Что-то такое, чего не могли разглядеть мы. Что-то более тёмное, более жуткое, чем любая лесная тварь. Что-то, что подчинялось ему одному. Не зная, куда ещё себя деть, Мейсон пододвинулся ко мне поближе; мы прижались друг к другу плечами. Всё это происходило под надзором низкого: улыбаясь нон-стопом, будто бы ничего и не случилось, он всё так же внимательно следил за каждым нашим движением. — Послушай, Мейсон, — наконец заговорил высокий парень. И он тоже знал его имя. Вдруг меня осенило: может быть, это Артур их подослал? Но они совсем не походили ни на поселковых, ни на городских. Они оба оставляли очень странное впечатление. Один — благоговейное и оттого иррациональное. Второй — загробное. И жуткое. — Мы здесь из-за тебя. Я знал, что ты в опасности. Мейс наконец выдавил: — Я… — Нет-нет, не стоит, — улыбнулся низкий парень и погладил его по руке. Мейсон отпрянул. — Что ты делал в том месте? — спросил высокий. — И кто показал его тебе? — Почему я должен отвечать? — заёршился Мейс. — Я не знаю, куда вы нас притащили и кто вы оба такие. Первый раз вижу. Вы похитили нас и ещё ждете, что я буду послушно отвечать на вопросы? Низкий рассмеялся и на мгновение повернулся к товарищу: — Верно говорят, Эдгар: яблоко от яблони. Парень с кудрявыми волосами, которого, как оказалось, звали Эдгаром, устало вздохнул и потёр виски пальцами. Он не разделял веселье своего друга. — Спорить трудно, — протянул он. — Но пойми… был бы другой выход — мы бы им воспользовались. Эдгар поднялся на ноги, вытянувшись во весь свой огромный рост, размял плечи и присел рядом с другом. Со странным прищуром он рассматривал Мейсона, почти не сводя с него глаз и нервно прочесывая волосы пальцами. Моё существование при этом целиком и полностью им игнорировалось. Наконец, помолчав немного и искусав и без того израненные губы, он произнес полушепотом: — Мейсон… Я очень хорошо знаю Генри, твоего папу. Эти слова — всё равно что ледяная вода. Он облил нас обоих ею, но по большей части задело, конечно же, Мейсона. Наверняка это был не первый знакомый Генри Ли. Да даже Макс, как оказалось, водился с Генри. Но этот Эдгар… сказал, что «знает» его. Вовсе не «знал». — Понимаю, может быть, ты не веришь… Я могу доказать, — парень зачем-то достал из кармана брюк телефон и стал там что-то искать. Но Мейсу как будто бы и не нужны были никакие доказательства. — Он что… жив? — только и спросил он. — Конечно, — удивившись и медленно опустив телефон на поверхность кровати, ответил Эдгар. — И он очень беспокоится о тебе. Мейсон молча смотрел на незнакомца, выгнув бровь. А потом надрывно расхохотался. Истерически. Да уж… Странно было заявлять что-то о беспокойстве. Судя по тому, что Мейс до сих пор пытался найти какие-то зацепки даже в сектантской церкви, Генри так и не объявился за эти три месяца. Но при этом — «очень беспокоится». Ну отец года. Я прям чувствовал, как в Мейсе нарастает раздражение, ужас, непонимание… Наверное, он и сам не понимал, как реагировать на эти слова, вот и полезли всякие защитные механизмы. А Эдгар теперь не знал, что добавить. Мейсон продолжал смеяться, пока его не отпустило с концами. Он чертыхнулся и закусил губу, с силой сжимая мою руку. Его ногти впились мне в пальцы. Я непроизвольно дёрнулся, но и сам, как смог, вцепился в него. Верхние фаланги начинали медленно неметь и оттого покалывать, но мне было всё равно. Хотелось лишь надеяться, что Мейсону было чуточку легче от того, что не пришлось узнавать такие вот новости в одиночку. — Как-то не хорошо вышло, — вклинился низкий парнишка. — Такие серьезные вещи обсуждаем, а даже не представились. Я Вейн, а он Эдгар. Мейсону было не до ответов и уж тем более не до знакомств. А я молча кивнул. Стало, по крайней мере, не так тревожно. Вряд ли друзья Генри станут наносить вред Мейсону. И я тоже как-нибудь справлюсь. В комнате снова образовалась вязкая, неловкая тишь. И Эдгар воспользовался этим и задал очередной вопрос: — Скажи, ты помнишь, что произошло на той могиле? Мейс потупил взгляд, но я заметил, как он украдкой поглядывает на меня. Я дотронулся пальцами до лица и обнаружил на щеке неглубокий порез. В животе всё скрутилось. Тот кинжал мог оказаться где угодно — в глазнице у меня, например. Куда целилось то нечто, что захватило тело Мейсона? И достигло ли бы оно своей цели, если бы я не сумел вовремя до него достучаться? Удивительно, что мы вообще оба выжили. — Очень смутно, — пробормотал Мейсон. — Ну тогда не могу не пояснить: в тебя вселился неспокойный дух, — развёл руками Эдгар. Я сглотнул. Дух? — Ты пролил свою кровь там, иного варианта и быть не могло. И всё же, мне важно узнать, как ты оказался там. Теперь Мейс был сговорчивее. Он ответил рассеянно: — Ничего особого. Увидел дорогу во сне. Запомнил. А потом повторил наяву. Ходил там уже тысячу раз, но до этого никакого храма не было. Такой ответ Эдгару почему-то совсем не понравился. Он тяжело вздохнул и снова уставился в пустоту сбоку. И в своём молчании он мрачнел всё сильнее и сильнее. При ближайшем рассмотрении я заметил, насколько глубокие синяки залегли под его глазами. Казалось, что пока Эдгар обдумывает слова Мейсона, синяки эти становятся ещё темнее. Наконец, он перевел взгляд на Мейса. — Кто тебе показал эту дорогу? — Голос Эдгара изменился. Он произнес это с нажимом. — Я сам не знаю, кто он. — Мейсон помотал головой и добавил: — Но я ничего не знал о могиле и призраке. Просто слышал, что есть храм какой-то, и что папа… — он осекся. — Что Генри хотел заниматься его реставрацией. Эдгар задумчиво потёр подбородок и больше ничего не спросил. Вейн подхватил эту сложную беседу, переводя тему: — Хорошая новость, — мягко улыбнулся он и с какой-то странной гордостью в глазах погладил друга по плечу, — того призрака Эдгар уже изгнал. Будто бы пробудившись от тревожного сна, Эдгар закивал. Его спутанные кудри подпрыгнули от резкого движения и приземлились прямо на глаза. Он нетерпеливо убрал их назад огромной своей ладонью. — Ну что, молодой человек. — Вейн сложил руки на груди и хитро улыбнулся. — Хочешь повидаться с Генри? Как же просто это прозвучало. Так просто… Нужно было просто дождаться нужного момента. Не искать. Не поддаваться шепоту теней. Не собирать воедино каждую ниточку. Нужно было просто ждать момента, когда заветную дверь приоткроют с другой стороны. Вот так решалась эта загадка. И я был уверен, что Мейсон согласится. Это было то предложение, которого он ждал, наверное, с того самого дня, как исчез его отец. Он шёл к этой возможности самыми тернистыми путями. Шёл через болота, через заколдованные леса, шёл по головам и отбрасывая всё позади. Наконец он нашёл что-то стоящее. Что-то настоящее. Вернее, это что-то нашло его само. И теперь… Мейсон выглядел напуганным. — Я… Нет, не хочу. Вейн дёрнул уголком губ и повернулся к Эдгару. Тот смотрел на него с мягким укором и едва слышно произнес: — Веня… — Вот и прекрасно, — проигнорировал его Вейн и снова обратился к Мейсону: — Было бы обидно, если бы ты хотел — вам всё равно пока что нельзя видеться. Будем откровенны: в посёлок тебе тоже сейчас нельзя. — Нужно там кое-что доделать, — добавил Эдгар, — но мы не знаем, насколько это затянется. Оставайся пока с нами. Здесь места хватит и на троих. Мейсон выглядел потерянно. Наверное, ещё более потерянно, чем когда-либо до этого. Он будто бы не слышал, что ему толкуют и просто смотрел то на парней, то на меня, то куда-то в пустоту. Я не мог даже представить, каково ему теперь. Столько всего разом навалилось одним днём… Мейс был измотан. Давно уже измотан. А теперь — добит окончательно. И хотелось только одного: помочь ему как-то справиться с этим. Хотя бы наполовину. — Можешь пожить со мной, — ляпнул я. И наконец Эдгар бросил взгляд на меня. И этот взгляд мне как-то совсем не понравился. Это был тот же самый взгляд, что и там — у храма. Будто бы на врага, на последнюю тварь, на самого мерзкого, отвратительного и ужасного человека. Но и я уже подрасслабился в их компании. Страшно больше не было. Я уже убедился в том, что вреда они не принесут. И… Стало почему-то очень злостно. Что, боишься оставить его со мной? — Не думаю, что могу просить тебя, Дэм, — бросил Мейсон. Я выдавил из себя улыбку: — Можешь. Не парься. Мама уезжает, я дома буду один. Так что не проблема. — Спасибо. — Уголки губ Мейсона чуть поднялись. — Видишь, как скоро всё решилось! — засветился Вейн. А вот его друг явно в восторге от всего происходящего не был. Эдгар цокнул языком. И я не выдержал: — Что не так? — Что? — хмыкнул Эдгар, глядя исподлобья. Меня проняло от этого его чертового взгляда, но я не подал виду и уставился на него примерно так же. По крайней мере, хотелось бы думать, что у меня получилось выглядеть так же угрожающе. — Почему ты так смотришь на меня? Эдгару мои слова были — всё равно что надоедливое жужжание мухи. Он так и продолжил пялиться на меня всё с тем же выражением лица. Вдруг он повернул голову в сторону, глядя чуть выше уровня своих глаз, кивнул нехотя и произнес: — Извини. — И вышел из комнаты. Стало ещё напряженнее. Я стушевался. И в большей степени не от произошедшего, а от своей реакции. Да, этот чувак был странным, но, может быть, я ошибался? Многие люди так волком пялятся, не с каждым же теперь отношения выяснять… Я откинул голову на спинку кровати и растёр пальцами виски. И откуда во мне взялась эта злость? И изначально — страх? Он ведь, по сути, спас нас обоих, вытащив из этой проклятой церкви. Больше вообще ничего не хотелось говорить. Не стоило. Это могло повлиять на отношения Мейсона с этими ребятами, а они ему ещё явно пригодятся. Я не хотел ничего портить. Вейн, однако, поспешил заверить: — Он не со зла так смотрит. Не сердись на него, пожалуйста. Я кивнул, и Вейн со спокойной душой отправился за Эдгаром, оставив нас наедине. Мейс проводил его взглядом и, едва закрылась дверь, вздохнул: — Пиздец. Да уж, лучше и не скажешь. Тем временем я кое-как нашарил в заднем кармане джинсов телефон и в ужасе уставился на пропущенные вызовы от Артура. Вот это точно был пиздец. Я не представлял, на какое говно он изошелся, пока мы копались. Прошло уже пару часов с момента, как Мейсон звонил ему. Трясущимися руками я написал ему сообщение — кое-что случилось, но мы в порядке и ехать за нами никуда не нужно. — Ты с Артуром? — пробормотал Мейс. Я кивнул. — Попроси у него прощение за меня, — он уронил голову на подушку и уткнулся в неё лицом. Теперь он наконец мог позволить себе хотя бы немного расслабиться. По крайней мере, физически. — Ему сейчас не до обид, Мейс, — попытался поддержать его я. — Я ужасный человек, — стал причитать он. — Я опять, опять, всех в это впутал. А что, если бы эти двое не пришли? Я бы убил тебя? — Эй… успокойся. На большее меня не хватило. Я только смог мягко потрепать его по плечу. И, кажется, этого было достаточно. Мейсон поднял на меня взгляд и тихонько прошептал: — Ты-то простишь меня? Сможешь? Ох, и скажи мне кто ещё вчера, что я услышу слова извинений дважды, я бы не поверил. Непробиваемый и уже привычно недосягаемый образ Мейсона растаял окончательно. Передо мной был мальчишка со сложным, но оттого прекрасным характером. Мальчишка в шкуре лесного волшебного старца. И всё же — обыкновенный и по-простому очаровательный. И мне бы и впрямь хотелось попробовать ещё раз ему довериться. Ещё один раз. Я кивнул. Может быть, этот жест выглядел не самым уверенным образом. Я мог рассказать ему о каждом своём чувстве, а мог просто дать им волю. Но я знал, что этого кивка ему достаточно; что я вложил в него столько принятия, сколько не смог бы вложить ни в одно слово. Мейсон хотел было что-то ответить, но мой телефон завибрировал, перебив его. И я бы проигнорировал этот звонок, если бы звонил кто угодно, но не Артур. В горле у меня встал ком. Я не хотел гадать, каково ему дожидаться нашего ответа, поэтому дрожащими руками снял трубку. — Я не понял, — с ходу и устало, будто запыхавшись, пробурчал Артур в трубку. — Где вы? — Сами не знаем, — сглотнув, ответил я. Мейс чуть оживился и вслушался в наш разговор. Я поставил на громкую связь. — В любом случае, не переживай. Мы вроде как в норме. Конечно же, Артуру моих слов было недостаточно. Ещё и это вырвавшееся «вроде как» добавило ненужного напряжения. Артур засуетился: — Ну-ка дай мне Мейсона. — Он тебя слышит, — поспешил заверить я. — Просто… — Увижу — получишь, понял? — перебил Артур, повысив хриплый голос. — Не думай, что я тебя стану жалеть — ты ж меня не пожалел. Мейсон открыл рот, но так ничего и не смог сказать. Его брови поползли вниз, а губы задрожали. Казалось, что он вот-вот заплачет под артуровским напором. Он напоминал провинившегося ребенка, которого вскоре будет ждать серьезное наказание. По счастью, Артур был человеком отходчивым и сразу же смиловался: — Ладно. Вы с кем-то? — Да. С какими-то друзьями Генри, — пробормотал я, в очередной раз избавляя Мейса от нужды сделать это. Я уже потихоньку стал привыкать к тому, что упоминание Генри приводит всякого собеседника в ступор. Вот и Артур напряженно помолчал, будто бы ушам своим не веря. Он переспорил: — Друзьями? Они нормальные? Я хмыкнул. Странный вопрос, учитывая все обстоятельства. Да и Эдгара с Вейном я едва ли имел право оценивать. Но в то же время мне хотелось хотя бы немного Артура успокоить. Я старался говорить как можно более размерено: — Вполне. Они нас оттуда вытащили. — Как звать? Их много? — Но Артур и не думал успокаиваться. Его голос окрасился паникой. — Двое. Вейн и Эдгар. — А выглядят как? Я кратко описал наших похитителей-спасителей. Артур деловито агакал на каждое моё слово и под конец моей речи наконец выдохнул. Видимо, не узнал в описании кого-то, кого опасался. Но если ему от этого стало легче, то я всё ещё был в смятении. — Подожди, Генри жив? — наконец дошло до Артура. — Жив, — подал голос Мейс. — И где он? Надо его, бля, обрадовать последними новостями, — заворчал Артур. — Ну и хуй с ним, жив и слава богу, — и вдруг сменил тему: — На похороны придёте? — Придём, — ответили мы с Мейсом одновременно и сконфузились. Артур устало усмехнулся. Уже неплохо. — Будьте осторожны с этими ребятами. Дэмиан, позаботься там о нём, ладно? На связи. Артур положил трубку, и мы с Мейсоном уставились друг на друга. Он всё ещё кривил губы, часто моргая. — Выдыхай, — я улыбнулся. Мейс ответил мне тем же, пускай и в разы более вымучено. Между тем, в комнату снова явился Вейн. Он посмеивался над чем-то себе под нос, сложив руки за прямой спиной. — И сразу замолчали. Осторожничаете? — он растянул губы, обнажая белоснежные зубы, и вновь присел к нам. — Темы для разговоров закончились, — выдал я единственную глупость, которая пришла в голову. — Я ведь даже не спросил твоего имени, — Вейн посмотрел мне прямо в глаза. До этого он будто бы изучал нас в неразрывном друг от друга состоянии. И всё-таки я не ошибся насчёт его взгляда. Он и вправду был ясным и светлым — как бы парадоксально это не звучало в отношении темно-карих глаз. Я не смог не отзеркалить его улыбку. — Дэмиан. — Рад, — он протянул мне руку, и я пожал её. На каждом пальце у него было какое-нибудь необычное форменное кольцо: не то плющ металлический вокруг пальца вился, не то какой-то необычный камень или необработанный жемчуг, не то человеческий силуэт. Только на среднем пальце правой руки у него был надет напёрсток из толстой кожи. — Кстати, я за вашей дракой из-за дерева наблюдал. Давно такой красивой битвы не видел! Думаю: ну Ахиллес с Гектором! А Эдгар пришёл — и Гектор превратился в твоего Патрокла! — Вейн рассмеялся, чуть сгибаясь. — Ну что за прелесть. Мейсон уставился на меня в непонимании, а я и сам не понял, о чем таком Вейн толкует и предпочел не комментировать его спич. — Так ты тоже знаком с Генри Ли? — поспешил я перевести тему. — Конечно, — Вейн убрал за ухо прядь волос, обнажая украшенное серьгами ухо, и сложил руки на груди. — Мейсон, хочешь что-нибудь узнать о нём? — Не знаю, — ответил Мейс, но всё же робко поинтересовался: — Он всё ещё с бритой башкой ходит? — Там шевелюра почти такая же, как у Эдгара, — Вейн обрисовал вокруг своей головы круг. — Можешь не волноваться. — Просто… это было странно, — вдруг разоткровенничался Мейсон. — А он что-то говорил обо мне? — Он о тебе часто говорит. Сколько раз мы виделись? Ну-у… раза четыре виделись точно, — заключил Вейн, посчитав на пальцах, — и каждый раз — а вот мой сын то, мой сын сё! Хвастается тобой. Говорит, вот у нас в семье все рослые — это потому, что гены хорошие и чистые. Думает, ты каланчой вырос! Вот же удивится! Мейсон дёрнул уголком губ, усмехаясь, и я тоже не смог сдержать улыбки. Да уж, каланчой его точно не назовёшь даже при сильном желании. — Это ему в отместку. — Мейс отмахнулся и тихо-тихо прошептал, так, что услышал его только я: — За всё. — Правильно, туда его, — одобрил Вейн. — Твой папа — тот ещё хвастунишка. Но человек он хороший. Мейсон будто бы сам уже не верил в эти слова. Он привычным жестом выгнул бровь, но всё же смягчился. Видимо, на него тоже действовали вейновские чары. Сложно было не поддаться этой позитивной энергии. Мейсон спросил: — Ты правда так считаешь? И Вейн уверенно закивал. — Спасибо, — буркнул Мейс. — Чаще всего говорят другое. — Да ладно тебе. Про меня тоже такие сплетни ходят, что я порой удивляюсь — когда это я успел так кому-то насолить? — Вейн, усмехаясь, покрутил кольцо на пальце и добавил уже более серьезно: — Делай выводы сам. Мейсон вздохнул и бросил на меня короткий взгляд. Я едва заметно кивнул, как бы соглашаясь с Вейном. Не знаю, что там Мейсону наплели про Генри — Макс вот неплохо о нём отзывался. Я подумал, что нужно будет обязательно об этом рассказать. Вдруг это как-то ему поможет. Мейс же приподнялся, принимая сидячее положение, и спросил полушепотом: — Почему мне нельзя с ним видеться? — Не знаю. Так Генри Эдгару сказал. Может быть, он тебе и расскажет, — Вейн пододвинулся поближе и тихо продолжил: — Но потом. Ему сейчас надо отдохнуть. — А ты не знаешь, когда можно будет? Ну, увидеться с папой, — не унимался Мейс. Они с Вейном были примерно одинаковой комплекции, но в этот момент Мейсон казался гораздо более маленьким, уязвимым и хрупким. Он был похож на потерянного в огромном магазине ребенка, которого пытаются успокоить местные продавцы. И, казалось, Вейн тоже ощутил это. Он потянул к Мейсону руки, будто бы пытаясь обнять, но передумал на полпути. Лицо его выражало глубочайшее сочувствие. — Прости, я не знаю. Потерпи, ладно? Мейсон нехотя кивнул и замолчал, укладываясь обратно на подушку. Все эти разговоры его изрядно вымотали. Надо переводить тему, понял я. — Слушай, а где мы вообще? — неловко усмехнувшись, спросил я Вейна. — А… Боже, — парень легонько шлепнул себя ладонью по лбу, — я ведь собирался сказать — и забыл, надо же. В отеле. Мы с Эдгаром нездешние, пришлось брать номер. — Вот оно что, — протянул я. — А откуда вы? Вейн назвал город. Значит, вот он где прячется, мейсонов отец. Путь неблизкий, конечно, но ничего — хотя бы не другая страна. Мейсона, видимо, эта информация окончательно успокоила. Но лишь сейчас. Он был слишком уставшим, чтобы анализировать свои возможности для встречи с отцом. Мейс раззевался и устало прикрыл глаза. Мы с Вейном встретились взглядами. Он вопросительно махнул головой в сторону двери, а я прошептал, приблизившись к нему: — Подожди меня. Артур просил меня за Мейсом приглядеть, но отчего-то мне казалось, что ничего страшного не произойдет, если я оставлю его на денёк с Эдгаром и Вейном. Я выпутался из-под одеяла и медленно поднялся. Мейсон приоткрыл глаза и уставился на меня с немым вопросом. Я предупредил: — Мейс, я пока пойду домой, хорошо? — Угу, — пробормотал он и провалился обратно в дрёму. Превозмогая лёгкое головокружение, я стал собираться домой. Вейн вызвался меня провожать, и я согласился с его предложением. Не хотелось уходить, но я понимал, что надо. С Вейном было классно, но я всё равно был будто не в своей тарелке. Да и к тому же, мама не поймет моего внезапного исчезновения. Уже в коридоре перед зеркалом, пытаясь хотя бы немного сгладить полнейший хаос на голове, я почувствовал себя гораздо хуже. Я чувствовал какой-то странный холод за спиной. Чувствовал чей-то взгляд. Наверное, на меня так действовала мысль о вероятности пересечься в коридоре с Эдгаром или с тем невидимым нечто, с которым он невербально общался. А Вейн спокойненько ковырялся в своём телефоне и параллельно натягивал пальто из серой шерсти. Он спросил: — Какой у тебя адрес? Я вызову такси. — Да не стоит, — буркнул я, зная, что денег с собой не брал. — Ты еле стоишь, Дэмиан, — мягко осадил он. И впрямь, лежа в кровати я ощущал себя гораздо лучше. А стоило на ноги встать и всё — закрутило и завертело. Пока обувался, чуть не грохнулся и всё же присел в кресло. Думал, это от того, что нагнулся неудачно, но нет… теперь это чертово состояние только усугублялось. Ещё и, как назло, Вейн легко подмечал те детали, которые я хотел бы скрыть даже от самого себя. — Мы бы сами тебя отвезли, но Эдгар проспит ближайшие часов двенадцать, — виновато потупив голову, пробормотал Вейн. — Надеюсь. Так что, твоё самочувствие в какой-то степени и наша ответственность тоже. Я оплачу. Я всё же назвал ему нужный адрес, пообещав мысленно, что верну потом потраченную сумму. Парня это, однако, будто бы и не волновало. Да и его одежда как бы намекала на то, что в средствах он совсем не стеснен. Но от этого факта легче не становилось. Наверное, я всё же слишком сильно переутомился. К горлу снова подкатил комок. Вейн вызвал мне машину и цокнул языком: — Долго будет ехать. — Можно я пойду? — чувствуя, как заплетается язык, произнес я. — Мне на воздух надо. — Я с тобой! — воскликнул Вейн, уже завязывая шнурки на ботинках. Мы покинули номер, спустились вниз по лестницам и наконец оказались на улице. Мне казалось, что я в каком-то тумане. Даже интерьер отеля прошёл как-то мимо. Да и улица, смутно знакомая, в снегу и в бреду казалась какой-то странной. Свежий воздух будто бы подсветил внутри всё то нервное напряжение, которое я пытался игнорировать хотя бы в присутствии Мейса. Теперь всё это навалилось тяжким грузом. Дрожь поднималась откуда-то изнутри. Я нашел в кармане куртки сигареты и сунул одну в рот. — Будешь? — предложил Вейну. Он отказался, активно мотая головой и размахивая руками. Ясно, не курящий. Да и судя по преследующему его шлейфу какого-то сложного парфюма, он, скорее всего, вообще не терпит табачную вонь. Я так и остался стоять с неподоженной сигаретой в зубах. Меня немного трясло — не то от холода, не то от болезненной пустоты в голове. — Не волнуйся так, Дэмиан, — Вейн сунул руки в карманы пальто. — Мы о нём позаботимся. О! — Он вдруг что-то нашарил в кармане. Этим чем-то оказался пластырь. Искренне улыбаясь, Вейн протянул его мне, и я не стал отказываться. Был бы такой же пластырь для мозгов… Кое-как я налепил его на рану на щеке. — Всегда их с собою таскаю. Эдгар часто ранится, так что приходится. Но, честно говоря, проще брать с собой полноценную аптечку: ему нравится с открытой раной в грязь лезть. Я устало фыркнул. — Знаешь, Дэмиан, — понизив голос, заговорил Вейн. — С ним сложно. Но он никогда ничего не делает просто так. Что-то такое он в тебе увидел, что заставило его… напрячься. — И что же? — дёрнув уголком губ, поинтересовался я. Вот уж не ожидал. А как насчет того, что я тоже почувствовал что-то не то? — Не знаю. — Судя по хитренькому взгляду, Вейн соврал. — Но ты можешь спросить его сам. — Обязательно. — Нет, серьезно. Он видит всякое, но никогда не ошибается. Ой, а вот и твоя карета! — вновь вернувшись к своему обыкновенному позитивному тону, разулыбался Вейн. Я пожал ему руку на прощание и плюхнулся в машину. Увидел во мне что-то, что заставило его напрячься? Что?