Monster

      Дохлебав гуляш из своей миски, Малахай вылил остатки в пустую флягу и вымыл котелок. Подкинув еще палок в потрескивающее пламя, он остался сидеть возле костра, смотря, как ночь укрывает горизонт в непроглядную черную шаль. В полной темноте пустыня замирала. Но оживал песок, шурша и перекатываясь от того, что грызло его изнутри.       Черви Малахая мало интересовали, он достаточно нагляделся на них и на последствия встречи с ними. Важнее было то, что спустя много лет он снова был в пустыне и один. Храпящего рядом кхала Ника можно было не считать.       Он провел ладонью по песку и сжал пальцы, поднимая руку. И как бы он ни сжимал кулак, песок высыпался тонкими струйками. Не удержать, как и жизнь. Пламя не отвечало больше месяца. Либо сломано, либо сломался он. Интересно, как скоро Хранитель поймет, что его имитация медитации в Чертоги разума — это уловка, чтобы дать себе больше времени. И как долго он сможет скрывать от просителей, что ни черта не знает про их деревни и порядки? Пламя давало эти ответы, стоило только сосредоточиться и отпустить контроль. Да, он и без него знал достаточно много. Например, выучил всю родословную Командующих для декларации и в нужном порядке, на всякий случай. Но не хватало мелочей, за которые при желании могли зацепиться и всё понять. Командующий без Пламени не может считаться Командующим. Хоть это и неправильно. Пламя – всего лишь инструмент, вещь. А что-то физическое, механическое рано или поздно ломается. Как и в этом случае. И что теперь, не должно быть сильного лидера?       Железной рукой Командующего держится порядок. Иначе – хаос. Снова будут делить огороды и убивать за десяток куриных яиц. На пустом месте появятся сотни банд, как это было при Кемжи ком Тришананкру, и пойдут резать население. Она до сих пор грезит теми славными временами могущества своего клана. Это случилось после гибели мальчика, волею случая ставшего Командующим ровно на 12 часов. На Конклаве в смертельном поединке сошлись две равные по силе фаворитки и погибли разом, нанеся друг другу тяжелые ранения. Выжившим оказался спрятавшийся в старом холодильнике мальчик-найтблида из клана Подакру. Он принял Пламя, но Пламя не приняло его. Как недостойному ему не нашлось места в Чертогах памяти, и его убили прошлые Командующие. Других найтблид еще предстояло найти, и образовался вакуум власти. Хранителей никто не слушал. Шайки плодились, как крысы. И на этой скотобойне появилась новая звезда, недобитая по возрасту найтблида из клана Светящегося леса, Кемжи, по кличке – Зубодробилка. За короткое время она собрала вокруг себя все банды своего клана и пошла ими на Полис, через Малую Долину, разумеется, чтобы заявить права на трон. Междоусобные бои с Трикру продолжались долгие и изнурительные восемнадцать лет. Итогом стал захват Полиса, Башни и трона Командующего. Разбежавшихся Хранителей поймали и заставили провести Конклав с теми найтблидами, которых нашли к тому времени. Кемжи получила Пламя, но получила инсульт при его установке. Полупарализованную Командующую терпели ровно столько, сколько нужно было для обучения новой партии найтблид, куда вошел Маффей ком Боудаланкру с кувалдой. После быстрой, но эффектной смерти, Кемжи заняла достойное место в пантеоне Командующих.       Отряхнув руку от песка, Малахай завел её за шею и потрогал шрам, под которым чувствовалось Пламя. Твердая оболочка надежно приросла в место сочленения позвоночника и основания черепа, пустив свои щупальцы глубоко ему в мозг. Малахай знал код дезактивации и уже несколько раз порывался произнести его, чтобы вынуть Пламя и посмотреть, что с ним не так. Но вместе с тем он смутно помнил код активации и боялся ошибиться. Иначе будет катастрофа. Он убрал руку и лег на спину, смотря на раскинувшиеся в черном небе звезды и огромный Млечный путь.       Мудрость Командующих, заключенная в Пламени, это набор прожитого опыта прошлых носителей и традиций их кланов. Им удобно пользоваться, если нет своих мозгов. Или ты еще ребенок без своего мнения или должного уважения. В этом случае Пламя необходимо. Мертвого Командующего всегда достаточно быстро можно заменить на другого, при наличии соответственного возраста найтблид под рукой. Проблемного Командующего также всегда можно поменять, после нехитрых манипуляций и внезапной смерти, засунув Пламя в нужного по характеристикам кандидата. Конклав придаёт этому процессу немного азарта.       А что случилось бы, если в мир так и не пришло Пламя? Человечество вымрет, и мир погрузится в Хаос? Рано или поздно, через смерти и разрушения, родится порядок, основанный на праве сильнейшего. Такая, как Зубодробилка, вполне могла стать великолепным Командующим и без Пламени. И никто бы не оспорил её главенство только потому, что у неё в голове нет флэшки. У неё в руках два серпа, и она великолепно умеет ими потрошить несогласных.       Как бы теперь эту логичную мысль корректно донести Титусу, чтобы он вынул Пламя, но оставил меня Командующим, - подумал Малахай и потер ладонью лоб. От холода или размышлений разболелась голова. Даже не в активном состоянии Пламя продолжало разрушать ему мозг.       Прогоревший костер еле тлел красными углями. Лежащий рядом кхал Ник всхрапнул и перевернулся набок. Черви под песком разом затихли, прислушиваясь к вибрации, и снова зашуршали по своим делам. Поднявшись и взяв в руку палку, Малахай постучал ею по кострищу, выбивая сноп искр, пока дрожащим огоньком не зажегся не сгоревший до сих пор сучок. Он подкинул еще заготовленных веток, чтобы стало теплее, и сам лег спать, подмяв для удобства под голову песка.

***

      На следующее утро они вышли в путь задолго до того, как огненное солнце снова разорвало синеющее небо за горизонтом. Утренние сумерки принесли порывы ветра, поднимающие мелкодисперсную пыль в воздух. Из-за этого стало тяжело дышать, а видимость ухудшилась до нескольких десятков метров. Но, судя по всему, у пустынника был встроенный компас, и он уверенно шел по заданному маршруту, отмечая по пути некоторые ориентиры. Ник старался не отставать и шагал след в след.       Песок был везде; он забивался в глаза, уши и даже рот, прикрытый шарфом. Ноги не спасали даже ботинки; застрявший меж пальцев песок натер мозоли. Идти становилось тяжелее с каждым шагом, а ветер всё усиливался, но, по словам Малахая, это еще не песчаная буря, а так – непогода в пустыне. Разговаривать не хотелось, чтобы не наглотаться песка, и путники шли молча. После обеда поднявшееся в зенит рыжее солнце принесло испепеляющий жар, но ветер начал стихать.       Наконец, Хеда остановился возле окостеневшего дерева, на белых ветвях которого рвались разноцветные полосы ткани, и дождался, пока Ник переведет дыхание.       — Мы прошли половину пути.       Уставший, как загнанная собака, кхал сел на корточки и привалился спиной к кривому стволу деревца. До безумия хотелось помыться, забраться в рефрижератор и выключить свет. Одолевала запоздалая мысль, что нужно было уговорить Командующего провести отпуск в другой части света, в Ингранроне. Там сейчас степные тюльпаны цветут, жеребята резвятся и разливаются в высокой синеве невидимые жаворонки. Кумыс рекой льётся. Всё-таки пустыня – это особый вид извращения для ценителей.       А Малахай с гордостью оглядывал окрестности, твердо стоя на ногах. Для таких, как он, ценителей, - подумал кхал и вытряхнул песок из ботинок. Разматывать портянки и смотреть, во что превратились его ступни, он не захотел. Ник достал флягу и, после утвердительного кивка Хеды, выпил и съел вчерашний змеиный суп с таким удовольствием, будто это его последняя еда в жизни. Присевший рядом пустынник довольствовался водой.       — Нужно было взять с собой хотя бы сухари, — сказал кхал, вспомнив о диете Командующего и его больном желудке.       — Ты решил провизией червей ловить здесь? Зачем тащить с собой лишний вес, когда всё, что нужно, нам даст пустыня. А идти до города всего двое с половиной суток, к тому же у тебя есть превосходный гид. Накормит, напоит и спать уложит. А дойдём до Эль-Санда и ноги раздвинет.       Ник поперхнулся. Хеда умел вовремя мотивировать.       — В таком случае, до Эль-Санда я добегу! – посмеялся он и, поднявшись сам, подал руку Малахаю.       Следующая остановка – Плато, оказалась уже занята несколькими группами людей, жгущих костры и ведущих тихие разговоры. Они пришли по торговому пути. В центре плоского скального образования находился источник с кристально чистой водой, звенящей струйкой стекающей по разлому и исчезающей в песке. На новых путников никто не обратил внимания: пришли люди – значит так надо. Чужих здесь не бывает. Пустыня поедает их.       Уже знакомой универсальной лопаткой Малахай быстро очистил им с Ником площадку от наметенного ветром песка, выкидывая его за уступ плато. Кхал помог наломать веток для костра и устроил палатку. К закату ветер окончательно упал и начало холодать. Вся жизнь здесь привязана к времени суток. Уже привычно пустыня оживала, а охотники выходили за добычей.       Пропадавший около часа и еле успевший к темноте Малахай вернулся с не слишком большой змеёй, двумя гекконами на закуску и полным карманом дохлых скорпионов для себя.       — Народу много, — посетовал он на скудность улова. – Расхватали.       Когда окончательно стемнело и песок наполнился подземным шуршанием червей, люди завели песни. От их голосов, наполняющих ночь потусторонними мифами и местными легендами, мороз продирал по коже. Подвывал и Малахай, прерываясь только на то, чтобы закинуть в пасть кусок хрустящего скорпиона.       Утро наступило шумное и ветренное. Высунувшись из палатки и потянувшись до хруста, Ник огляделся. Всё уже было собрано, а бодрый Хеда только ждал его для выхода. На плато людей почти не осталось, все ушли затемно, как только черви улеглись.       — Ты спал? – спросил Ник, смотря на черные веки Малахая и размазанные подтеки крови под носом. – С тобой всё в порядке?       Он обеспокоенно присел рядом и заглянул в лицо. Хеда долго смотрел на него, а потом отвернулся, поднимаясь на ноги.       — Идем. К обеду мы будем в городе.