Bittersweet

Прохладный ветер обдувал лицо, ложился на закрытые и горячие от постоянных слез веки. Волосы развивались и щекотали обнаженную шею. В очередной раз я вдохнула чистый воздух — здесь он пах хвоей и морем. Немного странное сочетание, как по мне. Я стояла на балконе уже минут сорок, с того момента, как посреди ночи «серебристый» кот благородной породы, именуемый Бабочкой (оказалось, это толстое и неподъемное существо было девочкой), не разбудил меня хождением по кровати. Дверь была открыта, так что Бабочке не составило труда проскочить в мои покои (после ее появления их, скорее, стоит называть «беспокои»). Она ходила, постукивая коготками по паркету, роняла вещи на столе, нарочито громко мяукала, и, в итоге, разлеглась посреди моей постели, чем окончательно выгнала меня из спальни. А вот я ее прогонять побоялась: раз она так бестактна, значит, я сама ее избаловала и не имею право ничего менять. Когда я вышла на балкон, сон как рукой сняло. Я даже рада была, что вырвалась на свежий воздух из удушающей паутины собственного сознания: в обрывистом и неприятном сновидении меня преследовали голоса, твердившие: «Ты одна и тебе никто не поможет!» После кошмара убедить себя, что я вовсе не одна, с семьей, и помощь мне вовсе не требуется, было трудно. Мы с Клаусом спали в разных комнатах. Это моя первая ночь, проведенная здесь, и, к счастью, мой муж с пониманием отнесся к моему желанию пожить пока отдельно… Впрочем, это решение было опрометчивым — сегодня же скажу, что переезжаю к нему. Если мне плохо, это не должно осложнять жизнь тем, кто меня любит, и я сделаю все, чтобы память вернулась, а для этого нужно вернуться в «типичные для меня условия». Я поежилась. Мягкая вязаная кофта, спасающая меня от утренней прохлады, предательски спала с плеч, остановившись в сгибе локтей. Тело тут же пронизал холод, и это несмотря на то, что в этих местах практически всегда было тепло. Натягивать кофту не было никаких сил, поэтому я просто опустила руки, позволила ей соскользнуть и бесшумно упасть мне под ноги. — Ты почему не спишь? — я вздрогнула от неожиданности, узнав голос Майклсона, но глаза не открыла. Странная у него привычка подкрадываться сзади. У мужчины был сонный голос — сам, видно, только что проснулся и раннему пробуждению был явно недоволен. Меня кольнуло скрытое требование в его вопросе, будто бы спать — моя обязанность. Может быть, мне показалось… Может быть. Ну, вот, я снова анализирую, снова ищу неведомые претензии! Клаус — мой муж, и он добр ко мне, как никто другой. Я должна быть благодарна, что он не отчаялся и старается вернуть меня любыми способами. — Меня разбудила ваша… Наша кошка, — отстранено произнесла я. Говорить, что наглость кошки меня напрягала, я не хотела. Я не слышала, но спиной почувствовала смешок, исходящий от Клауса. Сказать правду, так Бабочка — только предлог. Всю ночь меня терзали кошмары, совершенно несвязные и непонятные. А еще у меня разболелась голова. В висках все пульсировало и пульсировало, будто капала вода — кто, спрашивается, закрутил кран не до конца? В больнице сказали, что все в порядке и вчера за ужином, когда я заикнулась про боль, Никлаус лишь отмахнулся, уверив меня, что все хорошо и будет еще лучше. — Кэр, ложись, я заберу кошку к себе, — предложил мужчина, не выдержав напряженного молчания. — Я выспалась уже, — бессовестно соврала я. И ни капельку не стыдно. — Хм, ты легла в половину двенадцатого, а сейчас четыре утра. Ни один нормальный человек не выспится, — справедливо заметил Клаус, в его тоне все еще слышалось раздражение. Ну, четыре утра все-таки! Да, я на самом деле не спала толком и, наверное, уже не усну. — А я ненормальная! Не замечал? — съязвила, все еще не знаю почему, я. На что-то я явно разозлилась… Но в чем было дело? Не понимаю… — А ты-то чего в такую рань? Перевести стрелки. Хороший вариант, всегда срабатывает. Не так ли? Я надеялась, что прежняя Кэролайн ответит мне на этот вопрос, но она молчала, только усмехалась противно. — Работа, — очень кратко и неохотно ответил мой собеседник. А я вновь вдохнула морской воздух. — А где ты работаешь? — задам еще один вопрос, чтобы уж точно не возвращаться к разговорам о себе. — Я бизнесмен. Поверь, остальное совершенно неинтересно. Такой ответ меня абсолютно не удовлетворял. Что значит: «остальное неинтересно»? Если мы восемь лет женаты, я должна знать все. — Клаус, прежняя я точно знала… Теперешняя калека жаждет знаний — всех и сразу! — я вдруг повеселела и совершенно беззаботно улыбнулась. Начинало светать, и под закрытые веки прорывались лучи утреннего солнца — чудесно. — Кэролайн, повернись, — попросил мужчина, но я его будто бы не слышала. Мысли о восходящем солнце отвлекли мое внимание, а после аварии мне сложно на чем-либо сконцентрироваться. — Милая, повернись и посмотри на меня! Пожалуйста, — грубо. Не скрою, это было грубо. Но не сделать этого я не могла. То ли любопытство, то ли еще что-то заставило меня молча повернуться и, наконец, распахнуть веки. Сначала в глазах все поплыло, голова закружилась, и тут же все прекратилось. Никлаус оказался в одних джинсах, его оголенный торс, если честно, впечатлял. Спортивное, но не перекаченное в спортзале (что немаловажно) тело. На плече набито тату: паутина. Татуировка приковала мое внимание: что она значит? И отчего же им непременно полагается что-то значить? — Поймали, — невольно вырвалось у меня. Я и сама не поняла, что сказала. — Что? — не понял Ник, о присутствии которого я совсем позабыла. — Я говорю, четыре утра! Рано еще… Пойду досплю, что ли… — я хотела было смыться, но сильные руки меня остановили. Мне пришлось посмотреть в его зеленые глаза, в них отражался солнечный свет и поблескивал огонь. — Я содержу сеть отелей, ресторанов и ночных клубов по всему миру. Это и есть мой бизнес. Это совершенно неинтересно, я не хочу захламлять твою светлую головку всякой ерундой! А теперь, прошу, расскажи, что не так? — в миг Никлаус стал мягким и заботливым, про колючий тон я тут же позабыла. — Мне кошмары снятся, и эта чертова кошка… — соврать, глядя в эти глаза, я просто не смогла. Заточили… Сказал кто-то из несуществующей толпы в моей голове. Я вновь глянула на татуировку — она мне о чем-то напоминала, но радоваться я не спешила. Скорее даже насторожилась. — Пойдем со мной, — Клаус взял меня за руку и повел в неизвестном направлении. Оказалось, в его кабинет. Здесь было очень уютно, просторно. Легкие тускло-зеленые шторы развевались на ветру — окна на всю стену, и дверь на балкон распахнута; посреди кабинета стоял прямоугольный стол с мраморным покрытием — сверху валялись какие-то документы, ручки, приятно шелестящие на ветру; около располагалось большое кресло из кожи со сгибающимся подголовником — все для удобства. Всю левую стену занимал шкаф со множеством полочек, ни одна из которых не пустовала: книги, папки, сувениры, памятные подарки, фото в рамках. Похоже, Клаус проводил большую часть своего времени именно здесь. — Зачем мы сюда пришли? — не удержалась от вопроса я. Клаус улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. Он сел на край стола и скрестил руки на груди. — Раз тебе снятся кошмары, нужен кто-то, кто будет оберегать твой сон. Мне нужно поработать, ложись здесь, — красивым и загадочным голосом произнес мужчина. — Не уверена, что мне это поможет… — я рассчитывала смыться и остаться наедине со своими мыслями, а перспектива валяться на софе и изображать, что я сплю… Вздор! Бред! — Просто ложись, вон там плед валяется. Тихо, спокойно и свежо — я сам часто засыпаю здесь. Обещаю, что буду рядом, — эти слова меня успокоили. Нет, правда, стало как-то легче и совсем не страшно… Я обошла стол и, подойдя к шкафу, схватила первую попавшуюся под руку фотографию. На ней Клаус стоял в обнимку с какой-то красивой девушкой, блондинкой, как и я. Она обнимала его за шею и прижималась макушкой головы к его щеке. Клаус, в свою очередь, обнимал ее за талию обеими руками и крепко, но, видимо, не больно сжимал. Меня охватила ревность. Если это мой муж, то по какому праву на центральной полочке, прямо посередине стоит фото какой-то там девицы?! На следующем фото Клаус был вместе с двумя парнями, кого-то мне очень напоминающими. Кого же? Ах, да, амнезия… Я наверняка знала этих ребят еще до случившегося. Также там были разные фото Лекси: портрет, парк аттракционов, пляж — везде девочка с лучезарной улыбкой до ушей… И вновь я натыкаюсь на фото, вызывающее ревность: Алексия сидит на руках у какой-то девушки, тоже красавицы, только эта — брюнетка с правильными чертами лица, пухлыми губами и выразительными большими глазами. Что-то многовато баб… — Та, что беленькая — Ребекка, моя сестра. А вот эти двое — мои друзья, Стефан и Деймон Сальваторе. Ах, да! Это моя лучшая подруга детства, Хейли Маршалл. А вон та, где мы все во фраках, видишь? Это я с моими братьями Элайджей и Колом, а посередине мулатка в зеленом платье — девушка Кола, Бонни Беннет, — то ли прочитав немой вопрос, то ли просто так, но Клаус рассказал все, что меня интересовало. Некоторые из этих имен казались мне смутно знакомыми, другие я слышала впервые. Ну, это и неудивительно… — Мне нужно работать, а тебе я, кажется, пообещал здоровый сон! Уже через несколько минут я улеглась на мягкой софе, Клаус накрыл меня пледом и принес чашку горячего чая. Честно говоря, я не верила в то, что это поможет, но все его движения были такими убаюкивающими, и так спокойно вдруг стало на душе…

***

Ровно через десять минут девчонка провалилась в глубокий сон — я добился своего. Это очень хорошо, что она уснула здесь, так даже проще за ней следить… Хотя, сложно скрыть, что мне стало ее жаль — вжился в образ любящего мужа. Ну, раз уж приходится изображать, что мы семья, ради достоверности можно и простить себе эту маленькую слабость. К тому же, я, кажется, реабилитировался в ее глазах после нескольких нелицеприятных выходок. Это было странно: с Кэролайн Форбс мой самоконтроль раскачивался, как удавленник на виселице. Надо бы разобраться с этим… Позже. Прошло уже несколько часов — я был занят работой. Ко мне забегала Лекси, убеждала, что ни мама, ни папа ни о чем не догадались и приезжать пока не собираются. Я поговорил с Деймоном по телефону, он все еще беспокоился из-за исчезновения его девушки. Интересно, что там за девушка такая, почти окольцевавшая этого заядлого холостяка? Пару недель назад он говорил ее имя, но я уже забыл. Кэндис, что ли? А может, Камилла — вообще плевать, последнее дело… Я глянул на время — двенадцать двадцать пять. Перевел взгляд на Форбс — она все еще спала и, похоже, даже не собиралась пробуждаться. Я попытался сосредоточиться на договоре с китайцами, с которым я должен был ознакомиться еще вчера, как меня вновь отвлек телефонный звонок. — Да! Что ты хочешь? — получилось слишком резко, на другом конце трубки пару раз вздохнули, раздался изумленный смешок. — Ты там совсем озверел, Майклсон? — фыркнула Хейли Маршалл, и я сдался: пора утихомириться, а то и впрямь с ума сойти недалеко.

***

Клаус был прав, когда уверял меня, что я буду спать как младенец. Проснулась я аж в час дня, но в кабинете оказалось пусто. Встав, я сразу же направилась на поиски мужа, я снова убедилась, что ему можно доверять. Я забрела в спальню, где Майклсон в данный момент переодевался. Когда я вошла, он снимал джинсы, стоя спиной ко мне… То, что я увидела, поразило меня, словно удар молнии пронзил голову: на спине у Ника была татуировка злобно хохочущего клоуна, какую я точно видела где-то… И паутина. Черт, я знаю, что это значит! — К-Клаус, ты что… Ты сидел в тюрьме, ты преступник? — тихо спросила я. Член мафии — мой муж? Боже, это невозможно! ______________________