Bittersweet

Я не ищу, я — нахожу. © Сальвадор Дали В жизни всякое бывает, но кто не ищет — тот теряет.©

Трель мобильного телефона, уже минуту раздававшаяся по комнате, вырывает мужчину из болезненного сновидения — ни то кошмара, ни то психоделического бреда. Нецензурно выругавшись и на сон, и на прервавшего его, он нажимает на «отбой» и прячет голову в подушку — в щадящую тишину. Звонивший не отступает — над ухом Сальваторе старшего мобильный вновь разрывается в истерическом припадке. За окном только-только светает — сквозь не до конца закрытые вельветовые шторы солнце еще не выжигает глаза, спальню окутывает мягкий синий, с примесью белого, свет. В общем, достаточно темно, чтобы понять: его, Деймона, снова пытаются выдернуть на работу в неприлично раннее время, да, ко всему, не в его смену. Мужчина еще немного колеблется. Матерится. Поднимает трубку. — Макс, какого черта ты звонишь? Я отмотал две гребанные смены, совесть хоть имей! — сквозь зубы, зло выговаривает он, растирая сонные глаза. — Знаю, Дей, но тут такое дело… Помнишь, пару недель назад был вызов по поводу стрельбы во дворе? — как-то очень издалека начинает Макс — помощник шерифа, то бишь, Сальваторе. — Та не, не помню… А что? — Деймону совершенно не хочется вспоминать какой-то там вызов. Ему хочется быстрее услышать суть. И минералки. Сальваторе прикладывает руку к чугунной голове, неуклюже поднимается, путаясь в смятых простынях. Мир кажется вязким и неустойчивым. Его мутит, и колотит отвратительная дрожь. И виноват в этом только он один. Вечером ранее они с учителем истории неплохо приняли на грудь: Деймон, потому что места себе не находил из-за девушки, а Аларик — не очень старый, но все же хороший друг — расслаблялся после трудового дня (подтекст: попросту бухал без повода). — Ну, мы тогда оформили ложный вызов, не нашли ничего, потому что не искали толком, ну?! — от этого «ну», постоянно звучавшего из уст помощника, Сальваторе готов застрелиться «И как отучить помощника от паразита „ну“? Парень-то толковый, а говорить нормально не умеет!» — неизвестно почему думается Деймону, пока он рыскает в поисках стакана воды. На бутылку минералки рассчитывать не приходится — надо идти в магазин. — Так, подожди, припоминаю… — Недалеко от двора твоей подруги, — уточняет Макс. Шериф напрягается. — И? Не томи, стажер! — прикрикивает он, не спеша натягивая брюки. — Тут труп нашелся. — Скоро буду, — чеканит Сальваторе в ответ и отключается. Ремень застегивает уже на пути к автомобилю. И минералка, и аспирин подождут.

***

У Кэролайн Форбс день не задался с самого утра. Все утро она провела в раздумьях, сменяемых попытками наладить отношения с дочерью. После разговора с Хейли Кэролайн твердо решила во что бы то ни стало докопаться до правды. А правда — в ее голове. Форбс знает, что воспоминания есть, они не пропали и не испарилась навсегда, они внутри головы, и есть — должен быть! — способ вытащить их оттуда. Главное, напрячься и действительно захотеть этого больше всего на свете. Кэролайн хочет. Сейчас она точно знает, что в своей «прошлой» жизни ненавидела ложь и недосказанность. И пока она не расправится со всеми недомолвками и тайнами — не успокоится. В голове Форбс назрел план, она его тщательно продумывала ночью и дорабатывала утром. «Итак, пришло время приступить к первому пункту!» — про себя произносит Кэролайн, вытаскивая из духовки яблочный пирог. Долгое время (около пяти минут) она колеблется: стоит ли полагаться на планы и расчеты, оттесняя при этом чувства и ощущения? Мозг твердит, что это верное решение, чувства и ощущения согласны подвинуться, один только здравый смысл оказывается против общения с составляющими организма, как с живыми, отдельно взятыми людьми. Но слушать здравый смысл Кэролайн не приучена. Форбс осматривает свое кулинарное изделие со всех сторон, надеется, что еще способна приготовить пирог по книжке и ничего не испортить. Внешний осмотр блюда увенчивается успехом — выглядит весьма аппетитно. И — Кэролайн наклоняется к пирогу, втягивает носом аромат — пахнет замечательно. Из-за угла раздаются шаги, и мимо кухни (очень вовремя) пробегает Алексия. Девочка пытается удержать в руках одновременно кисточки разных размеров, пару бутербродов, синюю краску, метровую линейку и какую-то книжку. Все это мешает ей и буквально валится из рук. — Лекси! Лекси, подожди! — кричит ей вдогонку Форбс, перегибаясь через барную стойку. От неожиданного вопля Алексия роняет все свои принадлежности, те с грохотом обрушиваются на пол. Синяя краска расплывается по паркету. — Вот же… Я сейчас все уберу, — Кэролайн срывается с места, чтобы Лекси не влезла в краску, — Прости, это я виновата! Просто ты так спешила, я хотела успеть… Что же я хотела успеть?.. Ах, да! Я испекла пирог и хотела, чтобы ты попробовала… — не снимая с лица виноватой улыбки, блондинка ползает по полу с, как ей кажется, тряпкой. — Да вообще, это я виновата. Но тебе… Мама, не обязательно убирать все самой, позови Саманту, — девочка старается поддержать разговор, только сейчас осознавая, как сложно играть в «дочки-матери» с практически незнакомым тебе человеком. — Не надо, не надо, сама справлюсь! Так что насчет пирога? Будешь? — из-под стола интересуется Кэролайн. Алексия соглашается, не тратя время на раздумья. Форбс отрезает ей кусочек побольше и совершает свой второй, на этот раз, возможно, фатальный прокол. Угораздило же мисс Форбс сделать пирог именно с яблоками? На свете столько прекрасных фруктов, и из двух миллионов очень везучая Кэролайн выбрала единственное, на что у Лекси аллергия. К сожалению, при всем уме Алексии, она остается ребенком и никогда не откажется от запретного плода, что так отчаянно прячут от нее. Когда Кэролайн вновь отправляется под стол, пытаясь добраться до закатившейся туда кисточки, входная дверь распахивается и на пороге возникает статная высокая фигура. Из-под стола открывается вид на черные брюки из шелка и бархатные лодочки, отливающие фиолетовым — Форбс не видит лица гостьи. — Уф-ф, такая жара, на побережье гораздо лучше! — сообщает кому-то девушка, снимая жакет, надетый поверх, как оказывается, облегающего комбинезона без бретелей. — Ник, Лекс? Кто-нибудь дома? Мы уже пять минут как приехали, а нас до сих пор не встречают! — шуточно возмущается элегантная красотка, пока не видит за столом Алексию. — Ты? Но ты же говорила, что дела, что работа… Еще вчера… — мямлит девочка, потрясенная неожиданным визитом. Переборов удивление, она радостно бросается на шею гостье. Пожалуй, даже с восторгом. — Да, знаю! Просто после нашего вчерашнего разговора я поняла, как сильно соскучилась. Мы со Стефом посоветовались и сразу же оформили отпуск за свой счет, — девушка прижимает к себе Лекси, глаза ее искрятся, да и вообще: они обе сияют, как новогодние елки. Словно мать и дочь после долгой разлуки… «Да кто она такая? Что происходит?!» — Форбс в крайней степени возмущения поднимается с пола.

***

Устремив стальной взгляд вперед, Деймон старается скрыть волнение и унять дрожь в руках. Труп нашелся, — «Недалеко от двора твоей подруги» — и шансов все меньше. Сальваторе не оглядывается по сторонам и слушает стажера вполуха. Их окружает леденящая душу тишина морга, по беленым стенам гуляет эхо, а уровень стерильности (с ним-то явный перебор!) вызывает желание прочистить желудок. Или это вовсе не стерильность виновата? Деймон успел подготовить себя к самому худшему исходу событий, к тому, что вероятность увидеть Кэролайн живой и невредимой крайне невелик. Труп найден недалеко от ее дома; убийство произошло в день, когда Сальваторе видел ее в последний раз, и плохое предчувствие не отпускало его еще тогда, в тот подозрительно тихий вечер. Большая дверь. Холодильники. Пожилой мужчина, не очень трезвый, открывает один их них — вот и все, сейчас все и прояснится. Сердце бьется все сильнее и сильнее, оно готово выпрыгнуть из груди. Деймон сжимает ключи от машины, до крови прокалывает кожу и борется с желанием убежать. Вот, вот сейчас он опустит взгляд и увидит холодное и бездыханное тело, белые кудри, небрежно разбросанные по поверхности стола; увидит глаза, голубые и мертвые, как небо на неудавшейся картине его друга… — Это же мужик, — констатирует факт шериф, с непониманием и облегчением разглядывая мужской труп не первой свежести. Патологоанатом украдкой глядит на труп — тот его мало интересует, но убедиться, действительно ли это мужчина, хочется. Удивление местного шерифа заинтересовывает старичка, пусть злость на то, что доблестная полиция оторвала его от трапезы и «непродолжительного» отдыха, все еще проглядывается на пропитом лице. И куда катится этот городок?! — Ну да, мужик, — подтверждает Макс, сбитый с толку начальником. Деймон настолько пораженно говорил о поле человека, что поселил сомнения даже в нем. — А где девушка? — тупо спрашивает Сальваторе, пребываюший в неком отчужденном состоянии облегчения. — Какая девушка? — одновременно отвечают вопросом на вопрос патологоанатом и стажер. Сальваторе совсем теряется и, открыв рот, поворачивает голову то на эксперта-алкоголика, то на юного помощника, то на синее замороженное тело. — Деймон… Какая девушка? — аккуратно повторяет Макс. — Как какая? Б-блондинка! Сам сказал, что нашли труп недалеко от двора моей подруги в тот день, когда нас вызывали, а она пропала… — словно в бреду, мужчина рассказывает «какая девушка». — Ну да, да, все так. Только девушка твоя при чем? Я просто уточнил где, я не говорил кто! — оправдывается Макс, обильно жестикулируя. Шерифу становится душно. Только что он пережил смерть возлюбленной и ее чудесное воскрешение. На самом деле чувство ужасное. «Возьми себя в руки!» — грозно приказывает внутренний голос Деймону, прибывающему в предобморочном состоянии. — Э-эй, тебе воды дать? Вот, вот, держи, — стажер суетится рядом и подает стакан, который Сальваторе, желавший чего покрепче, залпом осушает. Становится немного легче, но недостаточно. Он облокачивается о соседний стол и еще раз осматривает тело, теперь внимательно — лицо несчастного еще в прошлый раз показалось ему смутно-знакомым… — Шериф, прошу прощения, что отвлекаю. Появилась информация о Кэролайн Форбс, — докладывает неизвестно откуда взявшийся знакомый из IT-отдела. — Давай выйдем. Тут же забыв о деле, Сальваторе следует за ним, но на выходе его будто настигает удар в голову. И так подозрительное, его лицо преображается в совсем сумасшедшее, и, развернувшись, он еле-еле выдыхает: — А я ведь знаю его… — Что? Откуда… Кто он? — воодушевляется стажер и достает блокнот и ручку, — Деймон? Так откуда? Здесь его никто не знает… Не знал. В небольшую гостиную, несколько мрачноватую из-за задернутых штор, влетел взъерошенный Стефан и с размаху бросил на круглый стол, стоявший посреди комнаты, темно-зеленую потрепанную папку средней толщины. Все присутствующие тут же обратили на него внимание. Младший Сальваторе просто светился от переполняющих его чувств и предвкушения, предвкушения чего-то долгожданного и очень желанного. — Это то, что я думаю? — поинтересовалась Хейли, указав пальцем на документы. — Именно, — Стефан утвердительно кивнул. Все, включая его самого, напряглись и уставились на папку. Хейли, единственная девушка среди собравшихся, уперлась локтями в стол и скривила губы в ухмылке. — Нашел-таки. Значит, не так уж чисто сработано! — воскликнул Клаус, который мечтал об этом дне больше других. А вот Деймон не выдержал напряженного и такого сладостного предвкушения, сорвался с места и, схватив папку, распахнул ее. Пробежавшись глазами по тексту, он задумчиво пробормотал: — Марсель Жерар, значит… Мы с тобой еще встретимся, Марсель Жерар… Вынырнув из минутного помутнения, шериф выпаливает: — Его имя Уильям Глосс. Все вопросы потом, — и скрывается за дверью с многообещающей вывеской «Морг».