Bittersweet

Я ищу ответы на вопросы, О которых не задумывалась раньше. Это проклятие предчувствия, Нет спокойствия мыслям, Когда проглядывают твои истинные черты — Это опасный знак… © Within Temptation, «A Danrerous Mind»

Я бежала очень долго. Не знаю, куда и зачем, но бегу и сейчас — выбора нет. Или беги или умри. Выбор настолько очевиден, что ноги сами несут меня по ночным улицам в сторону возвышающихся над горизонтом гор. В горах опасно, и, не скрою, мне страшно. Только вот снова вариантов немного: лишь там, вдалеке, среди скал, я найду убежище. Отправляться в город глупо. Если меня станут искать, в чем я не сомневаюсь, то начнут с опроса местных жителей. Черт, какая же я глупая, наивная идиотка, неспособная увидеть истину прямо у себя под носом! К сожалению, это чистая правда. Даже в роковой час меня спасла ненавистная кошка. Вот, что такое жизнь: твои друзья оказываются иудами, тогда как те, от кого ничего подобного не ждешь, спасают тебе жизнь. И плевать, что я рассматриваю это на примере кошки со странным, но забавным именем Бабочка. Спасибо ей. Я готова благодарить всю жизнь это надоедливое животное, что скреблось ночью в мою дверь. — Вот сволочь! — не стесняясь в выражениях, прошептала я, выползая из-под теплого одеяла. — Ни минуты покоя… — открыв дверь, я посмотрела в большие желтые глаза-блюдца Бабочки. — Чего тебе? Есть хочешь? Ох, почему ты не просишь еду у своего хозяина… Кстати, где он?» Вот такая вот ирония! И я бегу…

***

Мобильный жужжит на тумбочке, предвещая последующее гитарное соло — Бонни Баннет высовывает руку из-под одеяла и вовремя нажимает «ответить». — Алло? — шепчет она, прокашливаясь в трубку. — Это кто? Сколько время, озверели там, что ли?! — Кол все-таки пробуждается, и это грозит целым днем нервотрепки для Бонни. Она вздыхает и смотрит на время: час ночи по Гринвичу. Майклсон младший переворачивается на другой бок и накрывает голову подушкой. Девушка, не переставая тереть глаза, поднимается с постели и начинает говорить, только плотно прикрыв дверь в спальню. — Да, Деймон, — она узнает звонящего, но причина позднего звонка остается загадкой. — Бонни, это ты? — раздается полный надежды голос. — Это я. — голос протяжно вздыхает в ответ; кажется, Деймон улыбается. Даже через разделяющие их, возможно, километры девушка ощущает эту усталую улыбку. — Что-то случилось? Ты давно не звонил, — Бонни замирает в раздумьях: готовить ли кофе или через пару минут она сможет воссоединиться с Морфеем? — Я просто в Лондоне сейчас. Дай, думаю, позвоню… — Сальваторе ходит вокруг да около, то ли не в силах назвать реальную причину звонка, то ли из-за того, что она на поверхности — в желании поболтать. — Просто так… Тебе нужна помощь? — Нет, не надо. Я… — он все мнется и периодически замолкает. — А где ты сейчас? — мулатка выглядывает в окно, хотя ей и в голову не могло прийти, что шериф маленького городка Мистик-Фоллс сейчас сидит около ее дома. — Я на Харли-стрит, — Деймон фыркает. Бонни вскидывает брови — такого сюрприза она тоже не ожидала — и все-таки наливает себе кофе. — Что ты там забыл? А, ладно, не объясняй! — уже проснувшаяся Беннет отмахивается, резво поглощая напиток. — Где ты… — отвлекается, чтобы глотнуть, — конкретно? — Тут написано «клиника»… — осмотревшись вокруг себя (самое простое, что можно сделать) отвечает мужчина. «Там почти вся улица — сплошная клиника. — Проносится в ее голове. — Как его только занесло на другой конец Лондона?» — Я тебя заберу, — Бонни надевает куртку поверх пижамной рубахи лилового цвета, секунду думает, переодеть ли штаны и не переодевает: скрывает под резиновыми сапогами по колено (Кол в них на охоту ходит). В полутьме она рыщет в ящике с ключами и не перестает поражаться: на улице жуткий ливень, а Деймону вздумалось звонить ей «просто так». — Не надо… Я сам, — упираться, словно ишак, он умеет лучше всего. — Не спорь. Я заберу тебя, — Баннет бросает телефон на сидение, усаживаясь за руль «Maserati» Кола. Он ее точно убьет, если узнает, что она брала его машину без его чуткого руководства. Еще и ночью. В ливень. Нет уж: Кол не узнает. Еще девушка подмечает, что вторую машину надо купить поскорее. Вечная привязанность к графику Кола ее уже порядком утомила — не дело это, сплошная головомойка.

***

— А, долбанный остров! — неожиданно для самой себя я озлобленно кричу. Лишь спустя час — или больше! — я нахожу укромное местечко, где можно пересидеть ночь. Заброшенный сарай за пределами города — страшно, но до утра меня здесь точно никто не найдет. Приходится делать себе подобие подстилки из соломы, что очень кстати кучками разбросана по всему сараю. Это лучше, чем спать на голых досках. Прямо, как моя жизнь: на соломе мне жилось хорошо, а правда оказалась голыми досками. Пристроившись на импровизированную кровать, я сворачиваюсь клубочком и позволяю себе заплакать — только сейчас, когда я в относительной безопасности. Я еще молодец! Мне удалось не умереть — в прямом смысле! — от страха, когда этот мужчина достал пистолет. Неужели он смог бы убить меня? Это так просто? Бах — и все? Что ж, к этому моменту меня уже не должно было быть в списках живых, есть повод отпраздновать маленькое торжество справедливости… Жаль, что я одна. Ты всегда одна! Что мне делать? Куда идти? Кто те люди, что называли себя моей семьей? Надо звонить в полицию… — Кэролайн, не будь дурой! Ты им ничего, кроме своего психического расстройства на фоне пережитого стресса, не докажешь! — я шмыгаю носом, утираю слезы рукавом и улыбаюсь сама себе: недавно я сказала Хейли, что ее боли могут быть психосоматическими и ей стоит обратиться к специалисту. Оказалось — правда… Я раньше была психиатром, точно. В крайнем случае — психотерапевтом. Я начинаю кое-что понимать. Самое главное: меня предали и мне некуда идти. Куда и зачем идти девушке, которая не уверена даже в собственном имени? Мой разум ведет в пустоту. Хотя он и таит в себе великое множество воспоминаний — не желает разделить их со мной… А эти люди, что обманывали меня с первой улыбки, с первого взгляда? Настоящие чудовища. Готова поспорить: за всю свою жизнь я не встречала большего лицемерия. Никогда раньше не чувствовала себя более разбитой или даже… уничтоженной. Я пытаюсь улечься поудобнее, но доски, как бы я не изощрялась, все равно врезаются мне в ребра или бока, а солома колется сквозь одежду. Я долго верчусь, меняю положение и, в конце концов, нахожу относительно приемлемую позу. Вот так, да. Хорошо. Подкладываю руки под щеку и благостно прикрываю глаза. Надо переждать эту ночь, потерпеть. До утра. Может, на рассвете решение придет само собой?

***

— Я потерял ее, Бонни, — с отчаянным спокойствием бичует себя Деймон, тяжело влача свою тушу по лестнице: в ботинках хлюпает дождевая вода, джинсы из-за нее на тонну и весь он напитался из ливня: водой, грязью, саморазрушительными идеями и безысходностью; в венах его плещется усталость и паленый алкоголь. — Не кричи, пожалуйста, — девушка приставляет палец к губам, отворяя перед мужчиной дверь, — Кол спит, — уточняет она и как можно тише вытаскивает из шкафа плед. Беннет, только увидев Деймона там, на Харли-Стрит, промокшего до ниточки и покинутого его хваленой удачей, сравнила его с бездомным щенком. Самый несчастный человек на планете, он почти плакал. Но пытался держаться, до последнего, это она тоже видела. Через несколько дней он придет в себя — не придет на самом деле! — и пожалеет, что позволил видеть себя таким. Всегда непробиваемый, сильный, храбрый… Он совсем не похож на себя. «Смотрите, это то, кем мы являемся», — думает Бонни печально и укоряет себя за то, что откровенно пялится на друга. Ему это вряд ли приятно. Она отводит взгляд и вовсе уходит на кухню. Гостиная погружается во мрак после каждого удара молнии. — По этому адресу ничего не оказалось, — стиснув зубы, рассказывает Сальваторе, — Элайджа, черт, впервые был не прав. — не обращая внимания на только что вернувшуюся Бонни и на то, что его закутывают в плед и суют в руки чашку горячего чая с мятой, Деймон смотрит в одну точку. Он заходится кашлем, долго не может остановиться. Следом дважды чихает. — Да ты простудился! — делает вывод мулатка, — Подожди здесь, я наберу тебе ванну с лечебными солями. — Деймон кивает и немного расслабляется: эта девушка знает толк в природных лекарствах и всевозможных травах… Сквозь силу мужчина улыбается. Как странно: никогда раньше он не нуждался ни в чьей заботе, особенно так остро, как сейчас. «Все-таки, хорошо, что я здесь, а не дома. Дома пусто, даже собаку забрал Аларик на время, пока я не найду Кэр», — шериф отпивает немного чая и жмурится. — Это все хреново, приятель, — заявляет Кол, неожиданно вышедший из темного угла, — Рассказывай сначала, помогу, чем смогу!

***

— Знаешь, я не люблю зиму в США! — девушка потягивала коктейль и беспечно рассуждала ни о чем. Ее губы нежно-розового цвета складывались в лучезарную улыбку, а глаза излучали тепло и сияли как никогда ярко. Любой мог сказать: «Она — прекрасный цветок». — Значит, зимой мы уедем отдыхать в Альпы, — просто ответил парень напротив и пожал плечами. В руках он крутил бокал с виски. — Я люблю тебя, — немного помедлив, но с гордостью и легкостью объявила блондинка. — За Альпы? — он игриво улыбнулся и пододвинулся поближе к возлюбленной. — Без Альп, дурак! — она оттолкнула его, смешно надув щеки. — Ты необычайная девчонка, Кэролайн Форбс! — парень поцеловал ее в губы и… Я просыпаюсь из-за того, что кто-то облизывает мою щеку. Прекрасное видение о незнакомце с собакой (я запомнила его лицо) растворяется в воздухе. Когда я с трудом разлепляю веки, нос к носу встречаюсь с… конем! Я визжу очень по-поросячьему, судорожно отодвигаюсь назад. Не может быть, это, черт ее, лошадь! Живая, настоящая… Я затыкаю себе рот рукой. Утихомириваюсь и понимаю: лошадь быстрее, чем я. На лошади я быстрее, чем они — за мной.

***

— Я понял тебя, — Майклсон младший, серьезно выслушав всю историю Сальваотре, он вынимает из кармана мобильный и мельком оглядывается на время: три часа ночи ровно. Парень морщит лоб и, сощурившись, что-то высчитывает у себя в голове. — В Греции сейчас пять утра, — бормочет он, набирая номер. — Ты это к чему? — спрашивает Деймон, блаженно откинувшись на спинку кресла. После ванны с солями и травами он чувствует себя значительно лучше, и эти люди внушают ему неподдельную уверенность в завтрашнем дне. — Я позвоню Клаусу. Он в дни пропажи Кэролайн был в вашем захолустье по каким-то делам, должен знать хоть что-то, — Майклсон снова смотрит на время. — Точно! Твой брат нам поможет найти мою подругу! Звучит не очень, но это наш шанс, — девушка победно улыбается, пристраиваясь на подлокотник около Кола, который дарит ей ответную улыбку. — Подождем немного. До утра. И все-все решим! — Вы такие максималисты, ребят, — замечает Деймон, и его угрюмый взгляд смягчается, — Мы в молодости тоже такими были… — Иди ты, пожилой тридцатилетний дед! — отшучивается Кол и швыряет в Сальваторе диванную подушку, которую тот с успехом ловит и подкладывает себе под голову. — До утра, да? — переспрашивает он в темноту и сам же отвечает на свой вопрос. Натягивает на голову плед, умащивается на диване и быстро погружается в дремоту. Становится совсем спокойно, мирно — до утра он точно готов подождать.