Bittersweet

— Так, давай еще раз! — Катерина по-свойски кладет руку на плечо местному жителю Санторини и как можно милее улыбается — получается весьма хищно, и несчастный грек, которого девушка отловила посреди морского порта, дергается в сторону. — Моя подруга — Кэролайн — пропала. Ты ее не видел? — зачем-то она кричит, будто бы говорит не с иностранцем, а с глухим. Впрочем, от этого крика парень на самом деле рискует оглохнуть. У грека жуткий английский, он почти не говорит на нем, хоть и многое понимает (обычно понимает, но из-за сумасшедшей девицы впал в ступор). Кэтрин доходит до точки кипения и еле сдерживает себя — так руки чешутся врезать этому ослу! Да и сам «осел» ни сказать, что бы рад приставучей американке с акцентом, что совсем не говорит по-гречески, но отчаянно добивается понимания. Катерина перепробовала все: просила помощи на немецком, умоляла на английском и ругалась на родном — болгарском. Теперь же просто ругается. — Вот же черт иностранный! — выдыхает девушка, показательно закатив глаза, — Я знаю, что ты ее видел! Давай по-другому: куда? — это слово она произносит по слогам, четко выделив каждую букву. Последняя надежда, что идиот заморский сообразит и расскажет, в каком направлении пошла Кэролайн. — Ну, девушка, — она рисует в воздухе фигуру, по ее мнению, напоминающую женскую. Хотя больше смахивает на брачный танец павиана. — Я не понимаю, — почти плачет местный житель и надеется, что психованная-не-американка оставит его в покое. Только вот не знает он на кого «напоролся», так сказать. Катерина не из тех, кто просто так отступит, если уж вбила себе что-то в голову… — Ох, да что тут непонятного, придурок заморский? Кучерявая блондинка, среднего роста, голубые глаза… Видел? Отвечай! — в начале диалога он сказал, что видел ее, но теперь только машет головой и порывается уйти. Где-то внутри Петрова понимает, что он просто перепутал, не понял вопроса, — да и мало ли кучерявых блондинок в порту? — но заставить себя остановиться, так ничего и не узнав, она просто не может. Этот дурачок ее единственная зацепка! Парень все повторяет одну и ту же совершенно непонятную фразу, отступая назад. — Как можно быть таким тупым? Сгинь с глаз моих! — разоряется Кэтрин, в порыве сбрасывая с плеча чью-то руку. — Где твои манеры, Катерина? — укоряет ее жених, выдыхая слова ей на макушку. Видимо, это его рука покоилась у нее на плече. — Элайджа? — усмехается Кэтрин, оборачиваясь к мужчине. Майклсон сдержанно извиняется перед греком и, крепко сжав руки на талии будущей жены, оттаскивает ее подальше. — Я оставил тебя на пятнадцать минут с просьбой ничего не натворить, — усталый вздох Майклсона сопровождается шипением Эгейского моря. — А я ничего и не натворила! — обиженно уверяет Кэтрин. Тем временем парень, спасенный от нападения сумасшедшей-не-американки, благословляет незнакомца и залпом осушает… вазу. Когда цветы падают ему на лицо, понимает — довели. — Ничего? Бедный грек! — смех Элайджи оказывается очень заразным, хоть и достаточно тихим. — Кстати, а что это он все время повторял? — «Я ничего не знаю, но все скажу». Сразу видно, что ты поработала, — он вновь вздыхает. — А ты, дорогой, от своего выбора не отнекивайся! Не я тебя под венец потащила! — О, альтернатива была невелика: либо убить, либо взять себе в жены, — Майклсон останавливается и разворачивает девушку к себе — глаза в глаза. — Вот за что я тебя люблю, так это за умение принимать верные решения, — Катерина проводит ладонями по его щекам, прочерчивает дорогу от ушей по линии челюсти и до подбородка. Элайджа бережно касается вьющихся каштановых локонов, ему кажется, что они звенят, словно в них спрятаны колокольчики… Он любит ее волосы — гладить их, перебирать, накручивать на руку, зарываться в них и нюхать — прекрасные волосы, как и его Катерина. С ним Кэтрин Пирс становится воплощением женственности и грации, волшебной и невероятной леди. И, нет, она не изменяет себе, не играет роли — просто Элайджа видит ее именно такой и такой хочется быть. Только с ней Элайджа Майклсон может послать к чертям манеры и контроль. Или разрушить свои планы и рвануть на Бали. В этом прелесть их отношений. — Эти волосы! Иногда мне хочется подстричься на лысо! — брюнетка вычесывала запутанные кудри, с остервенением впиваясь расческой в непослушные пряди. — Когда я вижу тебя с утра, перестаю завидовать твоей шикарной шевелюре, Кэт! — из-за угла выглянула мулатка в огромной футболке и трусах. — Где Кэролайн? — Спит еще, как всегда до часу на своей работе просидела… Форбс! Вставай, а то опоздаешь! — общаясь одновременно с двумя подругами, Кэтрин все еще силилась уложить волосы в более-менее нормальную прическу. Точнее, чего лгать, она добивалась идеала и от того так страдала. Из спальни выбралась блондинка, больше похожая на привидение. Врезалась в угол, сонно подметила, что у них слишком маленькая квартирка и плюхнулась на диван — совершенно разбитая. — О-о-о… Кэр, он снова тебя задержал? — Петрова ненавидела начальника подруги и была «на низком старте», всегда готовая пойти и закатить скандал. — Мы разбирали документы… — оправдывалась, как и обычно, Кэролайн. — Когда ты уже уволишься? — Не знаю, Бон. Мне неплохо платят… — блондинка укуталась в шелковый халат — подарок Деймона — и, задумавшись, не отрывала взгляд от спины Катерины. Кэролайн представляла себе, что бы было, будь у нее такие волосы, и с каждой секундой понимала, насколько это ужасно и непрактично. Пусть и очень красиво. — Ты пашешь за троих. У меня экономическое образование. Тебе платят хуже, чем просто плохо, — вырвала ее из раздумий Кэтрин. — Да, ты права… — сегодня у нее не было настроения спорить. Кэролайн останавливается в десяти шагах от целующейся парочки и предается смутным воспоминаниям — в голове уже второй день творится полная неразбериха, старые воспоминания мешаются с фантазией, а невыплаканные слезы рвутся наружу. Лицо мужчины кажется ей знакомым, но и уверенность, что прежде она его никогда не видела не оставляет. А девушку она разглядела лишь со спины, именно из-за пышных кучерявых волос возникло странное воспоминание. Кэролайн чувствует себя не в своей тарелке: люди вокруг говорят на непонятных языках, и именно в этот день «удачливой» Форбс не удается отыскать ни одного англоговорящего человека. Может, это от того, что она почти ничего не слышала, унесенная ветром собственных мыслей. Форбс долго стоит на месте, не решаясь подойти возлюбленным, она устает стоять в одиночестве, разинув рот. Предчувствие, что эти ребята могут ей помочь ютится где-то в груди, она выдыхает и уверенным шагом направляется к ним. — А-а! — вскрикивает Кэролайн и валится на спину. Находясь глубоко в своих мыслях, она видела все, как котята, недавно открывшие глаза. Сосредоточившись на парочке впереди, просчитала расстояние до ближайшего предмета и сильно испугалась, когда прямо перед ней возник молодой человек с рюкзаком и в огромных солнцезащитных очках. Неловко отступив на шаг, Кэролайн подвернула ногу и рухнула в пересохшую канаву. — Девушка, вы что? — парень тут же бросается вытаскивать неуклюжую Форбс. — Вы в порядке? Осторожней надо быть, девушка! — Простите, — лепечет Кэролайн. Ноги не держат ее, она повисает на руках незнакомца, от чего уровень неловкости только повышается. — Ничего… Вам помощь не нужна? — таки поставив ее в вертикальное положение, спрашивает незнакомец. — С чего вы взяли? — девушка ищет взглядом свою «спасительную парочку» и не находит: они растворились в толпе. — Ну, вы выглядите потерянной, — отвечает парень, игнорируя факт, что она ни с того ни с сего закричала и повалилась в канаву прямо перед ним. «Я такой страшный, что ли?» — оглядывая незнакомку, думает парень. — Да, помощь не помешает… — она все-таки отвлекается от бесполезных поисков и сосредотачивает взгляд на своем вполне реальном спасителе. — Где здесь можно билеты купить? — Какие билеты? — не понимает юноша. — В Америку, — спокойно поясняет Кэролайн. — Угу… А поточнее? — тон его кажется слегка насмешливым, Форбс поджимает губы. — В Северную Америку, — парню начинает казаться, что она либо реальная блондинка, либо издевается. — Здесь? Здесь — нигде, — он криво усмехается — забавно все это. — А что же мне делать? — тупо спрашивает Кэролайн. Юноша, сжалившись над незнакомкой с прекрасными голубыми глазами, полными грусти и отчаянья, пытается указать верную дорогу как можно точнее. — Ну, смотрите: отсюда на пароме сто тридцать миль где-то… — он сам не понимает, зачем говорит подробности, которые девчонке явно не пригодятся. — На пароме вам надо доехать до порта Пирей. Из Афин есть прямой рейс на… Северную Америку. — Спасибо… — шелестит Кэролайн, запоминая, — А куда идти? Ну, паром где? Парень-в-больших-очках еле сдерживает смех. «Какая странная особа!» — думает он и все же указывает рукой, куда ей идти. Форбс медленно разворачивается и, прихрамывая на поврежденную ногу, идет по указанному пути. Парень смотрит ей в след, но вдруг, опомнившись, кричит: — Стой! Подожди, — резко переходит на ты. Блондинка оборачивается. — У тебя хоть деньги есть? — оглядывая с ног до головы девушку, интересуется он. Одежда неплохая, но вся помятая и изорванная, волосы такие, словно она спала на соломе (а так и было), бледное лицо и вообще видок, будто она вот-вот грохнется в голодный обморок. Форбс робко пожимает плечами — денег нет. — Билет стоит сто пятьдесят-двести евро. Да и паром тебя просто так не повезет, — логически размышляет незнакомый «человек-навигатор». Она кивает в знак согласия. Пусть после потери памяти Кэролайн и чувствует себя «не от мира сего», но цену деньгам знает. А тем более знает цену их отсутствия. Парень-в-больших-очках очень сочувственно вздыхает. От былого веселья не остается и следа. Очень жаль странную девчушку, не знавшую даже собственного местонахождения. Хрупкая и… чистая. Такую нужно защищать, а не бросать одну. Он-то знает толк в людях! Светлая мысль, искренний порыв озаряют его голову. — Держи, — полазив в карманах, он вытаскивает кошелек. Достав приличную сумму денег, парень протягивает их Форбс. — Не надо… — Кэролайн шарахается, как от огня. Она больше не будет наивной. Вряд ли ей предлагают деньги просто так. — Возьми, для меня это ерунда! — не отступает, а вернее даже наступает, незнакомец, — Здесь на билет и на паром, и вот еще… Купи себе поесть, — говорить об этом ему совсем уж неудобно. Блондинка не походит на нищую, подобные слова могут и оскорбить ее. Будь здесь та, прежняя Форбс, она бы непременно обиделась, но нынешнее положение кажется уж совсем безнадежным. Только вот вопрос: что взамен? Ей никто и никогда не предлагал помощь по доброте душевной. Кэролайн тоже окидывает парня оценивающим взглядом: атлетическое телосложение, стильная и яркая одежда, одни его часы кричат о том, что средствами на жизнь он не стеснен. Что может попросить такой парень взамен на деньги у молодой девушки на курорте? Она догадывается. — Пожалуйста, хватит смотреть на меня так. Я не предлагаю ничего неприличного. Просто помощь, — он, кажется, все понимает. — Правда, я просто хочу помочь. — Ты меня даже не знаешь, — хоть что-то удается из себя выдавить. Силы иссякают. В животе бурчит, про еду он точно подметил… За несколько часов скитаний по городу Кэролайн узнала много полезного: например, что остров расположен на вулканических почвах и помимо винограда здесь ничего не растет. В этом она имела честь убедиться лично. Лишь в частных дворах, куда пробраться было слишком трудно, растет что-то кроме него. — Да, не знаю. А может и хорошо? — задумчиво произносит незнакомец-филантроп, — Вдруг ты маньячка! Ему все же удается всучить ей деньги. Кэролайн скрывается из виду. Парень понимает, что смотреть на толпу туристов, гидов, торгашей и простых жителей бесполезно. — Кол, неужели. Ты куда пропал? — Майклсон оборачивается на недовольный голос подруги. — Да так, Бон. Девчонка какая-то… Не обращай внимания. Разобрались с багажом-то? — Кол тут же забывает про сумасбродную особу, собравшуюся без денег лететь в Америку… Северную. Лицо ее показалось ему смутно-знакомым… Ох, мало ли! Слишком много людей он видит каждый день. — Разобрались. Только ты куда пропал? — спрашивает Беннет и всучивает ему самый большой чемодан. — Да так, неважно. Пойдем? — Пойдем, — Майклсон берет Бонни под руку и глазами отыскивает Деймона. Им предстоит нелегкий путь к возвращению подруги Бонни Беннет и девушки Деймона Сальваторе. Ведь только что доброта Кола отправила Кэролайн Форбс как можно дальше от Санторини.