Bittersweet

Жизнь с ее явлениями можно уподобить сновидению, фантому, пузырю, тени, блеску росы или вспышке молнии и представлять ее следует именно такой. © Будда. Алмазная Сутра

2008 год. 15 августа. США, штат Калифорния. Сан-Франциско. Солнце потихоньку покидало свою постель, заливая блекло-желтыми красками морской порт залива Сан-Франциско. Вода была, как никогда, тиха — тоже, должно быть, спала. В это раннее утро в порту почти не было людей, хотя сам город давным-давно не спал, уж слишком много в нем ютилось людей с разнообразием планов, помыслов и дел. — И чего им не спится? — постоянно ворчал капитан грузового судна «Тихий» Говард Блэк. Мужчина в летах все поглядывал на часы, мерно постукивая пальцем в печатке по железной оградке. Если бы не ожидание редкого визитера, Блэк бы давно отчалил. Он рычал под нос ругательства, хмурился и кривился, — Помощь ему, видите ли, понадобилась! И не откажешь приемнику-то! — услышав чьи-то шаги, Говард стал тщательно всматриваться в идущего мимо человека. — Не он. — мужчина раздосадовано отвернулся. Терпеть он не умел и не хотел. Лишь спустя пятнадцать минут из-за угла показался силуэт молодого темнокожего мужчины. Его лицо было скрыто тенью от капюшона, он остановился и поправил серый шарф на шее. Этот жест значил, скорее, не заботу о своем внешнем виде, а простую предосторожность: остановился просто так — вызвал подозрение. Осмотревшись по сторонам, парень сощурил и так узкие глаза в попытке разглядеть капитана и не перепутать его ни с кем другим. Убедившись, что опасности нет, мужчина выкатил из-за угла больничную каталку и, воровато оглядываясь, повез ее к причалу. Содержимое было сокрыто темно-зеленым полотном, напоминающим штору. По мере возможностей мужчина пытался сохранять секретность. «Чертов Сан-Франциско! — все разорялся капитан корабля. — Слишком много народу, сложно прятаться!» — Здоров, капитан! — произнес парень, откидывая полотно, — Все тихо, вылезай. — Здравия желаю, — невесело отозвался Говард, косясь на рыжеволосую девушку, которую так «тщательно» скрывали. Под глазами красовались синие круги, и без того белая кожа стала отливать фиолетовым и пурпурным; в целом — нездоровая. Девчонка почти не шевелилась, ее грудь редко вздымалась, а губы подрагивали, немощной рукой она тянулась к своему сопровождающему; из-под больничной пижамы торчали бинты, кое-где выпачканные в красное. — Когда выезжаем? — поинтересовался парень, присаживаясь на край каталки и осторожно принимая тянущуюся к нему ладонь. Корабль был полностью готов. Команда ждала приказа. Говард отошел, позволяя вкатить пассажирку на борт. — Полчаса назад… Опаздываешь, брат! — сварливо сказал Блэк и направился к штурвалу. Сейчас стало заметно, что правую часть его головы уже тронула седина. — Ценный груз вез. Это тебе не кирпичи, живой человек. — Угу, — коротко согласился он. Спорить совсем не хотелось, хотелось уже отправиться в путь, — Вы прощайтесь, я пойду, — немногословный капитан покинул своих, так сказать, гостей. — Я совсем ничего не помню, объясни, наконец, кто ты? — таки подала голос девушка. — Я друг и хочу тебе помочь. Остальное неважно, — мужчина достал из своей сумки какие-то папки, — Смотри, здесь все твои документы, Дженна. И да: с этого момента ты Ивон Вайсе. Здесь все документы, которые могут тебе понадобиться. Этот корабль переправит тебя в Южную Африку, в место близ Кейптауна, тебя там встретят и переправят в Европу, не знаю куда точно, но оттуда ты отправишься в Германию. В Ротенбурге-на-Таубере на твое липовое имя записан небольшой домик и открыт банковский счет. Там тебя встретит девушка по имени, запомни, Софи Деверо. Она будет помогать тебе. Прошу, постарайся держаться ее, — пояснял мулат, сначала доставая, а затем складывая обратно всяческие бумажки. — Я… Я поняла, но зачем все это? — недоуменно спросила девушка, пустующим взглядом обшаривающая руки мужчины. — Дженна, на тебя охотятся. Они будут искать тебя и найдут, если ослушаешься моих указаний. В этой папке, — он показал на желтую обложку, — имена людей, которым ты можешь доверять, те, что, скорее всего, встретятся у тебя на пути. Там имена и фотографии. У тебя будет много свободного времени, изучи их. Никому другому доверять нельзя. Если к тебе придет какой-то посредник и представится кем-то из них или из их людей — не верь, требуй доказательств, а лучше сразу зови на помощь. Эти люди не станут присылать своих шестерок к тебе, запомни, Дженна. — Все настолько серьезно? — несмотря на все события, произошедшие за последний месяц, Дженне все еще не верилось, что боевик и ее жизнь — синонимы. Сначала «кровавая свадьба», воспоминания о которой отняла амнезия, после похищение и темный подвал, лечение в антисанитарных условиях. А теперь вот: побег с незнакомцем в шарфе. Чем не сюжет для триллера, а? — Да, Дженна Соммерс, все настолько серьезно, — мужчина вздохнул. Он сильно нервничал, все это могло плохо для него кончиться. Рыжая накрыла своей ладонью его руку, он хотел отдернуть ее, но не стал. — Скажи хоть, как тебя зовут? — она сквозь силу улыбнулась, — Я хочу знать, кого благодарить за свое спасение. — Марсель, — нехотя ответил он, уже спускаясь по трапу. — Спасибо. Тебе воздастся добром за твой поступок! — вдогонку Марселю крикнула Дженна. Ее слова вызвали улыбку на лице мужчины, приятно было слышать такую искреннюю благодарность. И что она нашла в этом Майклсоне? Что она вообще нашла в их семье? Сплоченность и любовь? Марсель не знал. Он вырос в детдоме, родительская любовь и ласка могли лишь только сниться, а вот Никлаус все это имел и не ценил…

***

Перепрыгнув через оградку, Деймон пристраивается рядом с Клаусом, глушащим вино в кустах. Элайджа запретил напиваться, им нужны «холодные головы» и «трезвые умы», поэтому Ник достал бутылку вина. «Вино на мою голову не влияет!» — осведомил он брата и хлопнул входной дверью. — Я всегда был за тебя. Всегда был с тобой. Ни разу не предал, — обратив на Майклсона усталый взор, произносит Сальваторе. — Да, именно так, — стараясь скрыть нотки вины в голосе, соглашается Клаус. — Тогда почему? — Деймон обрушивается на землю и бесцеремонно вырывает из рук друга бутылку. Делает разом три больших глотка. Одной бутылки им не хватит. — Я не знал, — мужчина пожимает плечами. Больше ему нечего сказать. Он не знал, что Кэролайн Форбс — девушка его друга, потому что не умел слушать. Он не знал, зачем затеял этот цирк, потому что не хотел разбираться в себе. Он, наверное, совершил непоправимую ошибку. Почему «наверное»? Этого он тоже не знал. Только в груди билось странное чувство… Ощущение, что не устрой он цирка, то произошло бы что-то необратимое и ужасное. Он бы убил эту милую, светлую девочку, так похожую на его погибшую невесту. Или уже жену? Ник все пытался вспомнить: до ЗАГСА или после него? У него отняли его рыжеволосого ангела, и он забрал ангелочка у друга. Подсознание играло с ним, Майклсон на самом деле решил, что должен был знать… — Прости… — Никлаус устало прикрывает глаза. Сальваторе, как ни странно, молча кивает. Не кричит и не набрасывается вновь. Простил? Нет. Устал. Что толку тонуть в своей обиде, если это не вернет ему Кэролайн? Да и слишком много времени они с Никлаусом друзья, чтобы заканчивать вот так. Деймон решает, что разберется с этим позже. Когда будет спокойно — когда они вернут Форбс. — Ладно, ладно… Ты мне другое лучше скажи: почему ты убил Жерара, не посоветовавшись с нами? — переводит тему Деймон, допивая вино. Ему так паршиво, что эти полбутылки только опустошают его. — Он бы уехал, у меня не было времени еще и вас по всему миру отлавливать, — Клаус рычит, злится. Знает, что не имеет на это права теперь, но раскаиваясь и смиряясь со своим положением, чувствует себя слабым и абсолютно беззащитным. — К тому же, вы хотели смерти этого ублюдка не меньше моего! — Да. Только вот любому из нас хотелось с ним поговорить, узнать все из первых уст, — Деймон прикладывается к бутылке — последние капли падают на язык, с досадливым вздохом он швыряет пустую тару в кусты. — Зачем? Его люди — от шестерок до правой руки — указали на него. Кто ж виноват, что он держал подле себя предателей? — Никлаус усмехается. — Вот это-то и странно, дружище, — Сальваторе тоже усмехается, всматриваясь в глаза Клауса, подернутые дымкой. Видимо, приказ старшего Майклсона был с успехом нарушен. Тут невинной бутылочкой красного полусладкого не обошлось. Деймон понимает, что конструктивного диалога не выйдет. Ник не готов. — Дей, прости меня, — вновь повторяет Клаус, раскачиваясь из стороны в сторону. Его лицо окрашивается горькими линиями. Удивительно, но в этот раз извинения звучат убедительней, даже проникновенней. — Я же уже сказал: «хорошо», — закатывает глаза шериф. Он, может быть, тоже не готов. Он, может быть, еле закопал свои чувства и мысли по этому поводу поглубже ради всеобщего блага… — Нет, не за это. Не за то, о чем ты подумал. Я люблю ее. — вдруг заявляет Майклсон и сразу становится понятно, о ком идет речь. Деймон замирает на несколько мгновений, а после встает с колючего травяного ковра. — Значит, коллеги по несчастью? Потому что я тоже ее люблю, — бросив эту отнюдь не однозначную фразу, Сальваторе предпочитает удалиться.

***

— Значит, память не восстановилась? — раздосадовано спрашивает Кэролайн. Она пытается одновременно слушать Дженну и сбрасывать с веника хорька, мешающего уборке. — Отчего же? — Дженна закатывает глаза, прикидывая что-то в голове, — Я вспомнила, где родилась, вспомнила родителей, друзей… Я даже вспомнила девичник перед чьей-то свадьбой, хотя я там так напилась! — Соммерс хохочет, так хороши и приятны ей воспоминания. — Я только не вспомнила обстоятельства, при которых парализовало нижние конечности, и ближайшее время перед этим. Но иногда мне кажется, что из памяти стерся кто-то очень важный, не могу сказать кто и почему. Мой мозг вытеснил все плохое и негативное, я, фактически, оградилась ото всего дурного. Но кто-то там все еще есть… — Дженна стучит пальцем по виску, якобы показывая: «Смотри, они все еще где-то здесь!» — Может, Клаус? — неожиданно предполагает Форбс. — Клаус? — Ну, человек, от которого я сбежала, — Клаус. И хорек у тебя — Клаус, — выдвигает Кэролайн свои вполне логичные доводы. Рыжая задумывается и на мгновение кажется, что она что-то вспоминает. — Не знаю, Кэр… Наверное, это просто паранойя, — неизвестно, при чем тут паранойя, блондинка все равно соглашается. Больше ей нечего добавить, и она возвращается к уборке. Ей нравится жить у Дженны Соммерс, которую на улице почему-то нужно называть Ивон. Жизнь здесь проста и предсказуема и этим чудесна. Кэролайн убирается и помогает Софи и Дженне готовить. Вскоре выяснилось, что у Деверо призвание смешивать коктейли и никакого кулинарного таланта. Кэролайн быстро переняла инициативу на себя и стала верховодить на кухне. По утрам, пока Дженна кормит любимых питомцев, а Софи мерно посапывает в подушку в своем доме напротив, Кэролайн отправляется на рынок за покупками и притягивает огромные сумки, от которых отнимаются руки. Потом они садятся завтракать в маленькой уютной гостиной. Форбс читает нелепые статьи из желтой газетенки, которую шутки ради выписывает Софи. Сама Деверо обычно появляется посреди завтрака, перехватывает пару круассанов, под шумок крадет у завивавшейся Кэролайн кофе и убегает открывать «ведьминскую» лавку на первом этаже своего дома. Там она продает всякие якобы магические штучки простым туристам и обывателям, подросткам, увлекавшимся магией и прочим интересующимся. И совершенно не скрывает, что не верит в мистические артефакты, обереги и обряды, но верит, что в этом мире существует какая-то неподвластная им — простым смертным — магия. Днем Дженна обычно углубляется в чтение книг, уединяясь на балконе. Софи работает. А Кэролайн приходится самостоятельно находить себе занятия. Она исследует домашнюю библиотеку Соммерс, наводит чистоту, играет с хорьками и помогает Деверо в ее лавке. Все легко и просто, и иногда она чувствует, как весенний ветер скользит туда-сюда через ее душу, как тепло разливается внутри. Тепло, которое дарит ей этот город и ее новые друзья. Это лучшие дни в ее жизни за последние несколько лет… Когда дело близится к вечеру, Кэролайн переодевается и помогает Дженне собраться. Вместе они отправляются гулять — то в парк, то на набережную, то просто по улочкам города. Дженна говорит, что раньше не выходила на улицу так часто. Точнее, практически всегда сидела дома. У Софи не было возможности проводить с ней много времени, а прогулки в одиночестве нагоняли тоску. В общем, жизнь с момента прибытия Кэролайн в Ротенбург-на-Таубере пошла в гору. И не только у нее. — Черт, Марсель трубку не берет уже третью неделю… — в дом забегает Софи, звеня колокольчиками, прикрепленными к входной двери. Кэролайн выныривает из омута радостных мыслей и, не переставая улыбаться, глядит на Деверо. На той короткий топ и рваные джинсы. Значит, на улице сегодня жара. — Марсель твой муж, тот, который спас Дженну? — Форбс прячет зубы и пытается вникнуть в то, что сказала подруга. Ей нравится то, что она точно может определить, о чем идет речь — ее посвятили в большинство подробностей жизненных перипетий Дженны Соммерс и Софи Деверо. С Клаусом же это было невозможно. — Да, — Софи вновь нажимает на кнопку «вызов», в сотый раз за день. Он собирался в Мистик-Фоллс. Собирался, уехал и исчез. — Он найдется, — подбадривает подругу Дженна, Кэролайн поддакивает, хотя подсознание почему-то кричит: «Он не вернется никогда!» Мисс Форбс вновь не придает своей интуиции должного значения, не хочет пугать и обижать Софи. Их дружеское тепло, искренняя и бескорыстная любовь так быстро затопили всю ее. Теперь она почти не думает о Майклсоне, амнезии, проблемах и вечных загадках, что подбрасывает жизнь…