Океан для Мисти.

       2021. — Тебе не обязательно здесь быть, — Пэгги надрывалась в попытке вытащить из гостиной шкаф.       Мисти толкала его с другой стороны, спиной навалившись на стенку и опершись ногами в пол. Она что-то промямлила в ответ и постаралась избежать падения своих очков с носа.       Это она была инициатором их совместной перепланировки гостиной, которая потребовалась в результате вчерашнего несчастного случая. Как оказалось, у Пэгги почти взорвался телевизор, провод которого нехило коротнул и вызвал разгорание в розетке. Телевизор, как факт, не пострадал, но вот чёрное пятно на стене заметно выделялось, и перфекционистка в Мисти заливалась слезами. — Не говори чепухи, — отмахнулась она, сморщившись, — я же тут для тебя корячусь.       И Мисти снова напряглась, что-то прокудахтала и навалилась с новой силой на шкаф. Пэгги тянула тот на себя, а на лбу появилась испарина, когда она в очередной раз с тяжёлым дыханием сдвинулась ещё на пару шагов. — Мда уж, я очень польщена, — прохрипела она и облизнула солёные от пота губы.       Мисти затылком уперлась в шкаф и стала тяжело выдыхать, будто качала воздух. — Это была хреновая идея двигать эту громадину. Она минимум в два раза больше, чем я, — проворчала женщина, давая себе минутку передохнуть. — К твоему сведению, я тоже не такая уж великанша.       Пэгги стёрла пот со лба и глотала ртом воздух, отходя немного в сторону. — Ладно, в жопу этот шкаф, я попрошу Кевина передвинуть.       Мисти ахнула, оскорблённо стрельнула глазами и засучила рукава кофты, показательно оголяя руки. Ну уж нет, только не Кевин! Мисти взяла побольше воздуха в рот, надула щеки и вовсе избавилась от своей кофты. Розовая майка, пропитанная влагой пота, который стекал с неё ручьём, делала из неё не крошечную зануду в очках, а скорее взрослую женщину, способную выглядеть сексуально даже в таких обстоятельствах, даже мокрой, словно лягушка. Вообще-то Мисти правда умела быть милой, но так же она умела быть привлекательной. Вряд ли кто-то это замечал, но сейчас это отлично привлекло внимание Пэгги. Мисти выглядела решительно, не как какая-то дурочка с наивными глазками. И сейчас она решительно оперлась ладонями в шкаф и надавила изо всех сил. Либо она сейчас передвинет его, либо Кевин придёт и украдёт у неё Пэгги. — Ты чего, чокнулась? Ты обосрёшься быстрее, чем его передвинешь! Говорю же, оставь! — Это Кевин твой обосрётся, а я передвину, — захрипела Мисти и, скользя ногами, медленно волокла шкаф к стене.       Пэгги закатила глаза, подбежала к ней и стала помогать хоть как-то, двигая его с той же стороны. — Ну Пэгги! — захныкала Мисти, надувая губы. — Я хочу сама передвинуть его! — Заткнись, уже почти всё.       Пэгги в последний раз навалилась на шкаф, тот заскрипел по линолеуму и наконец упёрся в стену. Мисти испустила облегчённый выдох, вытерла лицо и упала на пол, без сил ложась на спину. — Чур больше мебель не двигать! — злобно заметила она, прерывисто дыша.       Кинув на неё взгляд, Пэгги убрала прядь за ухо и улеглась на пол чуть дальше от неё. — Да, точно.       Она вновь посмотрела на Мисти, та хваталась за воздух, а её грудь, натянутая и подчёркнутая бюстгальтером, тяжело вздымалась. Пэгги сразу же отвела взгляд, старательно не задерживая его слишком долго. — Слушай... — задумалась Мисти, глядя в чёрное пятно на стене. — А может, ну его эти обои? Купим краску и перекрасим стену. Здорово же будет. — Ты, случаем, не токсикоманка какая-то? — Что? С чего бы это? — Мисти удивилась, подняв брови. — Просто краска ужасно воняет, тебе охота её нюхать?       Мисти сморщилась от этого факта, но потом почти непоколебимо ответила: — Ну это того стоит, разве нет?       Пэгги вздохнула и кивнула, почесав нос. — Ладно, плевать, только чур в тележке ехать буду я!       Мисти широко улыбнулась, хихикнула, представляя себе Пэгги, гордо восседающую в корзине тележки, словно ей шесть лет. Она, радостная и довольная, бодро вскочила на ноги, схватила свою кофту и выбежала из комнаты. — Тогда я переоденусь, и можем ехать!       Пэгги проводила её взглядом и, когда Мисти растворилась за стеной, уронила лицо в ладони. Это неправильно — чувствовать себя спокойно в её обществе. Не для этого Пэгги несколько лет не напоминала о себе. Почему сейчас у неё язык даже не повернётся послать Мисти, заставить её уйти из своей жизни, задеть так сильно, что все мосты между ними будут сожжены всего одной спичкой? Что случилось с её былой юношеской смелостью? Неужели годы забрали у неё храбрость? Пэгги никогда не была особо старой, к бабкам себя не относила и не позволяла никому считать это правдой. Она и сейчас была той ещё резвой и шустрой, как когда-то в юности. Даже не жаловалась на боль в костях, мигрень или ещё что-то. Только иногда, смотря на себя в зеркало, Пэгги осознавала, что что-то пропало. Больше не было искры в глазах, крепкой хватки за жизнь и стремления к «великому будущему». Потому что не было больше этого будущего. Пэгги всё просрала, а сейчас стояла на месте. Было только настоящее, в котором постоянно появлялись фантомы её прошлого. Незабудки в глазах завяли, букет полетел на мусорку. Теперь небесная синева, отражённая в блике океана, была едва замечаема в них.       Но всё же, несмотря на всё это, Пэгги могла найти небольшие плюсы. Это были не совсем уж плюсы, скорее маленькие бонусы в её карму. Она больше не искала в других причину своих проблем, теперь все причины Пэгги находила в самой себе. Её гнев был направлен внутрь, она ходила по тонкой грани, едва балансируя перед тем, как сорваться. Наверное, было в порядке вещей из года в год понимать, какой отвратительной и позорной ты была ещё совсем недавно? Хотя ей скоро сорок три года, а эра, когда ей было семнадцать лет, давно прошла, она не перестаёт чувствовать стыд за то, как смотрела на вещи в те времена.       Но она бы никогда не сказала никому, даже Натали, что испытывала невероятное чувство позора за юную версию себя.       А о том, что ей было стыдно за себя даже сейчас, Пэгги бы не призналась и себе. Никто не должен был знать, что она не вынужденно проводит время с Мисти. Иначе бы все её друзья решили, что Пэгги странная, такая же, как сама Куигли. Пэгги была такой дурой. Хотя бы потому, что по-прежнему боялась осуждения. Может, у неё, на самом деле, как у Мисти, и не было никаких друзей. Друзья ведь не осуждают, а вот Пэгги всегда казалось, что это могло произойти. Сама Мисти — причина осуждения. Увидят их рядом, бок о бок тягающих шкаф, и сразу решат, что Пэгги поехала головой. Записать себе Мисти Куигли в подружки всё равно что подписать приговор. Больше самой себя, Пэгги стыдилась этой кудрявой особы, сующей нос туда, куда не надо, и докучающей своей настырностью. Но так или иначе, она не могла уйти от Мисти, потому что, как бы далеко она не уходила, Пэгги всегда возвращалась. А Мисти всегда была готова принять её обратно. Да, они причиняли друг другу боль, но жизнь и подразумевала бесконечную ходьбу по лабиринту страданий во имя поиска чего-то настоящего. И если они разделятся, то, возможно, кто-то один найдёт из него выход. А что останется второму? Страдания. Продолжение того земного ада, что уже был рядом с ними. Пэгги не может отрицать, что если Мисти уйдёт, её боль не утихнет — разгорится пламенем. А Мисти и отрицать бы не стала своей слабости.       И ведь, кто знает, если они пойдут на поиски чего-то хорошего вместе, что тогда именно их ждёт? Перегрызут ли они друг другу глотки, обезумев взаперти? Или, может, добредут до выхода, узнают, в чём заключался смысл их страданий, и наконец будут свободны?

***

1996.       Потребность в еде стала невыносимой. Нужно было срочно что-то предпринимать, иначе они долго не протянут. Тренер Скотт пролежал всё утро с этими мыслями, а с пробуждением подростков вынес вердикт: им нужно охотиться. Естественно, в команде никто не держал в руках ружьё, а от одного заявления тренера все девочки стали дружно переглядываться. Стрелять в животных это вам не мячи пинать. Добровольцев не нашлось, поэтому было решено устроить отборочное испытание, чтобы наверняка узнать, чья рука не дрогнет перед тем, как лишить другое, гораздо более невинное создание жизни. Пробовали все по очереди. Мисти участвовать отказалась сразу, ведь её способности однозначно не дотягивали до уровня охотника, а стрелять из ружья было гораздо сложнее, чем накладывать жгут или заботиться о больных. По правде говоря, Мисти мечтала вырасти и стать врачом. Она никому этого не рассказывала — некому ведь. Возможно, была виновата мама. Она постоянно твердила Мисти о том, чтобы девочка шла в медицинский институт. Врачи ведь очень влиятельные люди.       Сейчас она лишь выполняла свою должность, которая была дана ей в команде. С какой-то стороны она занималась тем же, чем на футбольном поле. В большей своей мере помогала тренеру с подготовкой девушек. Тем днём она была особо молчалива, даже, можно сказать, крайне ответственно сдержана. Мисти гордилась своей ролью помощника. Это был своеобразный статус, который не давал ей никакого расположения к команде, но всё равно глубоко ценился ею самой. Мисти знала, что важен вклад, а не признание. Ван Гог тоже не сразу стал легендой.       Впрочем, была ли Мисти болтлива или старалась молчать, оставалось не важным. Команда в любом случае игнорировала её всякий раз, когда Мисти клала монетку на мушку и покорно отходила в сторону, чтобы позволить нажать на курок. Испытание проваливали один за другим, некоторые даже особо не старались, за что Мисти в мыслях смело их осуждала. Как можно так наплевательски относиться к тому, что важно для их выживания? Мисти знала, что их не спасут так скоро. Она и сама позаботилась о том, чтобы их не спасли в ближайшие дни. Разве она эгоистка? Ей просто хотелось чувствовать себя полезной. И Мисти думала, что она правда полезна. Но это исчезло, больше никто не просил её помощи, и Мисти Куигли в очередной раз стала ненужной. Просто призраком, тенью, которую игнорируют. Так была ли она теперь рада этому «отпуску»? Как теперь ей не думать о том, что они находятся в полнейшей заднице, а она, возможно, уничтожила единственный, крохотный шанс на их обнаружение.       С теми проблемами, какие она создала им, «Шершням» следовало бы научиться стрелять хотя бы для того, чтобы застрелить Мисти и быть уверенными, что это принесет утешение и хотя бы какой-то покой. По крайней мере, она бы больше не сотворила чего-то глупого.       Но их всех будто всё ещё сжирала надежда. Они были наивными, словно молитв Лоры Ли хватило бы для того, чтобы Бог выслал за ними отряд спасателей. К сожалению, в офисе Иисуса стоит автоответчик — он пока ещё не вёл переговоры с президентом Соединённых Штатов. И то, им повезёт, если Клинтон решил принять ванну. Да, всегда нужно было верить в лучшее, но за последние дни они только пытались отвлечься от реальных проблем вокруг них. Мисти знала о том, что может их ждать, не понаслышке. Ей об этом рассказал Уильям Голдинг в своей книге. Немудрено, что Мисти ещё и в дьявола верила. Кто-то же самолёт уронил.       Девушка за девушкой сменяли друг друга, пока очередь не дошла до Пэгги. Мисти подняла монетку, уложила её обратно на мушку, а затем бросила взгляд на девушку. Пэгги ничего не говорила, её голубые глаза опасно поблёскивали, она тяжело сглотнула, но вниманием Мисти всё таки одарила. Та, в свою очередь, ласково улыбнулась, сделала пару шагов в сторону и замерла, ожидая. Остальные без какого-либо пафоса в тишине наблюдали, потому что знали, что у Пэгги точно так же дрогнет рука. Но Мисти всё равно думала, что именно она сможет справиться. Сама не знает, почему ей так казалось. Просто так.       Пэгги в очередной раз сглотнула, испустила осторожный выдох и уставилась вперёд себя. Ей всего-то нужно было представить, что она стреляет в тире. Что это игра, где за попадание по банкам, тебе дадут плюшевого медведя. Просто игра, ничего более. Сложно, что ли? Совсем нет.       Тогда почему её руки потеют? Почему взгляд бегает? Ей нужно просто нажать так, чтобы монетка не упала с мушки. Но Пэгги медлила. Звенящая тишина за спиной только удручала её, она чувствовала, как все смотрят и ждут этого. Секунда за секундой, а она словно уже вечность торчит тут.       Пэгги закусывает губу, чувствует привкус металла и спускает курок. БАБАХ. Перед глазами всё мутнеет, она снова маленькая испуганная девочка, которая плачет, хватаясь за мамину юбку. Это выстрелил отец или она сама? Если не она, то почему такое чувство, что кровь сейчас у неё на руках? Может, потому, что так Пэгги пыталась избавить несчастное животное от боли, пока задыхалась в слезах и соплях, а любимый папа(ужасный монстр) сделал очередной выстрел, и коровка с протяжным стоном замолкла навсегда? И она, Пэгги, долго ещё гладила пятнистое бездыханное тело Эсмеральды, пытаясь избавить её от боли и слёз, которые теперь навсегда остались в ней, в её открытых, глядящих в небо глазах. Монета ударилась ребром о землю и упала. Все обречённо вздохнули, а Пэгги обернулась, еле держалась на ногах и, впихнув Натали в руки ружьё, быстрыми шагами поплелась прочь. Ей было абсолютно безразлично, получилось у неё или нет, она даже и не обратила внимания. В голове всё ещё стоял фантом прошлого, призрак её несправедливой реальности. Команда в непонимании уставилась ей вслед, но никто не поспешил остановить Пэгги или хотя бы окликнуть. Натали взяла ружьё удобнее и вздохнула, успокаивая остальных: — Она будет в порядке. Просто плохой день.       Мисти почти фыркнула от таких слов. Если никто не собирается возвращать Пэгги, то она сама вернёт её. Она гордо и быстро помчалась за девушкой, даже не думая, что кто-то что-то решит. Вдруг Пэгги нужна помощь? — Что случилось? — сходу спросила Мисти, находя её чуть дальше от хижины.       Она сидела на бревне, свесив ноги над водой, и курила предпоследнюю сигарету. Пэгги даже не подняла на неё взгляд, делая вид, что Мисти тут просто не существует. — Только тебя мне не хватало, — с раздражением заметила девушка и вновь прижала сигарету к губам.       Мисти сморщилась, вспомнила её слова и чуть тише добавила: — О чём ты думаешь сейчас?       Пэгги невесело улыбнулась, выдыхая дым, и её глаза в конце концов попали прямо по личику Мисти. — Это дерьмовые мысли, тебе не понравится.       Мисти сняла кроссовки и поспешила встать на бревно, аккуратно преодолевая расстояние между ними. — Уж поверь, — отмахнулась она, прикусила кончик языка и, пошатываясь, делала шаги, — у меня точно бывали мысли и похуже.       Пэгги взглянула на неё снизу вверх и бросила сигарету в воду, предвкушая совместные посиделки рядом с ярой противницей курения. Её, разве что, расстроило, что это была предпоследняя сигарета в пачке. Мисти сделала ещё несколько шагов, обернулась и, соскользнув, неловко полетела вниз. — Мисти! — испугалась Пэгги, хватая её за бёдра.       Мисти ловко уселась рядом, только поправляя съехавшие очки. Пальцы её ног едва касались водной глади, она непоколебимо смотрела букашечьими глазками на Пэгги. — Я в порядке, — с призраком смущения шикнула она, но даже не испугалась.       Пэгги тут же отстранила руки и снова приняла мрачный вид. — Тебе нужно быть с остальными, — пробурчала она и отвела голову в сторону, чтобы не дышать запахом сигарет. — Плевать. — Что это? Бунт? — дёрнула уголком губ Пэгги, всё таки взглянув на неё.       Мисти пожала плечами и поболтала ногами, уставившись в своё мутное отражение в воде. — Я не понимаю, почему нас не ищут, — сорвалось с языка Пэгги, она гневно посмотрела вниз. — Ты из-за этого такая?       Удивление в лице Мисти было нисколечко не поддельным. — Нет, просто я надеялась, что всё не будет настолько плохо. Как дура какая-то. Но правда в том, что нихуя хорошего не будет.       Мисти укололо чувство вины. Тогда она ещё не понимала, что именно это было за чувство, но сострадание в ней появилось мгновенно. — Куигли, я не хочу, — она спрятала лицо в руках, чтобы Мисти не осуждала её слабостей. Смеяться же будет. — Что ты не хочешь, Пэгги? — на лице Мисти даже не было улыбки, она только заботливо погладила колено девушки. — Не хочу здесь быть! Не хочу охотиться, я не хочу убивать гребаных животных, понимаешь?! — убрав руки с лица, Пэгги кричала. Так, словно Мисти плохо её слышала; словно презирала чувства своей новой подружки.       Мисти посмотрела таким взглядом, будто всё на свете поняла. Так смотрят только глубоко отчаянные люди. До Мисти дошло моментально, она почувствовала свою вину за то, что никак не могла повлиять на её проблему. Ведь сама Мисти в какой-то степени была главной проблемой. (Боже, после такого она сама пойдёт и застрелится) — Оу... — выдохнула она, сжав колено Пэгги. — Ты вегетарианка?       Пэгги смахнула волосы с лица и бегло взглянула на неё, старательно избегая столкновения с чужими глазами. — Это ужасная история. Вряд ли ты хочешь узнать, как так вышло.       Мисти впилась зубами в губу и рискнула. Она взяла свободной рукой личико Пэгги, оборачивая к себе, полуулыбка коснулась её губ. Мисти прошептала: — Расскажи мне, а я обещаю, что сохраню твою тайну.       Пэгги нервно улыбнулась, то ли от сентиментальных слов, то ли от действий. — Ты чокнутая, — шикнула она, отстраняя от себя руку Мисти. — Я знаю, — просияла та, словно только что отхватила самый лестный комплимент.       Пэгги долго хранила молчание перед тем, как сдаться и заговорить. Её искренность внезапно вылилась из неё, как будто вода изо рта, если забыть его закрыть. — Когда я была маленькой, у нас была небольшая ферма в пригороде. Там было множество лошадей, свиней... ну, всякой домашней живности. Тогда у отца ещё было много денег, а мама не умерла. В общем, он просто застрелил мою любимую корову. Бум, и всё. Вот и конец.       Мисти распахнула глаза так широко, что это казалось невозможным. — Как так?! — Он многих животных содержал на убой. Но именно эту корову я любила больше всех, — она развела руками, смотря куда-то так, будто рассказывала обычную историю из жизни.       Но даже у Мисти не хватило слов, чтобы передать свой необъятный шок и ужас. — Он как будто знал это. Поэтому, когда я просила оставить её в живых, он просто взял и застрелил Эсмеральду у меня на глазах. На глазах, блядь, у пятилетней девочки!       Мисти сглотнула ком в горле, отвела взгляд в сторону, а затем снова посмотрела на Пэгги. Она опустила вопросы о том, почему корову звали Эсмеральда, почему отец Пэгги поступил так зверски. Это всё было неважно, будто отходило на второй план. — А знаешь, что было самым несправедливым?       Мисти еле вытянула из себя кивок, чувствуя, будто обессилила. Откуда взять сил, чтобы голос слушался её? — Мама ничего не сделала. Совсем. Она стояла и смотрела, как он выводит нашу корову из сарая. И даже когда я пыталась спасти Эсмеральде жизнь, ещё не понимая, как это всё бессмысленно, она просто бросила меня. Ушла.       Мисти совсем не знала, что говорить. Её руки медленно перешли на талию Пэгги, чтобы придержать рядом с собой. Мисти не решалась обнять её по-настоящему. — Теперь мама мертва, мой отец потерял ферму и идёт по наклонной, а я сейчас тут, в этом дурацком лесу. Странно, да? Мы все расплачиваемся за смерть коровы. — Но ведь ты была не виновата, — не своим голосом прошептала Мисти, пальчиками перебирая футболку Пэгги, — ты была ребёнком. — Мы всё ещё дети, тебе не кажется? Только вот, жизни безразлично, сколько тебе лет. Ты всё равно должен отвечать за свои ошибки.       Мисти вздохнула и осторожно прильнула рукой к её волосам, чтобы убрать те за уши. — Так, ты что, совсем есть не собираешься? Это же безумие!       Пэгги снова на неё посмотрела. И это был взгляд, который Мисти показался совсем незнакомым. Она никогда так на неё не смотрела. — Нет, просто пока я не готова.       Мисти задумчиво свела брови. Как же она будет питаться? Травой и листьями? Бред какой-то! — Хорошо, — смиренно выдавила она, в голове прокручивая сказанное, — мне стоит сказать остальным о вегетарианстве? — Нет. Пусть это тоже останется между нами.       Мисти уколола гордость. Между ними! Это же их собственное что-то! Между ней и Пэгги, никем более! Она сдержалась, чтобы не заулыбаться и не выдать своей радости. — Хорошо, — снова отозвалась девушка, вставая с бревна.       Пэгги мельком прошлась по ней взглядом с не особым интересом и только потом вновь принялась мочить ноги в воде. — И ещё, Мисти, — окликнула она, уже когда девушка надевала кроссовки, — я ценю это. Спасибо тебе.       В Мисти всё запылыхало. Она даже подумала, что её щёки вспыхнули ярко-красным. Теперь уже улыбка в ней рвалась наружу, но Мисти только идиотски кривила губы, пытаясь запретить им выставлять напоказ всем свою неумелую усмешку. Как это так? Она сейчас спит, или Пэгги серьёзно благодарит её? Даже если всё — сон, Мисти совсем не хочет просыпаться.       Она приоткрыла губы, собиралась с силами, чтобы что-то сказать, но так и не нашла слов, молча уносясь обратно к команде. А Пэгги осталась в одиночестве, сама не поняла, почему улыбнулась, и с этой улыбкой она сидела очень долго, думая, почему же из множества девочек, она выбрала именно Мисти.

***

2021.       Вернувшись домой, Пэгги и Мисти обнаружили, что первая половина дня прошла бесследно, а они до сих пор не сделали ничего путного. Ноги, честно говоря, уже почти не ходили, но никто из них не решился пожаловаться на это первой. Всё таки, стыдно как-то. Поэтому Мисти и Пэгги предпочли забыть о боли, выкинуть её из головы и отдать предпочтение мыслям, касающимся того, какого цвета им красить обои. Об этом следовало задуматься ещё далеко в магазине, но Мисти почему-то отмахнулась, сказав, что краска в доме всегда пригодится. Так что в их распоряжении было четыре банки оттенков, которые могли бы сочетаться с обоями в другой части гостиной. Они решили оставить обои там, где им не пришла «П...» и далее, потому что в глубине души обе понимали, что сил на это просто не хватит. — Нам нужна стремянка, она ведь у тебя есть? — Мисти деловито уперла руки в бёдра и сдула прядь со лба. — Да, надо на чердаке посмотреть. Я сейчас, — Пэгги освободила руки от пакетов и исчезла в коридоре.       Мисти пару раз обернулась вокруг себя, ища, чем заняться, пока та не вернётся. Выбор пал на самое банальное и очевидное — Мисти завалилась на диван и принялась лежать, втыкая в потолок. Она какое-то время провалялась так, пока не услышала стук в дверь. Сначала Мисти собиралась позвать Пэгги, но, вспомнив, что та ушла на чердак, посчитала бессмысленным кричать. Нехотя она слезла с дивана и пошла к входной двери. Мисти распахнула её так широко, как позволяли гостеприимность и стена, стоящая позади. Но сразу же пожалела и захотела захлопнуть дверь перед лицом гостя, ничего не объясняя. Однако, Мисти, где же твои манеры? Воспитанные женщины должны для начала послать нежеланного визитёра нахуй! Весьма грубо и бестактно будет отшить его молча. — Кевин Тан, как мило. Странно, что у меня не заныли кости, — она фыркнула.       Мисти посчитала невежественным объяснять ему, что это был Шекспир.       Кевин опешил и на секунду затормозил. — Что ты тут делаешь? — тактично проигнорировал колкость он. — Вообще-то, Пэгги позвала меня. — Я думал, она помнит о нашей запланированной встрече... — Кевин явно в недоумении смотрел на Мисти.       Мисти покосилась на него с недоверием. — Ага, мы тут ремонт делаем. И ты очень-очень нам мешаешься, к слову. — С какого перепуга ты отвечаешь за Пэгги? — возмутился Кевин, недовольный такой решительностью Мисти.       Но та не была готова отступать. Она, может, и маленькая, но язык у неё подвешен так, как надо. Ударить Кевина изо всех сил она не сможет, а вот словесно унизить ей удастся легко. — А с такого перепуга, что ты не можешь просто так вернуться, сразить Пэгги своей туповатой самодовольной рожей и забрать её у меня, когда я сделала столько всего, а ты... а тебе достаточно просто быть бестолковым мужиком! Но если не в курсе, то Пэгги моя, тебе не понять нашей связи! И вообще, я гораздо лучше целуюсь, чем ты, — она импульсивно ткнула его пальцем в грудь, уже не собираясь церемониться, — иначе почему ей так нравилось спать со мной? Или почему она ничего тебе не рассказала? Да потому, что ты разовое удовольствие! Ты то есть, то тебя нет. А Пэгги нужна постоянность, ей нужна забота. И знаешь, что? Если ты посмеешь хотя бы попытаться забрать её у меня... я, блядь, убью тебя!       Она со всей силы хлопнула дверью и скатилась по ней вниз, обессиленно падая на пол. «Мисти, ты что, совсем сошла с ума?» — пронёсся голос разума в голове. — «Во-первых, нельзя просто так угрожать служителям закона смертью! Во-вторых, зачем ты позволила своим эмоциям взять над собой вверх?» Мисти хотела заплакать. Ей так сильно стало обидно, что все её слова были лишь частичной правдой. Да, Кевину действительно не пришлось напрягаться, чтобы снова утянуть за собой Пэгги в круговорот лжи и притворства. Но вот было ли истинным то, что Мисти была намного лучше, чем он? Может быть. Только считала ли так сама Пэгги? Мисти так сильно заигралась в свою фантазию об идеальной версии жизни, что совсем забылась в своих мечтах. И теперь она даже не могла понять, в какой момент она стала такой мерзкой. Почему Мисти стала вести себя отвратительно, бояться невзаимности настолько, что отпугивать людей от Пэгги, лишь бы она не принадлежала никому более? Неужели это нормально? Неужели этого хочет сама Пэгги?       Мисти ведь не сможет влюбить её в себя, если будет перекрывать воздух самой близкой своей подруге. Зачем она сорвалась? И что теперь сделать, чтобы избавиться от этого поганого чувства? — Мисти? — сбежала с лестницы взволнованная Пэгги, в руках она держала коробку, совсем не похожую на лестницу. — Смотри, что я нашла.       Мисти сразу же поднялась с пола и прошла к ней, натягивая майку немного вниз. — Что это?       Пэгги, не отвечая, прошла в гостиную и села на диван. Она тут же открыла крышку коробки и вывалила множество картинок. У Мисти забегали глаза. — Боже мой...       Мисти принялась раскладывать фотографии по дивану, всё ещё не веря своим глазам. — Ты хранила их всё это время? — не без улыбки спросила она, дрожащими руками взяв одну фотографию. — Не знаю даже, почему не выкинула эту коробку...       Мисти внимательно разглядывала, как на фотографии были изображены две девочки, ещё не забывшие нежности и крепко друг друга обнимающие. — Лора Ли... — улыбнулась Мисти, поглаживая шершавую поверхность фотографии. — Я и не помню, какой она была.       Пэгги грустно улыбнулась, украдкой взглянув на неё. — Замечательной. Это самое главное.       Взяв другую фотографию, Мисти погрустнела. Это был снимок, сделанный Пэгги осенью, когда их самолёт упал. Джеки, Лотти и Натали теснились друг к другу на неудобном полу в хижине. Они выглядели спокойно, так печально, но всё равно красиво. — Это так хорошо, что ты делала все эти снимки. Ведь мы хотя бы так можем помнить, какими были девочки.       Мисти бегала взглядом по фотографиям и тут заметила конверт, сложенный вместе со снимками. Он был запечатан и датировался тысяча девятьсот девяносто шестым годом. У неё перехватило дыхание. — Пэгги? Что это? — Эм... не знаю даже. Открой.       Мисти, подобно ребёнку, нетерпеливо открывающему подарок на Рождество, разорвала верхушку конверта и распотрошила его. Оттуда посыпались другие фотографии. Мисти собрала их в стопку и протянула Пэгги, вежливо не смотря. — Взгляни сама, вдруг это личное.       Пэгги взяла снимки и развернула к себе. Женщина обомлела. — Ох чёрт...       Девичий румянец заиграл на её щеках. Пэгги, тебе опять семнадцать? — Что там? — с любопытством спросила Мисти, но сдержано не смотрела на фото.       Пэгги взглянула на неё и всунула фотографии ей так легко, будто ей они были совсем не интересны и не постыдны. — Не могла я такой хуйни фотографировать, — разозлилась она на своё тёмное прошлое в этих снимках. — Э-э-эй! — заголосила Мисти, начиная перебирать фотографии, и не без стеснения возмутилась. — Это я вообще-то!       Мисти уставилась в снимок, где была она, покрытая поцелуями бесстыдной луны, по ягодицы стоящая в воде, отражающей белый серп. Как картинка. Подтянутая, почти стройная фигурка, пойманная в кадр из-за спины, по озёрной глади вела осторожными запястьями. Её кудри рассыпались по плечам, неидеальные, но в неряшливости симпатичные.       Пэгги смутилась. — Если они тебе нравятся, оставь себе. — Конечно, оставлю! — Мисти дёрнула головой и взглянула на неё.       Взгляд Пэгги пробежался ещё раз по некоторым снимкам. Почти все они были с обнажённой Мисти, в которой некогда Пэгги запечатлела искусство. И почему она забыла, какой красивой может быть Мисти? Почему она просто... не обращала внимания? — А ты разве не хочешь? — Что? — опешила Пэгги, уставившись на одну фотографию.       Мисти лежала в смятых одеялах в одной единственной комнате, что у них была. Ткань едва прикрывала её обнажённое бедро и плечи, которые бледным светом блестели от солнца. Она спала, была совсем безобидна, подобна крохотному кролику, зацелованному теплом светила. Без очков Мисти была особенно мила, особенно очаровательна. Пэгги нравилась такая Мисти. Открытая. Не в сексуальном плане. Просто настоящая, не спрятанная за очками, за слоями одежды. Единственная Мисти, которая могла бы нравиться Пэгги. — Я... — она быстро совладала с собой. — Вот эта фотография мне нравится, она была сделана хорошо. А остальные мне не нужны. Делай с ними что хочешь.       Пэгги забрала у Мисти один снимок, тот, на котором девушка широко улыбалась в камеру, застенчиво прикрывая красивую грудь руками, и острым клычком прикусывала нижнюю губу. Мисти вспыхнула смущением, обращая внимание на выбор, но промолчала и улыбнулась. Неужели Пэгги действительно в тайне дорожила этими фотографиями, запечатлевшими то, что никто не видел? Ведь Пэгги не выбросила их, не сожгла, не избавилась поскорее. Они лежали, бережно упакованные в старый почтовый конверт, может, даже без надежды оказаться вскрытым. И всё равно были оставлены вместе с другими воспоминаниями в этой коробке прошлого. Пэгги вспоминала о ней. Хранила частичку прошлого и не забывала, что все её лучшие снимки спрятаны от чужих глаз. — А теперь нам нужно красить стену.       И с этими словами Пэгги кинула фотографию в кучу других снимков, пытаясь убрать из головы обнажённые изгибы чужого тела.

***

1996.       Мисти пришлось несладко. Чтобы придумать что-то на ужин, она потратила часа два, обдирая колени в лесу о ветки кустов. Это было не самой главной трудностью. Она и подумать не могла, что заговорить Мари будет так сложно. Начала издалека, задавая вопросы о дикой природе и различных растениях. Мари была явно раздражена настойчивостью Мисти и уже подумывала, как бы избавиться от неё. Однако Мисти не унималась, ей было нужно узнать всё, что она хотела, а умение бесить людей сейчас приходилось очень кстати. По итогу Мари не вытерпела и сдалась. — Слушай, что тебе нужно? — Ты, вроде как, разбираешься в растительности. Поможешь собрать грибов? — Мисти заулыбалась. — Зачем тебе грибы, придурочная? Натали и Трэвис пошли на охоту.       Мисти старательно пропустила мимо ушей обидное слово. — Грибы не бывают лишними. Скажи же, будет неприятно, если мы умрём от отравления? — она продолжала сиять, как отражающееся от снега солнце.       Мари закатила глаза так, будто ей уже настоиграло всё это вокруг. Но, понимая настойчивость Мисти, не смогла ей отказать.       Тем вечером все собрались у костра, чтобы вкусить свежей оленины, добытой их новоиспечёнными охотниками. Пожалуй, там были все, кроме Пэгги. Мисти знала, что это её своеобразное противостояние. Она не могла осуждать за это Пэгги, поэтому просто съела свою порцию мяса — не так много, как могла бы — и отправилась к имитации костра, где поставила котелок. Мисти вывалила туда вымытые и нарезанные в небольшой пакет грибы, осторожно начиная помешивать в воде. Вообще-то, Мисти и готовила неплохо. Ну да, бывало, что не уследит за духовкой, но в целом-то всё очень даже хорошо получалось! По крайней мере, никто ещё ни разу не умирал. Сейчас она, конечно, особо трепетно заботилась о своём грибном рагу. Да, оно было не самым питательным, но это было хотя бы вкусно. И вообще, как говорила её мама, самая лучшая еда — это еда, приготовленная от всего сердца. А когда Мисти готовила, то она очень волновалась о том, что будет кормить этим Пэгги. Всё внутри сгорало, как только она думала, как сильно удивится такому жесту внимания её подружка. Ведь никто, наверное, за ней так трепетно не ухаживал! В какой-то степени Мисти очень хотелось услышать ещё раз слова благодарности, однако она не только ради них так сильно потела над рагу. Она хотела, чтобы Пэгги узнала, какой хорошей подругой Мисти могла быть. Ведь очень хорошей! Мисти обладала всеми качествами верного друга. Правда, друзей у неё так и не прибавлялось, но это от того, что все вокруг просто не понимают её (это тоже говорила мама). А Мисти очень хотелось понимания. Порой такого, как в книжках или во снах. Хотелось, чтобы её обнимали, чтобы до боли в рёбрах сжимали руками, как плюшевую игрушку, чтобы это проходило в самую душу и оставалось там. Ей хотелось простых поцелуев. Куда-то в макушку, в щёки и в плечи — это казалось ей самыми лучшими поцелуями. Она бы чувствовала себя сладкой, ей бы хотелось, чтобы кто-то был влюблён в её аромат лавандового мыла. Мисти хотела принадлежать. Чтобы к ней относились, как к любимой кукле. Чтобы её наконец замечали и ценили. Неважно за что, она во многих вещах хороша. Мисти могла стать кем угодно, надеясь получить одобрение и ласку. Если Пэгги нравятся невзрачные парни-готы, она сама готова носить всё чёрное, проколоть язык и слушать громкую музыку. Может, тогда она станет нравиться Пэгги больше? Такая вот сложная штука — погоня за признанием.       И ведь ещё совсем недавно она убеждала себя, что ей всё равно, признают ли сейчас её «Шершни». Но, как только дело доходило до Пэгги, Мисти забывала о благоразумии. Она просто была собой; просто Мисти Куигли, которая отчаянно хочет лишь одного — чтобы её любили.       Мисти схватила котелок, на радостях ошпарила руки, но бегом рванула в хижину, чтобы порадовать Пэгги ужином. Она почти забыла о ложке и кружке, и, вернувшись, уже бежала с ними к подруге. Это было так волнительно. Никто не позаботился, а Мисти — да! И ведь очень даже бескорыстно. Самой большой оплатой своего труда она видела улыбку Пэгги; очень хотела её получить.       Пэгги лежала в куче одеял, отвернувшись спиной к двери. Сначала Мисти испугалась, что она уже спит, но потом девушка обернулась на неё, подняв брови. — Что? — Я принесла тебе ужин.       Пэгги явно затормозила, приподнявшись на локтях. — Мясо? — Нет, что ты! — Мисти волнительно переступила с ноги на ногу, держа котелок в руках, откуда исходили клубы пара. — Это рагу... ну, я подозреваю, что его можно так назвать...       Пэгги ещё больше растерялась. — Зачем? — Ты ведь не будешь весь вечер голодать! — Нет, я понимаю. Но зачем ты всё это делаешь?       Мисти замешкалась, даже смотря на Пэгги сверху, чувствовала себя маленькой. — Потому что забочусь о тебе. — С чего бы вдруг? — Да чёрт возьми, Пэгги! — не выдержала она. — С того, что я хочу быть твоей подругой! Разве это так плохо? Почему ты просто не можешь позволить мне стать ею? Я не хуже, чем Натали или кто-то ещё!       Пэгги сверкнула глазами, глядя на неё немного растерянно. Она подвинулась в одеялах и похлопала по месту рядом. — Садись, чего ты стоишь-то?       Мисти смутилась, но предложение приняла и уселась возле неё, осторожно выливая рагу в кружку. Она ничего не говорила, будто сказанное отобрало у неё всю смелость. Протянув кружку с горячим рагу, Мисти приподняла уголки губ. — Это грибы. Они точно съедобные, я уверена.       Пэгги поёрзала в одеялах, взяла кружку в руки и посмотрела на неё. — Спасибо. — Глупости, не благодари, — посмеялась Мисти, убирая кудри за уши, — это того не стоит.       Пэгги слабо улыбнулась и принялась есть рагу в тишине. Мисти тоже не хотела говорить, позволяя ей насладиться ужином в полной мере. Она просто была рада тому, что могла посидеть вот так рядом с Пэгги, наблюдая, как темнеют её голубые глаза. Это был предел желаний. — Спасибо, — ещё раз поблагодарила Пэгги, когда доела.       Мисти почти приоткрыла рот, чтобы снова возразить, но не стала этого делать. — Что с твоими ногами? — спросила Пэгги, убирая кружку в сторону. — Что ты опять сделала?       Мисти удивлённо опустила глаза на собственные ноги и пожала плечами. — В кустах ободралась, не обращай внимания.       Пэгги тяжело вздохнула, как заботливый родитель, который постоянно упрекает своё чадо в глупых решениях, о которых всегда предупреждал сам. Она и выглядела так. Её брови нахмурились, Пэгги с каким-то разочарованием смотрела на Мисти, будто и правда имела ответственность за её неосторожность. Ей не хватало покачать головой, сочувственно состроить глазки и цокнуть языком, чтобы точно стать такой же, как мама. — Вечно ты находишь приключения на задницу, — вздохнула Пэгги, под бёдра пододвигая к себе Мисти; та опешила, но не растерялась. — Я просто хотела побыстрее найти грибы, ничего страшного, — промямлила она, пока очки сползли ей на кончик носа, но ничего с ними не сделала.       Пэгги подтянула её ноги к себе, пальцами касаясь коленей, и щекой легла на них, выдыхая. — Глупая ты. — Чего это глупая? Не правда! — и она краснеет, а это очень даже глупо.       Пэгги обхватила руками её ноги, обнимая, и продолжала лежать так на коленях Мисти, ничего не говоря. Что-то защемило в груди у Мисти. Она была готова разрыдаться прямо сейчас. Но отмела это. Мисти склонилась, положила руки ей на спину и уткнулась Пэгги в волосы, ничего не предпринимая.

***

2021.       Они уже около часа красили стены бледно-серым цветом. Мисти постоянно хныкала о том, как она устала. Они постоянно менялись местами, поэтому сейчас именно она стояла на стремянке и красила стену сверху в то время, как Пэгги прокрашивала внизу. Постоянный плач Мисти отзывался в ней злобными комментариями, сказанными больше в угрозу, чем в серьёзное обещание. Она и сама ужасно устала от покраски, поэтому пока Мисти красила наверху, успела выкурить одну сигарету. — Ты когда-нибудь бросишь эту тупую привычку? — Работай давай, — зажав сигарету зубами, пробубнила Пэгги. — Это нечестно! — подобно маленькой девочке прохныкала Мисти и сжала ручки в кулак.       Она стояла в пол оборота на стремянке и смотрела поверх запачканных очков на Пэгги. — Почему ты ничего не делаешь? — Потому что у меня перекур. Слезай, я тоже дам тебе сигарету.       Мисти оскорблённо фыркнула и сморщила нос, обернувшись к стене. Пэгги закатила глаза и бросила сигарету в пепельницу. Мисти ещё слегка пошатывалась на лестнице, стараясь дотянуться до непрокрашенных мест, и каждый раз съёживалась от едкого запаха краски и сигарет. Наблюдая за этим, Пэгги опустила одну ладонь в латок с краской и с интересом смотрела, как она окрашивается в белый цвет. — Ну уж нет. Во-первых, я не курю, — продолжала бурчать Мисти, занятая работой, — а во-вторых, мы тогда точно не успеем и...       Дальше она бормотала что-то неразборчиво, поэтому Пэгги не вдавалась в детали, отдавая предпочтение рассматриванию чужой задницы в бесформенных джинсах. Пэгги прищурилась, взглянула снова на свою грязную руку и оборвала бурчание Мисти одним смачным шлепком по ягодице. Мисти взвизгнула, подпрыгнула от испуга и, совершенно забыв о неустойчивости лестницы, соскользнула вниз. Успев среагировать, Пэгги не нашла ничего лучше, чем поймать её на руки и рассмеяться.       Когда Мисти поняла, что произошло, и что она по-прежнему жива, то гневно раскраснелась, испепеляя взглядом Пэгги. — Ты в своём уме вообще?! — закричала она, хватаясь за плечи женщины. — А если бы я убилась?! — Да не убилась же, — спокойно заметила Пэгги, с довольной усмешкой рассматривая её лицо.       Она была явно удовлетворена своей работой и тем, как мило злилась на неё Мисти, не переставая держаться за её плечи. — Ты... меня что, по заду шлёпнула? — не так яростно заметила она, продолжая краснеть.       Пэгги гордо оскалилась. — Бурчать меньше будешь. — Да ты... ты...!       Мисти замешкалась, не смогла подобрать, что же такое это «ты». Она просто с обидой и удивлением смотрела на Пэгги, продолжая лежать в её руках, будто обессилив. — Не пугай меня так больше, — из последних сил прошептала Мисти, щекой ложась ей на плечо.       Пэгги усмехнулась и аккуратно спустила её со своих рук на пол. — Ладно, шутки шутками, а теперь точно нужно браться за дело, — она посмотрела на свою грязную ладонь. Мисти с каким-то разочарованием встала на ноги и взглянула на свои. грязные джинсы, где теперь красовался отпечаток чужой руки. — Ну, дело за малым, тут ещё немного, — вовлечено продолжила говорить Пэгги, словно пару секунд назад, она не облапала чужую задницу.       Мисти только незаинтересовано кивала и смотрела в банку с краской тёмно-серого оттенка. Что ж, если Пэгги затеяла игру на выбывание, то Мисти ещё не намерена сдаваться. Она окунула ладонь в краску, стряхнула хорошенько лишнее и двинулась к Пэгги. Не церемонясь, Мисти взяла её чистую руку в свою и смело переплела пальцы с чужими. — Мисти? — удивилась Пэгги, глядя на её руку.       Это было не всё. Мисти встала на носочки, закусила нижнюю губу и потянулась к её лицу. Она бегала взглядом, внимательно цеплялась за каждую деталь, пытаясь запомнить самое красивое. Но абсолютно всё было красивым. Мисти хотелось её поцеловать. Дело было в том, что Пэгги стояла, не шевелилась и явного согласия не давала. Поэтому Мисти знала, что нельзя. Она прекрасно понимала, когда Пэгги хочет, чтобы она остановилась. — Мы не можем, да? — прошептала она, в глубине души надеясь на один, даже мимолётный поцелуй. — Да, не можем, — сказала Пэгги без малейшего раздумия. Хотя внутри она, наверное, тоже этого хотела.