Предвестник погибели

Прошло чуть больше недели после Вороньего бала. Аддамс будто намеренно избегала его, но Ксавье всегда ощущал еë взгляд на себе. Каждый раз оборачиваясь он видел лишь то, как она уже уходила куда-то. На уроках Торнхилл девушка отсела от него, вновь оставив одного. Он помнил еë слова и ждал. Только вот был ли смысл? Не была ли это очередная игра, правил которой он не знал? После уроков парень стал чаще находиться в своей мастерской из-за снов. В последнее время его часто мучает смерть. Не его. Ксавье не может чëтко разглядеть, чьë тело он видит в своих снах. Лица не видно, отчего казалось, будто это намеренно, чтобы Ксавье не смог предотвратить свое видение. Он помнил лишь то, что одежда была темной и шел сильный ливень, из-за которого кровь стремительно растекалась по асфальту, создавая алые лужи. Он просыпался в холодном поту каждый раз, когда эта картина повторялась. Последние две работы изображали на себе двор школы и темное пятно, которое было чем-то на подобие человека. Пытаясь оживить его, он надеялся, что будет какая нибудь подсказка, кто это. Но он видел лишь стекающую кровь и дождь. Мрак. В один из дней к нему в комнату ворвался Аякс с горящими глазами. — Мы сегодня едем в Джерико, я устал смотреть на твою кислую мину. Возражений не принимаю. Спорить не было смысла, эту Горгону невозможно переубедить. Либо он просто сотворит из него камень и вручную донесет до места назначения. Как раз к тому времени он снова бы стал подвижным. Лишь кивнув другу, Ксавье снова уткнулся в учебник. Его успеваемость стала скатываться, из-за чего директриса Уимс уже пыталась поговорить с ним, но, не получив никакого ответа, сделала предупреждение. Тем же вечером Ксавье вышел во двор общежития, дожидаясь своего друга, который уже опаздывал. Через минут пять Аякс все же соизволил показаться на горизонте, нервно поправляя свою шапку. — Обойдусь без твоих оправданий. Сотри помаду с щеки. И пошли уже. Через некоторое время молодые люди уже сидели в одном из многочисленных баров Джерико. Горгона сразу же заказал себе виски, пытаясь заставить Ксавье выпить тоже. Но ему и глоток воды не лез в горло, о чëм ещё можно было говорить? В его голове снова была она. Он прокручивал тот разговор на воронем балу уже в тысячный раз. Их поцелуй. Чëрт. От одной лишь мысли в штанах становится теснее. Подойдя к бармену, Торп взял себе выпить и вновь вернулся за столик к другу. Он не собирается просиживать тут штаны просто так. Ему и в прямь нужно было отвлечься. Может хотя бы ненадолго он сможет забыть еë. Первый, второй, третий, четвертый стакан виски были пусты. Ему хорошенько ударило в голову, он расслабился. Музыка била по ушам, от чего голова порядком начинала болеть. Ксавье не помнил, с кем говорил. Не помнил, о чëм говорил. Какая-то девушка пыталась соблазнить его, но после неудачной попытки скрылась из вида. Нет, он не может так поступить. Пусть у него не было девушки, но он любил одну. Этот инцидент окатил его ледяной водой, из-за чего расслабление сошло на нет. Включив свой телефон, он увидел сообщение от Аякса, который писал, что ушел еще минут 40 назад. Ничего тому не ответив, он покинул бар. На улице дул холодный ветер, из-за чего юноша невольно поежился. Ну конечно, ему в голову не пришло надеть что-то теплее, чем обычное легкое пальто. Он неспешно передвигался по пустым улицам Джерико, рассматривая окрестности. Ксавье бывал тут часто, но не в такое время суток. И не опьяневшим чуть ли не в доску. Лишь изредка ему встречались прохожие, которые проходили мимо него. Он почти дошел до своего укромного местечка, где чувствовал себя в своей тарелке. Его мастерская была частичкой его души, где он оставлял то, что было на сердце. Войдя внутрь, юноша вытащил из ящика бутылку виски и сделал глоток из бутылки. За стенами были слышны оборотни, которые выли на луну. Он давно привык к этому музыкальному сопровождению за стенами обителя мастерства и искусства. Ксавье смотрел на Уэнсдей, которая играла мелодию на виолончели. Она убивала его и его чувства. Просто, блять, топтала их, не обращая внимание на его мольбу прекратить. Гребанная сука. Как по иронии судьбы, двери в его мастерской открылись и внутрь вошла она. В этот раз она даже не удосужилась постучать. По еë виду было понятно, что она где-то бродила. Растрепавшиеся косы и прерывистое дыхание. — Что ты тут забыла, Аддамс? — повернувшись лицом к подруге, произнёс Торп. Он поставил бутылку на столик с красками, а сам не сводил с нее взгляда. Такая... красивая. Красота, которая ранила. Медленно, будто наслаждалась его мучениями. — Я увидела, что свет включен, поэтому решила зайти. Хотела кое-что спросить. В этот раз ее голос был менее уверенный. Не такой холодный. Скорее больше растерянный. Ксавье проследил за ее взглядом и быстро опомнился, когда вновь взглянул на картину. — Я... Я слышал, как ты играла прошлой ночью, поэтому не мог не отобразить это на полотне. Смотри, — он рукой подозвал к себе одноклассницу. Когда та стала впереди него, он оживил портер. Было слышно мелодию, которую девушка исполняла в последний раз. Движения руки были размерены и спокойны. В этот момент он видел еë живой, настоящей. Не ту ледяную девушку, которую все видят при свете дня. Посмотрев на лицо Аддамс, Ксавье увидел, что она была растерянной. Еë взгляд метался из стороны в сторону. — Прости. Ксавье потянулся за тканью и накрыл рисунок, который сразу же омертвел. Как и его душа. Даже в такие моменты ему становилось душераздирающе больно. Сколько он себя помнил, никто так не обесценивал и не использовал против него его же собственные картины. — Что ты хотела узнать? Не убийца ли я все таки? Какие на этот раз приведешь аргументы, что этот монстр — я? Сам того не понимая, он стал злиться на неë. Так как последний визит, да и в целом все еë визиты к нему оканчивались одним и тем же. Он не мог заставить себя забыть еë. В один из дней после бала Ксавье подошел к Бьянке и попросил об услуге. К сожалению, она лишь разозлилась и сказала, что он псих, если вздумал просить еë об этом. Это был его единственный шанс на то, чтобы забыть девушку. Увы, все отказалось тщетно. — Ты видел это место? — Уэнсдэй спросила это так, будто не слышала сейчас того, что сказал ей Торп. Стальная Аддамс. Чертова непробиваемая стена. Он осмотрел эскиз, который ему показала девушка. Ничего не говоря, он подошел к противоположной стене и стал копаться в листках с зарисовками. Протянув один из них, где были изображены те же ворота, но с более четкой прорисовкой деталий и дома. — Это старый дом Гейтсов. Я часто бегаю мимо него. Он заброшен, никогда не видел, чтобы там горел свет. Девушка молчала, внимательно рассматривая его рисунок. — Отведи меня туда завтра. На сегодня мне хватит приключений,— отчеканив слова, брюнетка, не моргая, смотрела тому в глаза. — Да, конечно, без проблем. Спасибо, что заговорила со мной спустя неделю игнорирования. Не хочешь объяснить? — А разве я должна что-то тебе объяснять? Юноша только открыл рот, чтоб возразить ей, но его заткнули раньше, чем он смог выговорить хотя бы слово. Она поцеловала его. По его телу будто прошелся разряд тока, приводящий того в чувства. Ответив на поцелуй, Ксавье сжал тонкую талию, прижимая еë к себе. Блять. Зачем. Зачем она это делает? Чтобы после снова начать игнорировать его? Еë руки зарылись в волосах парня, а губы безжалостно терзали его. Он чувствовал привкус метала во рту. Она наслаждалась его мучениями. Казалось, будто ей нравилось доставлять ему боль, а после залечивать эти же раны своим присутствием. Но после Уэнсдэй снова уходила, оставляя его одного с кровоточащим сердцем и растоптанной душой, чтобы вновь вернуться. История повторилась дважды. Сколько еще раз она прокрутит эту же пластинку, чтоб после навсегда оставить его погибать? Его руки с опаской блуждали по ее телу, наслаждаясь каждым дюймом. Он старался запомнить каждую секунду их поцелуя. Её поведение было странным. Спустя неделю избегания она сама пришла к нему. Сама поцеловала. Что дальше? Как и в прошлый раз, оставит его одного? Именно. Всë так и будет. Но в этот раз он не отпустит её. В этот раз она никуда не убегала и он не просил её остановиться. Он прижал хрупкое тело к стене, подбирая её ноги, чтобы та обхватила его бедра. В таком положении ему не приходилось нагибаться, дабы их лица были на одном уровне. Она была такой слабой и маленькой с виду, но внутри было все наоборот. Ей не нужна была помощь и защита от кого-то: она сама себе служила щитом и стеной против ударов. Лишь изредка пользовалась кем-то, чтоб отгородить себя от пули и остаться целой. Она воспользовалась им один раз и продолжает делать это вновь. Но он был слепым котенком, которому не позволяли увидеть все четче. Как бы он не старался. В брюках предательски становилось тесно, но он боялся перейти на большее. Он наслаждался тем, чем мог. Тем, чем давала насладиться Аддамс. — Ксавье, мне нужно идти. Её голос был прерывистым из-за нехватки воздуха. Торп отошёл на несколько шагов от неё, наблюдая, как та поправляла свои волосы и одежду. — Я устал от этого, Аддамс. Не мучай меня, если я тебе не нравлюсь. Не приходи, черт возьми, ко мне, и не целуй, раз я тебе неинтересен. Хватит. Он разочаровано развёл руки в воздухе и смотрел, как девушка направилась к двери. Им владел алкоголь. Все, что он сказал, было сказано под действием спиртного, которого в нём было слишком много. Но в этих словах была вся так боль, что копилась внутри. Он просто устал от этого. Он не хотел видеть её, так как становилось еще хуже. Она была как сильный наркотик для него. А когда он пытался слезть, появлялась неутолимая ломка. И он раз за разом получал новую дозу. Аддамс никак не отреагировала на колкие слова парня и лишь закрыла за собой дверь, отдаляясь от мастерской. Закричав, Ксавье смел со стола все баночки с красками и кистями. В свою очередь краски забрызгали многие полотна, которые не были прикрыты тканью. Он ненавидел по большей части самого себя, так как раз за разом позволял ей пользоваться собой. Он сам приоткрыл дверь, а она пролезла в эту небольшую щелочку и не собиралась покидать его жизнь. Она травила его жизнь своим присутствием. Он уснул на стареньком диване, который располагался в его мастерской. Сон быстро накрыл его с головой, что было вполне логично, ведь стрелки на часах уже перешли за три ночи. А сон снова повторялся. Лил сильный дождь, от которого не спасал даже зонтик, и волосы начали намокать. Юноша стремился в свою мастерскую, чтобы закончить картину. Его взор привлекло непонятное пятно вдалеке. Ксавье намеревался подойти поближе, но его что-то останавливало. Он не мог сдвинуться с места, дабы четче разглядеть, что там происходит. Он видел алые лужи, которые с немыслимой силой растекались все больше и больше. Вокруг тела стали скапливаться люди, он слышал крики, но всë так же не видел, кто это был, будто специально его держали на расстоянии. Но даже сейчас он чувствовал, как его душа кричит и разрывается.