Солнечный свет на твоей кровати (The Boy Next Door)

Удивительно, как порой громко может звучать звук быстрого бега. Однако в этом переулке он был усилен дополнительной парой ног, которая даже не бежала, а, казалось, почти что летела над асфальтом, поскольку… — Ну и дыхалка у тебя! — крикнул Сюэ Ян. — Я даже с ветром в ушах слышу, как ты хрипишь. Синчэнь, блять! Ты же даже не курильщик! Держа Синчэня за руку, Сюэ Ян бежал, и бежал бы быстрее, если бы… — Я не… курильщик, — Синчэнь реально хрипел как умирающая собака. — Я куригрильщик. — Ха-ха-ха! — заржал Сюэ Ян и почему-то сразу грязно выругался, но все равно со смехом. Когда стало понятно, что Синчэнь вот-вот подохнет, Сюэ Ян начал тормозить, пока вконец не остановился. Он выглянул из-за угла, высматривая, нет ли за ними погони, а куригрильщик в это время прислонился к стене и, тяжко дыша, начал сползать по ней как моцарелла с вилки. Ну, стоит сказать, что один обладатель «трезубца» имел виды на то, чтобы насадить одного куригрильщика на свою вилку. — Эй, — Сюэ Ян, тоже переводя дыхание, присел рядом с Синчэнем и взял его за подбородок. — Ты как, нормально? — Намана… — что-то там проблеяло это тело, шумно и тяжко дыша. — Я в Нарнии. — Точно? — Точно. — Ясно, — сказал Сюэ Ян и, задрав ему подбородок выше, вдруг резко впился в его губы своими. Мало того, он еще и прильнул к нему, почти усевшись ему на бедра, при этом целуя так голодно и жадно, словно утолял им жажду. Задыхающийся Синчэнь, ясное дело, не сказать, чтобы в восторге был от того, что некий «пылесос» сейчас обкрадывал ему легкие, и так дышалось тяжело, но попробуй сдвинуть эту вилку, особенно когда она ткнулась тебе в зад! Вообще неизвестно, какую цель преследовал Сюэ Ян, целуя взасос «не» товарища в этом глухом темном переулке, где им никто не мог помешать, но он хотя бы не раздевался! А значит у Синчэня был велик шанс, что его в этом переулке не изнасилуют… наверное. — Это катастрофа! — Марк вернулся обратно в комнату и схватился за голову. — Это пиздец какая катастрофа! Однако его горный клич явно был проигнорирован. Из всех парней, кто еще оставался в сознании, только он один, кажется, переживал этот душераздирающий момент, потому что остальные зависли в телефоне, где играло какое-то видео. — Хорош бухтеть, — сказал кто-то, — иди лучше сюда. — А что там? Кто-то заржал. — Компромат. Скоро на ютубе выложим. Марк подошел и наклонился к телефону. Там действительно играло видео, где Сяо Синчэнь в полуобморочном состоянии сидел на диванчике, Сюэ Ян сидел у него на коленках, а сбоку слышались смешки и кто-то говорил в микрофон, словно они были на свадьбе. — Вот, — Сюэ Ян поднес шпажку с кусочком банана ко рту Синчэня. Тот вывалил язык, подхватил и засунул себе в рот. «Мда, — поднял брови Марк, — а языком он двигать не дурак. Ничего себе изогнул! Это человек или варан?!» — Так, я дал тебе, — заговорил Сюэ Ян. — теперь ты дай мне. И сам же вложил ему в пальцы шпажку с вишней, сам поднес его руку, сам открыл рот, сам скушал… ну, вишенку Синчэеня, получается. — Вкусно тебе? — Ага. — Вот чтоб мы всю жизнь так друг другу в рот давали. Комната огласилась громогласным смехом. Ржали все, даже, казалось, неодушевленные предметы. А Сюэ Ян не ржал, он сидел на коленках Сяо Синчэня и с упоением жрал вишню с его рук. В какой-то момент Синчэнь, кажется, что-то проблеял, и непонятно было, Сюэ Ян правильно или неправильно услышал, потому что ответ его был… — Ой, да иди ты нахуй… — а потом, казалось, спохватился. — Желательно на мой. В комнате снова заржали, но в этот раз посмеивался даже сам Сюэ Ян. Видео оборвалось, и Марк, уставший, сел на другой диван, горя желанием закинуть уставшие от бега ноги на стол, уже не увидев, как включили другое видео, где один из парней голосом Дроздова озвучивал происходящее, судя по всему с тем же диванчиком и коленками: «А вот смотрите… кто там притаился в ветвях… Это самочка макаки-резуса — посмотрите, как она нежно держит в лапках своего малыша». Ржать стали снова, притом как в видео, так и снаружи, потому что из всего этого хабалистого срача на вечернике уже даже вконец тупому и слепому было понятно, что макака-резус очень нервно дышит к своему малышу. Но Марку уже было пофиг, он хватался руками за голову и почти драл на себе волосы. — Эх, не успел я злого духа из него изгнать, блин, — запричитал Марк. — Всё, пиздец! Этот сатана вышел из себя, то есть из личины лжеца, которой один придурок кормил другого! — Как Сюэ Ян может выйти из самого себя? Он же и есть демон! — А я о чем? Это он перед Синчэнем добреньким-невинным притворялся, а сам тот еще… — Ну тогда святая вода точно не поможет. — Тут даже святым распятием не возьмешь. — А чем тогда? Костром? — Зачем так усложнять? — спросил кто-то. — Просто закроем его вместе с Сяо Синчэнем и все накопившееся само выйдет. — А это ничего, что скорее всего Сяо Синчэня мы нахрен потеряем? — В смысле потеряем? — В смысле Синчэню вряд ли удастся остаться в живых. Мы и так его уже потеряли, Сюэ Ян его спиздил и сбежал! — Вот это да! Мы же не в Дожить до рассвета. — А вот Синчэнь — да. Ему конец. Ты хоть представляешь, что этот одержимый, сексуально голодный демон, вынужденно посаженный на строгую диету, теперь с ним сделает? Такое кино даже Brazzers не снимают! — Да не гони, ну не изнасилует же он его. — Brazzers будут курить в сторонке! Ты соображаешь вообще, о ком мы говорим? Это же Сюэ Ян! Сюэ Ян, который никогда не сидел на «диете», который никогда себе не отказывал, который, блин, в общежитие оргию устроил и всё равно не наелся. — Ну было один раз, тройничок вроде. — Зато суд потом длился месяц. — Ну, он сам виноват — зря голым из окна вывалился. — Ну ладно бы сам вывалился, так нет же, надо было повыебываться. Блин, там такое потом в газетах писали, а этот придурок еще гордился этим, мол, смотрите, как могу. Хоба! Где-то в темном переулке Сюэ Ян как раз делал это самое «хоба», обгладывая губами и ртом самый роковой предмет своих жадных влечений. Он так целовал Синчэня (теперь уже никем не удерживаемый) что ширинка в его штанах натянулась и до красноты сдавила пульсирующий орган, к которому он хотел засунуть эту тонкопалую руку и заставить сжать покрепче. — Где мне тебя взять, ну же… — продолжал целовать Сюэ Ян. — Как ты меня достал, как ты меня раздразнил! Да я ни за кем в жизни так не бегал, и за мной так не бегали! А ты!.. Блять, Синчэнь! Кажется, это ругательство рядом с его именем уже стало то ли каким-то признанием, то ли без лишних слов описывало конкретное состояние в душе и сердце Сюэ Яна. Сяо Синчэнь же, пьяный в такой хлам, что страшно представить, не сопротивлялся и тоже отзывался. Он обнял Сюэ Яна, и тот почувствовал слабое шевеление у него в штанах, чему невообразимо был рад. — До дома далеко, — шептал Сюэ Ян, — а подворотня грязная, холодная. Хотя пофиг, давай прям тут. — Нет! — вдруг словно бы очухался Синчэнь и отстранился. — Не-ет, грязно. — Грязно? — удивился Сюэ Ян. — Да. — Капризный же ты, — скривился Сюэ Ян, — хотя вообще-то обычно это мне капризы позволяешь. И только сейчас Сюэ Ян заметил, что, оказывается, на нем нет верхней одежды. Сначала подумал, что Синчэнь успел снять, но гетеросексуальный Синчэнь даже не в состоянии самого Сюэ Яна снять, так как он мог стянуть с него одежду? А там же был кошелек! И ключи от дома! Вроде как у Синчэня связка должна была остаться, но тут хрен пойми, куда он её засунул, в трусы или по карманам заныкал. Успев расстроиться, Сюэ Ян неожиданно воспрял духом. — А ну-ка, — он стал шариться по его груди и залазить в карманы. — Х-а, нашел! Синчэнь издал какой-то блеющий звук. — Синчэнь, — стал трясти его Сюэ Ян, — проснись, Синчэнь. У меня есть деньги! Сказал он, держа в руке чёрную пластиковую карточку. Черная карточка — это обычно показатель очень крутого обладателя не менее крутой суммы на счету. Короче говоря, бизнес-клиент. Но что эта черная карточка делает в штанах скромного бухгалтера? А было всё так… — Сюэ Ян, — позвал его Сяо Синчэнь за пару минут до выхода в караоке, — ты мой телефон не видел? — А, что? — дернулся Сюэ Ян, нажав на блокировку, после чего экран телефона погас и он быстро засунул сам телефон в левый кроссовок на подставке для обуви, после чего запихнул его ногой куда подальше. — Что говоришь, не расслышал. — Ты мой телефон не видел? Нигде не могу найти. — Ну беда мне просто с тобой, — хлопнул в ладоши Сюэ Ян. — Какой ты рассеянный. Ладно, пошли уже. — Но телефон. — Побудешь вечерок без него. — Но там… — Ничего важного, — Сюэ Ян почти выталкивал его за порог. — Давай, иди. С моего позвонишь, чего так разнервничался? А, или ждешь звонка от подружки? — Какой еще подружки? Мне сегодня странная эсемеска пришла из банка, мол, на мой счёт зачислена сумма… — Ну ошиблись люди, бывает. — Но это был государственный номер. — Завтра разберемся. — Но… — было прибегнул к последней попытке сопротивления этот дотошный бухгалтер, но разве эту толкающую его стену с черными глазами было сдвинуть? Сюэ Ян буквально вытолкал его за дверь, еще и ругаться успел, закрывая её на замок. Телефон, всё это время лежавший в кроссовке, был надежно спрятан, а в глубине его сообщений таилось подтверждение, что такая-то сумма перечислена на карточку Синчэня и теперь в полном его распоряжении. А были это те самые деньги, которые Лань Сичэнь впихнул Сюэ Яну, на что Сюэ Ян справедливо перекинул их на счет Синчэня и эту же карточку взял с собой в караоке, ну чтобы оплатить всякие там приколы, но сделав вид, будто это Синчэнь платит. Он очень хотел, чтобы Синчэнь всем понравился, а человек, который платит за всё, не понравится просто не может. — У меня есть деньги, — широко заулыбался Сюэ Ян, держа в руках черную карточку. — Много, много денег. Которые ты все можешь спустить на нас. — На тебя. — Ну или на меня, — Сюэ Ян зарделся, поправил волосы. — Ну а что, я дорогая забава, скажи? — Конечно! — аж вылупился на него Синчэнь. — Забавушка! — Мы богаты! — вскинул руки Сюэ Ян. — Мы охренеть какие богатые, Синчэнь. И можем делать всё, что захотим, пойти куда угодно! Айда в клуб танцевать. — Айда! — Ура! — Стоп! — Синчэнь вдруг ухватился за Сюэ Яна. — А это точно чистые деньги? — Точно, — уверил его Сюэ Ян, хлопнув ладонью по его груди. — Погоди! Так это ты про эту чистоту тогда меня спрашивал? Ай, долбаёб! А я себе уже напридумывал. — Всё должно быть чисто. Уголовный кодекс… — Я только Каштанку читал, — развел руками Сюэ Ян. — Хочешь за жопу укушу? Сюэ Ян улыбался и откровенно кайфовал. Да, это был гребаный темный переулок с не самым приятным букетом запахов, но зато он был у Синчэня на коленках. Снова. А еще у него была карточка с деньгами Ланей… с большой прям суммой денег этих чертовых Ланей, но самое главное — он наконец-то дорвался до Синчэня. Неожиданно молча смотрящий на него Синчэнь дернулся вперед, и, от чего Сюэ Ян вздрогнул, но не из-за испуга, а из-за неожиданности, укусил его за ушко. Не сильно, но ощутимо. И отстранился. — Ого, — медленно протянул Сюэ Ян немного шокированный и очень возбужденный произошедшим. — А ты, оказывается, умеешь жизнь за бороду подёргать, да, Синчэнь? Сяо Синчэнь продолжал на него смотреть. Хотя его левый глаз, уходящий немного в бок, свидетельствовал, что навряд ли Сюэ Ян был предметом созерцания, скорее уж этот покосившийся глаз смотрел куда-то за него. — Эй, Синчэнь, — продолжал ворковать Сюэ Ян, но вдруг слегка согнулся, наклонил голову, потом отстранился, еще наклонился и громко рыгнул в сторону. Ну что поделать, пузыри наружу просятся. Но он сделал это в сторону! — Так вот, — он вернулся на волну романтик, — может мою «бороду» тоже подергаешь? Я не фанат, чтобы там всё лысое было, хоть и с мужиками сплю. Они, кстати, тоже не особо фанаты, во всяком случае те, с которыми я спал. Так что у меня есть за что дергать. Подергаешь? И заулыбался, как дурак. Вообще, улыбаться, как дурак, уже вошло в привычку. А у Синчэня — вести себя, как идиот. Ну или он был идиотом. Или он был умным, а истина гласит, что истинный умный — этот тот, кто вовремя притворился дураком. И Сюэ Ян сильно подозревал, что именно так оно и было, что Синчэнь все его посягательства и флирт видел… но притворялся, что не понимает, чего от него хотят. Типичный мужик! Вообще в их паре Сяо Синчэнь по психотипу был реально вот тем самым традиционным мужиком, которому всегда нужна инструкция, который в стрессовой ситуации обязательно притворится, что ничего не понимает, либо что его тут вообще нет, который будет прятать в ботинок зарплату, а сам солжет, что его грабанули на улице (ну как тот мелкий пиздюк, который хочет денег и в этой хотелке продает новый ремень, а мамке пиздит, что его побили и ограбили, хоть недавно он сам побил и ограбил, притом взрослого!) которого отправят за прокладками, а он принесет те, которые для сантехники, которого отправят в садик за ребенком, а он другого малыша притащит. И что особенно ярко выделяется, это когда его ругаешь, а он сидит, не двигается, взгляд в одну точку — ну ждет, когда упавшая на его голову буря пройдет, потому что сбежать не вариант. Во-первых, и так не успел, а во-вторых… кушать-то хочется, и не раз в неделю, а три раза в день, и хотя бы не с пола. Но с пола тоже можно, если уж совсем вариантов не останется. И теперь Сюэ Ян. Ответственный, заботящийся, не нуждающийся в дополнительном, а порой даже заглавном слове, инициативный, вовлеченный. Правда к этому перечню плюсов есть еще такие нехилые минусы типа ревности, дерзости, агрессивности, повышенном сексуальном аппетите, еще раз ревности… короче, не без ложки меда в этой бочке дегтя. Глаз Синчэня неожиданно встал на место. Сюэ Ян немного втянул губы и с азартом стал дожиться, что же будет дальше. — Ты не кот, — вдруг сказал Синчэнь и приблизился к нему. Сюэ Ян задержал дыхание. — Ты… лиса. — Лиса? — удивился Сюэ Ян. — Да, — кивнул Синчэнь. — Лисица. Хитрая, пушистая… красивая. — Ой, ну всё переборщил с пиздежем, — «смутился» Сюэ Ян. — Почему? — поднял брови Ситнчэнь. — Глаза будто подведены, хвост распушен, шерсть мягкая… — Да не добрались мы еще до шерсти, замолчи. — И пахнешь вкусно, — Синчэнь вдруг обвил его талию руками и прижался половиной лица к его груди. — Так… вкусно. Приятно. — Эм… — Сюэ Ян задумался. — Ты голодный, да? Надо покормить тебя, пошли. — Вкусно пахнет, — медленно и немного тоскливо протянул Синчэнь. — Домом… Хоть сколь бы ни был пьян Сюэ Ян, но сердце его сразу откликнулось, хотя сам он сперва и не понял, почему оно вдруг так защемило. Зато понял другое. «Ели сирота говорит кому-то, что ты его дом… — думал он, — это что же… признанием в любви можно считать?» — Синчэнь, — он снова взял его лицо в свои ладони и поднял к себе, — а я вот, знаешь, очень сильно тебя люблю. Без всех этих меланхоличных формулировок. М? Синчэнь моргнул. — Дом, — просто сказали его губы. — Так ты любишь меня? — казалось, говоря разные как по смыслу, так и по звучанию слова, они тем не менее говорили об одном и том же. — Дом, — снова повторил Синчэнь, снова обнял его, снова уткнулся половиной лица в его грудь. — Навряд ли, родной. На мне парфюм за двести баксов — домом точно пахнуть ее может. — Дом, — продолжал твердить свое Синчэнь. Видимо в его приюте всё же водился тонкий такой аромат двух сотен зеленых. А Сюэ Ян, перестав расспрашивать, вдруг тоже очень крепко обнял его и с мягким выражением лица прижался к его голове. — Я свой дом уже купил, а ты еще нет. Живешь, поди, в кредит или ипотеку, сиротка моя инфузорная. — Я не сиротка, — возразил Синчэнь, — у меня есть мама. Но я не называю её мамой, хотя она и вырастила меня… не только меня. Но я всё равно не называю её мамой. Она сердится. — А меня папочкой назовешь? — вдруг заулыбался Сюэ Ян. — Растить тебя уже поздно, Растишку сняли с продажи, но… я взращу в тебе любовь. В нас, — поправился он, — будем любить друг друга и будем очень счастливы. Ты хозяйственный, я тоже. Мы оба мужчины. У нас так много общего! Синчэнь ничего не ответил. Он был где-то… не здесь. — К тому же я болтун, а ты молчун. Я горячий, а ты с прохладой. Ты сверху, я снизу. Мы идеально подходим друг другу, скажи! — Ага, — зевнул Синчэнь. — Лисичка хочет наверх? Сюэ Ян чуть не поперхнулся. И покраснел. — А пустишь? — с недоверием спросил он. — Залезай. — Синчэнь! — Сюэ Ян снова сравнял их лица. — Это не прокат тачки на вечерний вызов! Ты такое ток мне говори, хорошо? Я хоть серьёзно не отнесусь. Только мне такое говори! — Ла-адно, — протянуло Синчэнь. Сюэ Ян почему-то заговорчески огляделся, а после приник к его уху и зашептал: — А наверх я, если хочешь, так и быть, залезу, но мужчиной ты от этого быть не перестанешь. Я просто тихонечко трахну тебя, пока ты будешь спать, но ты всё равно останешься мужчиной. Правда твоей пояснице конец, а еще у тебя будут болеть бедра, колени, я сотру тебе тазовые косточки (хотя уж скорее ты мне своими кожу сотрешь), а еще тебе страшно будут болеть яйца, потому что я не успокоюсь, пока… «не успокоюсь». Как тебе, идет? И запел: — Я буду сверху, я буду сверху, а ты будешь просто выполнять. Капризы, приказы, а нет — будешь связан, тебя мне придётся наказать, ха-ха-ха-ха! И мало кто услышал, как в глухом переулке какой-то придурок пел не гетеросексуальную песенку, обнимая не гомосексуального парня, при этом открыто говоря, что будет сверху.

В тишине прольется стон

Согласия

Эту сказку мы вдвоем

Раскрасили

Ничего не происходит в этом мире

Когда мы с тобой вдвоем наедине

В одной квартире.

***

— Будут цепи и свечи, как спесивая страсть. Завяжи узел крепче — я дарю тебе власть. Опрокинь меня на пол, назови dirty slut. Заломай и облапай, таю как чоко-бой… так, Синчэнь, блять! Ты всё взял? Бухой в хлам Сяо Синчэнь опасно наклонился, да так, что его башка рисковала шлепнуться на асфальт. — Шарики взял, — Сюэ Ян привязал к его руке воздушные шары, сплошь розового цвета, — макраме взял, пряжу взял, в рот — взял. И впихнул ему в рот своей леденец на палочке, который вскрыл зубами. — Ну счастье, а не мужчина, — всплеснул руками Сюэ Ян. — А какой красавец, ой девки, не могу! Сяо Синчэнь сидел — вроде как эта поза была сидячей — на тротуаре, в одной руке вата, во второй шары и пряжа, во рту леденец Сюэ Яна (розовый, потому что всё должно быть в палитре), на глазах очки с праздничными свечами. Вообще это была идея Сяо Синчэня — ему захотелось поиграть в детство. Вот парни и нашли один магазин не детского содержания, а именно кабинку в переулке, где продавались секс-товары на любой вкус и цвет (буквально). Но Синчэнь что-то заподозрил, видимо не такого праздника его душе хотелось, и они нашли круглосуточный, а так же тележку с шарами и сладкой ватой. — Улыбочку, — Сюэ Ян обнял Синчэня и вытянул руку с телефоном. — Чмок, любимый. Синчэнь поднял голову и оскалился так, что на фото были даже видны кусочки ваты, застрявшие у него между зубов. Но это ничего, Сюэ Ян ему потом эти кусочки вылижет, потому что они никак не переставали целоваться. Но Синчэню захотелось праздника, и Сюэ Ян стал искать ему праздничный торт. Праздничного не нашлось, анальной свечи тоже, поэтому было куплено безе и свечка в православной лавке. — Хэппи пёздей ту ю, — он так и пел, — хэппи пёздей ту ю! Заржал, потом взял безе в одну руку, прижался щекой к щеке Синчэня, другой рукой взял его за нижнюю челюсть, надул ему губы, но задул свечу сам, так как Синчэнь был в анабиозе. — С днем рождения, любимый! — он приблизил безе к их лицам и стал кусать. Синчэню перепало то. что размазалось у него по мордочке. — Ой, ты испачкался, а салфеток нет, — счастливо сказал Сюэ Ян и начал слизывать ему безе. — Улыбочку. Сяо Синчэнь выставил вперед два пальца. И Сюэ Ян почему-то отреагировал на это жестко. — Эй, ты что это имеешь в виду?! — запричитал он. На нем были черные очки, нормальные, без свеч. В своем черном наряде, облегающим в большей степени, так еще и сидящий на коленях какого-то ботаника, он выглядел как элитная сучка. — Не битый и не крашеный, «пробег» не скручивал. А то я видел в инстаграме эти модные процедуры по сужению мышц малого и большого таза. У меня с «тазом» всё нормально, нормально «бегает», не скручивал, не обнулял. И да, ты не первый там побегаешь, но кто тебе виноват, что ты только сейчас приполз? Кстати, а ты ведь действительно ко мне приполз! С аптечкой! Говорю же: не битый, не крашеный, «пробег» не скручивал… но ничего не бойся! Мы с тобой «разъемами» точно совпадем, я уверен! Тем более с твоей метровой елдой трудно не совпасть, ты так заткнешь любую флягу, что свистеть точно не будет. И обнял его как мишку, начав тереться мордочкой и улыбаться как дурак. Он снова сидел у деда на коленках, при этом дрыгая своими затянутыми в обтягивающие штаны ножками. Выглядело это… ну, с учетом экипировки Синчэня и третьего участника в виде безе, мягко говоря странно. Кто-то подошел к этим больным людям и разумно заметил, что, мол, товарищи, тут не район для «товарищей», удалитесь. Притом подчеркнули, что на эту просьбу потратили всего десять секунд. — Могу еще меньше, — тут же взъелся Сюэ Ян. — Иди нахер! Во, даже двух секунд не заняло, гандон. Тут проснулся Синчэнь. — Мы без гандона, — и что он имел в виду? — Вай, мы будем «голышом»! — задергал ногами Сюэ Ян. — Я почувствую все твои складочки, а ты — все мои трещинки! Гнали их палками и тряпками, как уже можно было догадаться. Но это их не остановило. Сюэ Ян, в лучших традициях капризной девочки, начал плакаться о том, что хочет то, это, а еще вон то. А магазины были открыты, ночная жизнь как-никак. — Вот всё вот это, — Синчэнь обвел своей тонкопалой ручкой витрину, — а мне стакан воды. — Но, сэр, это всё будет стоить… — Деньги, — пьяно проблеял Синчэнь и достал свою карточку, — не пробелам… пробмела… про… тьфу, короче, не беда. Воды налейте только, а то мне как-то плохо. — А мне просеко, — подключился Сюэ Ян, — и табурет под ноги. — Сэр? — Мой муж за всё заплатит, — Сюэ Ян снова обнял Сяо Синчэня. — О, Синчэнь! Точно! Поехали в Вегас! — А? — моргнул глазом Синчэнь. — К-куда? — В китайский Вегас, — стал трясти его Сюэ Ян. — Нас поженят! Ты меня хочешь? — Ага. — Поехали! — заорал Сюэ Ян. — Девчонки, я выхожу замуж, я выхожу замуж! И они действительно поехали в китайский Вегас. К тому моменту, как падре, скептически оглядев двух бухих мужиков, всё же открыл на смартфоне Библию, Марк, который через связи Сюэ Ян с Мэн Яо отслеживал карточку Сяо Синчэня, стал выезжать в те места, где этой карточкой расплачивались. А это были: магазин детских и не детских игрушек, кафе Ромашка, ювелира, салон интимной стрижки, тату-салон Зозулька и продавец чебуреков с поэтическим названием Мяу-мяу, где был терминал и где Сюэ Ян купил себе чебурек и выел из него мясо, ну а Синчэню досталось тесто. Короче, Марк их выслеживал, но даже он подумать не мог, где будет следующая локация, потому что… — Клянетесь ли вы… — Ближе к телу, падре, — Сюэ Ян всё еще был в очках. — Но жених должен тоже принести клятву. — Ну что вы прикопались? — рассердился Сюэ Ян. — Не видите, что ли, человеку плохо. Регистрируй давай! — Ну пусть хотя бы кивнет! Синчэня в это время держали трое, так как его желейные колени вообще не держали эту тушу. — Синчэнюшка, родной, — покликал его Сюэ Ян, — тебе блинчики на завтрак приготовить? — Да-а! — тут же очнулся Синчэнь. Падре сразу же подключился. — Клянетесь ли вы в вечной любви и верности… — Да, да, да, — закивал Сюэ Ян. Ну а Синчэню кивнуть помогли, хотя он этого даже не понял, так как особо не участвовал в движениях своего тела. — И быть вместе до скончания лимита на кредитной карточке… — Да я ему их сто штук выпишу, — клацнул челюстью Сюэ Ян. — Ублажать друг друга со всей страстью и еще страстью… — Ну это я и за нас двоих сделаю, пусть только в койку ляжет. — Объявляю вас мужем и… м-мужем, — падре закрыл Библию на телефоне. — Поздравляю, теперь вы официально голубые, Партия отныне это знает. Лобызайтесь, лгбт-ешники проклятые, и где вы только, паразиты, на мою голову свалились. Сюэ Ян запрыгал на месте, а после запрыгнул на Синчэня, лобызая его так, что язык Синчэня проваливался куда-то ему в рот. И ведь никто еще не понимал, что хоть Вегас и китайский, но брак-то в нем… регистрируется по-настоящему. И поскольку падре пошел навстречу, то в графе «невеста» он записал айди Сюэ Яна. По закону эти двое теперь — пара! И когда Марк увидел с какого места пришло подтверждение оплаты, он выронил челюсть и чуть не упал в обморок. Молодожёны тем временем продолжали свой квест. Сюэ Ян выпросил у падре фату и под глухое завывание Мендельсона (ну или китайского гимна, что кому ближе), выбежал из «церкви», таща за собой Синчэня, смеясь тем самым грубым басом, потому что был мужиком, а не писклявой школьницей, коей притворялся всякий раз, когда Синчэнь должен был за него платить. А Синчэнь ему столько хотелок оплатил! И кольцо он ему купил, и залог на интимную стрижку вложил, они даже игрушками обменялись. Детскими, пока еще детскими. К детским игрушкам приложился совсем не детский хвост и уши, а еще цепочка с ошейником. И то, что они сделали со всем этим, осталось за кадром, то есть в подворотне, куда они заныкались. А вот когда вышли, можно было увидеть каким довольным вдруг стал Сюэ Ян. Он подобрел, расцвёл, зарумянился! Зато Синчэнь выглядел немного проклятым: бледный, глаза в одну точку глядят, только губы горят и выглядят так, будто этим губам вакуум сделали. — Так, я, Сяо Синчэнь, такого-то года рождения и места проживания, клянусь вечно любить Сюэ Яна такого-то года рождения и такого-то места проживания, пока смерть не разлучит нас, — прочитал Сюэ Ян и с чмоком поцеловал свидетельство о браке. — Ты счастлив? Синчэнь как раз прикорнул на тротуаре. — Я вот очень. Сейчас за шампанским сгоняю, а то мои методы возвращают тебе румянец только на конкретное место, а его ведь не видно. Синчэнь, кажется, вспомнил, что это за конкретное место, и снова немного побледнел. Сюэ Ян, конечно, не знал, но это было далеко не поймать бледного от страха, ведь то, что ему в подворотне сделал Сюэ Ян, пользуясь ошейником с цепочкой, заставило Синчэня… ну или точнее сказать пробудило в нем кое-что. Но поскольку где-то на уровне подсознания он осознавал, что перед ним всё же Сюэ Ян, то, как видится, сдержался — вот и побледнел именно от этого, терпила такой. — Так, вот это с пузырями для моей вишенки… а? Эй! — глаза Сюэ Яна сделались больше. — Синчэнь, блять! На пять минут, всего на пять минут он оставил это тело, и что он увидел, когда вышел? Какие-то проститутки, взяв Синчэня за руки и ноги, пытались занести его в такси с очевидно самыми «чистыми» намерениями. А дел был так: пока Сюэ Ян выбирал шампусик, симпатичного, но обдолбанного в хлам парня заметила компания не менее подбухнувших девушек. Но главным образом этот дед был замечен вовсе не из-за своей неземной красоты… а потому в штанах у него торчало то и так (последствия квеста с цепочкой и ошейником в подворотне), что просто невозможно было не заметить! И он был один, девушки рядом не было. «Девушка» шампусик выбирала, но это осталось за кадром. Поэтому, недолго думая, девушки подошли, смеясь утопили Синчэня в комплиментах и запахе своих духов, после чего стали аккуратно подталкивать его встать, но поскольку он был пьян в хлам, то хлам этот решили попросту утащить. Сюэ Яну снова пришлось драться за свою принцессу из отдела бухгалтерии. Это был просто цирк! Девки затаскивали Синчэня в такси — Сюэ Ян за ноги вытаскивал его оттуда, попутно отбиваясь, выдирая волосы, свои притом, из когтистых лап, в моменте офигевая, когда его вдруг резко подняли над землей, как в реслинге, и он даже не понял кто именно его поднял (как оказалось девушка, правда от девушки там был только пол, тогда как всё остальное принадлежало клубу борьбы). Но Сюэ Ян не растерялся даже тогда, когда его отнесли на помойку и выкинули в мусорный бак. Нет, он из него выбрался и снова побежал отбивать своего мужа, которого уже втолкнули в такси. Сюэ Ян как ракета влетел следом, начал отбиваться ногами, заорал тоже орущему таксисту, который все спрашивал, кого же ему везти, но после слов Сюэ Яна, что тот оплатит ему тройной тариф, только едь уже быстрее, нажал на газ, Сюэ Ян закрыл дверь и тяжело откинулся на тушу Синчэня. Но долго он без дела не лежал и почти всю поездку лобызался со своим любимым на заднем сидении такси. Но опять же — почти, потому что от качки Сяо Синчэня затошнило, и они вынуждено остановились, благо и плохо, что на оживлённой улице. Плохо — потому что закон запрещал рыгать в общественных местах, а благо, потому что Сюэ Ян и Сяо Синчэнь снова увидели магазин игрушек и товаров для детей. Там-то Сяо Синчэнь, булькая горлом, поведал Сюэ Яну о своем незакрытом детском окне мечтаний — о велосипеде. В детдоме были велосипеды, но за них так дрались, что маленькому хрупкому вегетарианцу не на что было надеяться. — Ты что, прожил так долго и даже на велосипеде ездить не умеешь? — вовсю удивился Сюэ Ян. — А что ты на меня смотришь и моргаешь ток одним глазом. Пошли! Ну ок, пошли. Вернее сказать, что конкретно на своих двоих и практически не шатаясь пошел Сюэ Ян, а Синчэня где-то тащили там сзади за воображаемую цепочку. В магазине Сюэ Ян как-то подзабыл за Сяо Синчэня — его глаза разбегались на цветном и блестящем. Он уставился на всё это, потому что и в его детстве роскоши не было, разве что крыс по вентиляции погонять. Когда он начал хватать все яркое и блестящее, к нему начали подходить продавцы. Сюэ Ян кривовато посмотрел на них, потом перекинул руку через плечи Сяо Синчэня, ноги которого начали разъезжаться под весом его опоенной туши. — Деньги, — он достал из зубов Синчэня черную карточку, — не проблема. Зови своего главного, щас мы его в нашу тележку ездовой лошадью запрягать будем. Где-то в этом моменте к диалогу законектился Сяо Синчэнь. — Синченюшка, — пластинка Сюэ Яна тут же поменялась, — денюжка нужна, очень нужна. — Не проблема, — снова моргая только одним глазом, Сяо Синчэнь нашарил рукой черную карточку. — Мы покупаем… что там нужно купить. Что? — Угу, — Сюэ Ян висел на нем и сладко наклонил головушку к его тощей груди. — Вон то хочу. — Ок. — И это. — Ага. — А еще то и вон то. — Мм… — И корзинку для яиц, а то твои уже складывать некуда. — А? Из магазина они вышли спустя полчаса. Но как! Сюэ Ян, с ушками Микки-Мауса на своей черноволосой головке, с детскими кольцами на пальцах, красным галстуком в белый горошек, волшебной палочкой феи за поясом, на самом поясе болтались всякие болталки в виде маленьких игрушек, на глазах очки в стиле Харли Квин, черно-красные, а на ногах белые ковбойские сапоги с цепочкой. Губы он тоже подрисовал красным, а под очками, что еще не было видно, было обводка. И, казалось бы, к чему этот вид? А в пару! Потому что когда из магазина вышел Сяо Синчэнь, люди на улице не поняли, это косплей или эти двое из дурки сбежали? Сяо Синчэнь вышел… ну, вышел прям по всем параметрам. Маска Бэтмена на лице, плащ Бэтмена за спиной, детские берцы (еще нашли его сорок шестой размер, который в итоге оказался сорок восьмым, но по какой-то причине он втиснулся в предложенную обувь), на руках байкерские перчатки, а под мышкой… розовый, как сранье единорога, велосипед со всякими ленточками и оборочками. Ну потому что женский — Сяо Синчэню розовый цвет, как оказалось, нравится. Сюэ Ян, узнав об этом, возрадовался: у него тоже есть «розовый» цвет, который он ему может предложить. Правда там к нему еще нужно тропку проложить, и желательно с мачете. — Так, — велосипед был поставлен на дорожку, — запрыгивай. Ой, нет, не так! Садись нормально. Блин, да опусти ты жопу на это розовое седло! Синчэнь кое-как уселся. — Помянем, — было сказал Сюэ Ян, но чертыхнулся и поправился, — то есть погнали. Так, аккуратно, не торопясь. Он, в том виде, в котором был, держал за руль розовый велосипед, за которым, дрожа коленками и яйцами, сидел вспотевший и во всей купленной атрибутике Сяо Синчэнь. Велосипед был стандартным, но к заднему колесу прибавлены еще два съемных, что значительно упрощало дело. — Отлично, — Сяо Синчэнь еле-еле перебирал ногами, еле-еле крутил тоже розовые педали. — Так, с ветерком, тихонько. — Сюэ Ян, слишком быстро. — Сяо Синчэнь, вон тот таракан нас уже обогнал. Не боись, я же рядом! Я тебя держу! — Точно держишь? — Клянусь. Спустя секунду велосипед с грохотом унесло в сторону, и Сяо Сяо Синчэнь рухнул… бы, если не Сюэ Ян, который вцепился в его плащ и вытащил этого Бэтмена обратно в седло. — Так, Капитан Катаракта, — чертыхнулся он, — смотри на дорогу, ну. — Яночка, страшно. — Не боись. Там доп.колеса, плюс четыре моих конечности. Я не дам тебе упасть. Давай, Бэтмен, город в опасности! Он бы вполне мог одеться в костюм Джокера, так как всегда считал, что эти двое трахаются, Харли типа как борода. Но, честно сказать, размазывать себе лицо пудрой, а волосы красить в зеленый, ему не сильно улыбалось, поэтому он вырядился как Харли Квин с этими её намалёванными губами. В итоге прохожие видели просто картину маслом: Харли Квин тащила на розовом велосипеде с ленточками и оборочками бухого в хлам Бэтмена, подбадривая его криками а моментами и поцелуями, из-за чего вся маска Бэтмена аж побагровела. Эта маска закрывала только половину лица, то есть были уши и глаза, а губы и подбородок были открыты. Вот туда-то Харли и стала целовать, когда на маске место закончилось. В итоге Бэтмен тоже щеголял, пардон, катился на своем четырехколесном авто с красными губами. — Я еду! — велосипед двигался со скоростью 0.1 километра в час. — Господи, Яночка, я еду! Его ноги, дрожа в коленках, еле-еле крутили розовые педали, а Сюэ Ян активно подбадривал, комментируя этот, можно сказать, восход на гору Фудзи не восполненных детских желаний. — Эй, а как насчет моих? — вдруг спросил Сюэ Ян. — Ну, мои детские хотелки. — А? — Ну, — Сюэ Ян облизнул губы, — мне всегда хотелось поиграть в резиночки! Но это же девчачья забава, поэтому тогда не рискнул. А с тобой, таким комфортным и неконфликтным (плюс ты точно нигде не распиздишь об этом), я очень даже рискну. К слову, — зарумянился Сюэ Ян, — давай потом во взрослую версию «резиночки» тоже поиграем. — А что это? — Всё норм, по факту тоже будет «резинка» и по факту тоже нужно будет «прыгать». — Хорошо, — заулыбался Синчэнь. Сюэ Ян же, в свою очередь, растянул такую лыбу, что аж морда чуть не треснула. — Только чур, натягиваю я. — Как скажешь! — аж закричал Сюэ Ян. — Можешь натянуть меня как тебе захочется! Прохожие начали оборачиваться вслед этим счастливым воплям двух дуриков. — Сюэ Ян, я падаю! — Да не падаешь ты! Вон, на месте катишься. — Я па-адаю! — все равно орал Синчэнь. — Ноги трясутся, я рук не чувствую! — Синчэнь, блять! — А-а-а! В итоге он все равно умудрился свалиться нахуй с этого розового велосипеда, вдобавок утащив за собой орущего матом Сюэ Яна. Вообще странное зрелище было: Сюэ Ян, такой весь из себя красивый, глянцево черный, даром что размалеванный на косплей, и рядом такой себе дед Синчэнь, одетый как ботаник, еще и маску Бэтмена нацепил. Со спины Сюэ Яна вообще можно было принять за девчонку, а вот деда никак не получалось спутать с дедом. В итоге это падение Сюэ Ян защитал за окончательное исполнение детского желания, ведь какое учение без падения? По факту, на велосипеде Сяо Синчэнь всё же проехал те два с половиной метра, ну и упал — всё как полагается. Но вот когда Сюэ Ян решил показать ему мастер класс и сам уселся на велосипед, попутно отодрав мелкие задние колеса… ого! Он такие финты выкручивал, что у Синчэня даже закружилась голова и его снова стошнило. Сюэ Ян бросил велик и побежал к нему, потом они сидели на каком-то мосту и пили пиво (ага, понижаем градус, умник). Синчэнь опять чуть не свалился, а Сюэ Ян аж протрезвел от того, как нужно было бдеть, чтобы дед не убился нахуй. Он так буквально и говорил. — Ты так убьешься нахуй! — Сюэ Ян его встряхнул. — Эй, ну давай, у тебя язык вывалился, Бэтмен блять! На, прополоскай клюв. И влил ему в рот воды из бутылки. Синчэнь, что интересно, отреагировал правильно, то есть сглотнул то, что ему в рот дали. Сюэ Ян как-то тоже задумался об этом, вернее сказать, об этом формулировке. — Мы так мало сделали, — сокрушался Сюэ Ян. — Ну совсем мало! До моста они всё же сыграли в резиночки (традиционные), но когда начал Синчэнь, он снова чуть не убился, в итоге упал таким кулем, что умудрился сорвать резиночку и запутать её в своих длинных ногах. Сюэ Ян, с уже традиционным «Синчэнь, блять!» кинулся его спать. — Ну прям беда мне с тобой, — наигранно сокрушался он, — скажи, ты и в постели такой неловкий? Я должен буду спасать тебя от мужского фиаско? Братан, это немного не то! Сяо Синчэнь снова перевалился, задрав ногу, чтобы снова сыграть в резиночки, хорошо хоть Сюэ Ян вовремя поймал. — А пойдем на дискотеку! — вдруг осенило Сюэ Яна. — Будем танцевать, я очень хорошо танцую! Ты же не дал мне сделать это на столе, пошли в клуб! — Твой? — промямлил Синчэнь. — Не, там сплошь домогательства, насилие и секс. Если тебе так хочется на такое посмотреть, то вернемся домой и я всё-всё тебе покажу, — вышкирился он. — Я решил — танцевать! — Ура-а… — поднял руки Синчэнь, — танцы-шмацы. — Только в порядок себя приведем, а то нас не пустят. Пойдём, подмоем тебя. — А? — Я сказал, что пойдем помоем тебя, а тебе что послышалось, извращенец? Потом такси возьмём или… о, давай закажем тачку с водителем? Джип! Нет, лимузин, он длинный и прикольный. У мня еще никогда ничего не было в лимузине, хочу лимузин. — Деньги… — пьяно проворковал Синчэнь, — не проблема. — А канечно, пупсег, — прижался к нему Сюэ Ян. — Мой Синчэнюшка за всё заплатит, да? — Да, Яночка. — Синчэнюшка, — счастливо захихикал Сюэ Ян. — Мм, Яночка, — прижался щекой к его макушке Синчэнь. — Ой, беда… — Так, голову вниз, не вздумай меня заблевать! — Буе-е-е…. Стоит ли говорить, что это был мост на автостраде и о тех счастливчиков, чьи тачки окатил этот «душ»?