satanized (сатанизированный)

Граница

Чонгук смотрел, как Ким поправляет пальто. Взгляд убежал к шее на ней красовался багровый след. Руки всё ещё дрожали, перед глазами до сих пор стояло умиротворённое лицо Тэхёна. Юноша шагнул следом, ноги слушались плохо. В голове гудело, и сквозь этот гул пробивалась мысль: это было специально. Младший попытался сказать это вслух. Вампир остановился и обернулся. — Если бы ты хотел убить, я был бы мёртв, — сказал он тихо. Юноша молчал. Тэхён ждал, но ответа не последовало. Тогда он развернулся и пошёл дальше. Тёмная фигура затерялась между стволами. И только луна освещала их путь. Чонгук остановился у дуба, понимая одну вещь. — Тэхён, — спокойно произнес юноша, негромко, но так что прокатилось на весь лес, — Я не могу. Отец. Он даже глаз не поднял. Ким опечалено взглянул, поджимая губы. — Уверен? Младший закивал головой. Он действительно не мог оставить отца одного в Империи. Ни при каких обстоятельствах. Вампир медленно повернулся и подошёл ближе. Он остановился в двух шагах, во взгляде не было удивления. Чонгук смотрел на него и не мог понять: это он его сейчас ломает или спасает? Ким кивнул в сторону огней на горизонте, там была граница: Люксморсе, мать, новая жизнь, где никто не ткнёт пальцем в печать. Затем кивнул назад туда, где остались отец, лавка, Империя и каждый день, как минное поле. Юноша сглотнул. — Я не могу его оставить, — сказал он, — Он там один. Тэхён кивнул. — А она… она ждала столько лет. Подождёт ещё? Младший шагнул к нему, обвивая руками плечи. — Ты вернёшься? Вопрос повис в воздухе. Чонгук разжал руки, отступая. Он взглянул в красивое и бледное лицо. За эти короткие дни оно стало родным. Дрожащим голосом произнес, чтобы вапмир ступал, пока он не передумал. Тэхён усмехнулся криво, обозвал дураком, слыша то же в ответ. Чонгук смотрел, пока силуэт не растворилась среди стволов. Подняв воротник отцовского шарфа, он вдохнул запах трав и повернул назад.

─── ⛧ ───

Лес сопровождал всё той же тишиной, но теперь она не давила, а просто была. Чонгук шёл и считал шаги, не чтобы забыться, а чтобы знать, сколько осталось до дома. Две тысячи триста сорок семь шагов до знакомой тропы. Город спал. Фонари Империи горели ровно, заливая улицы мёртвым жёлтым светом. Чонгук пробирался закоулками, как в тот день, когда потерял жетон, только теперь не боялся. У знакомой калитки он остановился, всматриваясь в теплый свет. Отец не запер калитку, и входную дверь тоже. Гёнсу сидел за столом с остывшим чаем и сложенными руками. Он смотрел на дверь и ждал. Увидев сына, он ничего не сказал, только кивнул на стул. Чонгук сел, развязывая шарф и оставляя на шее. — Я вернулся. Гёнсу кивнул. Молчали долго. И всё же отец встал, достал вторую кружку и налил чаю. Он поставил кружку из дорогой керамики перед сыном, предложил поесть. Чонгук отказался, но кружку взял, обхватывая пальцами, и смотрел на отца. — Он ушёл? — спросил отец. — Ушёл, — юноша сжал кружку, — Один. Отец не удивился сказал, что знал. Потому что Чоны не убегают. Они остаются и гнут свою линию. Сын устало усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Он тебя любит, Чонгук, — отец сжал кружку, смотря в стену. — Я тоже, — сказал сын, — Кажется. Отец кивнул, потирая плечо сына. Он отправил его спать, завтра ждал тяжёлый день. Тяжёлый тем, что сын решил жить дальше в Империи Соларис. Младший допил чай. У дверей обернулся: — Я поступлю в университет в Люксморсе. Буду ездить туда. Увижу мать. Мужчина улыбнулся впервые за этот день. — Знаю.

─── ⛧ ───

Чонгук лёг, не раздеваясь, смотрел в потолок и слушал, как за стеной ходит отец. Взад-вперёд. В какой-то степени шаги успокаивали. «Я выбрал отца, — подумал он, — Но часть меня осталась в лесу. С ним.» Он закрыл глаза. Перед ними всё ещё стояло лицо Тэхёна спокойное, с багровым следом на шее. И темнота, которая на мгновение стала его собственной. Он не понимал, что делать с тем, что узнал о себе. И не знал, сможет ли смотреть в зеркало, не видя эти руки, сжимающие чужое горло. Но вдруг понял одно: он выбрал. Впервые за все годы гнета он выбрал. А где-то там, за лесом, за границей, в городе жёлтых огней, Тэхён тоже не спал. Он смотрел в мерцающие огни на сотом этаже и думал о мальчишке, который выбрал остаться. — Дурак, — прошептал он в пустоту. И улыбнулся.

Конец I тома