satanized (сатанизированный)

Кристалл

Чонгук не знал, зачем согласился. Может, потому что мать смотрела на него с надеждой, а он не мог сказать «нет». Или от того, что в квартире всё равно было слишком тихо. Тэхён пропадал в администрации сутками, возвращался за полночь, уходил затемно. Они почти не виделись. А когда получалось, Чонгук не знал, о чём говорить. Слишком многое осталось недосказанным после его возвращения. Слишком много ран, которые ещё не зажили. Жёлтые огни старого города всё ещё горели. Но теперь они просто были. Ничего не значили. — Сходим в кино? — спросила Мэри за завтраком. Сын кивнул, не отрывая глаз от овсянки с кусочками клубники.

─── ⛧ ───

Кинотеатр «Кристалл» стоял на пересечении двух проспектов там, где новая часть Люксморсе встречалась со старой. Здание было похоже на готический собор: стрельчатые арки, горгульи на карнизах, витражи, отливающие тёмным золотом. Шпили уходили в небо, и на одном из них, под самой крышей, застыла фигура крылатого существа с человеческим лицом и пустыми глазницами. — Здесь красиво, — тихо сказал Чонгук. — Это один из первых кинотеатров в городе, — ответила Мэри, — Раньше здесь показывали немое кино. Под орган. Тот самый орган до сих пор стоит за экраном. Говорят, по ночам он иногда играет сам. Они встали в очередь. Мэри придерживала шаль, Чонгук стоял спиной к кинотеатру, ибо ветер завывал и раздражал, что волосы лезли в лицо. Сухой шорох поднимался от крыши. Вырвалось черное облако и взмыло в небо. Стая летучих мышей рассыпалась на сотни крошечных силуэтов и снова собралась в одно целое живое существо. Летучие мыши кружили над шпилями, над фигурой крылатого существа на самом верху. Облетели здание и метнулись к фонарям, растворяясь в сумерках, словно их и не было. Из-за угла выехал автомобиль. Чонгук никогда не видел таких машин. Кузов чёрный, с хромированными деталями, фары горели холодным голубым. Автомобиль остановился у входа. Дверца распахнулась мягко. Из салона вышел человек в серебряной маске, а следом за ним — ещё трое. Они двигались пугающе синхронно. А затем показался Его Претьма. Чонгук узнал его сразу. Он судорожно захлопал ресницами. Не верилось, что он видит его вживую, а не только в учебнике по истории. Лицо расписано в силуэт черепа, на щеках и глазах вероятнее на нес черный грим, а лоб и скулы расписаны белым. Манили его глаза. Левый глаз полностью белый, виден только зрачок, а правый черный. На нем был черный приталенный камзол с жесткой линией плеч. Под ним белый жилет, что отливал белизной. Металлические пуговицы шли строго по середине на жилете, а на камзоле ряд крупных пуговиц слева. А на в районе сердца нашивка с перевернутым крестом, но не так в лоб, крест усложнен геральдическими элементами, напоминающими исторические ордена, а в самом центре расположен фиолетовый круг разделенный на четыре сектора с монограммами. Узкие брюки подчеркивали легкость шага, а на ногах туфли с черными носами и белыми щиколотками. Он выглядел не, как священник. Он выглядел, как актёр, который играет бога. И знает, что зрители верят. Третий сын. Правитель Люксморсе. Люди в очереди расступились, не говоря ни слова. Он остановился у входа и развернулся к толпе, плавно поднял руку и прижал ладонь к груди. Жест был отточенным, как у актёра немого кино. — Браво, — игриво сказал Третий сын, — Браво за то, что пришли! Обомлевшая толпа выдохнула, кто-то засвистел, кто-то прослезился. Женщины прижимали обе руки к груди, сжимали их в замок, слышала его слова, как благословение. Третий сын поклонился, не глубоко, скорее, как человек, который принимает овации, когда зал уже молчит. Он выпрямился, поправляя воображаемую шляпу. И вдруг, проходя мимо, чуть приподнял угол воображаемой шляпы. Жест, который не имел смысла, но был идеально отточен. Как у Чаплина в «Малыше». Только здесь его делал череп. Стеклянные двери закрылись за ним. — Пойдём, — сказала Мэри, закрывая пальцами открытый рот сына. Она взяла его под руку, — Нам не к спеху.

─── ⛧ ───

Внутри кинотеатр оказался ещё роскошнее. Бархатные кресла, хрустальные люстры, лепнина, повторяющая узоры готических соборов. Они уже собирались подняться на второй этаж, когда Чонгук заметил знакомую фигуру у входа в боковой зал. Тэхён. Стоял, прислонившись к колонне, и разговаривал с мужчиной в строгом костюме. Охранник в форме у двери кивнул Тэхёну. Не как случайному прохожему, а как своему. Тот кивнул в ответ, даже не взглянув на него. Юноша хотел подойти. Хотел спросить, что ты здесь делаешь, почему не сказал, что вернулся, почему не пришёл. Мэри проследила за его взглядом. — Он советник, — сказала она тихо. — Работает в штате Третьего сына. Внешние сношения, переговоры с Империей. Иногда — граница. Чонгук смотрел вслед Тэхёну, который уже скрылся в дверях бокового зала. — И поэтому он может приходить в кинотеатр без билета? — И поэтому, ему кланяются, — поправила Мэри.

─── ⛧ ───

После фильма, когда толпа уже расходилась, Чонгук заметил Тэхёна у бокового выхода. Тот стоял рядом с чёрным автомобилем, а напротив него Третий сын. Терцо говорил тихо, почти неслышно, едва шевелил пальцами. Ким слушал, не перебивая. Терцо положил руку ему на плечо. Вампир кивнул так емко, словно они понимали друг друга с полуслова. Скорее так и было. Третий сын улыбнулся. Чонгук увидел это даже сквозь грим. Он не знал, что делать. Подойти? Спросить? Убежать? Легкие сдавило. Тэхён повернулся и посмотрел прямо на него. Как чувствовал, что он здесь. Чонгук не двинулся. Тогда вампир подошел сам, останавливаясь в шаге. — Ты здесь, — сказал он. — Я с мамой, — ответил младший. Тэхён кивнул. Посмотрел на него долгим взглядом, от которого у Чонгука замирало сердце. Затем перевёл взгляд на Мэри, которая ждала в стороне. — Проводить вас? — Не надо, — сказал Чонгук, — Мы сами. Тэхён не настаивал. Только кивнул ещё раз и ушёл, где ждали люди в серебряных масках. Чон смотрели ему вслед. И Чонгук чувствовал, как внутри разрастается что-то новое. Не ревность. Не страх. Вопрос. Мэри взяла его за руку, переключить внимание на себя. Но он был упрямым. «Что ты делаешь в этом городе, Ким Тэхён? Чей ты?»

─── ⛧ ───

Вернувшись домой, он лёг на кровати, не зажигая света. На столе покоилось письмо, он дотянулся до него со скрипом.

«Я буду там, где жёлтые огни горят ярче всего»

Он смотрел на эти строки и впервые не верил им. Жёлтые огни горели ровно и ни один из них не был тем, в котором он нуждался. Или огонек горел, но совсем по-другому, не как он вообразил. Чонгук убрал письмо на тумбу и закрыл глаза. Рукой нашарил подушку и обнял её, представляя, что это Тэхён. Как он зарывается носом в его капну волос или в шею с ароматом розового перца и пачули. Но перед глазами всё ещё стоял Терцо, положивший руку на плечо Тэхёна. И Тэхён, который кивнул. Они ведь совсем не враги, догадался Чонгук. Они — часть единого целого. Он не понимал, радоваться этому или сторониться.