satanized (сатанизированный)

Аурелиум

День изначально испорчен, если утро суматошное. А оно таковым, к сожалению, и случилось. Проснулся он в объятиях Чонгука, прямо носом в его груди. Уже понадеялся на вкусный завтрак, как в комнату со стуком зашла Мэри и отрезвила вампира. Пролепетала что-то из рода: «вставать, завтрак, университет». Он не расслышал, был слеп перед живой кровью. Чонгук поморщился, сладко чмокнул слюной и вздохнул, перевернувшись на другой бок. Ким сел на кровати, посмотрел на юношу и решил разбудить поцелуями в лоб, щеки и нос. Тот промурчал: «С добрым утром». Потянул на себя, вампир поддался. Юноша обнял, зарывшись лицом в волосы. Тэхёна повело. Почувствовал, как вырабатывается слюна преддверии сладкого. Чонгук отстранился от него, слез с кровати и направился в ванную, оставляя старшего в агонии. Тэхён направился следом в ванную, Чон предложил ему свою щетку. И получил отказ. — Тэхён, мы все равно целуемся. Рот в рот получается микроб. — Ты не понимаешь, щетка это другое. Это зубы. У меня может быть… — Ким не договорил, Чон не дал. — Зануда ты грешная, Ким, — Чонгук скрылся в спальне, оставляя старшего посреди коридора в одном белье. Ким ворвался в спальню, под предлогом, что там так-то его одежда, и вообще стоять в одном белье перед Мэри он не готов и не собирается! — Не, ты в натуре душный, — юноша надевал носки, затем брюки, сидя в кресле. Тэхён смотрел на него задержав дыхание. — Чонгук… Младший посмотрел на него, включил наконец торшер, а то в свете ноябрьского неба не разглядеть бледное пятно. — Чего тебе? Вампир поморщился от яркого света. — Я голоден. Хочу крови. Ким виновато опустил глаза в пол, отвернулся от него, начиная надевать рубашку. Чонгук подошел к нему, обнял со спины, аккуратно, чтобы не спугнуть. Тот прокрутился в его руках, взглянул в бездонные глаза, склонил голову встречаясь с кончиком носа. — Ты правда хочешь этого? — голос дрожал. Чон кивнул, сам не понимая, хочет ли он больше понравиться ли, угодить ли, или спасти любимого от мучений. — Сделай, пока я не передумал. Тэхён поцеловал его в губы, спускаясь поцелуями-бабочками на шею и ключицы. Чон вцепился в его плечи, едва удерживаясь на ногах. Он откинул голову, открывая шею. Но почему-то Тэхён проигнорировал это и спустился ниже, к груди. Ким оголил клыки, проходясь по месту будущего укуса языком. И стоило едва прикоснуться, как он отпрянул. Глаза его пылали алым, сердце колотилось так, что кажется Чонгук слышал. — Я не могу, я хочу, да, — старший сглотнул, — Но я не могу. Нет. Чонгук прикрыл глаза, не показывая, как закатил их. Притянул к себе за плечи, кутаясь холодным кончиком носа в родную шею. — Попробуй ещё раз, — прошептал младший без тени злости в голосе. Но Ким не решался из-за страха навредить, прежде всего своему мальчишке.

***

За завтраком Тэхёна малость потряхивало. Пальцы дрожали, мысли путались, он порой не мог подцепить на вилку кусок яйца. Мэри сидела напротив с синяками под глазами и пила кофе. Она не замечала его состояния, смотрела на опухшего сына. Глаза словно мошки покусали. И ей казалось, что он так тяжело их открывает и закрывает. — Гук, — она метнулась к своей спальне, выходя с чем-то в руках. — Оставлю на столе, нанеси вокруг глаз. Сын тяжело вздохнул, закатив глаза: — В вашем городе Л, так любят всякую декоративную ерунду. — Ну-с, хочешь ходить опухшим пускай, — Ким пожал плечами.

***

Они шли по улице, и Ким зашипел на чью-то собаку, когда зверек просто подошел к нему из интереса. Чонгук попрощался, не доходя до поворота на университет. А вампир зашагал в сторону донорского центра, где от изобилия запаха крови у него повело голову, и он чуть не накинулся на волонтера.

***

Утро в Администрации начиналось одинаково. В девять утра планерка советников у Третьего сына. Его самый приближенный советник — Ким Тэхён присутствовал, но чаще завтракал в момент отчетов других. Не скрывал свое безразличие. Читал вчерашнюю газету, пил кофе или чай, иногда виски в бумажном стаканчике. А сегодня, видимо, нужно было поднабрать железа. Он пил из трубочки из прозрачного пакета чью-то добровольно сданную кровь. Скулы свело знатно. Он поморщился, но продолжал пить. Остальные, трое советников не замечали. Им главное отчитаться о проделанной работе и успокоиться. Последним в кабинет всегда заходил Мартин Хендрик советник по финансам. Он постоянно крутил в пальцах ручку с металлическим корпусом. Всегда был с иголочки одет, обут и его лысина не блестела, а полыхала от слоя пудры. Тэхён поморщился, глядя на него. Тот не изменился за двадцать лет. Всё такой же… — Говнюк, — сцедил Ким, стоя на перекуре. — Редкостный говнюк! Ким в первое время постоянно смеялся над его внешнем видом. И постоянно обсуждал его с двадцатитрехлетней Мэри. Она в силу возраста и определенного положения не могла обсуждать своего руководителя. Кивала, иногда думая о своем. — Насколько же нужно потерять себя, чтобы скопировать чужую личность, — он закурил вторую сигарету, — Людям нужен тот, кто поведет их! — шептал он ей на ухо. — Эти бездари ничего не могут без кого-то культа личности, — шипел он перед Мэри. Та стояла в пол-оборота к нему, смотрела на далекие крыши домов. У неё тогда была только первая рабочая неделя, как отец устроил на должность начальника отдела по финансам. Её отец не знал, что через три года появится Чонгук. Её отец понимал одно, дочь нужно вытаскивать из глубинки в люди. И спасти от жизни в нищете с ее избранником, которого до самой смерти не мог принять. Она не понимала слова Тэхёна тогда. И не слышала его. Мартин тогда ее не касался и не замечал. Она сама не помнит с чего началось, может с корпоратива, может с обеда. А может после декрета и подвешенного состояния после. Слова отца больше не имели веса в Администрации. Он зарекся про нее в Духовенстве и те помогли ей вновь встать на ноги, но при условии, что она будет проводить ритуалы во имя Гармонии. И каждое воскресенье они собирались в храме на окраине Вечного Рассвета. Гёнсу втянулся не сразу. Он вообще всю эту аферу пресекал… И как будто бы и двадцати лет не прошло: сидят друг напротив друга. 53-летний Мартин въедался чёрными глазами в лицо напротив. Тэхён отравлял пространство отстранённостью не той, молодой, а выстраданной за два десятилетия. Только Мартин теперь старик, а Тэхён всё тот же, на вид двадцатипятилетний. — Ким, с вашей стороны, всё чисто? — ненавязчиво поинтересовался Терцо. — Угу, — не отрываясь от газеты, промычал вампир. Он добил пакет, высосал громко и до последней капли. Кровь бывала и лучше. Перебиться пойдет, только до чего? Не обратив внимание на затянутую тишину, он посмотрел на Терцо, Терцо на него. — Ой, простите, мою грешную душу, — ладонь легла на грудь, артистично, как это делает Третий сын для публики, — голоден был как собака. — Кровь девственниц? — поинтересовался третий советник по патентам. — Лиственниц, — Ким откинулся на стуле, отложил газету. — Со стороны Вечного Рассвета беженцев не наблюдалось. Он зевнул, прикрывая рукой рот. Хендрик не выдержал: — Ким, вы сегодня с нами? Или мы вам мешаем? — он улыбнулся. Добродушно. По-отечески. Только глаза оставались холодными. — Со стороны Санкта-Паулы тоже тишина. Тэхён перевернул страницу. — Инквизиторы пропали. Может вернулись от страха тьмы в родные края, — Ким покачивался на стуле, — Может, — он вновь зевнул, — их кто-то убил. Вампир пожал плечами, вскользь смотря на Мартина. — Огни жизни гаснут и падают вниз, — он растопырил руки, подняв правую руку вверх, левую вниз, указательный и средний только отогнуты. — Во имя нелепых идей. Терцо стукнул по столу, желая прекратить этот цирк. — Мартин, вы — следующий с докладом. Без личных комментариев. Хендрик кивнул, но улыбка не исчезла. Тэхён откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Слова мужчины не доходили до вампира, точнее он не хотел их даже воспринимать. Мартин говорил что-то о бюджете. — …Фабрика «Аурелиум» требует дотаций, иначе заказы на третью и четвёртую серию дирижаблей придётся заморозить. Старый город отдельная боль: сорок три заявки на ремонт брусчатки, семь жалоб на протекающие крыши, а в казне ноль. Санкта-Паула сократила инвестиции на пятнадцать процентов. Духовенство, как всегда, выбило дополнительные средства на ритуалы Гармонии тридцать тысяч золотом, кстати. Но в целом, — Хендрик развёл руками, — ситуация под контролем. Тэхён смотрел на его рот. Гладкие, сытые слова человека, у которого кровь горячая и густая. Которую так легко… Он сжал пальцы в кулак под столом. Не сейчас. И обида на Терцо, которая тлела всё это время, полыхнула снова. «Я буду делать вид, что ничего не знаю». Ким медленно поднялся. Не дожидаясь конца доклада. Не спрашивая разрешения. — Тэхён, — Терцо поднял бровь. — зайди позже. Ким не ответил. Только взял со стола свою газету, не торопясь, и направился к двери. Закрыл за собой тихо. И не обернулся. Направился к лифтам. Спустя десять минут ожидания наконец приехал! Вдобавок его нагнал Хендрик. Взял за предплечье, начиная шипеть в ухо: — Третий сын просил взять тебя на сегодняшнюю поездку на фабрику. Вампир вырвал руку из цепких пальцев. — С тобой? Да ни за что, — съязвил старший. — Это приказ. Не явишься доложу! Ким цокнул, проходя наконец-то в лифт. — Тебе спустится по лестнице один этаж, — нервно кинул вампир, пропуская кнопку 665 этажа, и нажимая на сотый этаж. — Тебе бы тоже, — фыркнул Мартин. — Сидишь на своем сотом этаже. Среди баб. Не заразись менструацией. Ким запрокинул голову и стукнулся затылком о стенку кабины. По лифту раздался глухой «Бу-у-м». — Через полчаса в машине, — отрезал мужчина, удаляясь на свой этаж.

***

— Сара, у тебя есть чем поживиться? — Ким стоял в проеме, упираясь локтями в косяки. Девушка порылась в своей тумбе, не найдя в ней ничего, кроме стопки пустых файлов и таких же пакетов из-под крови. — Не-а, — она блеснула своими желтыми глазами. Он безысходно вздохнул, опуская голову. — Можно? Этот голос, даже и поникший, он узнает из сотен. Ким поменялся в лице и в интонации. — Ах, да, извините. Он отошел от порога, пропуская Мэри. — Неважно выглядишь, — она скривилась в лице, обеспокоено смотря. — Пускай-пускай, — Ким помахал рукой, заводя в волосы, и удалился от их кабинета. Полчаса прошли, а Ким перерыл все свои ящики в поиске нормальной и вкусной крови. Он знал одно, самая вкусная у его мальчика. Взглянул на фотографию в рамке. Ту, где Чон один на дирижабле. Как-то выхватил у него на выходных сквозь щекотку, визг и трепет в груди. Стол, кстати, перестал тонуть в бумагах с… С сегодняшнего утра. — Блядский потрох! — выругался он, гремя ящиками. — Ты готов? — дверь в кабинет приоткрылась, оттуда выглянуло массивное лицо. Мартин оглядел его кабинет, затем посмотрел на стоящего на четвереньках вампира и рассмеялся. Ким поднялся с пола, глаза сверкнули красным. И за один миг прижал этого засранца к стене. — Сука тебе смешно? А я жрать хочу! — зашипел Тэхён на весь коридор. И, кажется, впервые увидел в этих добродушных глазах страх. Он нагнулся к толстой шее, дышал со свистом около сонной артерии. Так близко к мести он ещё не был. — На тебе всё ещё запах светлой крови, — прошептал старший. — Убери руки, — прохрипел Хендрик. Тэхён не ответил. Только разжал пальцы. Один за одним. И отступил. — Я знаю, ты причастен, — сказал он тихо, угрожая пальцем. — Ходи оглядывайся! — крикнул Ким, направляясь к лифту. На затишье в проемах показались несколько женских лиц. Мэри среди них не было. Зато Сара то и дело вела ушами и качала головой в знак сострадания Тэхёну, пока набирала очередной приказ на печатной машинке. Мартин прошел тяжелыми шагами мимо их кабинета, Мэри спрятала глаза в документы, чтобы тот вновь не привязался к ней. Хотя, кажется, у него своих забот по горло. — Давай закроем дверь, — мягко сказала Чон, направляясь к проему.

***

Машина ждала у входа. Ким сел на заднее сиденье и судорожно дышал. Ещё сутки он не протянет. — В чем твоя проблема? — Мартин сел к нему. — Ты на планерке выпил целый пакет. — Я выпил невкусную кровь, — сцедил тот, прикасаясь головой на стекло. — Сравнимо как с подгорелой яичницей. — Я не ем цыплят. Тэхён закатил глаза, вжимаясь в сиденье. «Не ешь цыплят, но приносишь в жертву невинных людей! — внутри вампира закипало. — Все знают, что это ты последователь культа. Один вопрос, нахера этот образ Антона Шандора Лавея? — вампир, покосился на него, — Вы, блядь, абсолютно разные!» Он ерзал, тело чесалось, и пожалел, что вообще вышел на работу. Ломило жестче, чем от сигарет. Вдобавок этот снегопад. Хотя это лучше, чем жара, при которой сгорала кожа от попадания луча и ломало кости. «Зачем осквернять такого светлого человека, на догматах которого выросло три поколения.» Тэхён сидел, спрятав глаза. Он не хотел думать куда его везут. Чувствовал только как кровь циркулирует в венах Мартина. От чего сводило зубы. Машина остановилась у фабрики. Ким поднял взор к громоздкой вывеске: «Аурелиум». Он вышел из машины, поплелся сзади Хендрика. У проходной их встречали генеральный директор, начальник производства и еще несколько важных персон. Ким хмыкнул, представляя, что всем начальникам цехов передали информацию о приезде людей из государства. И как те спохватились убирать нелегальную продукцию, старый инструмент, навезённую стружку и наказали рабочим не ходить каждый час на перекур. — Добрый день. — сказал Тэхён, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. От голода. От Хендрика. От себя. Он пожал руки всем важным дядькам и прошел через проходную. Теплый воздух был недолго, их повели на аэродром. Хендрик шёл и раздавал улыбки направо и налево. Его вела под зонтом чья-то помощница. Он даже не обратил внимание, что девушка ниже его на три головы. Как высоко она задирает руку, что рукав оголяет кожу. Тэхён плелся сзади, чувствуя себя не государственным представителем, а то ли секретарем Мартина, то ли собакой на поводке. Его кто-то одернул за край рукава пальто, это была такая же помощница. С алыми глазками, и ростом может быть на две головы ниже Тэхёна. Она держала зонт и не дотягивала до его головы. «То есть она всё это время шла позади меня…» — он взглянул на нее, и сдержанно улыбнулся. Перехватил за стержень, и крепко сжал длинными пальцами за деревянную ручку-крюк. Девушка зашагала в его темпе, не теряя маску дипломатичности. — Миледи, у вас имеется кровь? — в полголоса поинтересовался он, не обращая внимания на четкие и заученные слова руководства фабрики о запуске нескольких бортов. — У моего донора третья группа, — констатировала она, стоя ровно. Тэхён посмотрел на неё внимательнее. Кожа слишком живая для той, кто пьёт обычную донорскую. Лёгкий румянец, едва заметный, но он был. Такой он видел только у тех, кто питается… правильно. — Содержание лейкоцитов? — Выше среднего, господин, — ответила она, и он заметил, как напряглась её челюсть. Он усмехнулся. Нагнулся к ней, шепча: — И где же она? — поднял бедж с инициалами, пощурился, чтобы вчитаться, — Лесли Дарт секретарь начальника производства. Она не улыбнулась. Не кивнула. Только посмотрела на него ровно без услужливости. — Мой кабинет в цеху сборки дирижаблей, — сказала она. — Идёмте. Только не отставайте. — Я не отстаю. Она уже развернулась, сделала шаг, но замерла. — И ещё, господин. Если спросят — мы обсуждали график поставок. Вы поняли? Тэхён усмехнулся одними уголками губ. — Я понял. Она кивнула и пошла быстрым, деловым шагом, не оглядываясь. Тэхён держа зонт за ней. Хендрик обернулся на них, проводил взглядом. Скривился. Ничего не сказал. Ему важнее послушать сколько по итогу к концу года выпустят модернизированных дирижаблей. С аэродрома их повели в цех финальной сборки. Большой ангар, казалось в нем мириады собранных фюзеляжей, кабин пилотов. Но там просто ожидали очереди на покраску. Тэхён засыпал на ходу, и только помощница иногда одергивала его рукав. Их провели через цеха. Литейный цех встретил раскаленным металлом, запахом горелой земли, техническими маслами, и специфическими химическими соединениями. В агрегатном цеху словно завыли призраки, оказалось, что происходит зачистка деталей в пилон балки. Ноги уже плохо слушались. Тэхён отставал, ловил на себе взгляды рабочих. — Далеко ещё? — спросил он хрипло. — Половина, господин. Третий цех вмещал в себя лакокрасочное покрытие, гальваническое покрытие и термическую обработку. Стерильно. Тэхён прислонился к стене на несколько секунд. Лесли остановилась, но не обернулась. Ждала. Прямо на глазах трое маляров вынесли покрашенные части разобранного руля высоты. Белехонький. Хендрик отметил про качество покрытия, улыбаясь. А начальники ему в ответ. — Идёмте, — сказала она, когда его дыхание выровнялось. Начальство не решилось подпускать их к ваннам. Слишком рискованно и концентрация воздуха электризовалась. Мартин лишь шепнул вампиру: «Те, кто работают на гальванике долго не живут. Прямо как ты сегодня». Тэхён не слушал его. Он уже зацепился за большие печи, за термическую обработку. Наблюдал как деталь погружают в печь. А после достают другую, вероятнее всего закаленную. — Даешь качество! — вырвалось у Мартина с рабочей улыбкой. Четвёртый цех наконец сборка. Её кабинет оказался маленькой комнатушкой за металлической дверью. Стол, стул, сейф в углу. Ким прислонился к стене, закрыл глаза. В ушах шумело. Лесли что-то говорила, он не слышал. Только чувствовал, как стены кабинета медленно плывут перед глазами. — Садитесь, — сказала она. — Сейчас. Девушка открыла сейф, достала один запечатанный пакет. Внутри плескалась кровь. Она протянула его государственному представителю. — Пейте здесь. Я подожду снаружи, — она вышла, притворив дверь. Ким протянул дрожащую руку, вцепился в пакет ногтями и бесцеремонно прокусил клыками. Кровь потекла по подбородку, капнула на рубашку. Ему было всё равно. Вампир допил до дна. Кровь успокаивающе растеклась по телу, убирая дрожь. Он посмотрел на свои всё ещё дрожащие руки. Воротник рубашки в темных пятнах, благо на темном пальто нет следов. Он отвернулся от зеркала, которое висело на дверце. Не хотел видеть себя таким. Он вытер губы тыльной стороной ладони и вышел. Лесли ждала у двери, скрестив руки на груди. — Всё? — Всё, — кивнул Тэхён, рыская одной рукой в пальто. Открыв толстый бумажник, он отдал ей три купюры в номинале около сотни. — Это тебе за работу, доверие и остальное. Он уже не следил за ней, за ее откровенным шоком. Он ведь выдал ее месячную зарплату за день! Девушка приняла деньги с раскрытым ртом, не веря в происходящее. Она хотела что-то сказать, но передумала. Только кивнула и спрятала купюры в карман. — Продолжим экскурсию? — голос ободрился, нежели пятнадцать минут ранее. Щечки налились румянцем, глаза ожили. Они вернулись к группе. Хендрик посмотрел на Тэхёна долгим взглядом, прищурился, но ничего не сказал. Только потом, когда все двинулись дальше, шепнул: — Выглядишь получше. Хотя кому какое дело. Тэхён не ответил. Он сыт и этого достаточно для его вампирского спокойствия и сбережения нервных клеток окружающих. Кроме Хендрика. Их вывели на аэродром, вновь. Ким шел и смотрел на вывеску «Аурелиум», а после взгляд убежал на кроны деревьев. Такие далекие, но словно также пропитались атмосферой фабрики. Гнет и подлизывание. Кровь всё ещё отдавала во рту железом, но теперь это было терпимо и в какой-то степени приятно. На показательный полет шестидесятого борта ему было ровно. Он уже мысленно в машине. Но смотрел как дирижабль выкатили из ангара, разместили на взлетной полосе. Ким укатался в пальто, подвязывая сильнее под талию. Ноги начинали подмерзать, а к горло подкатывало ощущение удушья. Он украдкой посмотрел по сторонам, игнорируя всех важных людей. Где-то должно быть его укромное место. Он точно помнит, как заходил у проходной. Шагов сто примерно. Где же оно. Он забегал глазами вновь, игнорируя гул от двигателя, и какие-то обсуждения Хендрика с Дирекцией. — Извините, а где курилка? — сквозь шум, обратился он к кому-то из мужчин, что смотрели с замиранием сердца на борт. Ким еще показал сигареты, чтобы те точно поняли про что речь. С ним увязался кто-то из начальников производства. Он прошел в крытую секцию, встал подальше от входа. Тяжело вздохнул, вытянул одну сигарету губами, чиркнул огнивом. Струйка дыма потянулась вверх. Прикрыв глаза, он желал, чтобы этот пронзительный рев прекратился и перестал резать перепонки. Вампир взглянул на двоих мужчин, те смотрели на медленно взлетающие судно. Он с чего-то заулыбался, смотря вдаль леса. Был рад концу этой тошнотворно скучной экскурсии, с мурашками ожидал вечер, надеясь, что он пройдет с ощущением теплых рук на талии. Затем снова посмотрел на двоих начальников. И сердце сжалось в груди. Не любил он поездки на фабрики. Особенно на местные. Его одна из семи сестер, выученная на инженера-технолога подавала заявку на работу в Аурелиум. Ее приняли, но никакого карьерного роста она не получила, только потраченные нервы и ночи мольбы Святой Иезавель, и Люциферу чтобы они дали ей знак. Сигарета дотлела, он затушил бычок, выбросил и вышел.

***

Экскурсия наконец закончилась. Машина везла их обратно в Администрацию. Хендрик что-то говорил про контракты, Тэхён не слушал, в ушах все еще звенело. Смотрел в окно на снег и думал о чем-то далеком. В Администрации он зашёл к себе, переодел рубашку, привёл себя в порядок. И отправился к Терцо. Они отчитывались вдвоём. Хендрик сыпал процентами, сроками и контрактами. Тэхён стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на снег. Ему не было до этого дела. — …Таким образом, инвестиции окупаются в течение пяти лет, — закончил Мартин. Терцо кивнул. Перевёл взгляд на Тэхёна. — Ким. Какие детали с этой фабрики мы можем передать за границу? Тэхён медленно повернулся. Посмотрел на Терцо. На его грим, который трескается в уголках губ. На усталые глаза. «Я буду делать вид, что ничего не знаю». — Любые, — сказал он ровно. — Вопрос цены. — Конкретнее, — Терцо не отводил взгляда. Тэхён пожал плечами: — Системы управления — нет. Двигатели — нет. Остальное — да. Санкта-Паула купит. Империя — тем более. — А Люксморсе? Ким хмыкнул: — А Люксморсе получит деньги, — Тэхён усмехнулся одними уголками губ. — Как обычно. Повисла тишина. Хендрик скривился, но ничего не сказал. Терцо смотрел на Тэхёна долго. Очень долго. — Подготовь отчёт к пятнице. — Слушаюсь. Тэхён вышел, даже не взглянув на Хендрика. Дверь за ним закрылась тихо. В коридоре он остановился. Прислонился лбом к стене. «Я выжил. Сегодня.»