Хорошая девочка

Блум лежала на кровати, уставившись в потолок пустым взглядом. Она в очередной раз прокручивала за сутки в голове произошедшее: зачет у Гризельды, душ, мигрень, боль, полная неразбериха, кодекс, снова боль, еще боль, тишина, снова мигрень, Грайон, темнота. Стыд. Вот, что преследовало ее каждую секунду. Как она могла? Хотя, может, это была и не она. Но ее руками. Но менее гадко от этого не становилось. Она навредила своим подругам — это раз. Она сожгла несколько полок с ценнейшими книгами — это два. Она отдала кодекс Даркару! Это три! Стоит ли говорить что-то еще… Она себя не контролировала, да, но это не значит, что она не помнила того, что делала. А она помнила, размыто, но помнила. Эпизодами, моментами, ощущениями… В голове отчетливо сохранилось каждое испытанное чувство — хотя двигателем всего в основном были гнев и ненависть, неестественно сильные для нее. Холод кодекса… И его передача Керборгу. Блум простонала и закрыла лицо подушкой. Она искренне не понимала, почему это сделала, что сподвигло ее на подобное. Она все осознавала, но не контролировала себя, будто в ее теле был кто-то еще, кто-то чужой, сидел и управлял всеми процессами вместо нее. Но это было невозможно. Может, очередное проклятье? Но все ощущения до были слишком знакомые — Блум жила с ними почти три месяца. Неужели это, оно внутри нее так давно? Пока не провели магическое расследование, ей не выдвигали обвинения и не требовали компенсации за нанесенный ущерб — только отстранили временно от занятий по медицинским показаниям. Но чуть что — ее ждет отчисление и неустойка в очень крупном размере, а возможно, и другие страшные последствия. Ее могут лишить магии или еще что. В плане наказаний у фей, особенно великовозрастных, фантазия очень богата. Для расследования с минуты на минуту в Алфею должны были пожаловать члены совета директоров, а также независимое лицо из магической службы, кроме того, свое мнение должны были высказать Фарагонда и Авалон, а пока Блум отсиживалась в комнате и боялась выходить за ее пределы. На второй день все же выйти пришлось. Фарагонда должна была провести какую-то беседу, за чем и позвали Блум в разгар учебного дня в кабинет директора. Натянув на пижаму белый свитер с воротником, чтобы скрыть растянутую и заляпанную футболку с логотипом «Охотников за привидениями», обула кеды и тихонько вышла из комнаты, на случай если в блоке все же кто-то есть. Но никого не оказалось — девчонки учились. Хвала Дракону, с облегчением выдохнула Блум. Сталкиваться с ними она не была готова. Ей было стыдно и невыносимо тяжело смотреть им в глаза, поэтому большую часть времени она притворялась спящей, если кто-то из фей хотел ее проведать и приободрить. В коридорах было тихо — до конца занятия еще двадцать минут, — поэтому Блум относительно спокойно добралась до кабинета Фарагонды и с коротким стуком зашла. Внутри ее ждали почему-то мисс Офелия и сама Фарагонда. — Здравствуйте… — рассеянно проговорила Блум и нехотя вытащила руки из карманов пижамных штанов. — Добрый день, Блум. Присаживайтесь. Фарагонда указала на свободное кресло перед столом. Фея молча подчинилась. — Итак, Блум, завтра утром в Алфею приедут особые лица, чтобы узнать о случившемся. Вам дадут зелье правды и зададут некоторые вопросы. После проведут магическое обследование вашего тела, если потребуется, чтобы обнаружить следы проклятья или инородного вмешательства. Будьте готовы, что придется заглянуть в ваши воспоминания. После вы получите направление в медицинский центр Магикса для полного обследования. Блум медленно кивнула. Воспоминания… Не очень приятно, когда в твоей голове роются несколько пар рук и глаз. Не то чтобы ей есть что скрывать, но некоторые моменты своей жизни она хотела бы оставить при себе. Но выбора все равно нет. — Но я вас позвала не только за этим. Директриса резко встала, что заставило девушку слегка дернуться, и пошла к стеллажу, откуда быстро взяла хрустальный шар, похожий на те, которые используют шарлатаны на различных мероприятиях, чтобы надуть публику и обчистить их карманы выдуманными предсказаниями. Но этот явно был настоящим и работал. Артефакт немедленно оказался перед Блум, и она не без интереса стала рассматривать кристальные соединения внутри идеально гладкого шара. — То, что с вами произошло, Блум, натолкнуло меня на определенные мысли… Я хочу провести предварительную диагностику вашего магического источника. Мисс Офелия зафиксирует показатели, которые можно будет предоставить следствию, и подстрахует нас, если в процессе вы почувствуете недомогание. — Блум изогнула брови в немом вопросе, и Фарагонда пояснила: — Магическая диагностика — часть целительства, которое вы будете изучать на четвертом курсе, так что не переживайте. Вы можете отказаться, если считаете это нужным. Блум обдумывала вопрос всего несколько секунд. Решающим фактором в принятии решения стало голодное желание узнать, что же с ней все-таки произошло и чем это грозит ей и окружающим. А вдруг это повторится? Чем быстрее она узнает, что с ней происходит, тем лучше для всех. — Я согласна. Что нужно делать? Фарагонда удовлетворенно вернулась за свое место и ближе пододвинула шар. Директриса всегда придерживалась мнения, что основополагающая успешной феи — разумная смелость. — Для начала положите руки на шар. Да, вот так. Блум почувствовала каменный холод на ладонях, и тут же захотелось отстраниться и согреть их. Но она пересилила себя и терпеливо ждала дальнейших указаний. — Подумайте о тепле внутри себя, как оно зарождается, как начинает нагреваться и расти. Представьте, что хотите накачать шар своей энергией. Сосредоточенная и оттого напряженная, Блум поерзала на стуле и призвала огонь внутри себя перетечь в ладони, которые тут приятно закололи теплом. Спустя мгновение шар налился ярко-огненным, и внутри него дымкой шевелилось оранжевое нечто. — Превосходно. Можете убрать руки. Блум отстранилась и проследила, как Фарагонда произнесла короткое заклинание и энергия из шара лучом вырвалась наружу через верх, а после обрела странную форму. Перед Блум возникла очень правдоподобная голограмма полыхающего оранжевым нечта, по форме напоминающего питайю, только оранжево-красную. Оно двигалось, трепыхало и дрожало язычками, словно было живым. — Блум, смотрите внимательно. Это проекция вашего магического источника. Попробуйте, скажем, зажечь искру. Видите? — Женщина указала на маленькую точечную вспышку внутри источника. — Источник дает вам силы колдовать. Он как второе сердце. Благодаря ему магия циркулирует по вашему телу, и чем сильнее напор, тем больше источник качает магию, как помпа. Фарагонда сосредоточенно покрутила его со всех сторон. Он был одинаково огненным везде. Блум никогда прежде такого не видела и с немигающим интересом смотрела на то, что теплилось внутри нее. Теперь оно было близко, видимым и практически осязаемым. В руках Фарагонды источник казался более чем материальным и настоящим. — Давайте заглянем внутрь. Мне нужно кое-что подтвердить. — А это не опасно? — Нисколько. Мы взаимодействуем только с проекцией. Фарагонда сосредоточенно обхватила руками источник Блум, ее пальцы подсветились слабым зеленым светом. Блум замерла, наблюдая за происходящим и ожидая, что она сейчас что-нибудь почувствует. Директриса приложила усилие, и источник Блум, словно спелый фрукт, распался на две неровные части, словно треснув. Внутри он был не менее оживленным и пульсирующим. Блум неосознанно выдохнула. Ей это не принесло никакого дискомфорта. Лицо Фараконды изменилось, но нельзя было назвать эту эмоцию удивлением — скорее, горьким торжествованием, подтверждающим все опасения. — Смотрите, Блум. Фарагонда развернула источник внутренностью ей к лицу. Блум со страхом вжалась в спинку кресла. Сердцевина ее источника пульсировала темно-фиолетовым, почти черным, маленькие жилки дрожали и стягивались в один нефтяной узел, будто ее источник гнил изнутри. Блум прежде никогда такого не видела, но какое-то чувство подсказывало, что так быть не должно. Откуда эта чернь? Этот гной? — Что… это? — Тьма, что отравляет вас. Это объясняет произошедшее с вами. — Но как? Откуда? Женщина качнула головой. — Боюсь, это еще предстоит выяснить. Очень жаль, что мы обнаружили это только сейчас. Скажите, Блум, вы чувствовали какие-либо изменения в последнее время? Блум сглотнула. Врать было бы глупо, но сказать правду означало признать собственную халатность. Она чувствовала, да. Но никогда бы не подумала, что это связано с источником, а не с непрожитыми эмоциями и тревогой. Будучи феей, Блум все еще рассуждала, как обычный человек. В этом была ее главная ошибка. У фей ничего просто так не бывает. — Я не тороплю вас, Блум, — видя растерянность феи, продолжила Фарагонда. — Подумайте. Ответ можете дать завтра. Сейчас вам стоит знать, что без прямого взаимодействия добиться такого эффекта просто невозможно. Кто-то очень хорошо постарался вас отравить, Блум. Кто-то, с кем вы проводили очень много времени. И он опасен для вас до сих пор. Честно говоря, я очень удивлена, что мы не знали об этом так долго. Такого рода вещи развиваются очень и очень быстро. Ваш случай исключительный. Блум растерянно, озадаченно хлопала ресницами. Она и представить не могла, кто бы это мог быть. В ее окружении никто темной магией не занимается, насколько ей известно. Максимум ее могла проклясть одна из ведьм, те же Трикс. Но дело тут явно не в проклятье. — Мисс Офелия? — Все зафиксировано, — подтвердила женщина, поправив движением пальцев очки. — Хорошо, — Фарагонда рассеяла голограмму. — Проекция вашего источника будет сохранена для следствия, а сейчас, Блум, можете идти отдыхать. Мисс Гризельда зайдет за вами в нужное время завтра утром. Будет хорошо, если до тех пор вы подумаете, кто мог бы причинить вам подобный вред. Блум попрощалась и озадаченно вышла в коридор. Последние три месяца она тесно общалась всего лишь с несколькими людьми: Стеллой, Флорой, Текной и Музой, Скаем, Локетт и Грайоном. К ним можно было отнести некоторых преподавателей, но виделась она с ними только в рамках учебы. Девочки полностью исключались из этого списка — Блум не могла их подозревать, просто не имела права. Со Скаем их общение сдулось как раз в течение трех месяцев, да и каким боком он вообще тут был, если не обладал магией? Грешить на преподавателей — полный бред, а пикси, полностью отторгающие темную магию, на такое просто не способны. Оставался только Грайон. Блум усмехнулась: она всерьез думает об этом? Нет, ну, если просто предположить… Он подходил по нескольким критериям: в Алфее появился совсем недавно, обладал (Блум даже не была уверена, какой уровень силы ему приписывать, но самый высокий точно) широким спектром знаний и, главное, постоянно был рядом, особенно когда Блум остро нуждалась в чьем-то присутствии или помощи. Ведь именно Грайон нашел ее в плачевном состоянии… Но это не мог быть он после всего, что он сделал для нее. Грайон мог бы ей навредить и раньше, если бы захотел. А может, именно поэтому и не вредил? «Ага, еще скажи, что Грайон — преступник, скрывающийся в теле студента. Побольше читай всякие земные книжки, Блум, и скоро у Авалона появится злобный брат-близнец. Так и до психоза недалеко». Кстати, об Авалоне. У Блум было назначено после полудня, так что она не стала оттягивать с делами и решила привести себя в порядок. Если уж внутри раздрай, хотя бы снаружи пусть все будет не так плохо.

***

Блум шла по коридору с книгой, которую одолжила у Авалона, в руках. Она приняла душ и переоделась в джинсы и толстовку, волосы убрала в косичку и накрасила губы блеском. Состояние лучше не стало, но теперь хотя бы не приходилось волноваться, что от головы разит смрадным запашком. Не то чтобы Блум очень хотела сейчас кого-то видеть, но ей было чуточку стыдно, что она без предупреждений исчезла с радаров профессора Авалона, который так много помогал ей в этом семестре. Если бы не он, Блум не узнала бы и половины информации о своей семье. Со всеми многочисленными проблемами она перестала посещать факультатив ментальной магии и, соответственно, кабинет Авалона по вопросам своего прошлого. Но сейчас ей хотелось поговорить об этом хотя бы с кем-то, кто хоть сколько-нибудь разбирается в ситуации (а с учетом того, что Авалон лично присутствовал при краже кодекса, соблазн возрастал, потому что ему не придется ничего объяснять). И книгу уже пора бы вернуть. Блум надеялась, что их беседа окажет на нее терапевтическое влияние, в конце концов, Авалон уже много раз поддерживал ее до этого. Конечно, замечательно получать поддержку друзей, но все же иногда хотелось, чтобы и кто-то взрослый уверил, что все будет хорошо. До кабинета Авалона оставалось рукой подать, как вдруг из-за угла вышел знакомый маг. Блум не ожидала, что столкнется с Грайоном в коридоре, для него же это оказался элементарный расчет. Они остановились. — Здравствуй, Блум. Как твое самочувствие? — он задумчиво склонил голову в своей манере. Его волосы сегодня были убраны в низкий хвост, и Блум обратила внимание на красивую шею Грайона, где красовалась странная татуировка. Она и не замечала раньше. Интересно, это что-то значит? — Блум? — Значительно лучше, спасибо, — слабо улыбнулась фея, решив умолчать о том, что ей рассказала Фарагонда. Не то чтобы она сомневалась в Грайоне, скорее, не хотела грузить его своими проблемами. Не хватало, чтобы он подумал, что Блум может навредить ему. Она наверняка достаточно сбила его столку, когда он нашел ее в истерике лежащей на полу. — Ты что-то хотел? Я просто опаздываю к профессору Авалону. Мы можем поболтать после. Лицо Валтора изменилось, на нем мелькнула тень беспокойства и сомнений, которые он решил никак не пояснять. — Я думаю, тебе не стоит идти к нему, — наконец сдержанно выдал Грайон. Блум удивленно повела бровью, а потом нахмурилась. — Почему? — Не могу объяснить, но как твой друг я прошу отложить визит. Блум неловко сжала книгу. С ними такое было впервые. Маг никогда до этого не встревал в ее жизнь, не лез с советами и уж тем более с настойчивыми указаниями, и оттого просьба казалась еще более странной. Он всегда был предельно честным, выражал свои мысли в том виде, в каком они и были, никем не прикидывался и ни под кого не подстраивался. Но вместо другого ответа Валтор промолчал. И нет, это была не пауза. Это и был ответ на вопрос Блум. Она начинала терять терпение и потому решила идти дальше. Об этом они поговорят позже. Но далеко уйти ей не удалось, поскольку маг неожиданно схватил ее за запястье, вынуждая остановиться и развернуться. Недавние опасения уже не казались глупостью. — Блум, я серьезно. Не ходи. — Если ты назовешь причину и я посчитаю ее важной, то нет проблем. — Блум почувствовала нарастающее раздражение и жжение внутри. Она еще сильнее прижала книгу к груди. — Причин… нет. Просто я прошу тебя об этом. — Раз так, то отпусти меня. Блум дернула рукой, но Валтор и не подумал отпускать ее. Кажется, он только сильнее сомкнул пальцы, что заставило фею еще активнее сопротивляться. Лицо Валтора мрачнело с каждой секундой. А все потому, что он заметил тот неприкрытый, едва ли не животный страх в глазах Блум. Он ужасно презирал, когда его вот так откровенно боялись, и это при всем при том, что он ни разу не сделал чего-либо, что могло бы ей навредить, хотя много раз представлялась для этого возможность. Тот, кто хочет навредить, не будет открыто подставляться. Блум нервно задергала рукой, а Валтор лишь хмуро наблюдал, как голубая радужка слабо, но отчетливо затягивается желтым, не так быстро, как в прошлые разы, но такого быть не должно — Валтор это отлично знал. Он принял вчера все необходимые для этого меры. — Кто дал тебе эту книгу? — Мне больно, Грайон, — Блум уже откровенно истерично тянула руку и была готова пожертвовать кисть с ее содержимым Валтору, лишь бы быстрее сделать ноги. Хотя что-то внутри нее жадно пульсировало, подсказывая, что она, в общем-то, с удовольствием ударит мага, если тот не отпустит ее сию минуту. И Блум с этим внутренним голосом в этот раз была солидарна. — Я спрашиваю: кто дал тебе книгу? — Такого холода в голосе Блум прежде не слышала. Грайон, которого она знала, просто исчез, а на его месте остался незнакомец со сталью в глазах, по-страшному спокойный и чужой. Блум ответить не успела (хотя не то чтобы она собиралась): из-за угла появился Авалон, который, по-видимому, заметив, что подопечная опаздывает, вышел на ее поиски. Возможно, очередной приступ — кто знает. — Все хорошо? — мужчина слегка коснулся плеча Блум, явно чувствуя напряжение в воздухе, а потом долгим взглядом уставился на ее бледную, сжатую в кулак руку, которую до сих пор сжимал Валтор. — Да, профессор. — Тогда пойдемте. Молодой человек? Валтор долго смотрел на Блум, игнорируя присутствие Авалона вовсе, будто он не достоин даже мимолетного взгляда. В конце концов, ему пришлось уступить. Но только в этот раз. Он уступит Блум, хотя это, несомненно, может навредить ей, но он уступит, потому что она не желает слушать его. В конце концов, он не нянька и не надзиратель, у Блум все еще есть право выбора, и если она выбирает идти с Авалоном, то он не будет этому препятствовать. Он медленно отпустил ее руку. — Я искал тебя, помимо прочего, для этого, — спокойно заговорил Валтор и подал какой-то листок, убористо исписанный и сжатый между страниц его толстой тетради, которая лежала в сумке. — Это список литературы. Ознакомься на досуге. — Не нужно, — Блум предупредительно отшагнула еще, плечом случайно прислоняясь к груди Авалона, и даже от списка мужественно отказалась. Она была зла и сбита с толку, но желтизна, кажется, сошла с глаз. — С меня хватит. Валтор невозмутимо убрал бумажку меж своих книг, будто ничего не произошло. Ему не нужно дважды объяснять. — Пойдемте, Блум. Авалон мягко опустил руку ей на плечо и надавил на него, чтобы заставить Блум сдвинуться с места. Она не сопротивлялась. В трудные времена она меньше всего хотела сомневаться в окружающих, особенно в друзьях и особенно в тех, кто когда-то уже защищал ее.

***

Сорокаминутная содержательная беседа с Авалоном прошла продуктивнее, чем предполагала Блум. Примерно то же самое, что и сказала Фарагонда, изложил более простыми словами уже профессор. Потом объяснил, что необратимого ничего не существует, даже смерть и ту можно повернуть вспять. Все зависит от цены. Но в данном случае все гораздо проще и безопаснее. То, что случилось, не повторится. Расследование уже ведется, и ей с большой долей вероятности ничего не грозит. Блум честно призналась, что ей стыдно за пропуски факультатива, и извинилась. Авалон зла не держал. После они обсудили Дафну, их взаимоотношения и переживания Блум. Потом уделили несколько минут инциденту с Грайоном, и, к удивлению феи, Авалон заверил ее, что маг опасности не представлял, а скорее всего просто волновался. Блум еще не разобралась, что чувствует по поводу ситуации, но все больше понимала, что погорячилась. К тому же теперь она знала, что ее сознание двоится и, вероятно, что те чувства могли принадлежать не ей. В этот раз обошлось без гипноза, транса или магии, то есть весьма обыденно. Блум вернула книгу, попрощалась и поспешила к себе, поскольку у Авалона заканчивалось окно и продолжались занятия. Она думала о том, что сказала ей Фарагонда, прокручивала всевозможные сценарии в голове, надеясь найти ответ, меня переменные местами, вычеркивала их. Но по итогу вновь и вновь оказывалась в тупике. Думала, что завтра скажет совету директоров, на кого покажет пальцем. Среди подозреваемых по-прежнему был Грайон, но часть Блум все еще отказывалась в это верить. Она отказывалась верить, что его доброта была лицемерием. Да, наивно. Да, глупо. Да, возможно не совсем объективно. Но вдруг это не он? Вдруг есть кто-то еще, кого Блум упустила из виду? Такую ошибку она себе не простит. Для подобного рода заявлений нужны веские аргументы. А их и не было особо. Авалон ее разуверил. Если на то пошло, Даркар мог ухитриться как-то еще. Все-таки он не глуп. Темной лошадкой может оказаться кто-то совсем неожиданный. Да та же самая Лейла или Авалон! Все это такой же бред сивой кобылы, как и причастность Грайона. Блум ничего не знала наверняка и именно это решила сообщить завтра следствию. Пусть сами разбираются — это же их прямая обязанность. Даже если в итоге злодеем окажется Грайон. Если да, она собственноручно спалит ему волосы. Нет — выйдет очень неудобно. А пока оставалось ждать исхода. В коридоре Блум все мерещилось, что Валтор, поджидавший за углом, ее преследует, но, оборачиваясь, она никого за собой не находила. Тем не менее ей все время казалось, что за ней следят. Добежав до блока, она залетела внутрь, плотно закрыла дверь и лицом прижалась к примитивным витражам, через которые можно было разглядеть размытые кривые очертания пустого коридора. Никого. — И откуда ты так быстро чесала, что аж задыхаешься? Блум вздрогнула и медленно повернулась. Перед ней стояла Стелла, в оранжевой атласной юбке, светло-зеленой рубашке того же материала, и с испытывающим любопытством оглядывала Блум, оставив попытки открыть пакетик с копченым мясом. Сегодня она вся сияла какими-то блестками и благоухала лилиями. — Блум вызывает Магикс! — Извини, напугала. Блум выдохнула и отошла от двери подальше. В компании Стеллы ей стало чуточку лучше дышаться, и она забралась на диван перед журнальным столиком, где Стелла разбила себе сухпаек. Оставаться одной не хотелось, так что Блум была рада компании. — А ты что здесь делаешь? Разве у нас сейчас не магфилософия? Стелла презрительно фыркнула и села в кресло. Никаких слов не надо — все и так ясно. Борьба с пачкой прекратилась, и она уже с довольным видом жевала еду. — Я проголодалась и решила прогулять Авалона. Достал он уже меня! Последние дни какой-то дерганый, все его не устраивает! Рвет и мечет! — возмутилась фея. — Дошло до того, что в аудитории уже и пискнуть боятся. Из обаяшки в тролля. А Блум бы многое отдала, чтобы сейчас сидеть там с девочками и трястись, не думая о своей второй личности, которая смертельно опасна для окружающих, и то том, какой увесистый чек ей предъявят, если разбирательство решится не в ее пользу. Ей осточертело сидеть взаперти и в одиночестве, но другого варианта у нее не оставалось. Дело шло к тому, что она начинала серьезно параноить — ситуация с Грайоном только что это подтвердила. А это очень плохо. От других она еще могла убежать, но вот от себя… — Мне нужен совет, Стелла, — наконец собралась с мыслями Блум. — Отлично! — фея хлопнула в ладоши и отложила мясо, хватаясь за шоколадное печенье и улыбаясь пуще любого консультанта. — Как раз обожаю давать советы! Что у тебя там? — Это по поводу Грайона. Лицо Стеллы вытянулось и она встала с места. Ее напор и энтузиазм тут же улетучились, а сама она грозно хрустела печеньем, зачем-то меряя шагами гостиную, которую уже знала наизусть. — Забудь… — Хрум! — Фто я только фто фказала. Модный совет? Пожалуйста! Но избавь меня от Грайона и всего, что с ним связано. — Ну Стелла! — манипулятивно прохныкала Блум. Обычно это срабатывало. — Блум! Не хочу ничего слышать об этом!.. этих!.. извращенных отношениях! — закончила Стелла, предварительно смягчив углы, насколько это было для нее возможно. С первой печенькой было покончено, и фея, поубавив пыл, села обратно и отпила из своего высокого стакана. Блум насупилась и скрестила руки на груди. — Это не про… «извращенные отношения», но спасибо, что ты такого мнения обо мне. — Не о тебе, а о треклятом Грайоне. Ладно, выкладывай. Я постараюсь быть беспристрастной, насколько это возможно. Стелла отложила еду, показывая тем самым, что она настроена максимально серьезно и готова внимать. Блум даже не знала, как сообщить подруге новости. Не каждый день узнаешь, что делишь тело с какой-то темной дрянью. Сама такая! Блум вздрогнула, не поняв, откуда прозвучала эта мысль, из какой части ее сознания. — В общем… Я же была у Фары… по поводу того. Пожалуйста, только не пугайся, сейчас со мной все в порядке. Относительно. То, что случилось позавчера… Это все было не случайно. — Блум осторожно подбирала слова. Сложнее, чем ей, было только Стелле, которая должна была выдать максимально правдоподобную реакцию, ведь она все уже давно знала. — Мой источник отравлен темной магией, и она сказала подумать, кто бы мог из моего окружения способен на такого рода магию. — Брови Стеллы полезли наверх, а на лице отразился неприкрытый испуг, но не потому, что она услышала. Блум, будучи озабоченная своими мыслями, не заметила этого. — Завтра мне придется поделиться своими опасениями со следствием, но я не могу просто так тыкать на каждого пальцем, но и не сказать им ничего тоже будет странно. Мне очень стыдно такое говорить, но… — она вздохнула, — я подозреваю, что Грайон может быть замешан в этом. Что это он… Блум не договорила и осторожно указала пальцем на себя. Стелла шумно выдохнула и смахнула волосы назад. Вот те раз. На лице ее смешивалось неподдельное удивление со ступором, а Блум думала, что у нее это от новости про источник. А Стелла лишь переживала, что вскроется все афера с Валтором, а это гораздо страшнее всего остального, потому что их всех без разбирательств выпрут из Алфеи. Кронпринцесса Солярии останется без образования и станет позором семьи. Финита ля комедия. — Стелла, со мной все будет хорошо, теперь когда Фарагонда все знает. Я не наврежу вам больше, обещаю. Мне выписали зелья, я пройду курс реабилитации — направление тоже уже выписали и поставили на очередь. Все под контролем. Она не сомневалась. Вот только одновременно это сильно приближало их разоблачение, ведь понять, откуда растут ноги, не так уж и сложно, особенно когда собраны все улики, а главная из них сейчас сидит перед Стеллой. Она надеялась, что Валтор догадается смыться в нужный момент и при этом придержать свой рот на замке на благо всех. — Но для начала мне нужно понять, кто со мной сделал это. Скажи что-нибудь. Блум робко подняла на Стеллу глаза. Отчего-то ей казалось, что она знает, что скажет ей подруга, но спросить все равно хотелось. Конечно, глупо выбирать подозреваемого подобным образом, хорошо хоть не додумалась устроить голосование или дебаты. Затянувшееся молчание напрягло Блум. Она уже хотела встряхнуть Стеллу, чтобы та уже наконец со всей уверенностью сказала, что Грайон… — Это точно не Грайон. Блум не на шутку удивилась. И сбилась с толку. Стелла сказала решающее слово совсем не то, какое ожидалось. Кто бы подумал, что она встанет на защиту того, кого презирала. — Неожиданно слышать это от тебя… — Думаешь, если он неприятен мне как личность и мне не нравится, что ты яшкаешься… — Стелла прервалась, прикрыв глаза и положив ладонь на сердце, — прошу прощения — проводишь свободное время, то я с легкостью засвидетельствую, что он преступник? «Он, конечно, преступник, но проблемы Блум это не касается. Дракон, не верится, что я заступаюсь за этого паршивца, но он нужен нам живой. А еще больше он нужен Блум, что тоже весьма неприятно признавать». — В общем, это точно не он, Блум. — Фея вздохнула, не веря, что она собирается сказать это вслух. — Я бы даже посмела сказать, что он не плохой человек, просто у меня нет к нему подхода. Он может раздражать меня хоть сто раз, но Грайон не виновен, и уж точно он не намерен вредить тебе. Я тебе гарантирую. — Откуда такая уверенность? — Блум прищурилась. Стелле ничего не оставалось, кроме как обнажить часть правды, пока она целиком не вылезла наружу. — Ты помнишь, когда впервые встретилась с ним? — Ну да. — А помнишь, мы ездили к тебе домой? Это было раньше на неделю, так? — Блум кивнула, пока не понимая, к чему ведет Стелла. — Помнишь клуб? — Ну-у… да, смутно. Это тут при чем? — Ты тогда малость слетела с катушек, — Стелла виновато улыбнулась. — Что?! Почему я не помню этого?! — Блум вскочила и удивленно уставилась на Стеллу. — Флора дала тебе какую-то траву. Наверное, из-за этого. Прости, что не рассказали, ты нас серьезно озадачила, и мы решили, что это была разовая акция на фоне стресса. Знаешь, феи Огня довольно вспыльчивы и все такое… В общем, сейчас не об этом. Грайон ни при чем. Он еще знать о тебе не знал в тот момент… Что с лицом? Блум вздохнула и взъерошила волосы, а потом коротко пересказала ситуацию с Грайоном и Авалоном. — Но он вел себя странно! — Уверена, он все поймет, — ухмыльнулась Стелла. Надо было быть последней дурой или в край слепой, чтобы не заметить, что у Валтора есть симпатия к Блум, а чем она вызвана, это не так уж и важно. Важно то, что, как и говорила Текна, привязанность Валтора может сыграть им на руку в будущем. Стелла прикусила край ноготка. Лишь бы они не переоценили его. Лишь бы… Непонятно еще, какую роль во всей этой истории сыграет альтер-эго Блум. На чьей она вообще стороне? И есть ли она у нее. Может, она просто нацелена на абсолютное разрушение, и неважно, кого оно коснется. Больше — лучше. Есть ли у нее сознание или она просто отрава Даркара? Стелла этого не знала. Никто этого не знал. — Может, оно и к лучшему, что у тебя появилась темная личность. — Стелла пересела к Блум и немного неловко обняла ее — сантименты не были ее коньком, но именно в них сейчас нуждалась ее подруга. — Ты до тошнотворного хорошая девочка, Блум, знаешь? А эта дрянь тебя хоть как-то сбалансирует. — Стелла, ты хоть понимаешь о чем говоришь? Она опасна! Могли бы мне и раньше сказать! Ты сама видела, на что я… то есть она способна. — А ты нет? — Надеюсь, что так.

***

Блум протерла глаза и уставилась на учебник по зельеварению. «Для эликсира ускорения роста урожая требуется смешать…» Да, да, да, такое уже было. Она помнила про задачу и заглянула в тетрадь. Решение там уже расписано на две страницы ее же почерком. Странно, что Блум совершенно не помнила, как решила ее. Оставалось надеяться, что завтра у Палладиума все будет работать по принципу «глаза боятся — руки делают». Блум потянулась руками вверх, протяжно замычала, а после оглянулась. Валтора рядом не оказалось. Странно, куда это он ушел, оставив все свои вещи? А главное — как Блум этого не заметила? И сколько времени прошло? — Уважаемые студенты, библиотека закрывается через пять минут! — объявили из динамиков. Ну, делать нечего. Надо уходить. Блум встала, вложила в учебник тетрадь и закрыла его. Насвистывая, она сняла сумку со спинки стула, хотя, кажется, у нее был рюкзак. Ну это не так уж и важно в данный момент. Ощутив чужое присутствие, Блум замерла, словно лань. Сначала ощутился знакомый запах, а после — тепло тела, которое оказалось позади нее. По обе стороны ее отрезали от путей отступления две руки. Со вдохом с ее спиной соприкасалась чужая грудь, а с выдохом вновь возникала прохладная полоска пространства, которую тут же хотелось заполнить обратно. Блум все еще не шевелилась. Ее плеча коснулся подбородок. Она машинально чуть склонила голову вбок, подставляя шею. Сквозь завесу волос кожи коснулся нос, потом губы, невесомо и осторожно. Чужие пальцы откинули волосы назад. Блум прикрыла глаза и выдохнула. Эта сладкая пытка наслаждением заставляла все внутри сжиматься, скручиваться, пульсировать и как итог — жаждать еще и еще. Тут ласка прекратилась, и пришлось мучительно открыть глаза. — Уходишь не попрощавшись? — горячий шепот Грайона коснулся уха. Блум мотнула головой и прислонилась затылком к плечу юноши. Он хмыкнул ей в волосы. Блум почувствовала, как под свитер забралась рука, пальцы прошлись по ребрам и ладонь всей поверхностью мягко легла на грудь, помассировала по кругу. Ноги подкосились. Блум сдержала стон наслаждения. Горячие губы коснулись шеи, там, где пульсировала артерия. — Библиотека… закрывается… — Она чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на Грайона, но увидела только его голову, склонившуюся над ней. — Отлично. Нам никто не помешает, Блум. Хватка окрепла. Блум коснулась пальцами шелковистых волос, которые давно мечтала потрогать, пропустить сквозь пальцы, сжать, оттянуть. Ей до одури хотелось, как маленькому непонимающему ребенку, от переизбытка чувств сжать в тисках Грайона и крепко-крепко сжимать его побелевшими от напряжения пальцами, пока он не задохнется в муках. Горячие губы коснулись кожи, спустились ниже, и ниже, и ниже…

***

— Блум, проснись. Блум! Блум разлепила глаза. Часы на тумбочке показывали четыре утра. Оказывается, ее за плечо слабо трясла сонная Флора. Получается, поспать немного все же удалось. Правда, тело убеждало хозяйку в обратном, объявив бойкот в качестве ломоты. Долго моргнув, Блум постаралась сфокусироваться. Перед ней размытым силуэтом стояла Флора, а позади нее горела настольная лампа тусклым желтым светом, и от этого Флору обрамляла золотая ареола. Перепуганное выражение лица феи быстро отрезвили Блум, и она вскочила, как ужаленная, словив небольшую порцию звездочек. Хорошо, что мрак комнаты скрывал залитое краской лицо, когда Блум все-таки вспомнила, что ей снилось. — Что такое? — она потерла голову. — Пикси, — напуганно прошептала Флора. Только сейчас Блум заметила, что подруга держит в руках дрожащую Чатту и Локетт. — С ними что-то случилось. Чатту стошнило, у Локетт лихорадка. Такого раньше никогда не было… Блум опустила ноги на пол и включила свою лампу. Свет помог ей проснуться окончательно. Потом она поднялась, схватила с кресла толстовку на молнии и накинула поверх пижамы. С растрепанными рыжими волосами и мешковатой одеждой Блум была похожа на совенка. Тихонько выйдя в гостиную, они обнаружили там остальных сожительниц. Из света была только горящая сфера в руках Стеллы. Видимо, из соображений заботы о сне соседок, они тоже не решились включать верхний свет, пока не поняли, что проснулся уже весь блок. В дверях стояли Текна и Муза, тоже обеспокоенные и с пикси на руках. Тьюн еще умудрялась держаться на крыльях, но вскоре устала и элегантно приземлилась на журнальный столик, обмякнув. В молчании феи начали суетиться. Блум зажгла свет. Флора принялась ставить чайник и перебирать свои запасы трав. Текна с сосредоточенным видом стала осматривать пикси и обследовать их с помощью приборов. Феечки попеременно чихали и кашляли, у Локетт и Амур была температура, а Чатту и Тьюн тошнило. Диджит и Тьюн досталась сыпь. — Пикси не болеют. Только если болеет связанная с ней фея. И то не всегда, — пыталась утешить Флора, но непонятно, себя или подруг. На ее коленях лежала открытая книга по волшебным узам. Не зря она интересовалась вопросом. Хотя на деле никакого толку от этого не было. — Но мы все здоровы. Значит, дело не в узах. Диджит с полной уверенностью заявила, что все дело в древе жизни, которое находится в Поселении. Иначе всем пикси не может стать поголовно плохо. У них вообще «очень крепкий иммунитет». Звучало это правдоподобно, но что такого тогда случилось в самой деревне? Это оставалось загадкой и останется до утра. Они не могут себе позволить выйти сейчас, когда на дворе ночь. Стелла быстро начала что-то строчить в телефоне. — Навожу справки, — уточнила она. — Не думаю, что в глобальной сети что-то есть, а новости в прессе появятся только к утру. — У меня свои связи, — подмигнула Стелла. Часы в гостиной оттикали шестой час. Начинало светать. Пикси пили заваренный Флорой чай, разбавленный лечебным зельем, которое должно было лишь отсрочить неизбежное, девочки сонно жались друг к другу на диване, но отказывались ложиться, пока Стелла обеспокоенно маячила туда-сюда. Тихо горел светильник. — Сядь уже, — раздраженно буркнула Муза, скрестившая ноги по-турецки. — Сяду, когда что-нибудь выяснится. Флора, если ты сейчас мне предложишь еще одну чашку чая, я клянусь, что это будет последний… В следующий момент в блок ворвалась Нова с телефоном в руках. Видно, что ее выдернули из постели, как и всех Винкс, но внешний вид ее мало заботил. Как умелая журналистка, она была заинтересована в качестве и скорости добытой информации, с чем она прекрасно справилась. Отдельная мотивация заключалась в том, что Стелла ей доплачивала за подобные услуги — дружба дружбой, а за труд платить надо. — Ну? — только и спросила Стелла, без приветствий и прелюдий. Фея выглядела сонной и напуганной, но возбужденной. Стало ясно, что она определенно что-то выяснила. — Утром эта новость будет во всех газетенках Волшебного Измерения! Я связалась с Дерьей, ее тетя состоит в комитете по охране уникальных мест Магикса… — Короче! — жестко перебила Стелла. Ее не интересовала длинная цепочка личностей, через которых Нова пришла к финальной точке информации. — В общем… Последняя часть кодекса у Даркара. Та, что была спрятана в Поселении. ㅤ