Хорошая девочка

— Я не вижу… — прошептала Блум и чуть было не рухнула наземь. От падения ее удержала Стелла, тоже вот-вот готовая лишиться последних чувств. — Дарси что-то сделала со мной… Она… Я… — Дамы, дорогу! Гризельда уверенной походкой спокойно прошла по образовавшемуся коридору. Гриффин и другие преподаватели перешли к разработке плана по защите кодекса — им не до слепоты студентки Алфеи, хоть это произошло и в стенах их колледжа. Для них в приоритете предотвращение катастрофы, а уж с Фарагондой они потом полюбовно договорятся о компенсации. — Проклятье слепоты, основанное на деградации органов зрения. Очень качественное. Дарси постаралась на славу. — Заключила Гризельда, поправляя очки. — Но обратимо в ближайшее время. — Откуда вам знать? — с вызовом спросила Стелла. — Моя сестра окончила Облачную Башню. — У Гризельды есть сестра?! — Закончившая Башню?! — Дамы, попрошу… Она знала, что является ведьмой, еще до того, как я решила поступать в Алфею, поэтому я кое-что знаю о темной магии. В любом случае, все это сейчас неважно. Неужели вы сомневаетесь в моей квалифицированности? — возмутилась женщина, оскорбленно поправляя халат. Никто спорить не стал. Гризельда подошла к Блум ближе и взяла ее руки в свои. — Блум, послушайте, — сочувствующе заговорила женщина. Никто бы и не подумал, что она в принципе способна на эмпатию. — Не беспокойтесь и постарайтесь сохранять спокойствие. Директриса Фарагонда уже в пути. В Алфее вам окажут необходимую помощь. За вами кто-нибудь присмотрит, хорошо? Блум тихо всхлипнула, но ничего так и не сказала. Она стояла там же, где ее нашла Стелла, и не двигалась с места. Наверное, боялась, что потом заплутает и снова доставит другим неприятности. Казалось, она осталась одна. Время от времени слышались перешептывания и другие звуки, но Блум стойко ощущала себя в том самом сне: одна, в темноте, без огня. Оказывается, ничего не видеть очень сложно и страшно. Даже самое мощное заклинание Стеллы теперь не заставит ее сощуриться. Теперь взгляд ее был обращен внутрь себя, а там, как оказалось, тоже было довольно темно. — Грайон, ты здесь? — позвала она слабым голосом. — Да, Блум. Тебе что-нибудь надо? Маг, стоящий неподалеку, поскольку именно ему поручили приглядывать за феей, приблизился, пока преподаватели занимались защитой кодекса, а студентки выполняли данные им поручения. Вот только стеклянные глаза Блум продолжали смотреть в одну точку, правее, чем был Валтор. От этого ее взгляд становился еще более тоскливым и смиренным. — Пожалуйста, не оставляй меня одну.       Валтор осторожно усадил Блум на валун, присел перед ней на корточки и взял ее холодную ручку в свою, чтобы она ощущала его присутствие. И угораздило же его стать нянькой принцессы Домино. Кажется, или жизнь над ним издевается и что-то похожее уже было в его биографии? Не то чтобы ему это наскучило, но в таком-то возрасте уже не к лицу быть нянькой. Тем не менее Валтор сказал что-то очень похожее на правду, совсем не едкую или жестокую: — Я никогда не оставлю тебя. Особенно в таком состоянии. Блум жалобно кивнула и сильнее сжала руку мага, будто он куда-то от нее убежит, если она не удержит его. Теперь она ощутила, что его пальцы мягкие и длинные, хотя до этого она и не догадывалась об этом. — Скажи, это можно исцелить? — после продолжительного молчания спросила Блум. — Исцелить можно все. Вопрос только в том, какую цену придется за это заплатить. — А ты… можешь? — с надеждой спросила Блум, прикусив губу. Валтор знал и принцип проклятия, и противодействующее заклинание, что в общем-то не было очень проблематично, но вставал вопрос недостатка сил в этом дурацком слабом теле, а пользоваться своим в такой момент было не то что опасно — просто глупо. Конечно он мог. Многое мог. Но высок был риск, что кто-то узнал бы его энергию, например, Фарагонда или Гриффин, с которой он проводил крайне много времени наедине. Уж они учуют его наверняка. А этого нельзя допустить. Пока что. Его обнаружение — вопрос времени, но оно еще не пришло. — Нет, не могу, — заключил Валтор на основании своих рассуждений. — Понятно. А если представить, что… — Блум. Послушай. — Валтор повернулся к ней всем телом, но об этом она могла только догадываться. — Я знаю, что тебе сейчас страшно, но ты сможешь видеть снова. Уже завтра. А пока давай не будем думать о плохом. Доверься мне. Она кивнула. Хотела взять с него обещание, но побоялась, что это «завтра» было сказано лишь для ее душевного успокоения. Она боялась отговорок, которые могли для нее придумать, но которые не меняли сути: она ослепла навсегда. Интересно, каково ей будет жить, если обратить проклятье вспять не получится? Блум всегда смотрела на слепых, глухих и всех «не таких» жалостливо, стыдливо, будто это она виновата, что с ними случилось нечто подобное, а она смеет жить полноценной жизнью. Теперь же она оказалась на их месте и, хоть Блум не видела, однозначно чувствовала те взгляды, которые на нее бросали одногруппницы. Даже Амарил проявила великодушие и похлопала ее по плечу. Вот так неожиданность. Блум не нужна была жалость, как и всякому слепому. Ей обещали помочь. Вопрос времени и сил. Но это не значит «невозможно». К тому же Гризельда ясно сказала, что обратимо, если поторопиться. Эти мысли чуточку успокоили Блум, и она больше не сжимала яростно руку Валтора в своей, а просто молча радовалась, что он рядом и что он, в отличие от многих остальных, несколько безучастен к ее ситуации, не спешит жалеть ее или утешать клишированными фразами. С ним она ощущала непривычное спокойствие, и, кажется, даже головная боль чудесным образом прошла. Блум все серьезнее начинала подозревать, что маг напрямую влияет на ее физическое состояние, но пока что не могла объяснить это — только целительством, хотя были подозрения, что даже такие, как Валтор, вернее, Грайон, не могут круглосуточно исцелять. Но об этом она поговорит с ним позже, когда не будет озабочена собственной слепотой. Время тянулось невыносимо долго. Блум поняла, что в ситуации есть сдвиги, когда вокруг снова началось оживление: шаги, голоса. В подтверждение собственных догадок она почувствовала очень сильный магический источник, прохладный и освежающий, как мятный бриз. — Блум, Фара здесь, — Стелла рывком поставила подругу на ноги. — Грайон, ты можешь быть свободен. Блум не видела, но поняла, что Стелла скорчила свое то самое надменное лицо. И почему она его так недолюбливает? Надо будет с ней это обязательно обсудить… — Где ты была? — Девчонки совсем околели — потребовалась моя солнечная магия, извини. — Директриса Гриффин вернула себе контроль над Башней? — Временно да. — А кодекс? — Не знаю, — фея вздохнула. — Но скорее всего, скоро будет в руках Трикс. Блум ничего не ответила. А что ей на это сказать? Их здесь вообще быть не должно. Как обычно, они оказываются не в нужном месте, и что самое раздражающее и разочаровывающее — они абсолютно бессильны против трех ведьм, которые всего-то на два года старше их. — Идем. Мы возвращаемся в Алфею. Черта с два я оставлю свой скипетр снова… Стелла положила ее руку в сгиб своего локтя и неторопливо повела в сторону портала. В Алфею они заявились на рассвете, но лишь немногие об этом знали: только преподаватели. Остальных студенток новости, вернее, слухи достигли только днем, за обедом, куда явились вернувшиеся раньше на полтора дня одногруппницы, да еще и в таком виде, что незамедлительно приковало к себе всеобщее внимание. Каждый год выездные занятия вызывали фурор в Алфее, ведь лишь немногим удавалось побывать легально в логове ведьм. Достоянием общественности становилось буквально любое событие: например, в прошлом году целый месяц обсуждали, как Лидия, ныне старшекурсница, что-то напутала на уроке зельеварения, и все его участницы несколько дней квакали вместо слов, в том числе несчастный преподаватель. В этом же году всего за несколько часов каждая третья фея знала о невероятных способностях линфейцев, а каждая вторая — что Башня обезумела из-за Трикс. Но наслышана о сестре-ведьме Гризельды была каждая. Слепоту Блум настоятельно попросили оставить в секрете, поэтому о случившемся знал только блок, в котором она жила, куда ее и привели, чтобы переодеть и помочь собрать вещи. — Блум… как же так… — Флора осторожно обняла ее, и Блум неловко зашарила руками, ощупывая мягкие волнистые волосы подруги, пахнущие фиалками, и плотность ее холщовой, еще теплой ото сна пижамы. — Заварить тебе чаю? Выпьешь, пока мы собираем тебя. — Не откажусь. — Плесни чего-нибудь успокоительного, — подсказала Стелла. — Ага, например, водки. — Чего? — с удивлением переспросила Флора, которая, как и Стелла, в жизни о таком не слышала. — Она шутит, это прогресс! — догадалась фея Солнца и Луны и радостно хлопнула в ладоши. — Что мне теперь, лишить себя последних удовольствий? — усмехнулась Блум и, присогнув колени, зашарила руками, чтобы найти подлокотники кресла. Флора загремела посудой, послышался плеск воды в чайник. Стелла, кажется, куда-то ушла — наверное, принести необходимые вещи. Гризельда попросила как можно скорее явиться в медкабинет. Блум наконец устроилась в кресле и принялась нервно водить пальцем по рифленой поверхности вельвета. Это успокаивало. — Флора? — Да? — она отозвалась совсем рядом. — Не уходи, ладно? Не могу оставаться одна. — Не вопрос. — Перезвон раздался совсем рядом. Вероятно, фея поставила чашку с блюдцем на столик. — Чай готов. Давай руку. Осторожно… Вот так. Не торопись, горячий. Блум обхватила обжигающе фарфоровую чашку руками — тепло передалось рукам, — потом она тихонько отпила, и приятное ощущение сразу же налилось приятной тяжестью в конечности. Стало легче. Во рту ощутились нотки жасмина, ромашки и меда. Скорее всего, там есть еще что-то, что Блум распознать не может. Флора тоже сделала глоток, судя по шебуршанию. Чаи Флоры всегда помогали на ура и чаще всего даже были вкусными, чего не скажешь о других лечебных чаях, которые Блум довелось попробовать за свою жизнь. — Спасибо, Фло, — тихо заговорила Блум. — Не знаю, что бы я без вас делала. — Это пустяки, милая. Если тебе что-то надо будет, ты всегда можешь обратиться ко мне или Стелле. Она, конечно, поворчит, но никогда тебе не откажет. Блум вымученно улыбнулась. Непонятного происхождения слезы рвались наружу, а всхлипы стиснули грудь с такой скоростью и силой, что это стало неожиданностью. Усталость тоже руку приложила без сомнения. Природу раздрая Блум не смогла распознать (да и не хотела) и постаралась тут же запить это наваждение большим глотком вкусного, сладковатого чая. И слава богу она не видела, с каким сочувствием на нее смотрела Флора.

***

Все дальнейшие события этого дня стали для Блум суматохой и беготней во мраке. Ее вечно дергали, куда-то вели, кому-то показывали, и она ощущала себя беспомощной зверушкой, которая ничего не понимает. Блум от нее отличалась разве что способностью говорить. Но даже так толку было мало. Мисс Офелия тщательно осмотрела ее и провела магическую диагностику зрения, но ничего не сообщила и попросила остаться в лазарете, где риск получить физические травмы меньше всего. В компанию ей осталась только собранная Стеллой дорожная сумка с вещами. Без зрения, признаться, было тяжело разобрать, что она туда сложила — казалось, какой-то ненужный хлам, а нужное Блум все равно в жизни не нашла бы там. Блум потеряла счет времени, когда оставалась одна. Благо усталость накатила настолько сильная, что она тут же отключилась, стоило ей оказаться в больничном крыле и присесть на жесткую кровать. Ничего не чувствуя, она так и уснула без задних ног, и даже скребущаяся тревога никак этому не помешала. Одногруппницы Блум, кроме пострадавшей Ариадны, были на самообразовании сегодня, занятия им разрешили не посещать, но никто так и не навестил ее до конца учебного дня, даже Стелла. Блум все ждала, что в один момент придет Грайон, и она, как и обычно, отвлечется, поболтает с ним о чем-нибудь, или он расскажет ей что-нибудь интересное, но и этого не произошло. Нет, она не ждала — она очень хотела этого. Хотела видеть его. То есть… В общем, чтобы он был в зоне досягаемости, рядом. Блум начала думать, что это слишком. Она и так у него в непомерном долгу после стольких одолжений, и ожидать, что он будет являться тогда, когда ей нужно — слишком глупо и самонадеянно, даже если предположить, что они теперь друзья. Блум ведь прилипла к нему как банный лист, ища в лице Грайона то ли наставника, то ли старшего брата, то ли друга, а может, и вовсе… — Мисс Блум? Фея вздрогнула от прикосновения к плечу и вытащила наушники из ушей — сейчас только музыка не давала ей свихнуться, ведь ни читать, ни рисовать она не может, не говоря о просмотре фильма. А сидеть в тишине столько времени — сущее безумие. Ее тут же начинала душить подступающая к горлу тревога, а под Maroon 5 и U2 в целом жизнь становилась сноснее, а мысли как будто уходили на задний план, заглушались басами. К тому же музыка Магикса была довольно специфичной, а «примитивная» земная оттого казалась еще более родной, близкой и понятной. — Да? Блум неуверенно скинула ноги с больничной койки и ногами нащупала холодный пол. Странно, но она никогда не замечала жесткость ткани одеяла или бархатистость собственных волос. Она никогда не различала хриплые нотки в голосе Флоры или мелодичность голоса Стеллы. Теперь же она поражалась, как могла оставлять такое без внимания. Она подняла голову туда, где, по ее мнению, должна была стоять мисс Офелия. Ее глаза, посеревшие, выглядели большими и неестественными на уставшем, измотанном ожиданием лице. — Скоро вы снова сможете видеть. А сейчас выпейте восстанавливающего зелья. Блум почувствовала холод стеклянного флакона в руке и без возражений опрокинула его в себя. Ей только это и остается.

***

Через двадцать минут Блум, щурясь, открыла глаза. Закатный свет больно бил в лицо, и приходилось жмуриться и прикрываться ладонью от непривычки. Засверлило в висках. Но даже так Блум сияла от радости и дрожала от слез. Все краски вернулись, яркие и живые. Вот они, знакомые очертания форм и лиц. Она снова видит. Видит! Не чудо ли? Собственные руки еще немного двоились и расплывались, но даже так это было чудом. — Я вижу! Дракон! Я вижу! Она обняла Флору, потом потянулась к Стелле, которые все это время сидели по обе стороны от нее с взволнованными лицами. Вокруг нее тем временем толпились мисс Офелия, Фарагонда и Палладиум — все причастные к снятию проклятия. Преподаватели сочувствующе смотрели на фею и ничего не говорили, но облегчение в их глазах сложно было не заметить. Да, несладко им пришлось бы, если бы этот случай дошел до совета директоров, не говоря уже о той крупной копеечке, которую пришлось бы выплатить Блум в качестве компенсации. — Я не знаю как, но спасибо! — обратилась Блум к преподавателям. — Пыльца фей способна нивелировать любое проклятье, особенно если знать нужное заклинание. С возвращением, Блум. Директриса тепло улыбнулась, но усталости на ее лице было слишком много, чтобы разгладить ее обычной улыбкой. После случившегося весь преподавательский состав, родительский комитет и совет директоров стояли на ушах, и это предвещало большие проблемы для Алфеи в скором времени, и самые очевидные из них — финансовые. Студентка получила травму на выездном занятии — такое замять будет проблематично, даже если Блум не будет качать свои права и требовать компенсации — а она не будет, потому что не представляет, зачем ей это нужно. — Я… спасибо еще раз! Мисс Гризельда, я хотела бы поблагодарить вас, что не оставили нас в Башне, защитили нас. Лицо женщины вытянулось, и она сухо и смущенно кивнула, а после откашлялась. Блум шмыгнула носом и вытерла рукавом мокрые глаза. Никогда она не была так рада обыкновенной способности видеть. Она больше никогда, никогда не будет ни на что жаловаться — ни на недосыпы, ни на головные боли, ни на усталость после тренировок — ни на что. — Сегодня отдыхайте, Блум, а со следующей недели возвращайтесь к занятиям. Девушки, вверяю Блум в ваши руки. Директриса быстро удалилась. Офелия после переговоров с Палладиумом выписала Блум рецепт зелий и трав и дала рекомендации, а после отпустила с миром отдыхать. О судьбе девочек из пропавшей комнаты Блум узнала только на следующий день: все были целы и невредимы, но напуганы до чертиков. Осадочек остался, так сказать. По их рассказам, комната приросла к малозаметной и труднодоступной части Башни, словно моллюск ко дну корабля, поэтому их поиски заняли какое-то время. Но все обошлось. Больше всех не повезло только части кодекса, которую Трикс все-таки удалось раздобыть к утру. А это значило только одно: они следующие.

***

Последний выходной, воскресенье, все феи, по обыкновению, проводили в блоке, решив, что после душевных потрясений им нужен обычный, скучный и предсказуемый вечер: Стелла наводила марафет перед учебной неделей, Муза и Текна делали совместное задание по магфилософии, Лейла пропадала в зале, а Флора — в оранжерее, куда мужественно вызвалась помогать по выходным Палладиуму. Одна только Блум бесцельно лежала на кровати Стеллы и читала первую часть «Хроник Нарнии» — самую любимую, — надеясь найти там ответы. Раньше она и сама мечтала попасть в другой мир, сейчас же пределом мечтаний стало несколько часов спокойствия, хоть в шкафу. Хорошо, что она догадалась взять некоторые любимые книги с собой (среди которых были «Гарри Поттер и узник Азкабана», «Властелин Колец: две крепости», «Ходячий замок» и «Интервью с вампиром») и еще одну новинку — «Перси Джексон и Похититель молний». С момента как Блум снова начала видеть, она не отрывалась от чтения целые сутки, если вычесть приемы пищи и банные процедуры. Была б ее воля, она читала бы целыми днями и читала, но, увы, такой роскоши не представлялось, особенно в последнее время. Стелла, напевая что-то, сидела за туалетным столиком и вытворяла что-то со своим лицом с помощью разных средств и приспособлений, назначение которых было известно только ей. К внеклассному чтению она оставалась равнодушна, если это не модный журнал, и увлечения Блум литературой, причем земной, не понимала. Хотя до недавнего времени, пока она обучалась под крылом придворных ученых и наставников, ее заставляли читать тонну литературы по философии, политике, экономике, дипломатии и многим другим сферам. Наверное, поэтому чтение так опротивело Стелле. Блум же неотрывно читала, время от времени шурша страницами книги. «Если вы встретили кого-нибудь, кто собирается стать человеком, но еще им не стал, или был человеком раньше, но перестал им быть, или должен был бы быть человеком, но не человек, — не спускайте с него глаз…» Мобильный пиликнул, но Блум проигнорировала его. Через несколько секунд засветились часы на запястье, дублируя пришедшее на телефон сообщение. Блум сдалась под гнетом любопытства и достала его из-под себя, глядя на подсветившийся экран. «Привет еще раз. Ты не ответила на предыдущие сообщения. Как самочувствие? Все еще злишься?» «Может, встретимся?» «Блум?» Блум поджала губы, потом долистала до последнего своего сообщения, которое удостоилось ответа. «Скай, если ты не занят, могу сегодня заехать к тебе на пару часиков». И ответ: «Привет, прости, нет времени встретиться, устал после тренировки. Рубит страшно. Давай в другой раз». Блум вздохнула. Что-то внутри нее призывало ответить той же монетой, так же задеть, ударить, напакостить, чтобы Скай почувствовал хотя бы половину из того, что испытала она за время их паузы. Но не стала. Остановилась. Вместо этого ответила: «Привет. Хорошо, давай встретимся». — Кто там? — Стелла, неуклюже забираясь на высокую кровать и путаясь в складках халата, заглянула через плечо. — Ты уже пять минут как зависла. — Скай. — М-м… — многозначительно протянула Стелла, поправляя розовые бигуди с кудрей на ней — в этом жесте отразилось ее раздражение. — Не понимаю. Мы еще не расстались, но он ведет себя именно так: не звонит, не пишет сам, пишу я — он не отвечает или делает это редко. Засыпал меня сообщениями, только когда я ослепла. — Интересно, как, по его мнению, ты должна была ответить ему? — съехидничала Стелла, но и ее можно было понять, и ее гримаса стала особенно устрашающей из-за салатовой маски на лице. — Он хочет встретиться в ближайшее время. — Хорошо он устроился: вспоминает о тебе, только когда ему удобно. Когда вы еще не встречались, он нравился мне больше. Блум чуть было не сказала, что ей тоже, но прикусила язык. Вместо этого она отметила: — Тебе вообще мало кто нравится. — Это ты щас на кого намекаешь? — Ты и сама знаешь! — Блум подхватила подушку и прижала ее к себе на случай, если Стелла удумает на нее напасть. Хотя в таком случае подушка мало чем поможет. Максимум послужит оружием убийства, причем именно ее и придушат ею. — Я не виновата, что тебя окружают одни тролли! — Грайон хороший. Стелла многозначительно хмыкнула. На ее лице проступила едкость. Хороший, как же. Это до поры до времени. — Ага, конечно. Но ты бы не доверяла ему настолько. Мало ли он окажется не тем, за кого себя выдает. — Стелла, он обычный студент… К тому же он очень помог нам в Башне, он помог Ариадне и помогает мне с учебой вот уже два месяца! Неужели ты и это будешь отрицать? — Не буду. Но мою неприязнь к нему это не отменяет. Блум сокрушенно вздохнула. Она иногда не понимала, по какому принципу Стелла выбирает тех, кто попадает к ней в немилость. Как ей казалось, Стелла толком-то и не общалась с Грайоном, чтобы сделать какие-то основательные выводы. Или же Блум что-то пропустила, во что тоже не верилось. Может, они были знакомы до этого? Или заочно? Тоже сомнительно. — Все равно не понимаю. Он что-то сделал тебе? — Пока нет, — согласилась Стелла. — Но мое предчувствие советует держаться от него как можно дальше. — Странно, — Блум перевернулась на живот. — Мое говорит мне ровно обратное. — Поживем — увидим, кто из нас прав, — закончила Стелла и соскочила с кровати. Блум еще несколько мгновений думала об их разговоре, а после вернулась к чтению. Неизвестно, что там со Стеллой и ее чуйкой, но ее собственное предчувствие никогда еще не обманывало. ㅤ