you made a wish?

                   удивительно, что в такую зверскую погоду ему удаётся найти небольшой тёмный закуток, ветра в котором практически нет. кажется, будто этот кусочек земли на другой стороне жилого дома изолирован от всего вокруг происходящего: здесь нет штормового ветра, который буквально сбивает с ног, снежной бури, крупные и острые снежники которой летят прямо в лицо, оставляя жгучую боль в глазах и на щеках, холодного воздуха, который кусает нежную кожу, отпечатываясь зудящей краснотой. тут так мирно и спокойно. настоящее спасение для джисона, у которого в коробкé осталась всего лишь одна-единственная спичка – было бы глупо пытаться поджечь её, стоя посреди явного конца света, – и которому жизненно необходимо сейчас тихонько постоять наедине с собой, покурить и подумать о планах на грядущий год. «завтра» вот-вот наступит, пора бы уже всерьёз задуматься о том, как именно стóит ему начать это «завтра» так, чтобы сразу же в нём не разочароваться.       в чём джисон заранее преуспел, чтобы потом было чуть-чуть проще? во-первых, он начал с переезда на собственные сбережения. благо геймдизайн сегодня не на последнем месте в списке востребованных профессий и может обеспечить пусть и не роскошью, но хотя бы достаточным для жизни комфортом. во-вторых, попросился поработать несколько месяцев на удалёнке, пока обживается на новом месте и привыкает к незнакомому городу. к удивлению джисона, заставлять работать в центре его даже не стали пытаться, разрешение он получил практически сразу. в-третьих, он почти бросил курить. почти — это сократил количество с шести до четырёх сигарет в день. джисон считает это большим прогрессом, ведь в перерывах между работой мысль, типа «хочется покурить», больше не на первом месте. точнее, она не всегда на первом, и ещё есть куда стремиться, но всё-таки это больше, чем совсем ничего.       он чиркает спичкой, и она чуть не гаснет от завернушего за угол порыва ветра, но джисон ловко прячет маленький огонёк в согнутой ладони, дополнительно разворачиваясь к проходу спиной, успевая прикурить. клуб дыма срывается с губ на облегчённом выдохе и на несколько секунд повисает в студёном воздухе декабря, а после взмывает выше. завывания ветра подхватывают его на углу дома и уносят прочь. джисон втягивает щёки и прикрывает глаза, облокачиваясь о кирпичную стену позади себя. это место, по ощущениям ограниченное от внешнего мира четырьмя невидимыми стенами или, может, каким-нибудь пузырём, на мгновение заставляет забыть о том, что в новой квартире его ждут ещё не до конца распакованные коробки, наполовину собранная мебель, достаточно много мусора, который было бы славно вынести как можно скорее. джисон также забывает, что на календаре сегодня тридцать первое число и все его соседи, которых за несколько дней, сколько тут живёт, он так и не встретил ни в подъезде, ни в лифте, ни на лестничной площадке, скорее всего, заканчивают с последними приготовлениями и вот-вот должны будут сесть за праздничные столы в кругу семьи, родственников и друзей. джисон такого удовольствия лишён, поэтому не чувствует приятной вибрации в теле от предвкушения, что совсем скоро можно будет загадывать желание, чокаться бокалами, полных шипучего шампанского, и желать счастья и успехов в новом году. в этот раз, как и во все прошлые, будет только он, банка колы и графический планшет под рукой. единственное отличие этого раза — джисон сегодня ляжет спать пораньше. если и начинать новый год (оно же — жизнь с чистого листа) правильно и как-то по-другому, по-особенному, то хотя бы с полноценного сна, а не привычного четырёхчасового.       «все великие гении начинают с мáлого», – думает джисон, в очередной раз втягивая в лёгкие едкий дым и чувствуя, как от мороза всё меньше и меньше чувствует собственную руку. он вытаскивает вторую из кармана и смотрит на часы, старенькие, с потёртым стеклом и дёргающейся минутной стрелкой. восемь часов и сорок восемь минут. у него ещё есть немного времени, чтобы довыполнять некоторые рабочие моменты. стóит поторопиться, если он действительно настроен лечь сегодня раньше обычного.       чуть не докурив, джисон наклоняется, туша сигарету в снегу, но не оставляя. он, как добросовестный гражданин, на удивление живенько сквозь метель добирается до ближайшей уличной урны и выбрасывает окурок, а после направляется в сторону своего подъезда, уже нащупывая в кармане куртки связку ключей, чтобы не возиться с поиском перед самым входом. джисона не слишком-то привлекает перспектива откиснуть в разгар лютой морозной бури, банально не успев открыть дверь. глупая смерть. наитупейшая и наистыднейшая.       приложив огромное усердие и сумев притянуть к себе стальную дверь, ветер в которую бил с особенной силой, джисон забегает внутрь. после улицы здесь будто самая настоящая парилка. и пусть в обычные дни подъездный воздух гораздо прохладнее квартирного, сегодня здесь тепло и оттого очень комфортно. после колючего мороза так точно. джисон стучит ногами, стряхивая снег, и идёт вперёд. над головой одна за другой зажигаются лампочки, парень протягивает руку до кнопки вызова лифта и за ожиданием начинает греть руки горячим дыханием и растиранием кожи. и почему именно сегодня, именно в такую сумасшедшую погоду ему в голову взбрело выйти и прогуляться? свежий воздух и прогулка после долгих часов за компьютером это, конечно, замечательно, но если уж так приспичило побаловать организм кислородом и размять затёшкие мышцы, в такую пургу можно было бы обойтись зимним режимом открытого окна и пятиминутной зарядкой. впрочем, думать об этом уже поздно, парень получил предназначенную ему дозу обморожения. с этого момента хан принимает решение переждать непогоду на следующие несколько дней в стенах квартиры. благо ему будет чем заняться.       джисон не слышит грохота хлопнувшей двери позади, слишком увлечённый спекуляциями с самим собой, поэтому, когда чувствует, что со спины к нему кто-то приближается, а после видит периферийным зрением тёмный силуэт возле себя, дёргается и отскакивает в сторону, тем самым пугая и подошедшего человека. когда ему удаётся сфокусировать помутившийся взгляд на потенциальном маньяке, который, очевидно, только и ждал, чтобы затолкать беднягу в лифт и обокрасть – было бы что красть, вообще-то, – он видит перед собой только молодого мужчину, кажется, немногим старше. выглядит тот вполне безобидно. – блин... извините, – бубнит джисон, опуская взгляд в кафельный пол. – не хотел вас напугать, – говорит вдогонку и прячет руки в карманах куртки, принимаясь ногтями цеплять многочисленные заусенцы на пальцах. – я тоже, – негромко отвечает незнакомец. голос у него приятный, мягкий такой и мелодичный.       «наверное, – думает джисон, – ор этого молодого человека тоже звучит достаточно приятно. хотя с чего бы это ему орать, разве похож он на человека, любящего орать? заводилой он не кажется, орать ему незачем совсем, – поток мыслей отвлекает настолько, что джисон не сразу понимает, что лифт уже как несколько секунд приехал, и человек, стоявший рядом с ним, уже внутри и придерживает дверь, вопросительно смотря на истукана перед собой. – вот чёрт!» – спасибо! – достаточно громко выпаливает хан, забегая в лифт. – извините. – вам какой? – игнорируя очередное извинение, спрашивает парень, держа руку у панели. – эээ... – джисон боится простых вопросов, они вводят его в ступор. он быстрее пересчитает задачник с логарифмическими уравнениями, чем вспомнит, на каком этаже поселился. – четырнадцатый.       незнакомец сначала жмёт на «13», видно, для себя, потом на кнопку выше и затем становится прямо, ставит большой пакет с продуктами в ноги, принимаясь стряхивать с волос ещё не успевший растаять снег и расстёгивать дутую куртку. джисон, стараясь держаться ближе к стене кабины, наблюдает за человеком из-под чёлки, размышляя над тем, может ли он быть его соседом или просто идёт к друзьям на праздник. честно говоря, было бы славно, если бы верным всё же оказалось второе предположение, ведь, стóит джисону третий раз выкинуть что-то типа драматичного испуга, затупа перед лифтом и в нём, симпатичный незнакомец подумает, что у него явно не все дома.       «один раз случайность, два раза совпадение, если будет третий раз, то это уже закономерность».       ой, джисон что, подумал «симпатичный незнакомец»?       кожа у потенциального соседа на этаж ниже светлая, почти безупречно гладкая, если не обращать внимания на еле заметные неровности в зоне скул. нос у него загляденье: точёный, аккуратный, с привлекательной горбинкой. губы притягательные: верхняя пышнее нижней, они ещё совсем розовые после мороза. ресницы у парня тоже красивые и длинные. «уверен на сто процентов, все девчонки завидуют». внимание привлекают выкрашенные в ярко-фиолетовый волосы. цвет идеально контрастирует с белой кожей.       наверное, если бы джисона за таким наглым разглядыванием поймали с поличным, приняли бы за типичного подростка-извращенца, который безвылазно сидит в своей комнате и листает японские комиксы непристойного содержания. только на самом деле из комнаты он всё же вылезает, а комиксами не увлекается совсем. подумаешь, встретил красивого человека – так ещё и возможного соседа, с которым следовало бы поздороваться, – что такого-то? джисон замечает, как объект наблюдения заканчивает разглядывать носы своих кроссовок и поднимает голову, и поэтому торопится отвести взгляд. – с наступающим, кстати! – вдруг говорят. звучит дружелюбно. – о, – прежде чем ответить, хан несколько секунд думает над тем, что лучше всего сказать, чтобы не ляпнуть лишнего и показаться дураком, – спасибо. вас... тоже, да, – обладатель фиолетовых волос кратковременно улыбается. улыбка тоже кажется вполне себе дружелюбной. навязчивая мысль, что этот парень — всё же маньяк, который своей божественной красотой просто убивает в джисоне остатки бдительности, с концами покидает голову. «наверное, напал бы уже, если бы действительно хотел».       но всё хорошо. отлично даже, если не вспоминать те неловкие сцены, в которых джисон выступил главным героем. смущение потихоньку сходит на нет. джисону придержали дверь лифта и поздравили с наступающим праздником, в который он собирается спать. человек рядом с ним хороший, что-то прям кричит об этом. и атмосфера в лифте после осознания этого тут же становится очень-очень комфортной. до четырнадцатого этажа, должно быть, осталось совсем немного, но джисон не против был бы задержаться здесь на подольше, предложи ему кто.       правда, иногда стóит быть предельно осторожным со своими желаниями — некоторые из них имеют свойство сбываться. уж тем более, в новогоднюю ночь, самое подходящее для чудес время.

***

– неужели нельзя обойтись без него? – в очередной раз переспрашивает минхо, на ходу натягивая первую попавшуюся толстовку. чанбин выглядывает из кухни, и они чуть не сталкиваются. – может, ну нафиг? – на что чанбин только вздыхает, закатывая глаза. «смотри, чтобы там и не остались», – про себя думает минхо, глядя в недовольное лицо напротив. – взялся праздник устраивать, будь добр, доведи дело до конца, – замечает со. и когда он только таким душнилой стал? – подумаешь, купить забыл. ну не будет в салате гороха, мы же не умрём. – откуда столько уверенности в словах? – такой ты скотина, – шикает минхо и разворачивается, удаляясь в прихожую с гордо поднятной головой. чанбин победно улыбается и спешит за хозяином квартиры, которую он, в общем-то, этим вечером с концами оккупировал и взял на себя все обязанности. что-то подсказывало ему ещё задолго до дня Х, что минхо, наконец получивший долгожданные дни отпуска, захочет налакаться соджу быстрее всех и уснуть до наступления нового года, поэтому пришлось взять организацию небольшого праздника в кругу друзей в свои руки. и теперь уже неважно, что всё это придумал именно минхо. – телефон возьми, – говорит чанбин, хватая мирно покоящийся на тумбочке гаджет и протягивая другу. – не надо, я всего на пять минут выйду, – бурчит минхо, на что со сводит брови к переносице. – ну что? что я, тебя не знаю? начнёшь мне мозги делать звонками с просьбой докупить то, с жалобами, что не хватает этого, и так далее, – парень нервно накидывает на плечи куртку, рукой запутываясь в рукаве. – если бы не я, мы бы весь вечер ели чипсы, – чанбин поднимает указательный палец в манере «вообще-то». – так а что ещё с пивом есть? – боже... просто иди уже, – говорит, не переставая протягивать телефон. – никакого лишнего груза, – минхо, как вредный ребёнок, прячет руки за спиной, – только кошелёк, – и гадко хихикает, когда друг толкает его в открытую дверь.       подумать только, минхо выгнали из его же квартиры. и ведь из-за чего — банки, чтоб его, гороха! этот новый год хо решил встретить с друзьями, потому что надеялся избежать суетливых часов непосредственно перед праздником, когда мама, возившаяся на кухне от рассвета до заката, как обычно, за вечер отправляла его по сто раз в магазин, потому что чего-то точно недоставало. минхо пусть и выполнял просьбы – ради мамы ведь, – но про себя всё чаще думал, что «вот следующий новый год только с друзьями, пивом и чипсами, к чёрту салаты и другие праздничные блюда», списки ингредиентов которых казались по длине такими же бесконечными, как чёрные дыры. только он не ждал, что на смену матери придёт его друг — со чанбин. праздничный вечер ещё толком не начался, потому что друзья очень опаздывали, застряв в какой-то из городских пробок, образовавшихся вследствие крупных аварий на главных дорогах по причине беспогодицы, а минхо уже сыт наставлениями чанбина – и как у него вообще столько лет получалось скрывать свою душемотательскую сторону? – по горло. и праздновать уже как-то неохота.       победив зверский ветер в состязании «кто сильнее толкнёт дверь в подъезд», минхо выходит на улицу, чертыхаясь про себя, когда лицо и руки опаляет мороз. декабрь в этом году очень холодный. радует только то, что снега много. мужчина снег любит. немного привыкнув к резкому перепаду температуры, минхо озирается по сторонам — на улице пустынно, вокруг ни души, только тёмный силуэт человека, отважившегося выйти – тоже, наверное, за горохом выгнали, – на углу дома растворяется в снежной буре, пропадая из виду с концами. минхо поджимает плечи, пряча половину лица в вороте пуховика, и начинает шагать, стараясь не поддаваться сильным порывам ветра. хорошо, что магазин в пяти минутах.       выходит он с набитым до краёв пакетом. так не планировалось, но в последний момент, остановившись около отдела с различными закусками, минхо бегло осмотрел ломящиеся от угощений полки, махнул рукой и стал набирать в корзину всего понемногу. «всё равно быстро расхватают. и чанбину назло», – ухмыляясь, думает парень, не обращая внимания на то, что места в корзинке становится всё меньше и меньше.       минхо ещё не осмеливается вытащить свободную, спрятанную в кармане куртки руку, поэтому пихает входную дверь ногой, скорее прячась внутри. подъезд встречает его непривычной теплотой. автоматические лампочки горят, будто совсем вот недавно здесь кто-то ещё проходил. значит, как видно, не он один из этого подъезда – соседи фриком не назовут – рискует своей жизнью, выходя в такую метель. толкая ещё одну дверь перед собой, минхо взглядом натыкается на стоящего перед лифтом и его ожидающего человека, который никак не реагирует на созданный им шум. парень подходит и молча становится рядом, почти сразу же дёргаясь и про себя поминая чёрта, стóит незнакомцу в испуге отпрыгнуть на метр и поднять взгляд, как у загнанного зверя. минхо смотрит на чудака в ответ, отмечая, что, пусть и не знаком лично, но всех жильцов подъезда знает в лицо, а этого впервые видит. парень молодой – возможно, сверстник, – со смешными щеками и огромными синими мешками под глазами. похож на очаровательного такого офисного клерка, интересующегося исключительно нудной работой с графиками и отчётами, или студента-медика.       «по крайней мере, я именно так и выглядел, – вспоминает минхо. учиться он закончил год назад, но все пережитые в универе ужасы преследуют его и по сей день. – но он ещё неплохо сохранился, вообще-то». – блин... извините, – незнакомец перед минхо нелепо мнётся на месте, говорит тихо, сверлит блестящий, местами мокрый от налипшего на обуви снега пол. – не хотел вас напугать, – ещё добавляет и нервно пихает руки в карманы. минхо хочет сказать, что должен извиниться первым, ведь именно он бесшумно подкрался сзади к совершенно чужому человеку, даже банально не кашлянув, чтобы привлечь к себе внимание. – я тоже, – только и говорит, не извиняется, понизив голос. «впрочем, ничего страшного не произошло».       помещение снова погружается в тишину, которую прерывают лишь небольшой сквозняк, гуляющий по этажам, и гудящий лифт. кажется, будто он едет уже вечность, хотя на деле прошло не больше минуты. рука, в которой минхо всё это время держал пакет с продуктами, даёт о себе знать назойливым нытьём и болью, из-за чего приходится взять увесистый пакет в другую. мужчина бегло смотрит на рядом стоящего: тот опять совсем не двигается, смотрит в одну точку на полу и щёку закусывает. за чёлкой не видно, но кажется, будто он ещё и хмурится. «что за мозговой штурм в такой час? – удивляется ли. – в это время у всех работяг мозги уже отключаются». в подтверждение он смотрит на наручные часы. ровно девять вечера. как-то незаметно пятиминутный поход за горошком в небольшой магазинчик рядом с домом превратился в пятнадцатиминутный. чанбин, скорее всего, разгневанный, наматывает уже круг двадцатый по квартире старшего, всё причитая под нос: «нельзя этому минхо доверить элементарного похода в магазин. за горошком в банке! да пятилетка быстрее управится!»       когда двери лифта открываются, минхо немедля ныряет в кабину, уже готовясь нажать кнопку своего этажа, но вовремя вспоминает, что он, вообще-то, не один. только вот, обернувшись, он видит, что парень, застывший на месте, как скульптура, так и продолжает смотреть перед собой, не поднимая головы. – эм... эй? – звучит негромко, как-то неуверенно. голос у минхо обычно звучный, громко поговорить – покричать – он любит, это выделяет его из толпы, и так его все всегда слышат и понимают с первого раза. но парню за пределами кабины лифта вообще всё равно. двери с характерным звучанием торопятся закрыться, но минхо вовремя выставляет руку вперёд, придерживая, чтобы те не соединились. – ау, парень, – чуть громче произносит ли, расталкивая двери по местам. «ну что мне, бросить в него чем-нибудь?» – думает. – мм? – незнакомец резко поднимает голову, будто только проснулся, и смотрит на минхо. – ой! – выпаливает парень и торопится войти в лифт, пока двери опять не задвигались друг другу навстречу. – спасибо! извините.       после вопроса «какой этаж?» чуднóй снова тормозит с ответом. минхо размышляет, нормально ли это — так часто зависать на месте? этот задохлик просто такой уставший, что уже не соображает, или болеет чем? минхо жмёт кнопки и прижимается к стене, оставляя пакет стоять в ногах, и, стряхнув с макушки снежинки, начинает расстёгивать куртку. в подъезде не жарко, но парень чувствует, как футболка уже прилипает к спине. незнакомец жмётся ближе к стене, что не ускользает от внимания минхо, как и то, что тот ещё умудряется нагло разглядывать его из-под чёлки. наверное, он думает, что остаётся незамеченным, но минхо чужой взгляд на себе чувствует сразу же, как оба оказываются в пределах кабины лифта. из безграничного милосердия он не подаёт виду, занимаясь своими делами, чтобы парню вдруг опять не стало неловко. прошлых разов было вполне достаточно.       «возможно, за "незаметным" разглядыванием он переживает о том, что я подумал, какой он странный? следует его как-нибудь поддержать и разбавить обстановку? праздник всё-таки, нельзя встречать новый год в стрессе», – размышляет минхо, стараясь не поднять взгляд раньше времени. с курткой он справился, а кроссовки, на которые сейчас вылупился, впервые кажутся такими интересными, столько деталей разных. но ли решает не медлить, потому что скоро они с этим парнем разойдутся по разным этажам и, должно быть, больше никогда не встретятся, однако проведённые вместе минуты всё же осядут в памяти на какое-то время. наверное, было бы здорово, если бы для обоих эта встреча оставила пусть не положительное, но хотя бы нейтральное впечатление. уж точно не неловкость и неудобство. – с наступающим, кстати! – говорит минхо, разрушая тишину, когда поднимает голову. он видит, что парень дёргается еле заметно, стараясь скорее спрятать любопытные, изучающие глаза. незнакомец выдавливает какой-то короткий звук, ненадолго замолкает, позже благодарит и кое-как пытается поздравить в ответ. минхо улыбается краешком губ. этот парниша всё-таки забавный. вероятно, совсем не любящий общаться с незнакомцами, но старающийся не показаться невоспитанным, потому и вежливо отвечающий на скромное поздравление такой же простотой. он явственно расслабляется.       и всё было бы хорошо, если бы лифт резко не остановился. – какого?.. – а?       звучит в унисон. оба по инерции качнулись. минхо, как и парень рядом, вздёргивает подбородок, прислушиваясь к тому, что происходит за пределами лифта: над головами что-то стучит и скрипит, слышно, как трещат тросы. ли особо не переживает, потому что странные неполадки, типа застрянуть на минуту и поехать дальше, для этого лифта норма – так уж «эффективно» его каждый раз проверяют, – однако чутьё подсказывает, что без вмешательства ремонтной службы сегодня просто не обойтись. – вот же дрянь! – ругается мужчина, прикрывая глаза. этот случай он обязательно будет припоминать чанбину, ведь, если бы не его бесполезный горошек для салата, который и без него можно спокойно есть, минхо бы сейчас не висел в металлической коробке, из каждого угла которой доносятся не самые приятные звуки скрипа и треска, на высоте нескольких метров. – прошу прощения, – смотря через плечо, ли обращается к юноше позади себя, – не одолжите телефон? я свой забыл, а вызвать кого-нибудь нужно. – эм... у меня тоже с собой нет, разбился недавно, – звучит в ответ, на что у минхо дёргается глаз. стоило ему спустя столько времени покинуть семейный дом в новый год, как всё разом пошло по одному месту. судьба прямо-таки кричит, что щадить не собирается. – а кнопка вызова? – спрашивает незнакомец и не дожидаясь ответа жмёт на панель. – сломана, – выдыхает минхо. – точнее, вроде починена, но сломана. короче, никогда она не работала, сколько я тут живу, – он скорее снимает пуховик, потому что стало ужасно жарко, и не церемонясь бросает на пол. минхо прислоняется правым ухом к дверям лифта, прислушиваясь и пытаясь понять, есть ли кто-нибудь по ту сторону. вдруг произойдёт чудо, и добрые соседи позовут помощь. но в подъезде тихо — глупо было полагать, что предновогодние часы действительно, как их многие называют, волшебные. – что же делать? – минхо снова оборачивается и смотрит на юношу. – как вас зовут? – джисон. – джисон, можете помочь немного? – ли кивком указывает на двери, подзывая к себе. – попробую? – джисон подходит ближе, разглядывая парня огромными блестящими глазами, пытаясь проследить за чужими движениями. минхо цепляется пальцами за одну дверь и выжидающе смотрит на нового знакомого, чтобы тот сделал то же самое, только с другой стороны. – тяните на себя, ладно? – командует мужчина. джисон кивает, встаёт так, чтобы обувь не скользила и можно было удачно упереться в пол. – давайте.

***

      hwangjin когда ты покупать телефон собираешься? знаешь, месяц прошёл, за это время можно было уже штук десять разбить и купить новый       jisungah я так подумал, может, телефон мне вообще не нужен? без него вполне можно обойтись. плюс я перестал переживать о том, что он резко может разрядиться, что будильник не сработает, что он случайно выпадет из кармана в метро или его намеренно украдут, что он упадёт и разобьётся       hwangjin слушай, до тебя и с целым телефоном почти не дозвониться было, а теперь я вообще не могу тебе звонить, обречённый ждать, пока ты вернёшься домой и войдёшь в чат ...через компьютер, боже пожалуйста, купи телефон       jisungah это всего лишь условность...       hwangjin а если произойдёт что-то серьёзное и мне понадобится твоя помощь? предлагаешь мне сидеть и ждать, пока ты закончишь с работой и какао откроешь?       jisungah есть сынмин       hwangjin понятно. быстрее всего самому тебе телефон подарить.       хёнджин уходит в статус «был в сети недавно» почти сразу же. джисон даже не успевает дописать сообщение, поэтому стирает его целиком и закрывает чат. если хёнджин заканчивает предложение точкой, значит, спорить с ним уже бессмысленно. скорее всего, так быстро из сети он вышел потому, что пошёл собираться в торговый центр. хан заранее прикидывает, сколько продержится очередной гаджет, а именно: как быстро его впервые уронят, утопят, почти спалят, забудут в поезде или такси, любезно не откажут незнакомому человеку в просьбе «а позвонить не дадите?», чуть позже смотря в спину скрывающемуся вору и стараясь не заплакать. у джисона с телефонами не клеится. он рассеянный, и ему гораздо удобнее со стационарным компьютером дома — тот спокойно стоит на месте, его не нужно заряжать, проверять его наличие по карманам и так далее. ну да, это немного усложняет жизнь, потому что с собой его не поносишь, то есть лишишь себя всех удобств (например, гугл карт, какао и банально часов), но это же совсем мелочи, верно?       прошлый телефон выпал из кармана, когда джисон перебегал дорогу в неположенном месте, разбился, а потом по нему вообще проехалось ещё две машины — восстанавливать что-то не было смысла. покупку нового джисон вечно откладывал, больше занятый и вовлечённый в процесс сбора вещей и приближающийся переезд, а в свободные от этого дни просто забывал, допоздна засиживаясь с новым игровым проектом.       «возможно, всё же стоило тогда купить новый телефон, – думает парень, чувствуя, как его лицо уже посинело от напряжения и усердия, с которым он тянул на себя неподдающуюся дверь застрявшего лифта, – а то вообще убого получается: несколько раз сам себя поставил в неловкое положение перед незнакомым человеком, так ещё и телефон одолжить и спасти нас обоих не смог». он рвано вздыхает, когда практически незаметная щель между дверьми исчезает. минхо в поражении опускает плечи и отшатывается назад, раздражённо цокая языком. джисон пробует ещё немного, а потом прислоняется к стене рядом, тяжело дыша. – угораздило же, – продолжает раздаваться бубнёж чуть правее, и хан с удивлением для себя отмечает, что парень с фиолетовыми волосами не такой уж и спокойный, как посчитал изначально, только взглянув на него. ну да, застряли в лифте, с кем не бывает? очевидно, разница просто в том, что этот мужчина спешит на праздник к семье и друзьям, а джисону идти не к кому, в его квартире нет никого и ничего, кроме пирамиды из картона и не до конца выветрившегося запаха краски. – ты это... не переживай, что опоздаешь к столу, окей? сейчас подумаем, что можно сделать, – вдруг говорит минхо и смотрит джисону в глаза. резкий переход на «ты» почему-то не вызывает дискомфорта, как обычно. – да ничего, не опоздаю, – слетает само по себе. джисон хотел просто промолчать. – всё равно никакого стола нет, – и мысленно он уже отвешивает себе больнючий щелбан, потому что взгляд напротив на мгновение делается растерянным. – чего это так? – не знаю? просто... не праздную? – ты разве не в гости на новый год идёшь? – нет. я живу тут, – недоумение в глазах минхо сменяется чистым ошеломлением. – ну, недавно начал, точнее говоря. – вот как. тогда... приятно познакомиться? – парень протягивает руку и, всё ещё изучающе разглядывая, ждёт какой-нибудь отдачи. – ли минхо. получается, твой сосед с этажа ниже. – моя фамилия хан, – робко касаясь чужой руки, отвечает джисон. знакомство на самом деле приятное, гораздо приятнее многих в прошлом.

***

      чанбин нервно отбивает под собой бедную плитку, взглядом сверля кнопку вызова лифта, которая вроде и горит красным, но никаких намёков на то, что лифт уже в пути, не подаёт. итак, не успев толком ощутить вкус грядущего нового года, чанбин уже столкнулся с рядом проблем: во-первых, отреагировав на предложение отметить праздник с друзьями согласием, он не догадывался, что подписал смертный приговор, который обязывал его заниматься едой и напитками, скромным украшением квартиры, подбором хорошей музыки и фильмов, то есть — делать абсолютно всё, пока один противный хрен намывался в душе, перебирал одежду и разбрасывал по квартире фантики ещё до прихода гостей; во-вторых, этого противного хрена он потерял, точнее, тот сам исчез, через множество «не хочу» и «оно нам не надо» согласившись помочь хотя бы походом в магазин за зелёным горошком для салата (что ж, даже это оказалось для него непосильной ношей, а ведь кабану в этом году двадцать семь лет стукнуло. позорище); в-третьих, на спину чанбина свалилось ещё шестеро раздолбаев, которые, не выехав пораньше запланированного, попали в километровую пробку и, как они сказали, заскучав, открыли шампанское прямо в салоне такси, потому и пришли уже навеселе, требующие горячего из духовки и добавки в виде пива или соджу. в общем, чанбин в полной мере познал, через какие трудности приходится проходить матерям каждый год в тридцать первое декабря, без остановки нарезая, перемешивая, пробуя и переделывая по новой. – хён, возвращайся, – из-за входной двери выглядывает взлохмаченный феликс: от шампанского в глазах у него уже сверкает, но из всей ввалившейся в квартиру оравы он пока что самый спокойный и тихий. и переживать о пропавшем друге тоже ещё в состоянии. – возможно, он просто решил немного переждать в магазине? ветер опять налетел страшный, – чанбина пропитанный солнечным оптимизмом феликс всегда старался поддерживать, даже тогда, когда о хорошем исходе и речи быть не могло. – минхо в любой катаклизм на улицу выйдет и останется жив, а тут... – старший не договаривает до конца, боясь разразиться истерическим хохотом от абсурдности сложившейся ситуации. – я спущусь, осмотрюсь, вдруг удача сегодня отвернулась от него, он завалился в сугроб и почти окоченел.       феликс, поленившись найти домашние тапочки, в носках на цыпочках выходит в подъезд и, подойдя к чанбину, накидывает на его плечи пальто, чуть улыбаясь. – только недолго, хён, ладно? уверен, ничего страшного не случилось и минхо-хён где-нибудь остановился, – чанбин в благодарность за заботу, теплом отдающей в груди, легонько треплет пушистые и светлые волосы младшего и улыбается. – присмотри, чтобы никто ничего не разбил, пока меня нет. я полагаюсь на тебя, ликс.       добежав до нулевого этажа, чанбин встречается с местными пожилыми женщинами — они милые и добрые; когда с ними в подъезде удаётся пересечься, они всегда задаривают парня комплиментами, зачастую касающихся физической подготовки, после которых чанбин просто не может отказать в просьбе донести сумки до двери квартиры. женщины стоят, обсуждая – больше ругая – очередную поломку лифта, но продолжают с нажимом задерживать на горящей кнопке палец. – он всё ломается и ломается, а ведь малышка ханыль такую сумму отваливает за его проверку каждый год, – слышит чанбин. – и ради чего? – кхм, простите, – парень неспешно подходит сзади. – добрый вечер. с наступающим вас! – ох, чанбинчик, это ты, мальчик? – одна из бабушек, госпожа пак, поворачивается с улыбкой и прищуренными глазами. – привет-привет, мой хороший. как поживаешь? – всё хорошо, однако, я минхо потерял. он вам на глаза, случайно, не попадался? – рано утром в окно выглядывала, ходил тут кругами перед подъездом, – рассказывает женщина. лицо у неё круглое, щёки после мороза ещё розовые-розовые, нос красный, пушистая шапка натянута почти на глаза, которые и без того было трудно разглядеть за обилием морщин. – странный он в последнее время. чанбинчик, дорогой, у него всё хорошо? – заработался просто. сейчас отдохнёт немного — и снова в привычный режим вернётся, не переживайте, – чанбин, по крайней мере, надеется, что переживать действительно не о чем и минхо не сдуло где-нибудь по дороге домой. – а с лифтом что, сломался всё-таки? – представляешь! и ведь в какой день! – госпожа чо, стягивая с головы шапку-ушанку и демонстрируя свои наэлектризованные рыжие волосы, не теряет возможности громко вставить и своё слово. в этом обворожительном дуэте милых старушек именно госпожа чо выступает голосом, призывающим к уму-разуму. – надо позвонить в службу, пусть приезжают и чинят. – вряд ли они доедут по такой метели. – не в метели дело, – говорит чанбин. – не думаю, что в новый год вообще найдутся желающие приехать чинить лифт. уж вы-то знаете, как люди устроены, – бабушки активно начинают кивать, смотря то друг на друга, то переводя взгляды на стоящего напротив юношу. – давайте я вам помогу с пакетами, наверх занесу, а вы потихоньку поднимитесь и уже дома постараетесь до кого-нибудь дозвониться? ну так, на всякий случай, вдруг получится. – спасибо, золотце, – женщины смотрят с безграничной благодарностью и восторгом, стóит чанбину разом поднять три пакета и поскакать, как кузнечик, вверх по лестнице.

***

      джисону спокойного оттого, что кабина лифта достаточно просторная. замкнутые пространства, как лифт в его прошлом доме, в котором дважды случалось застрянуть, он не очень любит. в них меньше кислорода, четыре стены давят на психику и разжигают внутри панику, а джисон иногда очень ей податлив. здесь же он может запросто протянуть ноги и немного передохнуть и заверить самого себя, что скоро выберется, пока минхо всё ещё стоит, прислушиваясь к звукам по другую сторону дверей и иногда осматриваясь. хан особо не тревожится благодаря соседу, который не паникует, размеренно дышит, о чём-то думает и параллельно изучает каждый угол, ища возможность выбраться. ну, кто-то из них же должен этим заняться. – ты ведь куришь? – вдруг спрашивают сверху, и джисон поднимает голову. минхо стоит так удачно, заслоняя своей головой свет ламп, так что глаза не слепит. и вообще, силуэт соседа так красиво обрамляет естественный белый свет, что не засмотреться на него — настоящее преступление. – ну, да, иногда... а откуда- – пахнет, – морщится минхо, и джисон принюхивается. и правда — табак. он почему-то надеялся, что ветер снаружи продует не только его, но и его вещи настолько хорошо, что и запаха в итоге не останется. – оу... знаю, многим неприятно. извини, я так справляюсь со стрессом. – ясно, – как-то безэмоционально парирует сосед. – одолжишь зажигалку на секунду? – я спичками пользуюсь. – давай спички. – спички закончились. – прелесть, – выдыхает минхо, приземляясь на пол.       «наверное, он думает о том, насколько я безнадёжный и бесполезный. смею предположить, если ему понадобится стакан сахара, я окажусь последним человеком в доме, к которому он решит пойти», – думает джисон, смотря на парня. тот ненадолго прикрывает глаза, давая им отдохнуть от света, а потом затылком упирается в стену позади и, открыв глаза, принимается разглядывать потолок. – ладно, давай так, – минут через десять молчания минхо подрывается с места, отчего хан дёргается, – поднимайся, пожалуйста, – просит сосед, и джисон делает, поднимаясь с пола. в глазах резко темнеет, джисона чуть заносит в сторону, и на секунду его лицо оказывается в жалких сантиметрах от чужого. – какой план? – спрашивает, тушуясь. – одну ногу ставь мне на колено, второй отталкивайся, и я подхвачу тебя, а потом выпрямляйся и пробуй открыть люк в шахт- – что, прости?! – затем я тебя чуть подкину, а ты выберешься в шахту, может, получится вылезти в подъезд через неё. скорее всего, мы застряли между этажами, поэтому двери лифта заблокированы, – минхо смотрит в ошарашенные глаза. – ну что? – ты предлагаешь мне вылезти в шахту, что. – это проблема? не хочешь на свободу? – звучит провокационно. – просто... высоту не люблю. – то есть боишься. – «не люблю» и «боюсь» — вещи разные, – минхо только усмехается. наверное, ему это кажется забавным. – тебе смешно? сам лезь тогда, я тебя подсажу. – ...я тоже высоту не люблю.

***

      феликс встречает чанбина в прихожей, останавливаясь в проходе. блондин делается сильно расстроенным в лице, когда за старшим следом никто не заходит, а сам он кажется огорчённым и потерянным, потому и без разъяснений становится ясно, что минхо нигде нет. однако феликс всё же решает задать волнующий вопрос, отрываясь от дверного проёма. чанбин понуро докладывает, что продавец круглосуточного магазинчика видел минхо около получаса назад, одинокие лавочки по дороге заметены снегом и никем не заняты, а в ближайших сугробах никто не валяется. минхо в самом деле просто испарился.       ли подходит ближе, обнимает хёна за плечи, отчего тот на минутку забывается и чувствует, как нос щекочет цитрусовый парфюм, подходящий солнечному лучику рядом идеально. младший шёпотом предлагает оставить разместившихся в кухне гостей и доехать до полицейского участка — вдруг там смогут помочь, но чанбин выпутывается из миниатюрных рук, одаривая феликса грустной улыбкой, и говорит, что времени с исчезновения прошло всего ничего – час с натяжкой, наверное, – плюс, вряд ли бы кто-то в новогоднюю ночь кинулся искать какого-то там парня, которому просто в голову ударила внезапная мысль пойти омечать праздник в близлежащем баре. с учётом того, сколько часов минхо наработал за последний месяц, крышу ему могло сорвать только так, да и спонтанности он обожал: эмоции во время и после них ощущались гораздо красочнее. живее. – что тогда будем делать? – спрашивает феликс. чанбин только вздыхает, подавляя в себе желание ещё раз обойти двор, дойти до магазина, поспрашивать продавца, покопаться в снегу. – давай вместе спустимся и ещё раз поищем? – нет, – говорит старший. – не нужно. наверное, он действительно в порядке, – взгляд напротив встревоженный, блеска алкоголя там практически не осталось. – если минхо объявится до завтрашнего вечера, мы все наградим его дружескими подзатыльниками за то, что он вот так втихую слинял; если не объявится — друзья из нас ужасные, раз мы так быстро бросили поиски, – живот у чанбина после этого урчит. – мне уже не терпится поесть чего-нибудь и выпить. пошли? – феликс ещё недолго думает о чём-то, прежде чем скромно улыбнуться и кивнуть.

***

– рай, – говорит минхо. – ммм... йогурт. – было уже. – что? – искренне удивляется джисон. – когда это? – я говорил несколько слов назад. другое давай. – ничего ты не говорил! – возмущается парень, одаривая соседа злым взглядом. – ты сказал «гений», а я потом — «йогурт», – цокает минхо. – зачем споришь? – ладно, допустим, – джисон театрально вздыхает и скрещивает руки на груди, дуя щёки и опуская голову. – тогда мне нужно подумать, все слова на «й» вылетели из головы. – йога, йод. – ну и зачем ты сказал? теперь они не считаются. – давай тогда закончим, я уже устал, – выдыхает ли, вытягивая затёкшие ноги. – хорошо, тогда помолчим. – не-е-т, – по-ребячески тянет, – не помолчим. в таком замкнутом пространстве от тишины можно сойти с ума. давай поговорим о чём-нибудь, скажем больше одного слова в минуту. – ладно... о чём хочешь поговорить? – интересуется джисон, начиная немного переживать о том, что минхо сейчас заставит его рассказывать анекдоты или что-нибудь в этом духе. – хм, не знаю... расскажи что-нибудь о себе, например? – предлагает мужчина, разглядывая свои пальцы на руках. – мы же теперь вроде соседи. думаю, полезно будет узнать друг друга получше. район здесь спокойный очень, много стариков и взрослых, а с молодёжью напряг, потому что все рвутся в центр, поэтому своих ровесников, ну, более менее близких по духу и взглядам, скажем так, можно пересчитать на пальцах. – а ты почему не в центре? – вынужденная мера. я, конечно, тот ещё тусовщик, люблю проводить свободное время в окружении людей и разных развлечений, которыми центр города просто кишит, но из-за того, что я очень много работаю, мне нужно нормально отдыхать после, – джисон смотрит на минхо, как бы спрашивая «и в чём же проблема?». – у меня очень чуткий сон. я пробовал жить в центре, но по-настоящему отдохнуть там было практически невозможно. потому и переехал в место, где все ложатся спать до одиннадцати. – о, понятно, – по минхо, на самом деле, совсем малость, но всё же видно, что он изнурён. это не делает его непривлекательным, нет, но отдых ему не помешал бы… думает джисон, который и сам отдаётся работе больше, чем необходимому для хорошего здоровья сну. правильным режимом он всегда пренебрегал. – ты ушёл от темы, – говорит ли, переводя взгляд на соседа. – что насчёт тебя? – может быть, джисону кажется, но смотрят на него действительно заинтересовано, будто то, о чём попросили рассказать, и правда важно, а не так — из вежливости. – ну, эм... я родом из инчхона. все двадцать четыре года там жил, а когда двадцать пять стукнуло, впервые задумался о переезде. вообще, я достаточно постоянный, перемены переношу очень тяжело и по возможности стараюсь избегать, но получилось вот так — я в тихом районе сеула, поселился в хорошей квартире, своей личной, работаю на удалёнке, а ещё в лифте застрял, – минхо тихо посмеивается. – что же такого могло произойти, что любитель постоянства к тридцати годам срывается и, судя по всему, кардинально меняет обстановку? – мужчина не скромничает, засыпая вопросами весьма личного характера, но джисон, наблюдая за знакомым, понимает, что тот даже не догадывается о том, насколько всё непросто.       раньше воспоминания о прошлом причиняли слишком много боли. хан старался огораживать себя от всего негатива хотя бы тогда, когда был наедине с собой, где ему не напоминал каждый встречный о том, как в его жизни всё «неправильно». только отвлекаться получалось скверно. в младшей и средней школах, например, одни джисона сторонились, наивно веря бредовым слухам, другие же — открыто травили. и ежедневные издёвки продолжались до тех пор, пока его не перевели на домашнее обучение, за время которого постепенно пропали навыки социализации, внутри зародилась бесконечная тревога, пропал интерес к миру за стенами дома. – я ненавидел инчхон, – парирует джисон. – начиная со школы меня окружали нехорошие люди, история продолжалась и в университете. и пусть зла на них я больше не держу, но, когда появилась возможность и средства выбраться оттуда, я не думал долго. взял и уехал. мне нужен был воздух, который у меня забирали... как-то так. – а родители? – родители... – хан осекается. он не знает, хочет ли рассказывать что-то ещё. прошлое он опустил уже как год назад, оно больше не вызывает тревоги, сильного волнения и тошноты, но окунаться в него всё равно не хочется. у джисона появилась возможность познакомиться с новым человеком – возможно, другом, – и ему очень хотелось бы оставить о себе хорошее впечатление, но для этого в рассказе нужно пропустить огромную часть своего юношества. – родителей нет.       и тишина, резко возникшая в кабине, даёт джисону понять, что следовало остановиться, прежде чем сообщать о последнем вслух. но остановиться уже невозможно. он почему-то не хочет оставлять человека рядом с собой в неведении. – через год после рождения я попал в детский дом, потому что у родителей не было возможности меня содержать. они и до моего появления страдали из-за своих зависимостей, в результате чего влезли в крупные долги, а после меня вообще стало невыносимо. я был балластом. в четыре года меня забрала тётя, сестра отца, и, оказывается, она даже не знала, что у её брата когда-то там сын родился, – джисон сглатывает слюну. – её нашли случайно, позвонив по номеру из отцовской книжки. тот тогда мёртв уже был. мать тоже. ребята в школах считали это забавным — издеваться надо мной из-за моих мёртвых родителей-наркоманов, которые якобы ради дозы готовы были на воровство и... даже убийство, – хан встревоженно поднимает глаза на минхо, – но они никому бы не причинили вред, я уверен в этом. просто выбрали губить себя и свои жизни, потому что однажды что-то пошло наперекосяк.       по лицу напротив нельзя было точно определить, что думают об услышанном. минхо резко сделался безэмоциональным, хотя до этого в уголках его губ почти постоянно держалась непринуждённая улыбка, а глаза излучали что-то тёплое и приятное. сейчас всё это исчезло. такую реакцию джисон видел до этого момента множество раз, оно и понятно — щупленький парнишка без мамы и папы, от зависимостей которых, наверное, и передались медлительность в речи, некоторая заторможенность в действиях, частые уходы в себя. но джисон в этом плане полностью здоров, а люди почему-то не верят. – ...извини, – говорит тихо. – мне не следовало об этом говорить и нагружать тебя. эта история столько раз всё портила, но я почему-то продолжаю её рассказывать, – парень опускает глаза в пол, кусая щёку. в целом, в этот раз эти воспоминания ничего не испортили, ведь минхо с джисоном друг другу никто, только что познакомившиеся соседи, ни один из них не предлагал дружбу, так что, может, всё не так плохо. хан слышит шорох одежды и чувствует, как чужая рука несколько боязливо приземляется на его плечо, а пальцы немного сжимаются. – мне очень жаль, джисон, – голос минхо раздаётся почти над самым ухом, пригоняя за собой волну мурашек, бегущих по спине. – не могу представить, как тяжело тебе было.       они говорят много и обо всём. джисон скромно делится причинами, почему в качестве профессии выбрал именно геймдизайн, и просит соседа продолжить, потому что послушать что-то, к нему относящееся, гораздо интереснее. минхо начинает сухо, боясь создать ощутимый контраст между их историями, но хан уверяет, что всё в порядке, и тогда ли в красках рассказывает о детстве, которое, в отличие от джисонова, было наполнено любовью и заботой от родителей, верностью и добротой от друзей, проказами и приключениями, которые преследовали всегда и везде, пока не пришло время поступать в университет. пришлось резко стать серьёзным, чтобы не потерять своё место. и так на протяжении шести лет, за которые минхо очень повзрослел, пусть и до сих пор чувствовал внутри себя ребёнка, жаждущего веселья. минхо разносторонний, джисон не представляет, как один человек может служить сосудом для стольких качеств личности, ведь сам он имеет, мягко говоря, несколько ограниченный спектр чувств, которые может испытывать и проявлять. старший же — человек открытый, громкий, трудолюбивый, иногда, как он сам сказал, чересчур приветливый, особо приставучий в моменты, когда ему очень скучно, любящий импровизировать и экспериментировать. но всё же, за его неугомонностью возможно обнаружить и другую сторону — более тихую, нежную, иногда ранимую. джисон не может выбрать, какая из этих двух нравится ему больше, они обе такие замечательные. из-за этого люди к минхо и тянутся. джисон ловит себя на мысли, что к мужчине его тоже тянет, и не потому что в жизни ему просто не хватало друзей, а из-за чего-то другого, что назвать сейчас он не в состоянии. – как думаешь, новый год уже наступил? – спрашивает джисон после десятиминутной передышки от нескончаемых и захватывающих историй. – не знаю... помнится, времени до полуночи было ещё много, когда я вышел из дома. не могу сказать точно, но мне кажется, пока что нет — не наступил. хотя, признаюсь, по ощущениям мы просидели здесь уже много-много часов, – чужие губы чуть изгибаются в улыбке, и хан до конца перестаёт переживать о том, что, по всей видимости, старший сильно огорчился, пропуская явно давно начатое празднование с друзьями. – а ты чем думал заниматься сегодня ночью, если не отмечать? – ну-у... спать, – спокойно отвечает. – подумал, будет полезно хоть немного поправить режим. – ха! спать. ну ты даёшь, – сосед начинает заливисто хохотать, закидывая голову назад, и у джисона от издаваемых старшим звуков непривычно теплеет в груди, плавно спускаясь к животу. парень не замечает, как и сам начинает тихо посмеиваться.       когда минхо слышит протяжный вой в животе, он вспоминает, что у них есть пакет, полный еды. чего-то способного в полной мере утолить усиливающийся голод, к сожалению, не находится. оно и понятно, в основном ли складывал в корзину снэки к пиву. джисон, живот которого тоже резко разбушевался, прося съестного, однако, совсем не жалуется, доставая цветастые упаковки и говоря, что многие угощения отсюда он очень любил в школьные годы. когда сосед демонстрирует минхо банку консервированных ананасов, предполагая, что это им не понадобится, ведь нет открывашки, мужчина аккуратно вырывает жестянку из чужих рук и разом дырявит верхнюю крышку ключом от квартиры, что заставляет джисона подскочить на месте. – в лагере нам всегда говорили: «если под рукой не окажется того, что нужно, включайте смекалку», – парень гордо задирает подбородок, улыбаясь хану. – конечно, придётся немного посидеть с этим, но мне что-то так захотелось ананасов, – минхо замахивается и проделывает ещё одно отверстие рядом. – а можно попробовать? – просит джисон, взглядом сверля банку. – хм... только не порань руки, хорошо? – ага.       первый раз, когда минхо так открывал консервы, закончился плачевно: следующие несколько недель он ходил с перемотанной рукой, пока рваные раны не затянулись. да и сейчас назвать его профессионалом нельзя, подсознательно он всё же боится в один из таких разов лишиться руки, но вот джисона, кисти рук которого выглядят очень изящно, неправильно держат как ключ, так и банку, немного трясутся из-за отсутствия опыта, вообще стоило бы держать от подобного подальше. но он просто так посмотрел – с неподдельным интересом и желанием дерзнуть, – что минхо сказать «нет» не смог. возможности заняться подобным в детстве, когда вокруг открывается столько всего нового и неизведанного, у младшего не было, так кто такой минхо, чтобы ограничивать в чём-то парня, которому сейчас уже двадцать шесть лет.       «но всё же, – про себя повторяет минхо, – не оттяпай себе пальцы, прошу».       джисон приятный. заметно, что немного не такой, как другие, с кем минхо знаком, но, на самом деле, это «не такой» не играет важной роли, ведь плохим человеком его это не делает. он тихий, спокойный, сердобольный, в меру начитанный, с интересными идеями в голове, предпочитающий отдыхать дома с огромными запасами еды и за просмотром любимых фильмов. ли невольно прикидывает, что парень рядом с ним идеально подходит его менее активной стороне. как-то само это мельтешит в голове. ценящий и защищающий своё личное пространство, минхо видит в брюнете то же самое: тот не вторгнется без спроса, поймёт, если ему скажут «я хочу побыть один», не будет донимать вопросами, отвечать на которые не захочется. ли, пожалуй, в какой-то степени жалеет, что они не встретились раньше, быть может, тогда джисону не пришлось бы пережить то, что потом сопровождало его на протяжении длительного времени. безусловно, наличие одного друга не облегчило бы жизнь, но, возможно, сделало бы её чуточку... проще? джисон заслуживал рядом с собой человека, которому можно было бы рассказать о том, как тяжело, в чьё плечо можно было бы выплакаться и отпустить всё негативное, что в существенных порциях оседало внутри и болело, кровоточило и гноилось. вряд ли бы минхо, каким бы он там ни был, смог продержаться столько же, сколько продержался хан. – ...слышишь? – раздаётся голос, и минхо, промаргиваясь, видит, что сосед смотрит на него. – ты в порядке? – мм, да... ты что-то говорил? – я сказал, что за графическим планшетом мышцами, к сожалению, не обзаведёшься, – смеясь, сообщает джисон, протягивая минхо банку и связку ключей. – давай лучше ты откроешь, у тебя опыта больше. не против? – ли на улыбку напротив отвечает улыбкой и принимает в руки переданное, кончиками пальцев чувствуя прохладу чужих. – ну что, новый год, наверное, теперь уже точно наступил? – ещё позже спрашивает джисон. – вероятнее всего, – отвечает минхо, собирая с пола кабины фантики от конфет и отправляя их в большой пакет. – ...с новым годом тогда? – больше спрашивает, чем утверждает. минхо улыбается. – и тебя с новым годом, – джисон смотрит так, будто что-то хочет сказать, но не решается. – как тебе, кстати, импровизированный праздничный стол? ...пол? – было здорово, – сосед не скрывает счастья. – думаю, ты понимаешь, что это что-то новенькое для меня. так что я вроде как впечатлён. спасибо тебе огромное. – это пустяки. – нет, правда, – джисон приподнимается, садясь на колени и не переставая смотреть. – не знаю, наверное, прозвучит как-то нелепо, но это важно для меня, – минхо прекрасно знает. – вряд ли бы такая приятная случайность приключилась со мной когда-нибудь. да я расскажу хёнджину, он не поверит! что я застрял в лифте с человеком, которого сначала принял за маньяка, но который оказался моим соседом и поделился ананасами и конфетами из своего пакета, чтобы хоть чем-то забить живот. – хёнджину? – почему-то это единственное, за что минхо цепляется. – о, это мой др... коллега. вряд ли мы прям друзья, просто работаем вместе, – поясняет джисон. – как только меня приняли в компанию, его назначили курировать меня. вот. но мы стали часто списываться не только по рабочим вопросам. думаешь, можно сказать, что мы друзья из-за этого? – думаю, вполне. – кстати, – минхо вновь переводит взгляд на джисона. между их короткими разговорами обо всём и одновременно ни о чём привычно следуют десяти-пятнадцатиминутные паузы на «помолчать и подумать». – ты загадал какое-нибудь желание? – хм... я, честно говоря, даже не вспомнил про это. а ты?       сосед как-то неожиданно оказывается очень близко. минхо бедром и плечом чувствует тепло чужого тела, в местах прикосновений непривычно кусается, будто бьёт небольшими электрическими разрядами. всё это время минхо и джисон соблюдали дистанцию, точнее, второй держался как можно ближе к противоположной стене, только по истечению какого-то времени постепенно расслабляясь и придвигаясь всё ближе и ближе. старшему от осознания, что ему доверился запуганный в прошлом мальчик, на удивление становится так радостно. – тоже нет. но я намеренно, – голос заметно стихает. – я всегда считал, что, если ты чего-то сильно хочешь, вряд ли получишь. всё же так и есть, не думаешь? всегда случается только то, чего ты не ждёшь, что хочешь избежать, – минхо нравится этот голос: успокаивающий, приглушённый, отчего-то охрипший. – но каждый раз, как наступал новый год, я всё же бессознательно загадывал желание. всегда просил о счастье. – и что же, не исполнялось? – мне всю жизнь казалось, что для счастья внутри меня слишком темно. знаешь, будто чернота там настолько глубокая и всепоглощающая, что никакой свет с ней не справится, – джисон замолкает, и у старшего перед глазами почему-то мельтешит джисонова грустная полуулыбка. – но с недавних пор мне почему-то хочется думать по-другому: что всему своё время, а то, чего ты не ждёшь, не всегда носит исключительно негативный характер. – например? – не знаю... – хмыкает джисон. – может быть, какая-нибудь нежеланная, но по итогу приятная встреча? или что-то такое, нужно подумать, а то сходу сложно сказать.       и они снова оба притихают. джисон сказал всё, что хотел, а минхо просто не считает нужным добавить что-то от себя. ведь слова, на самом деле, излишни, всё и так понятно. да и тишина, к слову, очень комфортная. и нужная.       джисон ненавязчиво дёргает правой ногой, сталкиваясь своей коленкой с коленом минхо, и смотрит в стену напротив, в которую некоторое время назад вжимался, лишь бы ненароком не коснуться незнакомого человека, с которым теперь сидит бок о бок и которого, наверное, можно обозначить как... приятеля. нет, товарища. друга?       минхо слушает чужое размеренное дыхание и шуршание одежды и прикрывает глаза, которые уже очень устали и пересохли от света в лифте. спать по ощущениям совсем не хочется, но стóит только немного подержать веки закрытыми, как тело расслабляется, мысли разом улетучиваются, а перед глазами один за другим неясные появляются образы. ли не понимает, в какой момент проваливается в сон.

***

– ...говорил ему взять телефон, – незнакомый голос звучит так глухо, создавая впечатление полного погружения под воду, – бестолочь.       джисон медленно открывает глаза, жмурясь от яркого света. в шее он моментально чувствует неприятную тяжесть и покалывание, стараясь не делать резких движений, чтобы случайно ничего не вывихнуть. поднимая голову, парень осознаёт, что несколько мгновений назад та покоилась на чужом плече. джисон не помнит, когда уснул, как и большую часть событий до отключки. откуда-то раздаётся уже более чёткое «эй, парень», и джисон вяло, совсем ещё сонно, оборачивается на звук, взглядом натыкаясь на металлические стены и приоткрытые двери, между которыми явно выделяется бетонный пролёт, а чуть выше — небольшое отверстие, выходящее на один из этажей подъезда. ну и множество любопытных глаз не заметить просто невозможно. молодой парень, сидящий на коленях между мужчинами в форме – наверное, из ремонтной службы, – первым делом указывает на что-то позади джисона, спрашивая, всё ли в порядке. хан следует взглядом в направлении протянутого указательного пальца, поворачивая голову обратно, и замечает рядом с собой мужчину. минхо. сосед, с которым они познакомились в лифте, в котором же и застряли. теперь джисон всё вспоминает. он почти невесомо касается чужого плеча и тихо зовёт по имени, переживая о том, что старший ещё не проснулся под соседский галдёж, но, когда минхо шумно выдыхает и его веки начинают дрожать, становится гораздо спокойнее.       какое-то время им требуется, чтобы банально прийти в себя. минхо растирает затёкшую шею и плечи, одно из которых ноет так сильно, будто на нём всю ночь что-то отлёживалось. джисон рядом потягивается, усердно выгибая спину в надежде, что это ему очень поможет. мужчина наблюдает за этим незаметно, про себя причитая, что сосед даже растяжку нормальную делать не умеет, но ничего не говорит. – чудила, – слышит сверху и поднимает голову, видя только издевательскую улыбку чанбина. «только не он, молю». – ты своим «исчезновением» всех на уши поставил. теперь научишься брать с собой телефон, даже если на пять минут из дома выходишь? – отцепись ты, – бубнит минхо в ответ, отводя взгляд. – я отлично провёл время, – он видит, что джисон, до этого делавший вид, что занят собой, сдержанно улыбается. «подслушивает всё-таки». чанбин говорит ещё что-то, но парень перестаёт обращать внимание, наперёд зная, как его завуалированно подстебут.       им помогают выбраться из кабины лифта, даже не планируя извиняться за причинённые неудобства и такое медлительное обслуживание. минхо, сильно уставший, всё же находит в себе силы начать подобие спора, но джисон, робко дёргающий его за рукав пуховика, просит перестать, ведь ничего ужасного не случилось — все живы и здоровы. брюнет потом немного теряется в образовавшейся толпе из соседей, а чанбин загребает друга в свои руки и отводит в сторону, в очередной раз припоминая историю с забытым телефоном, на который потом всю ночь названивали родные и знакомые. – мне пришлось соврать твоей маме, идиот, – его обиженное лицо говорит само за себя. – не отвечал бы вообще. – о, я и не отвечал, пока она не начала звонить мне, а потом и всем остальным! пришлось коллективно придумывать безобидную версию того, что могло с тобой произойти. сказали, что тебя вырубило после бокала шампанского. однако она на одной просьбе не остановилась и попросила показать «её спящего ангелочка», – чанбин нарочито складывает и вытягивает губы трубочкой, закатывает глаза и сжимает руки в замочке, а минхо оглядывается, проверив, никто ли не услышал этого позора, и даже не знает, чего ожидать от продолжения. – пришлось положить феликса под одеяло, а потом резко отключиться под предлогом плохой связи, когда она умоляла показать твоё лицо. – кошмар. но спасибо, что не похоронили. – она бы мне голову открутила, узнав, что ты пропал, – как бы мама минхо ни любила чанбина, но в этот раз его бы не спасло даже это. это факт. – а это кто? – со кивает в сторону, и ли находит взглядом джисона, мирно стоящего на другом конце лестничной площадки и будто чего-то ждущего. кого-то? – сосед мой новый. – симпатяжка, – заигрывающе заключает чанбин. – не правда ли? – убейся.       когда площадка пустеет, дотошные соседи расходятся досыпать положенные после праздника часы и шум стихает, джисон замечает, что в его сторону кто-то движется. минхо останавливается на расстоянии меньше метра и молча разглядывает соседа с еле заметной улыбкой, носящей загадочный характер. друг старшего терпеливо ждёт с телефоном в руках, что-то активно печатая и старательно пряча по-детски глупую улыбку. – всё путём? – спрашивает минхо, и хан снова переводит на него взгляд, подзависая за рассматриванием выразительных черт. а потом молча кивает. – подумал на всякий случай удостовериться, что этот случай никак не сказался на тебе и возникновения лифтофобии в ближайшее время не намечается, – на что джисон начинает хихикать. – есть вещи и пострашнее. – в самом деле, – кивает минхо. – ...слушай, так в какой квартире ты поселился? – в сто восемнадцатой, – отвечает парень. – ну, увидимся тогда как-нибудь, да? – ли улыбается шире. – сосед хан джисон.

***

      джисон точно не знает, но, похоже, для всех остальных людей понятие «как-нибудь» растяжимое. очень. лично для него это что-то типа «завтра» или «послезавтра». ну, максимум дня через четыре. поэтому когда проходит больше недели, а в дверь никто не звонит и не стучится, внутри снова зарождается нехорошее чувство, до этого донимавшее почти всю сознательную жизнь. минхо тогда, казалось, так просто сказал это «увидимся как-нибудь, да?», предложение прозвучало так легко, оставив послевкусие теплоты и добра, и поверить ему захотелось сразу же. но не было ли это сказано ради приличия? ну, чтобы закончить их недолгое знакомство на хорошей ноте, элементарно не обидеть. джисона потенциальные друзья всей жизни кормили обещаниями о следующей встрече постоянно, но вот итог — у него никого нет, ведь многие ребята дружбу с ним взаимовыгодной не считали. разве джисон мог дать что-то, находясь в положении на момент детства и подросткового периода?       вообще, парень мог бы спуститься на тринадцатый этаж и сам, если желание снова повидаться с минхо уже упиралось в потолок, но в тот полдень, когда их достали из лифта, он по своей же глупости, проглотив язык, не успел спросить, в какой квартире живёт старший. а звонить в одну из четырёх наугад, про себя молясь, что откроет именно минхо, а не кто-нибудь другой, кого этот звонок может потревожить, джисон бы не стал. боязно. для него и его комфорта это слишком геройский поступок, а он ведь не герой. а может, ему просто-напросто нравилось изводить себя частыми выходами из квартиры и катаниями туда-сюда на починенном лифте с надеждами, что в один из дней он пересечётся с соседом вновь. если бы такое случилось, хан принял бы это за чудо.       «...если ты чего-то сильно хочешь, вряд ли получишь».       после праздников минхо возвращается на работу. больницы всё ещё не пестрят обилием ярких красок, поэтому мужчина как-то между делом вспоминает, что к концу прошлого года белый цвет метил на первое в списке его нелюбимых. впрочем, сейчас цвет больничных стен волнует его меньше всего, потому что приходится думать о совершенно других вещах, более значимых: например о том, как трудно выходить на работу после перерыва. никогда не было так тяжко, как после праздников. с наступлением новой рабочей недели минхо всё больше мечтает о выходных, которые, такое чувство, совсем скоро станут редкостью и будут считаться настоящей роскошью. в ординаторской вот об этом не перестают говорить. «знали, куда шли работать», – про себя отмечает минхо, запивая мягкое печенье зелёным чаем в попытке окончательно проснуться. смотреть на своих коллег забавно, на женскую долю особенно: девушки в обеденный перерыв не упускают возможности перемыть косточки всему персоналу. минхо сплетни не очень любит, однако новые подробности служебного романа этих, помолвки тех, взаимной неприязни и борьбы за первенство третьих заменяют развлечения, богатством которых больница, увы, обделена. за этими историями, как ни странно, и правда отлично получается разгрузить мозг и не думать о том, о чём думать так часто и много, наверное, странно. для минхо, по крайней мере, так точно.       но всё же выходные наступают. всего два дня – недостаточно для полноценного отдыха после мозговыносящих рабочих смен, – но мужчина полон энергии и сил провести их с пользой и заняться важными вещами, о которых грезил всю неделю.       закрывая квартиру, минхо бегом поднимается по лестнице и глазами находит дверь с небольшой табличкой «118» вверху. сегодня суббота, на часах половина второго, и джисон, должно быть, дома. минхо жмёт на звонок и ожидает, сжимая в руках стакан. он до сих пор считает, что брать его с собой было глупостью, что можно было найти более толковую причину навестить нового соседа.       «мне двадцать семь лет, – говорит себе минхо, – а я занимаюсь таким идиотизмом».       возможно, чанбин был прав, когда так бросался этими постоянно жужжащими над ухом «идиот» или «дурак». в последнее время он вообще во всём оказывается прав, от этого даже как-то тошно становится, потому что минхо не очень любит признавать поражение. даже в подобных глупостях.       щелчок дверного замка эхом проходит по этажам, в дверях показывается совсем на джисона непохожий парень: с выразительными глазами в светлых линзах, с застывшим ветром в выкрашенных в пыльный-синий волосах, выше минхо на полголовы, но зато сильно худощавый. одет так, будто вот-вот собирался выходить. молча смотрит, скользя озорным взглядом по человеку напротив, а потом находит своими глазами чужие и в немом вопросе изгибает бровь. – наверное, я ошибся квартирой? – предполагает минхо, но не торопится развернуться и уйти, потому что он точно видел «118» на двери. так какого хрена? – ну, это смотря куда попасть хотели, – терпеливо отвечает незнакомец. – в сто восемнадцатую. к хан джисону. – а, – напротив вдруг улыбаются, – секунду, – парень поднимает указательный палец, поворачивает голову в сторону и, сделав вдох, кричит: – джисо-о-он! к тебе пришли! – уши минхо закладывает, взгляд его делается недобрым, а это неряшливое чудо-юдо только лыбится и поигрывает бровями. что за жест такой? – не кричи так! – раздаётся приглушённо откуда-то из глубины квартиры, и ли невольно подаётся вперёд, заглядывая в светлую прихожую. – ты на поезд не опоздаешь? собираешься уже целый час... – за спиной незнакомца появляется джисон, одетый в домашнее, мягкое и плюшевое. – о?.. – я тогда поехал, – салютует синеволосый и выходит на лестничную площадку, огибая минхо. – о, и это! ты когда телефон настраивать закончишь, чиркни в какао, – минхо неласково смотрит ему в спину. парень жмёт на кнопку лифта и, слава богу, тот чудом оказывается на этом этаже, открываясь и впуская его, а потом закрываясь и быстро увозя вниз. ли поворачивается к открытой перед ним входной двери. джисон заметно приблизился. – привет, – начинает старший. – п... привет, – глаза напротив отзеркаливают свет лампы. хан робеет под пристальным взглядом, и сердце непривычно стучит быстрее, стóит минхо это заметить. – не думал, что ты зайдёшь, – почему в груди так резко стало неспокойно? – у меня тут просто единственные выходные сегодня-завтра, – мужчина перекатывает в руках стеклянный стакан, что заставляет джисон обратить на него внимание, – и я подумал испечь пирог по бабушкиному рецепту, пока время есть, – минхо хочет дать себе кулаком по лицу. он не хочет говорить весь бред, который заранее заготовил перед походом на этаж выше. ему двадцать семь, а внутри него всё ещё сидит ребёнок, иногда дающий слабину и волю застенчивости. – но в последний момент обнаружил, что у меня нет сахара. ты не мог бы... выручить?       минхо не знает, что у джисона внутри что-то подрывается и рушит всю печаль. чудо, но пустота внутри будто действительно наполняется светом, раны безболезненно зашиваются, мелкие ссадины щекотно затягиваются.       «он пришёл ко мне за сахаром, – думает джисон, чувствуя грохот фейерверков в районе груди, – когда я думал, что этого... никогда не случится?» – улыбка трогает его губы. – слушай... а у меня тут не получается кое-что в новом телефоне настроить. может, ты мог бы... выручить меня в ответ? – и плевать, что джисон с этим прекрасно разберётся сам – уже разобрался, – а минхо, может быть, тоже знает в настройках не всё.       главное ведь, что человек напротив, щёки которого чуть розовеют, а губы, отчего-то дрожа, показывают ответную улыбку, добрую и дающую надежду, согласно кивает.