you made a wish?

       – так, притормози, – просит хёнджин, наконец пересиливая себя и принимая сидячее положение (до этого он развалившись лежал, подмяв под себя все имеющиеся на диване подушки). джисон ставит фильм, сюжет которого перестал волновать его ещё с того самого момента, как они с хёнджином заговорили о планах на рождество, на паузу и обращает внимание к другу, который будто только сейчас, стоило джисону упомянуть в разговоре минхо, проявил особый интерес к беседе. – ты хочешь пригласить его к себе на рождество? – ты, блин, сейчас серьёзно? – бурчит джисон. – я говорил с тобой двадцать минут, и это всё, за что ты решил зацепиться? – я выбрал самое важное из услышанного, разве нет? – хёнджин поворачивается к джисону, устремляя на него светлый от линз взгляд и наклоняя голову. – минхо — не самое важное. – для меня, тут согласен, – с улыбкой кивает хван, – ну а для тебя-то — что может быть важнее? – какого фига? – джисон подрывается на коленки как ужаленный. – что, я не прав, что ли? хочешь возразить? а духу хватит?       джисон швыряет хёнджину в лицо подушку, желая поскорее спрятать от себя эту дебильную улыбку: он знает, что за ней может последовать, если её вовремя не сбить. впрочем, механизм уже запущен. джисону не стоило вспоминать о минхо при хёнджине — это теперь вроде что-то особого правила, не соблюдя которое хан вынужден будет терпеть подколы (пусть и безобидные, но, блин, такие надоедающие и смущающие) о том, что влюблённость джисона уже хлещет через край и только слепой её не заметит. джисон надеется, что это всё-таки не так, что о его чувствах известно лишь ему самому́ и хёнджину, который узнал об этом, кстати говоря, вообще случайно — по очередной неосторожности хана. ну не умеет он вовремя затыкаться, если разговорится. однако, к счастью, в присутствии минхо он ещё сдуру не проболтался, очень часто обстоятельства прерывали их на самом опасном моменте. спасибо, обстоятельства. а вот мог ли минхо сам о чём-нибудь догадаться, джисон, честно сказать, не знает. если только по каким-либо внешним признакам или поведению? тогда джисон точно не скажет наверняка, он на себя со стороны посмотреть, к сожалению, не может. – так что, – хёнджин, униженный и оскорблённый тем, что в его чувствительное лицо метнули подушкой, вылезая, возвращает джисона в реальность, – ответишь: хочешь или нет? – очень хочу, – сдаётся джисон, расслабляя плечи и горбясь. почему он не должен хотеть отметить рождество с человеком, который ему нравится? хотя джисон понимает, что дело даже не в симпатии — минхо просто стал особенным для него человеком: близким по духу другом, ненамного старшим, в чём-то вдохновителем или учителем. минхо просто есть, и только потом уже джисон задумывается о своих чувствах. это что-то вроде незначительного дополнения. минхо не нужно нравиться джисону в романтическом плане, чтобы второй как-то по-особенному к нему относился. минхо нужно просто быть. – напоминаю, тебе требуется всего пять секунд для того, чтобы спуститься на этаж ниже и постучать или позвонить в дверь, тут уж как тебе больше нравится, – хёнджин говорит об этом так, будто совершить озвученное проще простого. и, в общем-то, да — это действительно проще простого. для любого, кто не хан джисон, конечно же. это важное уточнение. – не смотри на меня такими глазами, эй! вот попробуй вспомнить, сколько раз минхо тебе в чём-либо отказывал? – ну, трижды. – в те разы его внезапно вызвали на работу, сам же говорил. – ...тогда ноль. – так вот и не прибедняйся! он на сто процентов без ума от тебя, – хёнджин смотрит на хлопающего ресницами джисона, по выражению лица которого трудно определить, понял тот или нет. тогда хван просто улыбается, так широко, как может, прежде чем лицом словить очередную подушку.

***

      минхо возвращается домой к одиннадцати часам вечера, голодный и изнеможённый. он небрежно бросает сумку на пол, кое-как выпутывается из пальто и чудом с первого раза попадает петелькой на крючок (вешать, как обычно, на плечики руки уже не осилят), разувается, оставляя обувь в проходе, и в полной темноте по стеночке двигается в сторону своей комнаты, желая поскорее уткнуться лицом в подушку и проспать двадцать часов.       конечно, будь возможность.       ради четырёх (по сути жалких, но всё равно очень ценных) выходных подряд, на которые появилось уже достаточно важных дел, он работал без них почти два месяца, откликаясь на непредсказуемые просьбы кого-то заменить, когда-то выйти дополнительно или добровольно вызываясь отработать больше положенного. и следующие два дня минхо ещё суждено провести в стенах больницы, но зато потом...       лишь бы четыре дня, из-за которых он корпел как проклятый, моментом не превратились в не пойми что. – хочешь предложить ему вместе провести рождество? – переспрашивает чанбин, поднимая голову так резко, будто выныривает из телефона, в котором просидел последние полчаса. судя по тупой и светящейся от улыбки роже, минхо молча уже догадался, что по ту сторону с таким же глупым лицом сидит феликс, активно закидывающий чанбина эмодзи-сердечками. но почему у чанбина тупая рожа, а у феликса просто глупое лицо? если кратко вносить ясность: когда влюблён феликс, он выглядит ещё более-менее мило (как, впрочем, в любой обычный день), а когда влюблён чанбин — это просто туши свет; минхо от ужаса передёргивает каждый раз, когда он видит друга таким. пусть про себя он и отмечает, что эти двое смотрятся хорошо вместе и они искренне счастливы, но быть свидетелем их безграничной и сентиментальной любви порой просто невыносимо. минхо скорее застре́лится, чем вытерпит даже десять минут рядом с ними. один поход в кино втроём чего стоил: ох, тот день минхо жаждет забыть как страшный сон. – эй? – доносится сбоку, и минхо встряхивает головой, прогоняя воспоминания, пустившие по телу мурашки. – да, хочу, – отвечает ли и отпивает уже остывший кофе. так долго в кофейнях они с чанбином не засиживались ещё со школьных времён. – надеюсь, он ничего не успел спланировать, – минхо трёт шею, пересиливая желание отвесить себе подзатыльник: наверное, он слишком затянул с этим предложением. до рождества осталась неделя, а такие важные моменты, как, например, совместный праздничный вечер, следует обговаривать заранее. – он же у тебя не любитель праздников, разве нет? – вот что за абсурдное «он же у тебя»? минхо хочет вмазать по нахальной морде каждый раз, стоит ему только услышать данное сочетание. связанная с этим история началась ещё с того инцидента в лифте в прошлом году, после которого чанбин впервые увидел джисона, назвав «симпатяжкой», и продолжилась после более официального знакомства, когда в один вечер, пока минхо поил чанбина и ёнбока чаем с шоколадным тортом вприкуску, джисон постучался в дверь с приглашением пройтись и поболтать, а в итоге был усажен чанбином за общий стол, за которым все и перезнакомились. но и даже сейчас минхо не понимает, откуда появилась эта комбинация слов «он у тебя» и что побудило чанбина в дальнейшем только так и выражаться. нет, он ещё не у него. минхо с джисоном не в тех отношениях, чтобы так выражаться. вот ёнбок у чанбина, а чанбин у ёнбока, но это и понятно — они же встречаются. – людям свойственно менять мнение, – говорит минхо, через скрип зубов всё же проигнорировав услышанное. пусть со говорит что угодно, лучше не развивать это дальше, иначе незначительная сейчас проблема разрастётся до катастрофических размеров в дальнейшем. – с работой у меня не было времени банально подняться и поговорить с ним — ухожу рано, возвращаюсь поздно. ночью он, может, ещё и сам сидит за своими проектами, но я каждый раз прихожу с таким отвратительным настроением, что не хочу распространять это ещё и на него. уж лучше опоздаю с предложением, чем сгоряча скажу что-нибудь не то. – йа, со мной ты не такой чуткий! – чанбин обиженно выдыхает через нос. – с джисоном просто всё по-другому, – минхо опустошает чашку, взглядом прилипая к её дну.       джисон, если говорить начистоту, — это целое открытие. нежданное и негаданное. минхо и не думал, когда впервые увидел его, стоявшего у лифта и застывшего в своих мыслях, что их ждёт какая-то совместная история. она к этому моменту, правда, ещё довольно короткая, но и нет чёткого ощущения, будто вот-вот завершится. или минхо хочется в это верить: в то, что им ещё есть, что обсудить; что им ещё есть, чем заняться; что у них ещё много времени, которое можно посвятить друг другу. для минхо непривычно так привязываться к людям — он повторял себе это ещё весь тот путь до джисоновой двери тогда, месяцы назад. повторял, но ни на секунду не захотел остановиться, развернуться, назвать себя полным идиотом за то, с какой дурацкой причиной шёл к джисону (но всё же назвал), и вернуться в свою квартиру. его просто тянуло, и противиться этой тяге не хотелось совсем. – знаешь, может, прозвучит глупо и ты сейчас опять на меня накинешься, но мне почему-то кажется, что джисон только этого и ждёт — что ты предложишь ему что-то подобное, – говорит чанбин, допивая и свой кофе тоже. накинуться на него хочется только потому, что он сейчас случайно своим оптимизмом минхо обнадёжил. может, зазря.       голова, по ощущениям такая тяжёлая и пульсирующая от боли, тонет в подушке, только минхо успевает к ней прислониться. глаза слипаются, моргать становится всё сложнее. вокруг такая густая и тягучая пустота и совершенно тихо. все чувства притупились ещё на пороге, когда минхо почувствовал тепло и уют собственной квартиры. он уже почти ничего не соображает. так спать хочется. и буквально на мгновение перед тем, как провалиться в крепкий сон, перед глазами всплывает лицо хан джисона. за эту секунду, которая для минхо растягивается на минуты, он думает о том, что они совсем не виделись на этой неделе, только обменялись парочкой сообщений в самом её начале — ли предупредил, что, если повезёт, он поднимется повидаться на выходных, — но этого оказалось ничтожно мало. они отвыкли расставаться на такое, по их меркам, долгое время.       но ладно... до их встречи осталось всего два дня. а потом (ну, пожалуйста) они смогут провести вместе все четыре.

***

      джисон смотрится в зеркало, поправляя волосы. он немного нервничает, поэтому его с самого утра потряхивает. остаются считанные минуты до того, как он выйдет за порог квартиры и спустится на этаж ниже, постучит минхо в дверь и пригласит его к себе на рождество. проще некуда... нет, джисон очень нервничает! и не до конца понимает, как расценивать то, что собирается сделать. будет ли это значить, что он позовёт минхо на свидание? если да, догадается ли об этом старший и как отреагирует? или стоит сразу предупредить, что эта встреча будет носить несколько иной характер? но тогда, скорее всего, перед этим логичнее будет признаться в чувствах, хотя джисон планировал рассказать об этом, когда они с минхо окажутся в более спокойной и комфортной обстановке. или вообще ничего не говорить ни сейчас, ни в рождество, чтобы не испортить ничего из того, что они уже имеют? джисону ведь, если подумать, этот его секрет жить особо не мешает, а вот если минхо обо всём узнает и восторгом не разразится, жить просто больше не захочется (образно, но всё же).       хан снова смотрит на себя в зеркало — выглядит неплохо. главное, что прилично, остальное уже не столь важно. он вдруг вспоминает, как друг минхо, чанбин, назвал его «симпатяжкой», когда они познакомились за чашкой чая у минхо в гостях. для надёжности джисон ещё раз внимательно осматривает себя в зеркале. может быть, он всё же симпатичный? по-своему интересный, вот. может статься, минхо тоже хоть немножко так думает?       джисон открывает дверь и переступает порог квартиры. делает глубокий вдох и выдыхает. ещё раз и ещё. дыхательные практики, полностью заменившие ему сигареты, в такие моменты очень выручают. запирая за собой входную дверь, хан чувствует, как потихоньку наполняется решимостью — он сделает это, да! становится на одну ступеньку ниже и думает, как прямо сейчас постучится. ещё шаг — улыбнётся, поздоровается. ещё — не будет ходить вокруг да около и предложит отметить рождество вместе. да! превосходный план, просто идеальный, без изъянов. ещё одна ступенька, вторая и третья.       а потом чуть не налетает на резко вывернувшего из-за угла лестничного пролёта человека, от неожиданности оступаясь, запутавшись в ногах, и летя прямиком вперёд. ну вот, выпорхнул, называется, из своего безопасного кокона — сейчас грохнется, расшибёт о бетон голову, растеряет остатки мозга и никакого счастливого рождества. джисону удаётся на удивление очень быстро смириться.       только вот он всё ещё не грохнулся и голову о бетон не расшиб. мозги тоже на месте... вроде как. вместо этого он носом утыкается неизвестному в изгиб шеи, жадно вдыхая больно уж знакомый запах. чьи-то крепкие руки чуть сжимают его плечи, будто стремятся спрятать в объятиях, а потом ещё раз, уже сильнее. джисона этот жест отрезвляет, он резко отстраняется, готовясь вылить на незнакомца тонну извинений. но глаза, которые он находит своими, никакому незнакомцу не принадлежат. джисон знает эти глаза: это заставляет как резко успокоиться, так и снова подорваться внутри.       перед ним стоит ли минхо. и стоит очень близко, всё ещё не отпуская своими руками джисоновы плечи. места, где его пальцы аккуратно касаются, горят.       они так и стоят на лестнице и молча друг на друга смотрят. минхо кажется взволнованным, во взгляде его плещется переживание, смешанное с вопросом, который он, скорее всего, вслух не произнесёт; джисон же просто моргает — взгляд пустой, мутный какой-то, как и голова, шум мыслей в которой резко стих, стоило ему потерять под ногами опору и полететь глупой смерти навстречу. что уж говорить о его решимости, которую он обрёл буквально на две минуты: след её простыл.       «надо что-то сказать», – решает минхо, замечая, что неловкая тишина затянулась.       «надо что-то сказать?» – спрашивает себя джисон, на самом деле желающий и дальше молчать. – я к тебе. – я к тебе.       звучит в унисон и еле уловимым эхом отскакивает от стен. – ты... – ты... – минхо опять замолкает. ну нет, они должны перестать так делать, это уже даже как-то жутко. джисон больше ничего не пытается сказать, только взглядом даёт минхо сигнал продолжать говорить. – привет, – выдавливает мужчина, не придумав ничего умнее. куда внезапно делся его внутренний мачо и почему язык застрял в заднице? интересный факт: это один из эффектов, который хан джисон иногда оказывает на минхо — тот забывает, как говорить. младший всё ещё близко; стоит, чтоб его, истуканом и не думает отступить на ступеньку повыше. – ты в норме? – привет, – тупо повторяет джисон. – эм, да, думаю. голова цела и уже хорошо. – супер. – ага, круто, – мычит хан, про себя думая, что, наверное, лучше было бы всё-таки приложиться головой о бетон. вот нужно было ему в очередной раз оказаться в глупой ситуации перед минхо? причём сегодня, в достаточно ответственный день. – так... ты ко мне? – да, – ли трёт шею, желая где-нибудь спрятать голову, чтобы джисон вдруг не заметил, как его уши с каждой секундой краснеют всё больше и больше. ещё один интересный факт: до знакомства с хан джисоном минхо был уверен, что краснеть просто не умеет. – а ты ко мне? – вроде того. – у тебя что-то срочное? – наверное, нет, – мысленно джисон бьёт себя по лицу. «спроси его, идиот! скажи всего четыре слова, таких простых: хочешь провести рождество вместе?» – а у меня — да. хочу провести рождество вместе с тобой, – минхо очень собой гордится: доказал, что не слабо, совершил настоящий мужицкий поступок. – ты как, что-нибудь уже запланировал? – и смотрит на джисона крайне внимательно, пытаясь заранее узнать ответ по непонятным эмоциям на лице младшего: тот сейчас либо рад настолько, что аж побледнел, и ответит согласием, либо сблюёт под ноги, потому что тошнит, откажется и ринется вверх по лестнице. – да, уже запланировал...       ну вот. нет, минхо ни в коем случае не расстроился, не подумайте. ему, двадцативосьмилетнему лбу, совсем не хочется упасть в истерике и, свернувшись калачиком, кататься туда-сюда перед человеком, который ему всё-таки симпатичен (он окончательно убедился в этом на следующее утро после того, как заснул с мыслями о джисоне и его лицом перед глазами), из-за неустроившего и ударившего по его самолюбию ответа. это нормально, что у джисона уже есть планы. более того, это очевидно! нужно было ещё в последние минуты рождества прийти и спросить, есть ли у него планы на праздник, планы на который у нормальных людей появляются намного заранее. будьте уверены, минхо совсем не расстроился: ему вообще не обидно, что он без продыху работал ради четырёх выходных, в которые был решительно настроен прояснить с джисоном многие моменты их не всегда понятных отношений, в которые рассчитывал быть рядом и наверстать упущенное; ему ничуть не обидно, что джисон в праздник будет с кем-то, кто не ли минхо, а вот ли минхо останется один. ну, может, выспится тогда наконец? – я, ты, гора еды и просмотр фильмов, – продолжает джисон, и его слова пускают по телу минхо разряд. – что скажешь?

***

      так, ну и... джисону нужно просто сказать «ты мне нравишься»? этого будет достаточно? или лучше сказать прям всё, что джисон на самом деле думает и что в обычное «ты мне нравишься» уместить невозможно? или это всё-таки слишком? джисон не хочет, чтобы минхо это признание утомило. в смысле, он, скорее всего, и так взвалит на плечи старшего нежеланный, неподъёмный груз, но... ай, короче: почему хан подумал обо всём, кроме самого главного события вечера — признания? уровень подготовки просто ниже дна.       вот же он, ли минхо, полулежит рядом, пьёт ароматный глинтвейн, улыбается просмотренной бесконечно много раз рождественской комедии — скажи же ему, джисон, как много он для тебя значит, как много нового и увлекательного он привнёс в твою омрачённую прошлым жизнь, как ты благодарен ему за всё, что он почему-то для тебя делал и продолжает делать. скажи, что хочешь, чтобы он оставался рядом столько, сколько это возможно. – что, прости? – переспрашивает джисон шёпотом, оглядываясь и опасаясь, как бы минхо не вышел в прихожую за ними. – что слышал, – с улыбкой говорит хёнджин. – думаешь, я просто так тебе голову обслюнявил? – это, кстати, было лишнее... и для чего вообще?! – проверка на гея. моя личная, авторская, – хван гаденько посмеивается, кутаясь в шарф. джисон молча смотрит на него. – ну что вылупился? небезразличен ты ему, признавайся спокойно. «спасибо» попозже скажешь. – хватит издеваться уже, а, – у джисона руки чешутся выпихнуть хёнджина за порог квартиры. тот отвлекается от надевания куртки и становится напротив. – слушай, за тот безобидный чмок в твою макушку минхо готов был меня одним взглядом на атомы расщепить, – совершенно серьёзно парирует хван. – да и он явно хочет скормить меня дворовым собакам за то, что иногда я провожу с тобой больше времени, чем он. по-моему, это уже показатель. впрочем, я не могу отрицать и то, что он просто чем-то болен, раз у него постоянно рожа кирпичом. хм, но тогда непонятно, почему только в присутствии меня… в общем, ладно, – парень возвращает на лицо издевательскую улыбку, продолжая одеваться, – сами решайте, я полетел. – ага... лети. – джисон шагает следом, провожая. хёнджин вызывает лифт и, пока тот поднимается, снова приближается и, прислонив ко рту руку, будто собирается прошептать на ухо, говорит: – громко тут не хулиганьте, если дело вдруг дойдёт до секс- – ПРОВАЛИВАЙ! – вопит джисон, шумно вдохнув, и с грохотом захлопывает дверь. ему нужно десять секунд, чтобы отдышаться и избавиться от горящего на щеках румянца.       глупый хван хёнджин, ничего он не понимает. да и куда ему вообще до дел любовных — водится с какими-то непонятными людьми, к которым эмоционально не привязан и о которых после одного раза больше не вспоминает. ну не может он так много знать о тонкостях человеческих чувств и отношений, если сам обделён опытом: не раз говорил, что ни с кем никогда не встречался, никого никогда не любил. ему это не нужно, ему достаточно одного раза, ему так проще. – о чём задумался? – голос минхо заставляет вздрогнуть. джисон поворачивается к нему: по глазам старшего видно, что он уже опьянел. одна из милых особенностей минхо — он быстро пьянеет. и совершенно от любого градуса, даже, казалось бы, совсем незначительного для взрослого человека. – несколько минут уже сидишь и пялишься в пустоту. – мм? да так, вспомнил, что на одно рабочее письмо в срок не ответил. – фу, работа... – минхо морщится и перекатывается на левый бок. – ты просил не напоминать о ней следующие несколько дней, да... извини, – джисон мастер в порче непринуждённой атмосферы. – тебе налить ещё? – решает сменить тему, вовремя заметив, что кружка минхо совсем опустела. старший молча протягивает её, и джисон торопится на кухню.       разве сейчас не идеальный момент для признания? вроде всё важное они уже обсудили в начале вечера, можно перейти к следующему; с другой стороны, тишина, в которой они теперь сидят, такая комфортная, что джисон боится потревожить её своим серьёзным заявлением. он разливает неостывшие остатки вина по кружкам. может, ну с ним, признанием этим? джисон в последние дни так много о нём думает, что оно уже в самом деле в печёнках сидит; вот если же о нём не вспоминать, то всё вернётся на свои места — жизнь продолжится, и пусть ничего не изменится, но вместе с этим уж точно не испортится. – ты точно в порядке? – минхо материализуется в проходе, прислоняясь к косяку. джисон почему-то знал, что старший пойдёт за ним. – ведёшь себя странно. – я же всегда странный, нет? – хан пытается отшутиться, подхватывая с собой кружки и одну передавая минхо по пути обратно в гостиную. – обычно ты странный по-другому, – раздаётся позади. – сегодня ты даже для меня странный, – они приземляются на диван почти синхронно, мимолётно касаясь друг друга коленками. джисон поднимает глаза, находя чужие. – ну, то есть... вот настолько странный.       джисон подаётся вперёд на жалкое мгновение. совершённый поступок он ничем не оправдает, даже выпитым сегодня алкоголем — просто потому, что на самом деле он абсолютно трезв и отдаёт отчёт действиям. сколько бы ни выпил, отчего-то не опьянел. потому и этот неловкий, смазанный чмок в губы минхо нельзя расценивать как «чмок по пьяни». джисон пошёл на это скорее уже от безысходности. он долго противился, но в конце концов понял, что не смог бы и дальше умалчивать о своих чувствах. к тому же у них с минхо нет друг от друга секретов.       хан смотрит на минхо: тот молчит и смотрит в ответ. уже можно начинать обратный отсчёт? с какой вероятностью ли сейчас поднимется с места, соберётся и уйдёт, так ничего и не сказав? ммм, наверное, восемьдесят пять процентов. остальные пятнадцать — в бешенстве подскочит и попрёт в атаку с неприятными упрёками. может быть, джисон однажды уже думал о подобном и безотчётно подготовил себя к тому, что нужно будет сдержать слёзы после услышанного в свой адрес. именно поэтому сейчас даже как-то нестрашно.       их носы снова сталкиваются, ниже — губы. минхо замирает так близко, его дыхание горячей отметиной трогает рот. он... погодите, сделал что? джисон тянется за третьим чмоком, после почти уже не отстраняясь. минхо сцеловывает с нижней губы джисона горошинку слюны, отчего низ живота у младшего стягивает узлом. почему это было так хорошо? – твоя сегодняшняя странность, кажется, заразна, м? – с ласкающей слух хрипотцой произносит минхо в сантиметре от губ. хан на это замечание только сглатывает, чуть не давясь наполнившей рот слюной, и шумно выдыхает. – от любой заразы, если захочешь... можно избавиться, – джисон кожей чувствует невесомые прикосновения пальцев. минхо осторожно ведёт подушечкой от джисонова виска вниз по щеке, чертит вдоль заострённой линии челюсти, нащупывает мочку уха, зачем-то несильно сжимает. – не захочу.       и запускает ладонь в джисоновы волосы, притягивая ближе и накидываясь на его губы уже не детским чмоком, а настоящим поцелуем, жадным и в моменте больным. джисон, до этого момента ощущавший полную ясность в голове, внезапно чувствует сильное головокружение и тепло выпитого вина в крови. он, не проникшийся градусом за весь вечер, опьянел за считанные секунды. не отрываясь от поцелуя, он с ногами забирается на диван, заставляя и минхо последовать за ним, и в конце концов позволяет вжать себя в ряд подушек. старший наваливается сверху, выбивая из него весь дух своей тяжестью, и, чёрт возьми, сердце джисона от этой невероятно приятной тяжести делает очередной кульбит. он выдыхает в поцелуй, опаляя чужие губы горячим мокрым воздухом. минхо пользуется открытым ртом младшего и успевает языком проскользнуть внутрь, переплетая его с чужим.       джисон никогда прежде так не целовался.       вторая рука минхо напоминает о себе, когда тяжёлым касанием ложится джисону на талию, потом движется выше, случайно задирая футболку и останавливаясь в районе нижних рёбер, аккуратно, но всё же ощутимо сдавливая их дрожащими пальцами. комнатный воздух холодит неожиданно оголившийся участок кожи. джисон вырывается из плена терзающих его губ, чтобы успеть схватить хоть немного необходимого кислорода. минхо, будто оголодавший зверь, льнёт снова, прикусывая джисонову губу в новом поцелуе. он движется, меняет положение, оказываясь у младшего между ног — тот реагирует на это томным вздохом, посылающим вибрацию по всему телу. – знаешь... – разрывая поцелуй, начинает минхо, – у меня теперь своя странность. – джисон открывает глаза, тяжело дыша, и смотрит на старшего. ничего не говорит — боится. ли в ничтожном расстоянии от него, джисону хочется целовать эти губы ещё. и не раз, не два. всегда. руки минхо теперь ложатся на джисоновы бёдра, пламя ладоней младший чувствует даже через ткань домашних штанов. ли снова приближается к лицу так, что кончики их носов соприкасаются, и продолжает: – хочу тебе отсосать.       проверьте, пожалуйста, кто-нибудь у джисона пульс.       потому что ему лично кажется, что он уже умер.       и даже не понимает, что своим непроизвольным кивком даёт старшему согласие. всё происходит так быстро: минхо одним движением стягивает с джисона бельё вместе со штанами, сползает ниже, стискивая в руках чужие бёдра по обе стороны от своей головы, и сразу берёт в рот. джисона от новых ощущений, настигших так скоро и неожиданно, подбрасывает в воздух, из-за чего головка его члена упирается старшему в глотку, на что тот лишь удовлетворённо мычит, ещё больше стимулируя возбуждённый орган. джисон на это сводит согнутые в коленях ноги вместе. – эй, – зовёт минхо, выпустив член изо рта, – хан-а, задушишь... – джисон, так и не приходя в себя, смотрит ниже. нет, он реально уже на том свете: взгляд у минхо хищный, губы блестят от обилия слюны и белёсых капель в уголках — дьявол в костюме ангела. а как так вообще вышло, что он сейчас между джисоновых ног, только что целиком принял в рот джисонов член и, пока ждёт, что джисон ослабит давление своих бёдер на его шею, умудряется тереться о него щекой? в какой момент они свернули не туда? в какой момент джисон, вместо того, чтобы думать, как выдавить из себя «ты мне нравишься», стал думать о том, как хорошо чувствовать рот минхо своим членом и как хорошо, наверное, будет в этот рот кончить? старший еле щиплет его за ногу. джисон вдруг забывает обо всяких ангельских дьяволах, кем бы они ни были, и возвращается в реальный мир, когда смотрит на минхо прояснившимся взглядом и видит его заметно покрасневшее от недостатка воздуха лицо. вот чёрт, джисон всё это время душил минхо ляжками! – господи, прости! – отскакивает, выпуская из плена и давая ему отдышаться. – «господи»? – губы мужчины растягиваются в улыбке, и он дёргает джисона за ноги, возвращаясь в прежнее положение между ними. – ко мне так ещё не обращались, – он смотрит на парня исподлобья, находясь в опасной близости с его изнывающим членом. джисон густо краснеет под этим взглядом, он просто хочет испариться, но одновременно с этим жаждет этого взгляда на себе всегда. когда он стал таким? почему думает о непотребствах в таком количестве? или, может, все так реагируют, когда их член оказывается во рту хорошего друга? джисон надеется, что да. – так... тебе понравилось? – спрашивает минхо, облизывая губы. а что говорить: «извини, всё произошло так быстро, что я даже не понял. можешь повторить?» или «думаю, нам следует остановиться. дело не в тебе, ты не подумай... дело во мне...»? – мне нравишься ты, минхо, – на выдохе объявляет джисон. спросите, уместно ли признаваться в чувствах при таких обстоятельствах? ну, в смысле, когда человек, к которому эти чувства обращены, вот-вот должен был вам отсосать. да? нет? возможно? а почему джисон вообще на это должен отвечать? последние несколько минут он в целом не понимал, что происходит, да и сейчас, очевидно, прислушивается не к разуму или сердцу, а к стоящему члену, который, вообще-то, всё ещё у минхо на виду. – в смысле... я... это не то, что я... – хан-а, – зовёт минхо, привлекая внимание, – у меня полный рот слюны, поговорим после, пожалуйста? – и снова непроизвольный кивок от джисона. просто моментальный. ещё одна из особенностей минхо: что бы он ни сказал, джисон всегда с ним согласится.       дьявол.       горячий язык минхо очерчивает набухшую головку, выбивая из лёгких джисона чувственный вздох. и ещё один, когда старший целует её, после обсасывает с характерным звуком, бьющим джисона по ушам. почему окружение такое громкое, боже? и следующий, когда насаживается на член, расслабляя горло, чтобы взять полностью. «у него просто потрясающая глотка, – думает джисон, наблюдая за принимающим минхо через тень ресниц, – я уже хочу кончить». пальцы минхо, которыми он невесомо водит вверх-вниз по ногам, затуманивают рассудок. джисону плакать хочется — как хорошо, немыслимо просто. язык минхо творит чудеса. до этого джисон мог только догадываться об этом, а сейчас убедился лично; да ещё и как. – боже... – стонет хан, когда старший точечно оказывает давление на его член языком. минхо улыбается, услышав это слово. оно здорово льстит его самолюбию, которое того и гляди пробьёт потолок. – хо... я сейчас, кажется... – хнычет джисон, и минхо чувствует, как пальцы младшего оказываются в его волосах, сжимая, и будто намереваются оттащить подальше, на что он только крепче стискивает чужие бёдра и стенками горла сдавливает головку члена.       джисон начинает подмахивать бёдрами рту минхо навстречу, когда тугой узел в животе сменяется приятной теплотой. он сейчас кончит, как и мимолётно мечтал, старшему в рот — от одной мысли об этом хочется взвыть. минхо, проглатывающий его сперму... почему джисону так хочется увидеть это? ему жизненно необходимо стать свидетелем этого зрелища.       и он взрывается, громко всхлипывая, когда ли снова мычит.       старший терпеливо ждёт, проглатывая тёплую вязкую жидкость. горло еле ощутимо саднит, но это ничего. он даже больше скажет — это стоило того. видеть такого джисона, вспотевшего, взлохмаченного и обмякшего после разрядки, это что-то, что определённо запомнится надолго. и что, если быть честным, отныне хочется видеть гораздо чаще. минхо бережно возвращает бельё и штаны на место, пока джисон ловит звёздочки в глазах. – ну вот теперь можно поговорить, – говорит старший, принимая сидячее положение и наблюдая за тем, как через несколько секунд хан тоже приподнимается, пряча глаза за чёлкой. – начнём сначала: что ты там говорил? я тебе нрав-       джисон силой притягивает его к себе, схватив за ворот футболки, и впечатывается в губы. чувствует свой солёный вкус, жадно слизывает и языком проталкивается в рот, который только что оттрахал.

***

– в общем, как-то вот так мне признались в чувствах, а я их отверг, – хёнджин театрально вздыхает, помешивая свой горячий шоколад. остальная четвёрка, уместившаяся за этим же столом, молча переглядывается: феликс смотрит с долей печали во взгляде, чанбин мало что понимает, джисон ничему не удивляется, минхо привычно в раздражении закатывает глаза. – ну чё скисли-то, друзья?! никто же не умер. – в какой момент ты посчитал нужным прервать нас на полуслове и заговорить о своих одноразовых похождениях? – джисон, сидящий рядом с минхо, клянётся, что слышит скрип его зубов. вот почему они с хёнджином никак не могут найти общий язык? старшему не нужно переживать о том, что хван в шутку подкатывает к джисону, так и повторяя, что заберёт его себе, и тискает его, словно мягкого мишку. ну да, позлорадствовал, придурок, пару раз, чтобы вывести на ревность, но это ведь в прошлом. да и вообще, джисон с минхо всё обсудили ещё в тот вечер, рождественский, а потом закрепили утром следующего дня, а потом через день и ещё через один. в общем, всё: они официально в отношениях. – да ладно тебе, минхо, – присоединяется чанбин, – какая разница о чём болтать? нормально сидим и уже хорошо, – и добавляет свою треугольную улыбку в конце. феликс рядом кивает. – ну вот, видишь? – хёнджин переводит взгляд на минхо. – будь как чанбин, относись к подобным вещам чу-у-точку проще, – ли ничего не отвечает, только прожигает хвана взглядом и языком тычется в свою щёку. джисон верит, что старший сейчас про себя перебесится и продолжит пить кофе. волноваться нужно о другом — хван хёнджин не был бы хван хёнджином, не реши он снова открыть свой кретинский рот: – ты тоже можешь поделиться, кстати. – хёнджин... – просит джисон, но уже заранее сдаётся, даже не пытаясь что-либо изменить — кто-то сегодня точно умрёт. и из всей пятёрки выбор очевиден. – чем мне с тобой делиться? – почему же только со мной? со всеми, – улыбается хёнджин. хан про себя принимается считать, начиная с «‎три». – вот скажи, сколько раз подряд нужно отсосать член или вылизать задницу возлюбленному, чтобы он точно не усомнился в твоей любви? – джисон прикрывает глаза, громко выдыхая и отодвигаясь от этого долбанутого дуэта подальше. – мне просто кажется, что ты, как никто другой, очень хорошо разбираешься в этой сфе-       хёнджин, замечая движение, резко подрывается с места, чуть не сшибая собой стол, и выбегает из кофейни, разрываясь сумасшедшим хо́хотом. минхо вылетает за ним. и после этого смерча из грохота и скрежета посуды наступает тишина. чанбин с феликсом опасливо переглядываются, одновременно приковывая всё внимание к джисону, молча смотрящему перед собой. – ...будете носить передачки в тюрьму, когда меня посадят за убийство?